Жанр: Фантастика
Трилогия Бартимеуса 2. Глаз голема
...так браниться, демон, - ответила она, на миг прекратив меня тыкать. Голос ее звучал
пискляво и слабо из-за бьющего в лицо ветра. - А потом, мне все равно. Я хочу умереть.
- Поверь мне, если бы я мог тебе поспособствовать... Прекрати!
Новый болезненный укол, новый приступ дурноты. От серебра всегда становится дурно. Еще
немного, и мы оба рухнем вниз! Я хорошенько встряхнул девчонку, так, что она едва не прикусила себе
язык, а кинжалы вырвались у нее из рук. Но она и тут не успокоилась: теперь она принялась извиваться
и выкручиваться, отчаянно пытаясь вырваться из моих лап. Птица Рок покрепче стиснула когти.
- Послушай, девочка, перестань дергаться! Уронить я тебя не уроню, зато могу подержать вверх
ногами над трубой кожевенной фабрики.
- А мне плевать!
- Или окунуть тебя в Темзу.
- А мне плевать!
- Или отнести тебя в Ротерхайтские очистные сооружения, и там...
- А мне плевать, плевать, плевать! Казалось, ее вот-вот хватит удар от ярости и горя, и мне
понадобилась вся мощь птицы Рок, чтобы не дать ей вырваться.
- Китти Джонс, - сказал я, не отрывая глаз от огней северного Лондона - мы были уже почти
на месте, - разве ты не хочешь снова увидеть Якоба Гирнека?
Тут она затихла, обмякла и призадумалась. В течение некоторого времени мы летели в
благословенной тишине. Я использовал передышку, чтобы немного покружить над крышами,
пристально высматривая следящие шары. Но все было чисто. Мы полетели дальше.
Потом откуда-то из-под моей вилочковой кости раздался голос. Голос был более сдержанный, чем
раньше, но ныла в нем не убавилось.
- Демон, - спросил голос, - зачем ты не дал волкам растерзать меня? Я ведь знаю, что ты и
твои хозяева все равно собираетесь меня убить.
- По этому поводу я ничего сказать не могу, - откликнулась птица Рок. - Впрочем, можешь
поблагодарить меня, если сочтешь нужным.
- Ты теперь несешь меня увидеться с Якобом?
- Да. Если все пойдет как задумано.
- А потом?
Я промолчал. Мне пришла в голову недурная идея.
- Ну так? Отвечай! И отвечай правду - если, конечно, можешь.
Птица Рок ответила снисходительным тоном, пытаясь сменить тему:
- Я бы на твоем месте был поосторожнее, милая. Неразумно отпускать язвительные замечания,
когда висишь в воздухе на большой высоте.* [Примером тому может служить хотя бы Икар, один из
пионеров воздухоплавания. Если верить Факварлу - хотя он, конечно, не самый надежный источник,
- греческий волшебник Дедал смастерил пару магических крыльев, в каждом из которых был заточен
довольно вспыльчивый фолиот. Испытать крылья было доверено Икару, опрометчивому и языкатому
юнцу, который принялся отпускать плоские шуточки в адрес фолиотов, находясь в нескольких тысячах
футов над Эгейским морем. В знак протеста они одно за другим растеряли все перья, и Икар вместе со
своим остроумием обрел последний покой в морской пучине.]
- Ну, ты же все равно меня не уронишь. Ты только что сказал.
- Ах да, я и забыл!
Птица вздохнула:
- По правде говоря, я не знаю, что тебе уготовано. А теперь помолчи минутку. Я иду на посадку.
Мы канули в темноту, пересекли океан оранжевых огней и спустились на улицу, где когда-то мы с
мальчишкой укрывались в ночь пожара у Андервуда. Разрушенная библиотека стояла на прежнем
месте: я видел ее темную глыбу, зажатую между ярко освещенными магазинчиками. За эти годы здание
обветшало еще сильнее, и в крыше на месте большого застекленного окна зияла огромная дыра.
