Жанр: Фантастика
Трилогия Бартимеуса 2. Глаз голема
..., как могильная плита. В ней виднелись
прожилки, точно в мраморе, но в этих прожилках струилась жизнь. Рука стиснула мою сущность, точно
клещами. Минотавр взревел от боли. Надо было сменить облик, вырваться из этого кулачища - но у
меня голова шла кругом, и я не мог сосредоточиться. Жуткий холод разлился вокруг, окутал меня,
точно одеялом. Я чувствовал, как пламя во мне угасает, как энергия уходит из меня, будто кровь,
вытекающая из раны.
Минотавр пошатнулся и рухнул на пол, словно брошенная марионетка. Вокруг меня царило
ледяное одиночество смерти.
Но тут неожиданно каменное запястье дернулось, хватка разжалась; тело минотавра взлетело в
воздух и, описав кривую дугу, шлепнулось о ближайшую стену. Я на миг потерял сознание и кубарем
обрушился на пол.
Некоторое время я лежал там, оглушенный, не понимая, что происходит. До меня донесся
скрежет, как будто каменный торс сдвинулся в сторону - но я ничего не предпринял. Я почувствовал,
как содрогнулся пол, словно статуя наконец упала, - и ничего не предпринял. Я услышал сперва один,
потом другой тяжкий удар - это гигант встал на свои каменные ноги, - а я снова ничего не
предпринял. Однако все это время ужасающий жгучий холод от прикосновения огромной руки малопомалу
рассеивался, и огонь во мне разгорался вновь. И вот, когда каменные ноги целеустремленно
направились в мою сторону и я почувствовал, как что-то пристально уставилось на меня ледяным
взглядом, ко мне вернулось достаточно энергии, чтобы начать действовать.
Я открыл глаза. Увидел надвигающуюся тень.
Мучительным усилием воли минотавр снова сделался котом. Кот подпрыгнул в воздух,
увернувшись от опускающейся на него ножищи, вдавившейся глубоко в паркет. Он приземлился
немного в стороне, ощетинившись, как сапожная щетка, и с воплем подскочил снова. В прыжке он
оглянулся и увидел надвигающегося противника во всей его красе.
Вокруг него уже сызнова, точно шарики ртути, собирались клочья черной тьмы, образуя
непроницаемую завесу. Однако на виду оставалось достаточно, чтобы я успел разглядеть в лунном
свете силуэт, повернувший голову в ту сторону, куда я отскочил.
На первый взгляд казалось, будто то ожила одна из статуй, стоявших в зале: огромная фигура с
более или менее человеческими очертаниями, метров трех в высоту. Две руки, две ноги, массивный
торс, относительно маленькая, гладкая головка на плечах.
Все это существовало только на первом плане. На всех остальных царила абсолютная,
непроглядная тьма.
Кот приземлился на чешуйчатую голову Себека, бога в облике крокодила, и на миг застыл,
вызывающе шипя. Все в этой фигуре излучало чуждость. Я чувствовал, как энергия уходит из меня
просто оттого, что я на нее смотрю.
Фигура шагнула в мою сторону с неожиданным проворством. На мгновение ее лицо если это
можно было назвать лицом, - озарилось светом из окна, и всякое сходство с древними статуями тотчас
исчезло. Статуи, все, как одна, были выточены с большим тщанием - египтяне всегда славились этим,
наряду со своей сложной религией и общественным устройством. В этом же существе первое, что
бросалось в глаза - помимо размеров, - это то, как грубо, как неестественно оно выглядело.
Поверхность кожи была неровной, комковатой, растрескавшейся, как будто его лепили впопыхах. Ни
ушей, ни волос. Там, где должны были находиться глаза, зияли две круглые дырки, выглядящие так,
словно их проковыряли тупым концом огромного карандаша. Носа тоже не было, а рот выглядел как
огромный разрез, слегка приоткрытый, жадно и тупо, как у акулы. А в центре лба - овальная
выпуклость, которую я явно видел прежде, причем не так давно.
Выпуклость была довольно маленькая, из того же темного сине-зеленого вещества, что и
остальная фигура, но настолько же сложная и выверенная, насколько грубы были лицо и тело. Это был
открытый глаз, без век и ресниц, но с тщательно прорисованной радужкой и круглым зрачком. И в
центре этого зрачка, прежде чем завеса черноты скрыла его от моего взгляда, я уловил отблеск темного
разума, следящего за мной.
