Жанр: Фантастика
Трилогия Бартимеуса 2. Глаз голема
...что он был замешан в заговоре Лавлейса. Они говорят, что участие наемника
доказывает это. Но я не уверен...
- Это вряд ли, - сказал я. - Дюваль ведь тоже находился в том огромном пентакле в ХедлхэмХолле
вместе с прочими министрами, помнишь? Он не был участником заговора. А вот Хопкинс,
возможно, и был. Все упирается в него, если только удастся его найти.
Он вздохнул.
- Вот то-то и оно: если!
- Возможно, Дювалю известно больше, чем он рассказал. Может, со временем он выложит еще
что-то.
- Уже нет. - Лицо мальчишки незаметно обвисло, и он вдруг сделался усталым и постаревшим.
- Возвращаясь в камеру после сегодняшнего допроса, он обернулся волком, сбил с ног своего
конвоира и выскочил наружу через зарешеченное окно.
- И сбежал?
- Не то чтобы сбежал. Это был шестой этаж.
- А-а.
- Вот именно.
Мальчишка теперь стоял возле пустой каминной полки, машинально поглаживая мрамор.
- Кроме того, вторжение в Вестминстерское аббатство и похищение посоха - это отдельный
вопрос. Дюваль сознался, что отправил тогда голема, чтобы отнять у меня посох, - он сказал, это был
слишком удачный случай, чтобы его упустить. Но при этом клялся, что к Сопротивлению он никакого
отношения не имеет и к ограблению гробницы Глэдстоуна тоже.
Он побарабанил пальцами по камню.
- Думаю, мне следует успокоиться на достигнутом, как сделали остальные. Если бы только
девчонка не погибла! Она могла бы рассказать гораздо больше...
Я утвердительно буркнул что-то, но говорить ничего не стал. Тот факт, что Китти осталась жива,
был всего лишь незначительной деталью, и упоминать о нем не стоило. Как и о том, что она довольно
много рассказала мне о вторжении в аббатство, и, по ее словам, в этом вторжении также был замешан
некий джентльмен по имени Хопкинс. Не мое дело докладывать об этом Натаниэлю. Я всего лишь
смиренный слуга, делаю, что прикажут. К тому же он этого не заслужил.
- Ты с ней провел довольно много времени, - сказал он вдруг. - Она с тобой разговаривала?
Он взглянул на меня и тут же отвернулся.
- Не особо.
- Видимо, была слишком напугана.
- Да нет, напротив. Она меня слишком презирала.
Он хмыкнул.
- Жаль, что она была так своевольна. Она обладала кое-какими... замечательными качествами.
- Да ну? Неужели ты это заметил? А я-то думал, ты был слишком занят своим обещанием,
которого не собирался выполнять, чтобы обращать на нее внимание.
Его щеки залились краской.
- У меня не было выбора, Бартимеус...
- Ой, вот только не надо про выбор! - перебил я. - У нее тоже был выбор: спасти тебя или
позволить тебе умереть.
Он топнул ногой.
- Я не позволю тебе критиковать мои поступки...
- Вопрос не в поступках. Я говорю о твоей этике.
- А тем более мою этику! Кто из нас демон, ты или я? Тебе-то что за дело?
- Мне никакого дела до этого нет. Прежде я стоял подбоченясь, теперь скрестил руки на груди.
- Мне нет никакого дела до того, что скромная простолюдинка оказалась благороднее и
порядочнее, чем ты когда-либо был, и тем более когда-либо будешь. Поступай, как знаешь.
- И буду!
- Вот и прекрасно!
- Вот и прекрасно!
Мы за несколько секунд довели друг друга до белого каления и уже готовы были сцепиться, но
как-то все это было не вполне от души.
После короткой паузы, в течение которой парень пялился на угол камина, а я - на трещину в
потолке, он нарушил молчание.
- Если тебя это интересует, - пробурчал он, - я поговорил с Девероксом и добился, чтобы
детей Кавки выпустили из тюрьмы. Они уже в Праге. Это стоило мне кое-каких услуг, но я это сделал.
- Ах, как великодушно! - Я был не в настроении гладить его по головке.
Он нахмурился.
- Все равно это были всего лишь мелкие шпионы. Держать их в тюрьме не имело смысла.