Приближаясь к ней, птица Рок несколько уменьшилась в размерах, тщательно рассчитала угол захода на
посадку и опустила девчонку в дыру ногами вперед, точно письмо в почтовый ящик. Мы очутились в
похожем на пещеру пространстве, освещенном там и сям столбами лунного света. Лишь оказавшись на
безопасном расстоянии от заваленного мусором пола, я выпустил свою ношу.* [Там было метра два
высоты. Ну ничего, она молодая и прыгучая.] Девчонка с визгом упала на пол и откатилась в сторону.
Я приземлился немного в стороне и впервые как следует ее разглядел. Ну да, это та самая -
девчонка из переулка, которая пыталась отнять у меня Амулет. Теперь она выросла, похудела и
выглядела усталой, лицо у нее посерело и вытянулось, глаза смотрели настороженно. Видимо, эти годы
дались ей недешево, а уж последние несколько минут - тем паче. Одна рука висела как плеть, плечо
этой руки было рассечено, и на нем запеклась кровь. И тем не менее смотрела она по-прежнему
вызывающе. Девчонка осторожно поднялась на ноги и, нарочито выпятив подбородок, уставилась на
меня сквозь луч лунного света.
- Не очень-то тут уютно! - бросила она. - Что, не мог подобрать местечко поприличнее? Я
рассчитывала как минимум на Тауэр.
- Тут куда уютнее, чем в Тауэре, уж поверь мне, - ответила птица Рок, точа коготь о стену. Я
был не расположен к болтовне.
- Ну, так что же дальше? Где Якоб? Где волшебники?
- Скоро будут.
- Скоро будут? Тоже мне! - Она уперла руки в боки. - Я-то думала, тебе полагается быть
необыкновенно расторопным. А это просто смех один!
Я поднял свою огромную хохлатую голову.
- Послушай! - сказал я. - Не забывай, что я только что спас тебя от клыков ночной полиции.
Могли бы и спасибо сказать, барышня!
Птица Рок многозначительно постучала по полу когтями и смерила ее взглядом, от которого
персидские моряки кидаются за борт.
Девица ответила мне взглядом, от которого молоко скисает.
- Пропади ты пропадом, демон! Я презираю тебя и твою злобу. Тебе меня не запугать!
- Да ну?
- Ну да. Ты просто бестолковый бес. И перья у тебя паршивые и заплесневелые.
- Чего?
Птица Рок поспешно оглядела себя:
- Чушь собачья! Это просто так кажется в лунном свете.
- Удивительно, как они вообще не повыпадали! Я видала голубей, у которых перья были
получше твоих.
- Послушай-ка...
- Мне случалось уничтожать демонов, обладающих подлинным могуществом! - воскликнула
она. - Думаешь, на меня произведет впечатление курица-переросток?
Ну и наглая девка!
- Благородная птица Рок, - ответил я с горечью и с достоинством, - не единственный мой
облик. Это всего лишь одно из сотен обличий, которые я способен принимать. Вот, например...
Птица Рок вздыбилась. Я сделался, по очереди, жутким минотавром с налитыми кровью глазами и
пеной у рта; гранитной горгульей, щелкающей челюстями; извивающейся змеей, плюющейся ядом;
стенающим призраком; ожившим трупом и парящим в воздухе ацтекским черепом, поблескивающим в
темноте. Чрезвычайно разнообразные образчики безобразия* [Хотя не сказать, чтобы очень уж
оригинальные. Я утомился и был не в духе.], если можно так выразиться.
- Ну? - многозначительно осведомился череп. - Что ты теперь скажешь?
Девчонка громко сглотнула.
- Неплохо, - признала она. - Однако все эти обличья чересчур огромны и броски. А вот чтонибудь
действительно тонкое тебе не по зубам, могу поручиться.
- Еще как по зубам!
- Держу пари, что тебе не под силу превратиться во что-то маленькое - скажем, настолько
маленькое, чтобы забраться... ну, хотя бы вон в ту бутылку!
И она, не переставая следить за мной краем глаза, указала на горлышко пивной бутылки, торчащее
из груды мусора.
А, этот старый трюк! Можно подумать, она первая, кто пытается поймать меня на эту удочку!
Череп медленно качнулся из стороны в сторону и ухмыльнулся.* [На самом деле ухмылялся он с самого
начала - это одно из немногих действий, которые черепам удаются в совершенстве.]