Тьма набросилась; кот отскочил. Я услышал, как позади меня раскололся Себек. Я спрыгнул на
пол и рванул к ближайшей двери. Пора было уходить. Я выяснил все, что надо. Не стоило обманывать
себя: больше я ничего сделать не мог.
Над головой у меня что-то просвистело, ударилось о дверь и застряло в ней. Я выскочил в
соседний зал. Тяжкие шаги грохотали следом.
Я очутился в маленьком, темном зале, увешанном хрупкими туземными тканями и коврами.
Высокое окно в конце зала сулило путь к спасению. Кот устремился к нему, встопорщив усы, прижав
уши к голове, скребя когтями по полу. Он прыгнул - и в последний миг свернул в сторону,
выругавшись совсем не по-кошачьи. Он успел заметить за окном светящиеся белые линии мощных уз.
Волшебники прибыли. Они запечатали нас в музее.
Кот развернулся, ища другого выхода. Не нашел.
Чертовы волшебники!
Кипящее облако тьмы заполнило дверной проем.
Кот прижался к полу и угрожающе выгнул спину. За спиной барабанил в окно дождь.
На миг кот и тьма застыли, не двигаясь. Потом из облака вырвалось что-то маленькое и белое:
крокодилья голова Себека, оторванная от плеч. Кот отскочил. Голова пробила окно и затрещала,
ударившись об узы. В разбитое окно хлынул горячий дождь, вскипевший от столкновения с барьером.
Одновременно потянуло сквозняком. Ковры и ткани на стенах заполоскались на ветру.
Шаги. Надвигающаяся тьма. Она. казалось, росла, заполняя собой весь зал.
Кот вжался в угол, стараясь сделаться как можно меньше. Вот-вот этот глаз заметит меня...
Новый порыв ветра с дождем. Ткани взметнулись и затрепетали. Мне в голову пришла идея.
Не очень блестящая идея, но на тот момент я был непривередлив.
Кот прыгнул к ближайшему куску ткани, ветхому и древнему, вероятно, из Америки: на нем были
изображены люди с квадратными лицами на фоне стилизованного кукурузного поля. Один взмах
когтистой лапы - и ткань сорвалась со стены. Ветер тут же подхватил ее и понес через зал, где она и
налетела на что-то в глубине черной тучи.
А кот уже срывал со стены второй кусок ткани. Потом следующий. Не прошло и нескольких
секунд, как на середину зала вылетело уже с дюжину кусков ткани, которые плясали на ветру, точно
бледные призраки.
Первый кусок ткани тварь, что таилась в облаке, немедленно разодрала, но на нее тут же налетел
второй. Со всех сторон, куда ни глянь, кружились и развевались клочья материи, сбивая тварь с толку,
загораживая ей обзор. Я чувствовал, как размахивают огромные руки, как гигантские ноги топочут по
комнате.
А я, пока он был занят, попытался пробраться куда-нибудь в другое место.
Это было проще сказать, чем сделать, потому что черная туча заполнила почти весь зал, а мне
вовсе не хотелось столкнуться со смертоносным телом, которое пряталось внутри. Так что я пробирался
осторожно, по стеночке.
Я был уже на полпути к выходу, когда тварь, очевидно, совсем отчаялась и утратила всякое
чувство направления. Раздался гулкий топот и мощный удар о левую стену. С потолка посыпалась
штукатурка, комната наполнилась пылью и обломками, как будто мало было ветра, дождя и обрывков
старинных тканей.
От второго удара стена обрушилась, а вместе с ней рухнул и весь потолок.
На долю секунды кот замер в неподвижности, выпучив глаза... и тут же свернулся в комок.
Мгновением позже десятки тонн камня, кирпича, цемента и стали посыпались прямо мне на
голову, завалив весь зал.
НАТАНИЭЛЬ
17
Маленький человечек виновато улыбнулся.
- Мы разобрали большую часть завалов, мадам, - сказал он, - но пока что ничего не нашли.
В голосе Джессики Уайтвелл звучало ледяное спокойствие.
- Ничего, Шубит? Ты отдаешь себе отчет, что то, что ты говоришь, абсолютно невозможно?