- Разумеется. Снова молчание.
- Ладно, - сказал я наконец. - Все хорошо, что хорошо кончается. Ты получил все, чего хотел,
- я обвел жестом пустую комнату. - Ты только погляди, сколько места! И ты сможешь напихать сюда
столько шелка и серебра, сколько тебе заблагорассудится. Мало того, ты теперь могущественнее, чем
когда-либо, и премьер-министр снова перед тобой в долгу, и из-под каблука Уайтвелл ты вырвался.
Он малость повеселел.
- Это правда!
- Разумеется, - продолжал я, - при этом у тебя нет друзей, ты совсем один, и все твои коллеги
тебя боятся и только и мечтают тебе нагадить. А если ты сделаешься слишком могуществен, премьерминистром
овладеет паранойя и он под каким-нибудь предлогом тебя уберет. Но ничего не поделаешь,
у всех свои проблемы.
Он взглянул на меня злобно:
- Нечего сказать, милое пророчество!
- Я такой, на семь метров под землей вижу. И если не хочешь услышать еще чего-нибудь в том
же духе, советую тебе отпустить меня немедленно. Твои полтора месяца истекли, и моей нынешней
службе пришел конец. У меня вся сущность ноет, и та белая эмульсия мне надоела.
Он вдруг кивнул.
- Хорошо, - сказал он. - Я выполню наш уговор.
- А? О-о. Прекрасно...
Его согласие застигло меня врасплох. По правде говоря, я ожидал, что он снова примется
торговаться, перед тем как отпустить меня. Это все равно, что делать покупки на восточном базаре:
покупать не торгуясь просто неприлично. Но возможно, моему хозяину до сих пор было не по себе
оттого, что он обманул девушку.
Как бы то ни было, он молча отвел меня в свою мастерскую на третьем этаже. На полу уже были
начерчены основные пентакли, и все необходимое имелось под рукой.
Первые приготовления мы провели в гробовом молчании.
- Если хочешь знать, - язвительно заметил он, когда я уже стоял в пентакле, - я остаюсь не
один. Вечером я иду в театр. Мой добрый друг Квентин Мейкпис пригласил меня на гала-премьеру
своей последней пьесы.
- Ужас как интересно!
- Да, интересно! - Он изо всех сил старался выглядеть довольным. - Ну что, готов?
- Ага. - Я отвесил торжественный поклон. - Желаю волшебнику Джону Мэндрейку всего
самого наилучшего. Пусть живет долго и счастливо и больше меня никогда не вызывает... Кстати, ты
ничего не заметил?
Волшебник остановился с поднятыми руками, готовый произнести освобождающее заклятие.
- Что именно?
- Я не назвал тебя Натаниэлем. Это потому, что ты теперь скорее Мэндрейк, чем Натаниэль. Тот
мальчик, который был Натаниэлем, исчезает и скоро исчезнет совсем.
- Ну и хорошо, - сухо сказал он. - Я рад, что ты наконец-то образумился.
Он прокашлялся.
- Ну вот. Прощай, Бартимеус.
- Прощай.
Он произнес заклинание, и я исчез. Я не успел ему сказать, что он так ничего и не понял.
КИТТИ
48
Миссис Гирнек простилась с ними у таможни, и Китти с Якобом одни побрели по причалу. Паром
готовился к отплытию. Из труб шел дым, свежий бриз раздувал паруса. Последние путешественники
поднимались на корму по трапу, накрытому веселеньким навесом, в то время как по другому трапу,
ближе к носу, носильщики затаскивали багаж. В небе кружили крикливые чайки.
На Якобе была широкополая белая шляпа, сдвинутая на лоб, чтобы скрыть лицо, и темнокоричневый
дорожный костюм. В руке, одетой в перчатку, он нес небольшой кожаный чемоданчик.
- Документы не забыл? - спросила Китти.
- В десятый раз говорю: не забыл!
Он был все еще слегка расстроен после расставания с матерью и оттого постоянно раздражался.
- Плыть недолго, - успокоила его Китти. - Завтра будешь уже на месте.
- Я знаю.
Он подергал шляпу за поля.
- Как ты думаешь, меня пропустят?
- Пропустят, конечно. Нас ведь никто не ищет, разве не так? Поддельный паспорт - это так,
дополнительная предосторожность.