- Попытка не дурная, но я на это не ловлюсь еще с древних времен.* [ Ну, вы же в курсе, в чем
тут соль? Хитроумный смертный подбивает глупого джинна забраться в бутылку (или еще какойнибудь
тесный сосуд), а потом закупоривает ее и отказывается выпустить наружу, пока джинн не
исполнит три его заветных желания, и т. д. , и т. п. Кхм-кхм. Это может показаться невероятным, но и в
самом деле, если джинн заберется в бутылку по собственной воле, бутылка может оказаться довольно
надежной ловушкой. Однако в наше время даже самый мелкий и тупой бес вряд ли купится на эту
старую подначку.] А теперь, - продолжал я, - может, присядешь и отдохнешь? По-моему, ты устала
как собака.
Девчонка фыркнула, надулась и не без труда скрестила руки на груди. Я видел, как она озирается в
поисках выхода.
- И не вздумай чего-нибудь выкинуть, - предупредил я. - А не то тресну балкой по голове.
- В зубы ее возьмешь, что ли? Ой, какие мы гордые!
В ответ череп исчез и превратился в Птолемея. Я выбрал его внешность не нарочно: это всегда
было одно из моих излюбленных обличий* [Можете считать это знаком благодарности за то, что он для
меня сделал.], - но, как только я преобразился, она вздрогнула и отступила на шаг:
- Это ты! Тот демон из переулка!
- Ну и нечего так нервничать. В тот раз я был совершенно ни при чем. Это вы на меня первые
накинулись.
Она хмыкнула:
- Ну да, это правда. Тогда меня тоже чуть не сцапала ночная полиция.
- Осмотрительнее надо быть. А зачем вам вообще понадобился Амулет Самарканда?
Девчонка взглянула на меня непонимающе:
- Что-что? Ах, тот камушек? Ну, ведь он же был волшебный, разве нет? Мы тогда воровали
магические артефакты. Это была цель нашей организации. Грабить волшебников и пытаться
использовать их артефакты самим. Глупо. Действительно глупо.
Она пнула кирпич.
- Уй-я!
- Правильно ли я понимаю, что ты разочаровалась в этой стратегии?
- Ну, еще бы! После того, как мы все из-за нее погибли.
- Кроме тебя.
Ее глаза сверкнули в темноте.
- Ты что, всерьез думаешь, будто я переживу эту ночь?
В чем-то она была права.
- Ну, заранее никогда не знаешь, - с жаром возразил я. - Возможно, мой хозяин попытается
тебя пощадить. Он ведь уже спас тебя от волков.
Девчонка фыркнула:
- Твой хозяин! Что у него, имени нет, что ли?
- Он называет себя Джон Мэндрейк.
Клятва не позволяла мне сказать больше.
- Так это он? Тот напыщенный олух?
- А-а, так ты с ним уже встречалась?
- Целых два раза. И во второй раз я хорошенько съездила ему по физиономии.
- Да ну?! Неудивительно, что он об этом помалкивает!
Эта девушка с каждой минутой нравилась мне все больше и больше. По правде говоря, она была
как глоток свежего воздуха. За все долгие века своего рабства я на удивление мало общался с
простолюдинами - волшебники инстинктивно окружают нас ореолом таинственности и держат в
стороне от обыкновенных людей. Всех простолюдинов, с которыми мне доводилось разговаривать понастоящему,
можно пересчитать по когтям одной лапы. Разумеется, как правило, это дело
неблагодарное: что-то вроде того, как если бы дельфину вздумалось побеседовать с устрицей, - но
время от времени встречаются и исключения. И эта Китти Джонс была одним из таких исключений.
Мне нравился ее стиль.
Я щелкнул пальцами, и небольшой Светильник взлетел к потолку и примостился между стропил.
Потом я вытащил из ближайшей кучи мусора несколько досок и кусков шлакоблока и соорудил из них
нечто вроде кресла.
- Присаживайся, - сказал я. - Располагайся поудобнее. Вот так. Так ты, значит, дала Джону
Мэндрейку в рожу?