Думается мне, что кто-то просто отлынивает от работы.
- Я смиренно полагаю, что это не так, мадам.
Он действительно выглядел довольно смиренно: стоял, слегка согнув свои кривоватые ноги,
опустив голову, и мял в руках кепку. Ничто не говорило о его демонической природе, кроме того факта,
что стоял он в центре пентакля, да еще левой ноги: из штанины брюк торчала лохматая медвежья
ступня, которую он по недосмотру или из прихоти не потрудился замаскировать.
Натаниэль уничтожающе воззрился на джинна и постучал пальцами по подлокотнику, надеясь,
что это выглядит одновременно грозно и вопрошающе. Натаниэль сидел в кресле с высокой спинкой,
обитом зеленой кожей, - одном из нескольких, элегантно и продуманно расставленных вокруг
пентакля. Юноша нарочно принял ту же позу, что и госпожа Уайтвелл: прямая спина, скрещенные ноги,
руки на подлокотниках, - пытаясь воспроизвести ее властный и решительный вид. Однако испытывал
неприятное ощущение, что это ничуть не помогло замаскировать его страх. Но тем не менее изо всех
сил старался говорить как можно более ровным тоном.
- Вам следует обыскать все, до последней щелочки, - сказал он. - Там должен быть мой демон.
Человечек мельком взглянул в его сторону ярко-зелеными глазами, но в целом делал вид, как
будто Натаниэля здесь вообще нет. Джессика Уайтвелл произнесла:
- Вполне возможно, что ваш демон уничтожен, Джон.
- Думаю, я бы почувствовал его потерю, мадам, - вежливо ответил Натаниэль.
- Или же он вырвался из своих уз, - раздался рокочущий бас Генри Дюваля, сидевшего в
черном кресле напротив Натаниэля. Шеф полиции заполнял собою все кресло без остатка; он
нетерпеливо барабанил пальцами по подлокотникам. Его черные глаза сверкали. - Такое частенько
случается с чересчур честолюбивыми подмастерьями.
Натаниэлю хватило ума не отвечать на вызов. Он промолчал.
Госпожа Уайтвелл снова обратилась к своему слуге.
- Мой ученик прав, Шубит, - сказала она. - Прочешите развалины еще раз. Сделайте это как
можно быстрее.
- Слушаю и повинуюсь, мадам. Он склонил голову и исчез.
На некоторое время в комнате воцарилось молчание. Натаниэль сохранял каменное лицо, однако в
душе его кипела буря эмоций. На кону стояла его карьера, а быть может, и сама жизнь, а Бартимеус
куда-то подевался. Натаниэль поставил все на своего слугу, и, судя по выражениям лиц
присутствующих, все они считали, что он вот-вот проиграет. Юноша огляделся, обратил внимание на
голодное удовлетворение в глазах Дюваля, жесткое, как кремень, недовольство в глазах своей
наставницы, робкую надежду в глазах мистера Тэллоу, утонувшего в глубине своего кожаного кресла.
всей этой затеи с патрулированием и всячески критиковал Натаниэля. По правде говоря, Натаниэль его
понимал. Сперва - Пиккадилли, потом - Национальная галерея, а теперь и того чище - Британский
музей! Департамент внутренних дел находился в отчаянном положении, и честолюбивый шеф полиции
готовился сделать свой ход. Как только сделались очевидны масштабы причиненного музею ущерба,
мистер Дюваль настоял на том, чтобы присутствовать при расчистке. И наблюдал за всем
происходящим с плохо скрываемым торжеством.
- Ну-с! - мистер Дюваль хлопнул ладонями по коленям, собираясь встать. - Думаю, Джессика,
я достаточно много времени потратил впустую. Подведем итоги. В результате всех трудов департамента
внутренних дел мы имеем следующее: разрушено целое крыло Британского музея, погибла добрая
сотня экспонатов. Вредитель прошелся вдоль всего первого этажа, уничтожил или разбил несколько
бесценных статуй, а Розеттский камень* ["Черная базальтовая плита с трехъязычной надписью на
египетском иероглифическом, египетском демотическом (разговорном) и древнегреческом языках.