- Угу. Но мое лицо...
- Да на тебя никто и не взглянет лишний раз. Уж поверь мне.
- Ладно. А ты уверена, что не поедешь?..
- Я всегда могу приехать позже. Ты не хочешь отдать свой чемодан носильщику?
- Ага, сейчас...
- Ну, так сходи отдай. Я подожду здесь.
Якоб чуть заколебался, но отошел. Китти посмотрела, как он медленно пробирается сквозь
суетящуюся толпу, и с удовлетворением отметила, что на него действительно никто не обращает
внимания. На пароме засвистел свисток, где-то поблизости ударил колокол. На причале было полно
народу: моряки, грузчики, торговцы спешили мимо, отдавались последние распоряжения, письма и
пакеты переходили из рук в руки. Многие из отплывающих столпились у перил на палубе парома. Их
лица возбужденно сияли, они весело переговаривались на разных языках. Люди из самых разных стран:
из Европы, из Африки, из Византии, с Востока... Сердце Китти забилось быстрее при этой мысли. Она
вздохнула. Ей тоже очень хотелось присоединиться к ним. Ну, может быть, со временем она так и
сделает. Но пока что у нее есть другие дела.
В то ужасное утро они прибежали вдвоем в типографию Гирнеков, и братья Якоба спрятали их в
заброшенной комнате, скрытой за одним из печатных станков. Здесь, в грохоте и духоте, где воняло
кожей, Китти перевязали раны и ребята мало-помалу пришли в себя. А семья Гирнеков тем временем
готовилась к неизбежным последствиям, к обыскам и штрафам. Прошел день. Полиция так и не
появилась. Дошли слухи о походе голема через пол-Лондона, об аресте Дюваля, о выдвижении
мальчишки Мэндрейка. Но о них, о беглецах, ничего слышно не было. Никаких обысков и репрессий не
воспоследовало. В типографию каждое утро, как обычно, продолжали поступать заказы волшебников.
Просто удивительно: казалось, будто о Китти и Якобе все позабыли.
Вечером второго дня в потайной комнате собрался семейный совет. Невзирая на кажущееся
равнодушие властей, семья сочла, что Якобу с Китти небезопасно оставаться в Лондоне. В особенности
Якобу, с его приметной внешностью. Нельзя же вечно сидеть в типографии. А рано или поздно
волшебник Мэндрейк, или кто-то из его помощников и демонов, его обнаружит. Надо переправить
Якоба в безопасное место. На этом особенно настаивала миссис Гирнек, и притом весьма громогласно.
Когда она наконец умолкла, встал ее муж. Попыхивая своей рябиновой трубочкой, мистер Гирнек
спокойно внес предложение. Он напомнил, что искусство их семьи уже позволило отомстить Тэллоу:
его книги были подправлены так, что его погубили собственные заклинания. Неужели же они теперь не
смогут подделать кое-какие документы: сделать новые удостоверения личности, паспорта и все прочее,
чтобы детям было проще покинуть страну? Они могут поехать на материк, где их с радостью примут
другие ветви семейства Гирнеков - к примеру, в Остенде, Брюгге или Базеле.
Это предложение было встречено всеобщим одобрением, и Якоб тут же согласился: ему совсем не
улыбалось вновь встретиться с волшебниками. Китти же казалась какой-то рассеянной. "Спасибо
большое, вы очень добры", - сказала она.
Пока братья Якоба делали им новые документы, а миссис Гирнек и сам Якоб собирали припасы на
дорогу, Китти сидела в комнате и размышляла. И два дня спустя объявила о своем решении: она в
Европу не поедет.
Широкополая белая шляпа стремительно приближалась сквозь толпу. Якоб теперь улыбался и
шагал веселее.
- Ну что, отдал? - спросила Китти.
- Ага. И ты была права - он на меня даже не взглянул.
Якоб взглянул на трап, потом на часы.
- Слушай, у меня всего пять минут. Я лучше пойду на паром.
- Ага. Ну... до встречи, короче.
- До встречи... Слушай, Китти...
- Да?
- Ты знаешь, я тебе очень благодарен за все, что ты для меня сделала, что ты меня спасла, и все
такое. Но, откровенно говоря... По-моему, ты дура.