- Да, - сказала она с неким мрачным удовлетворением. - Тебя это, похоже, забавляет.
Я прекратил гнусно хихикать.
- А что, так заметно?
- Это странно, учитывая, что вы с ним оба одинаково исполнены злобы и что ты выполняешь
любую его прихоть.
- Исполнены злобы? Послушай, дело в том, что он - господин, а я - слуга, понимаешь? Я -
его раб! У меня нет выбора.
Ее верхняя губа приподнялась.
- Ты просто выполняешь приказы, а? Ну да, конечно. Чудесное оправдание.
- Еще бы нет, если неповиновение сулит верную гибель! Попробовала бы ты сама испытать на
собственной шкуре Испепеляющее Пламя! А я бы посмотрел, как тебе это понравится.
Она нахмурилась:
- По-моему, это просто гнилая отмазка. Неужели ты хочешь сказать, что все зло, которое ты
творишь, ты творишь не по своей воле?
- Ну, я бы выразился несколько иначе, но в целом да. Все мы, от бесов до афритов, повинуемся
воле волшебников. И ничего не можем с этим поделать. Мы связаны по рукам и ногам. Вот, например, в
данный момент я вынужден помогать Мэндрейку и защищать его, нравится мне это или нет.
- Позор, - сказала она решительно. - Просто позор.
И в самом деле, высказав все это вслух, я понял, насколько это позорно. Мы, рабы, провели так
много времени в своих оковах, что уже почти не говорим о них.* [Лишь немногие, такие, как старина
Факварл, открыто (и безнадежно) замышляют восстание. Однако они разглагольствуют об этом столь
давно и столь безрезультатно, что никто уже не обращает на них внимания.] Когда же я услышал со
стороны свой смиренный, покорный голос, мне самому сделалось тошно до самой сердцевины моей
сущности. Я попытался заглушить стыд благородным негодованием.
- Но мы же боремся! - возразил я. - Мы застаем их врасплох, когда они допустят небрежность,
и извращаем их приказы, когда только возможно. Мы подзуживаем их враждовать друг с другом,
подначиваем вцепляться друг другу в глотки. Мы предоставляем им возможность купаться в роскоши,
пока их тела не сделаются слишком жирными, а мозги - слишком тупыми, чтобы они могли
предвидеть свое собственное падение. Мы делаем все, что можем. А это больше, чем обычно удается
вам, людям.
В ответ девчонка расхохоталась странным, отрывистым смехом.
- А как по-твоему, что я пыталась делать все эти годы? Вести подрывную деятельность, воровать
артефакты, будоражить город - все это было безнадежно, с начала до конца. Я могла бы с тем же
успехом сделаться секретаршей, как хотела моя матушка. Мои друзья погибли или свернули с пути, и
все это - дело рук демонов, таких как ты. И не говори мне, что вас это не радует! Эта тварь в склепе
наслаждалась каждой секундой этого...
Она содрогнулась всем телом, осеклась и принялась тереть глаза руками.
- Ну, бывают и исключения... - начал я - и умолк.
Как будто рухнула хлипкая преграда: плечи у девушки затряслись, и она внезапно разрыдалась,
корчась от долго сдерживаемого горя. Она рыдала молча, зажимая себе рот кулаком, как будто не
хотела меня смущать. Я даже не знал, что сказать. Все это было ужасно неудобно. Она плакала
довольно долго. Я уселся, скрестив ноги, немного в стороне, вежливо отвернулся и уставился в темноту.
Ну где же этот мальчишка? Ладно, ладно. Он наверняка выжидает, тянет время.
"Позор. Просто позор". Сколько я ни пытался забыть об этих словах, они словно продолжали
звучать в ночной тиши и грызли меня изнутри.
КИТТИ
42
Наконец Китти взяла себя в руки. Последние отчаянные всхлипы затихли. Она судорожно
вздохнула. В полуразрушенном здании было темно, если не считать небольшого пространства под
потолком, где слабо светился волшебный огонек. Его сияние потускнело. Демон сидел неподалеку, попрежнему
в обличье смуглокожего подростка, одетого только в белую юбочку. Его лицо было обращено
в другую сторону, и магический свет отбрасывал угловатые тени на тонкую шею и голые плечи. Он
выглядел странно хрупким.