Иероглифический текст Розеттского камня был дешифрован Ж. Ф. Шампольоном, что положило начало
изучению египетской иероглифической письменности". Оказывается, каменюка, которой Бартимеус
запустил в супостата, была все-таки не инструкцией для посетителей... (Прим. перев.)] рассыпался в
пыль. Виновник данного преступления так и не обнаружен, и перспектив его найти - никаких.
Сопротивление порхает на свободе, точно пташка. Зато мистер Мэндрейк потерял своего демона. Не
особенно утешительно. Думаю, мне все-таки следует связаться с премьер-министром.
- Ос-ставайтесь на месте, Генри! - В голосе госпожи Уайтвелл было столько яда, что у
Натаниэля мурашки поползли по спине.
И даже шефа полиции, похоже, пробрало: какое-то мгновение он поколебался, а потом все-таки
снова откинулся на спинку кресла.
- Поиски еще не окончены, - продолжала она. - Подождем еще несколько минут.
Мистер Дюваль щелкнул пальцами. Из темного угла комнаты выскользнул слуга-человек с
серебряным подносом, на котором стояли бокалы с вином. Мистер Дюваль взял бокал, но пить не стал,
а принялся задумчиво взбалтывать вино. На этот раз тишина воцарилась надолго.
Джулиус Тэллоу, прятавшийся под своей широкополой шляпой, наконец решился открыть рот.
- Жаль, что там не было моего демона, - сказал он. - Немиадес - весьма способное создание,
и уж как-нибудь ухитрился бы связаться со мной, прежде чем умереть. Этот Бартимеус, по всей
видимости, был чрезвычайно слаб.
Натаниэль зыркнул на него исподлобья, но ничего не сказал.
- Ваш демон, - спросил Дюваль, внезапно взглянув на Натаниэля, - какого уровня он был?
- Четвертого, сэр.
- Скользкие твари. - Дюваль снова покачал бокалом. Вино сверкнуло в свете неоновых ламп на
потолке. - Хитрые и трудно поддающиеся контролю. Не многие люди вашего возраста способны с
ними справиться.
Было ясно, к чему он клонит. Однако Натаниэль проигнорировал намек.
- Я стараюсь, как могу, сэр.
- Они требуют весьма сложных заклинаний. Малейшая ошибка способна погубить волшебника
или дать демону возможность творить, что ему вздумается. Порой результаты весьма разрушительны
случалось, что и целые здания рушились...
Черные глаза насмешливо сверкнули.
- В моем случае этого не произошло, - ответил Натаниэль ровным тоном. И сцепил пальцы,
чтобы руки не тряслись.
Мистер Тэллоу фыркнул:
- Ну да, юнец явно замахнулся на то, что было ему не по силам.
- Именно так, - кивнул Дюваль. - Первая разумная вещь, которую вы сказали за все это время,
Тэллоу. Быть может, госпожа Уайтвелл, которая его и выдвинула, имеет что-нибудь сказать по этому
поводу?
Он усмехнулся.
Джессика Уайтвелл вознаградила Тэллоу взглядом, исполненным неподдельной ненависти.
- Ну да, Джулиус, - сказала она, - кто же, как не вы, является специалистом по ошибкам в
заклинаниях. Не из-за этого ли ваша кожа приобрела столь изумительный оттенок?
Мистер Тэллоу сдвинул свою широкополую шляпу еще ниже, пытаясь спрятать желтое лицо.
- Это была не моя вина, - буркнул он. - Просто в моей книге обнаружилась опечатка.
Дюваль улыбнулся и поднес наконец бокал к губам.
- Ну надо же: глава департамента внутренних дел - и не заметил опечатки в книге заклинаний!
Ай-яй-яй. На что же нам остается надеяться? Ну что ж, посмотрим, не сумеет ли мой департамент
пролить наконец свет на это таинственное Сопротивление, после того как ему придадут
дополнительные полномочия.
Он осушил бокал одним глотком.
- Прежде всего я предложил бы...
И тут, без малейшего звука, запаха или иных театральных приемов в пентакле вновь появился
демон. Виноватый человечек на этот раз был о двух медвежьих ступнях вместо одной. Обеими руками
он бережно держал какой-то предмет. Это оказался кот, мокрый и грязный, и, судя по всему, неживой.
Демон открыл было рот, чтобы заговорить, но тут вспомнил, что надлежит изображать смирение,
и уронил руки, продолжая держать кота, но уже за хвост, вниз головой. Другой рукой он сдернул с себя
кепку и подобострастно поклонился.