- Ну, здравствуйте!
- Ну зачем тебе оставаться здесь? Совет города Брюгге состоит из простолюдинов. В этом городе
вообще практически нет волшебников. Мой кузен говорит, там такая свобода, что мы себе и
представить не можем: там и библиотеки, и дискуссионные клубы, просто на каждой улице! И никакого
комендантского часа - подумать только! Империя их почти не трогает. Хорошее место для бизнеса. А
если ты захочешь продолжать свои...
Он опасливо оглянулся по сторонам.
- Свои... ну, ты знаешь... Так вот, кузен говорит, у них там тоже есть надежные связи с
подпольным движением. Было бы куда безопаснее...
- Я знаю. - Китти сунула руки в карманы, надула щеки. - Ты совершенно прав. Все вы
совершенно правы. Но суть не в этом. Я считаю, что мне нужно остаться здесь, где правит магия, где
водятся демоны.
- Но почему?..
- Не пойми меня неправильно. Я очень признательна за новые документы. - Она похлопала себя
по карману куртки, где захрустели бумаги. - Просто, видишь ли, некоторые вещи, которые сказал
демон Бартимеус, заставили меня... задуматься.
Якоб покачал головой.
- Вот чего я в толк не возьму, - сказал он. - Ты поверила на слово демону - тому, который
похитил меня, который угрожал тебе...
- Знаю, знаю! Просто он оказался совсем не такой, как я думала. Он говорил о прошлом, о том,
что все повторяется, о том, что на протяжении всей истории волшебники захватывали власть и теряли
ее. Понимаешь, Якоб, это повторяется снова и снова. И никому не удается разомкнуть этот круг - ни
простолюдинам, ни демонам, ни волшебникам. Мы все связаны по рукам и ногам, прикованы к колесу
ненависти и страха...
- Только не я, - твердо возразил Якоб. - Я уезжаю.
- И ты думаешь, что в Брюгге ты будешь в безопасности? Посмотри правде в глаза. Ты сам
только что сказал: "Империя их почти не трогает". Почти. Так что ты все равно остаешься участником
этой истории, нравится тебе это или нет. Вот почему я хочу остаться здесь, в Лондоне, где хранятся все
знания. Здесь есть огромные библиотеки, Якоб, где волшебники хранят все свои летописи и архивы.
Пеннифезер мне про них рассказывал. Если бы я смогла туда попасть, каким-то образом найти там
работу... Возможно, я смогла бы что-то узнать - в частности, о демонах.
Китти пожала плечами.
- Я пока просто слишком мало знаю, вот и все.
Якоб фыркнул:
- Ну конечно. Ты ведь не какая-нибудь проклятая волшебница!
- Но, судя по тому, что говорил Бартимеус, волшебники тоже знают не так много. Про тех же
демонов. Они просто используют их. В этом-то все и дело. Мы - Сопротивление - так ничего и не
добились. Мы были ничем не лучше волшебников, мы пользовались магией, не понимая ее. На самом
деле я это и раньше знала, а Бартимеус вроде как подтвердил. Ты бы слышал, что он рассказывал,
Якоб...
- Ну я же и говорю, дура ты, да и все. Слушай, мне пора!
Где-то на пароме заревела сирена. Чайки взмыли и закружились в небе. Якоб наклонился, быстро
обнял ее. Китти чмокнула его в щеку.
- Смотри, чтобы тебя не убили, - сказал он. - Пиши. Адрес у тебя есть.
- Конечно.
- Увидимся в Брюгге. Еще до конца месяца.
Китти усмехнулась:
- Может быть.
Она смотрела, как он взбежал по трапу и сунул бумаги под нос пограничнику. Тот не глядя
шлепнул печать, и Якоб поднялся на борт. Цветной навес сняли, трап убрали. Якоб подошел к перилам.
Он махал Китти, пока паром отходил от причала. Его лицо, как и лица прочих путешественников,
возбужденно сияло. Китти улыбнулась, порылась в кармане и выудила несвежий платок. Она махала
вслед Якобу, пока паром не скрылся за поворотом Темзы.
Потом Китти сунула платок в карман, повернулась и пошла прочь. Вскоре она скрылась в толпе.
Закладка в соц.сетях