- Я уничтожил того африта из склепа, если тебя это утешит, - произнес демон, не оборачиваясь.
Китти кашлянула, выпрямила спину, откинула волосы, упавшие на глаза. Ответила она не сразу.
Безоглядное отчаяние, владевшее ею, когда демон унес ее в небеса, улеглось, смытое внезапно
прорвавшейся скорбью по погибшим друзьям. Теперь Китти ощущала пустоту и головокружение. И тем
не менее она попыталась собраться с мыслями.
Бежать. Можно попытаться бежать. Но нет, нельзя забывать про Якоба - надо дождаться его.
Если он, конечно, действительно придет... Китти нахмурилась: в этом ей приходилось верить на слово
демону. Может быть, действительно лучше скрыться... Она огляделась по сторонам, ища вдохновения.
- Ты его убил? - рассеянно спросила она. - Как?
Поблизости виднелась лестничная клетка. Стало быть, они как минимум на втором этаже.
Большая часть окон заколочена...
- Утопил в Темзе. Понимаешь, он был совершенно безумный, после стольких лет. Он привязал
свою сущность к костям Глэдстоуна. И не хотел - или не мог освободиться. Печальная история, но так
уж вышло. Он был угрозой всему живому, будь то джиннам или людям, и лучше ему навеки упокоиться
на дне.
- Угу, понятно...
А вон неподалеку разбитое окно - может быть, удастся выпрыгнуть через него наружу. Демон,
конечно, может пустить в ход какую-нибудь магию, но устойчивость ей поможет, она прорвется.
Выпрыгнуть на улицу, спрятаться где-нибудь...
- Надеюсь, ты не планируешь никаких опрометчивых поступков, - сказал вдруг мальчишка.
Китти виновато вздрогнула.
- Нет.
- Ты явно что-то замышляешь, по голосу слышу. Так вот, не делай этого. Я не стану
использовать магического оружия. Я уже кое-что повидал, знаешь ли. И про твои способности мне
известно. Я уже видел раньше такие вещи. Я просто швырну в тебя кирпичом.
Китти закусила губу и нехотя отказалась от мысли о бегстве - но только на данный момент.
- В смысле, видел раньше такие вещи? - спросила она. - Ты имеешь в виду - тогда, в
переулке?
Мальчишка сверкнул на нее глазами через плечо.
- Ну да, конечно, и это тоже - твои дружки выдержали прямое попадание довольно мощного
Инферно. Но я имею в виду - гораздо раньше, задолго до того, как ваши драгоценные лондонские
волшебнички задумали прыгнуть выше головы. Это встречается периодически. Рано или поздно это
всегда происходит. Послушай, тебе не кажется, что этот чертов Мэндрейк мог бы уже и прийти,
учитывая, что поставлено на карту? Мы тут уже битый час кукуем.
Китти нахмурила лоб:
- Ты имеешь в виду, что уже встречал таких людей, как я?
- Ну разумеется! Сто раз, если не больше. Хм, я так понимаю, волшебники не дают вам читать
книги по истории - неудивительно, что ты настолько невежественна.
Демон, не вставая, развернулся к ней лицом.
- А иначе как же, ты думаешь, пал Карфаген? Или Персия? Или Рим? Разумеется, их окружали
враждебные государства, готовые воспользоваться слабостью великих империй, но на самом-то деле их
погубил внутренний раскол. Ромул Августул, например, провел половину своего царствования, пытаясь
справиться с собственным народом, и все это время Италию разоряли усатые остготы. Видишь ли,
императорские джинны больше не могли контролировать плебс. Почему? А потому, что среди черни
появилось слишком много таких, как ты, - устойчивых к нашей магии. Взрывы, Потоки, Инферно -
все это едва опаляло им бороды. И разумеется, народ это понял - и захотел добиться каких-то прав,
захотел наконец свергнуть волшебников. Воцарился такой хаос, что никто даже не заметил варварских
орд, пока те не разорили Рим.
Мальчишка почесал нос.
- Думаю, что это было своего рода облегчение. Новое начало, и все такое. После этого в Вечном
Городе долго-долго не было волшебников.