- Мадам, - начал он, - мы нашли этот предмет в щели между двумя обрушившимися балками;
щелка была совсем крохотная, и там-то он и лежал. В первый раз мы его проглядели.
Госпожа Уайтвелл поморщилась:
- Это существо... Ты уверен, что оно достойно нашего внимания?
Линзы Натаниэля, как и линзы его наставницы, ничем помочь не могли: на всех трех видимых для
него планах это существо было котом, и только котом. Тем не менее юноша догадывался, кто это, и этот
кто-то выглядел абсолютно дохлым. Натаниэль закусил губу.
Человечек скорчил гримасу и помахал котом в воздухе.
- Это зависит от того, что вы считаете достойным, мадам. Этот джинн из весьма малопочтенной
касты, что верно, то верно. Уродливый, неухоженный и изрядно пованивает на шестом плане. Более
того...
- Я так понимаю, - перебила его госпожа Уайтвелл, - что он все еще жив.
- Да, мадам. Недостает лишь подобающего стимула, чтобы заставить его очнуться.
- Ну, так позаботься об этом, а затем можешь идти.
- С удовольствием.
Человечек бесцеремонно подкинул кота в воздух, указал на него и произнес заклинание. Из его
пальца с треском вырвался зеленоватый электрический разряд, который пронзил голову кота и заставил
его повиснуть в воздухе. Кот беспорядочно подергивался, вся шерсть на нем встала дыбом. Человечек
хлопнул в ладоши и ушел в пол. Прошла еще секунда. Зеленоватый разряд исчез. Кот вылетел на
середину пентакля и, вопреки всем законам природы, приземлился на спину. И некоторое время лежал
неподвижно, растопырив все четыре лапы.
Натаниэль поднялся на ноги.
- Бартимеус!
Кот открыл глаза. Выражение их было самое негодующее.
- И незачем так орать.
Он огляделся, поморгал.
- Что это с тобой такое?
- Со мной - ничего. Это ты лежишь вверх тормашками.
- А-а!
Кот стремительно извернулся и принял более нормальное положение. Обвел взглядом комнату,
обратил внимание на Дюваля, Уайтвелл и Тэллоу, бесстрастно восседающих в своих высоких креслах.
Непринужденно почесался задней лапой.
- Я вижу, ты не один.
Натаниэль кивнул. И скрестил пальцы в кармане своего черного пиджака, молясь, чтобы
Бартимеус не ляпнул чего-нибудь неуместного - например, не вздумал обратиться к нему по имени.
- Будь осмотрителен в своих речах! - предостерег он. - Мы среди великих.
Он постарался, чтобы предупреждение звучало как можно напыщеннее.
Кот молча взглянул на прочих волшебников. Потом подался вперед, заговорщицки приложив лапу
ко рту.
- Между нами, видывал я и поважнее.
- Они тоже. Ты сейчас смахиваешь на помпон с лапками.
Тут кот в первый раз обратил внимание на то, как он выглядит. Он раздраженно зашипел и
мгновенно сменил облик: теперь в пентакле сидела черная пантера, с гладким, блестящим мехом. Хвост
пантера аккуратно обернула вокруг лап.
- Ну так что, хочешь ты выслушать мой доклад?
Натаниэль поднял руку. От того, что именно скажет джинн, зависело все. Если ему не удалось
постичь природу их противника, его, Натаниэля, положение сделается действительно уязвимым.
Ущерб, причиненный Британскому музею, почти сравнялся с тем, что произошло на Пиккадилли
неделю тому назад, и Натаниэль знал, что у госпожи Уайтвелл уже побывал бес-посланец с сообщением
о том, что премьер-министр в гневе. Натаниэлю это ничего хорошего не сулило.
- Бартимеус, - сказал он, - нам известно следующее. Твой сигнал вчера ночью видели у входа
в музей. Я прибыл на место вскоре после этого, вместе с прочими волшебниками из моего
департамента. Изнутри музея доносился шум. Мы его опечатали.
Пантера вытянула лапу и многозначительно побарабанила по полу когтями.
- Ну да, я вроде как заметил.