Китти растерянно поморгала. Историю она знала очень плохо, и все эти имена и названия ей почти
ничего не говорили, однако же идея была ясна и оттого еще более поразительна.
- Ты хочешь сказать, что большинство римлян были невосприимчивы к магии?
- О нет! Процентов тридцать, не больше. Разумеется, в разной степени. Для хорошего восстания
больше и не надо.
- Но нас-то никогда не было больше одиннадцати! А Лондон так велик!
- Одиннадцать процентов? Ну, для начала не так плохо.
- Нет. Одиннадцать человек. И все.
Мальчишка вскинул брови:
- Ну, вообще-то, не думаю, что ваша система вербовки была идеальной. С другой стороны,
времени прошло еще слишком мало. Сколько лет назад Глэдстоун основал свою лавочку? Полтораста
или около того? Ну, вот тебе и ответ. Устойчивость к магии распространяется не настолько быстро.
Римом волшебники правили на протяжении пятисот лет, пока там не начались народные восстания. По
городу распространяется все больше магии. Магия накапливается. Все большее и большее число детей
рождаются с теми или иными способностями. Вот ты, например, что еще можешь делать? Видеть нас
можешь?
- Нет. - Китти поморщилась. - Это умели Энн и Фред. У меня хорошие способности к
выживанию, и больше ничего.
- Ну, это тоже немаловажный талант, - усмехнулся мальчишка. - Им пренебрегать не стоит.
- Стенли умел еще видеть магию в предметах - именно так мы увидели, что у тебя есть то
ожерелье.
- Какое? Ах, Амулет! Ну да, эта способность - еще один талант. Так вот, по всей вероятности, в
населении Лондона на данный момент зарождаются самые разнообразные способности. Таких людей,
должно быть, уже сотни. Однако тебе не следует забывать, что большинство из них и не подозревают о
собственных дарованиях. На то, чтобы люди разобрались, что к чему, требуется время. Вот ты как
узнала о своем даре?
Китти стоило немалого труда вспомнить, что этот изящный, вежливый и чрезвычайно
образованный парнишка - на самом деле демон, опасная и отвратительная тварь. Она уже открыла
было рот - но заколебалась. Мальчишка раздраженно закатил глаза и вскинул руки.
- Послушай, не думай, будто я тут же брошусь об этом кому-то рассказывать, а уж тем более
своему хозяину. Я ему ничем не обязан. И тем не менее я не собираюсь вытягивать из тебя твою
историю клещами. Я не волшебник!
Это прозвучало довольно обиженно.
- Один демон напустил на меня Черную Молотилку, - призналась Китти неожиданно для себя
самой.
- Ах да! Обезьяна Тэллоу! Я и забыл. Мальчишка лениво потянулся:
- Так вот, тебе приятно будет узнать, что Тэллоу уже нет в живых. Его слопала афритша. И
весьма элегантно слопала, надо сказать. Нет, никаких подробностей ты от меня не услышишь. Пока не
расскажешь о себе. Так что было после Молотилки?
И Китти, помимо своей воли, принялась рассказывать.
Когда она закончила, демон грустно пожал плечами:
- Видишь ли, проблема Пеннифезера состояла в том, что он был чересчур похож на волшебника,
не так ли? Жадный, скрытный и узколобый. Он слишком любил тайны, хотел, чтобы все принадлежало
ему одному. Неудивительно, что вас набралось всего одиннадцать. Если уж хочешь устроить
революцию, мой тебе совет: привлеки на свою сторону побольше народу. Вы со своими взрывами и
грабежами зашли в тупик.
Китти насупилась. Безмятежная уверенность, с которой говорил об этом демон, казалась ей
оскорбительной.
- Ну, наверно, да.
- Не наверно, а точно. Главное - образование. Знания о прошлом. Вот почему волшебники дают
вам такое отвратительное воспитание. Держу пари, вас только и пичкали, что патриотической шелухой
на тему: "Почему Британия круче всех".
Он хихикнул.
- Самое удивительное, что возникновение в народе устойчивости к магии всегда застает
врасплох и самих волшебников тоже. Каждая империя думает, что уж она-то не такая, как другие, что с
ней-то такого не случится. Они забывают уроки прошлого, даже самые свежие. Глэдстоун не добрался
бы до Праги так быстро, если бы половина чешской армии не устроила забастовку. Это серьезно
ослабило империю. Но мой хозяин и его приятели уже позабыли об этом факте. Он понятия не имеет,
как тебе удалось тогда расправиться с мулером. Кстати, они с Гирнеком и в самом деле чересчур
задерживаются. Я начинаю думать, что с ним что-то стряслось. Увы, что бы это ни было, оно не
смертельно, а то бы меня тут уже не было.
Якоб! Китти так увлеклась речами демона, что совсем позабыла о своем друге! Девушка
покраснела. Она ведь разговаривает с врагом - с убийцей, похитителем, жутким нелюдем. Разве можно
так терять бдительность?
- Знаешь, - продолжал демон доверительным тоном, - я вот все никак понять не могу. Ну
почему ты явилась за этим Гирнеком? Ты ведь наверняка понимала, что это ловушка. Он сам говорил,
что ты с ним уже много лет не виделась.
- Не виделась. Но ведь он попал в эту историю из-за меня, верно? - проскрежетала Китти.
- Ну да-а, - протянул демон. - Я просто нахожу это странным, только и всего.
- Да что ты можешь об этом знать, демон?! - Китти побледнела от ярости. - Ты же чудовище!
Как ты вообще смеешь хотя бы представлять себе, что я чувствую?
Она просто кипела от злости.
Мальчишка неодобрительно цокнул языком.
- Позволь дать тебе дружеский совет, - сказал он. - Вот тебе, например, будет приятно, если
тебя станут называть земляной тварью женского пола? Так вот, аналогичным образом, когда ты
обращаешься к духу, такому, как я, слово "демон", откровенно говоря, является унизительным для нас
обоих. Точный термин будет "джинн", хотя при желании можно добавить такие эпитеты, как
"благородный" или "блистательный". Это просто вопрос вежливости. Чтобы нам с тобой и впредь
оставаться в дружеских отношениях.
Китти хрипло расхохоталась:
- Какие могут быть дружеские отношения с демоном?
- Как правило, никаких. Все-таки уровень мышления чрезвычайно различен. Но тем не менее
бывало...
Он не договорил и сделался задумчив.
- Да ну?
- Уж поверь.
- И когда же такое бывало?
- О-о, давным-давно... Не важно.
Мальчик-египтянин пожал плечами.
- Ты все сочиняешь.
Китти ждала продолжения, но мальчишка разглядывал свои ногти и молчал.
После длительной паузы Китти наконец нарушила тишину:
- Так все-таки, зачем Мэндрейк спас меня от волков? Я не вижу смысла.
Мальчишка хмыкнул:
- Это же очевидно. Ему нужен посох.
- Этот посох? Зачем?
- А ты как думаешь? Ради власти. Он пытается заполучить его раньше остальных.
Мальчишка говорил сухо и отрывисто. Похоже, у него испортилось настроение. И тут до Китти
наконец дошло.
- Ты хочешь сказать, что этот посох - ценная вещь?
- Еще бы! Посох Глэдстоуна! Вы ведь это знали, иначе зачем было вламываться в гробницу?
Перед мысленным взором Китти вновь предстала театральная ложа и золотой ключ, брошенный
на пол так, чтобы попасть в ее поле зрения. Она услышала голос их благодетеля, упомянувшего о
посохе словно бы так, между прочим. Она увидела устремленные на нее бледные глаза Хопкинса,
услышала, как он вполголоса осведомляется о посохе. Ей сделалось тошно - она поняла, что ее
предали.
- А-а! Так ты не знала!
Джинн не сводил с нее блестящих глаз.
- Тебя подставили. Кто? Этот Хопкинс?
- Да, - ответила Китти слабым голосом. - И еще кто-то - его лица я так и не видела.
- Жаль. Наверняка это был один из ведущих волшебников. А что до того, который это мог быть,
выбирай любого. Они все один хуже другого. И всегда готовы с
...Закладка в соц.сетях