- Примерно в час сорок четыре мы увидели, как обрушилась одна из внутренних стен восточного
крыла. Вскоре после этого нечто неизвестное прорвало оцепление, убив находившихся поблизости
бесов. С тех пор мы обыскивали место происшествия, но не нашли ничего, кроме тебя - в
бессознательном состоянии.
Пантера пожала плечами:
- Ну, а ты чего ждал после того, как на меня обрушилась крыша? Что я буду танцевать мазурку
на развалинах?
Натаниэль громко кашлянул и вытянулся.
- Как бы то ни было, - сурово заявил он, - в отсутствие иных улик ответственность за все эти
разрушения может быть возложена на тебя, если ты не сумеешь представить информации об обратном.
- Чего-о?! - Глаза пантеры возмущенно расширились. - И я же еще виноват? После всего, что
мне пришлось пережить? Между прочим, моя сущность представляет собой сплошной огромный синяк!
У меня синяки даже на тех местах, где синяков быть не может!
- Ну так кто же это устроил? - спросил Натаниэль.
- Из-за кого обрушилось здание?
- Да.
- Ты хочешь знать, кто устроил весь этот ночной погром, а потом ушел прямо у вас из-под носа?
- Вот именно.
- То есть тебя интересует, чем является существо, которое приходит словно бы ниоткуда и
уходит снова незамеченным, а пока находится здесь, окутывает себя черной тучей, скрывающей его от
взора духов, людей и животных на этом и на любом другом из планов? Тебя серьезно интересует
именно это?
Душа у Натаниэля ушла в пятки.
- Да...
- Так это же просто. Это голем.
Госпожа Уайтвелл тихонько ахнула, Тэллоу с Дювалем презрительно фыркнули. Натаниэль
невольно отшатнулся.
- Г-голем?
Пантера лизнула лапу и пригладила шерсть возле уха.
- Уж поверь, малый.
- Ты в этом уверен?
- Гигантский человек из одушевленной глины, тверже гранита, неуязвимый для любых атак,
способный проламывать стены. Окутывает себя тьмой, оставляет после себя запах земли. Его
прикосновение приносит смерть всем созданиям воздуха и пламени вроде меня - мы в течение
нескольких секунд обращаемся в кучку чадящего пепла. Да, могу сказать, что я практически уверен.
Госпожа Уайтвелл небрежно отмахнулась:
- Ты можешь и ошибаться, демон.
Пантера перевела свои желтые глаза на нее.
На миг Натаниэль ужаснулся, что сейчас Бартимеус снова скажет какую-нибудь гадость. Но если
он и хотел сделать это, то, видимо, передумал и почтительно склонил голову.
- Могу, мадам. Но мне уже доводилось видеть големов, в те времена, что я обитал в Праге.
- Ну да, в Праге! Сто лет тому назад! - впервые открыл рот мистер Дюваль: похоже, такой
оборот событий его раздражал. - Големы исчезли вместе со Священной Римской империей. Последний
раз, когда их использовали против нас, был отмечен во времена Глэдстоуна. Они загнали один из наших
батальонов во Влтаву, под стенами замка. Однако волшебников, которые их контролировали, удалось
вычислить и уничтожить, и големы распались прямо посреди Каменного моста. Это все содержится в
анналах, где описан день штурма.
Пантера снова поклонилась:
- Вполне возможно, что это правда, сэр.
Мистер Дюваль стукнул тяжелым кулаком по ручке кресла.
- Это и есть правда! Со времен падения Чешской империи ни одного появления голема не
зарегистрировано. Волшебники, перебежавшие на нашу сторону, не принесли с собой тайны их
создания, те же, кто остался в Праге, были лишь жалкими тенями своих предшественников, чистыми
дилетантами. Так что наука эта совершенно утрачена.
- Ну, видимо, не для всех. - Джинн вильнул хвостом. - Кто-то же управляет действиями этого
голема? Он - или она - наблюдает за происходящим через глаз у него на лбу. Я заметил отблеск его
разума, когда развеялась черная завеса.
- Ба! - не поверил мистер Дюваль. - Это все фантазии. Демон попросту лжет!
Натаниэль взглянул на свою наставницу. Та нахмурилась.
- Бартимеус, - сказал он, - я повелеваю тебе говорить правду и только правду. Могут ли быть
сомнения в том, что ты видел?
Желтые глаза медленно моргнули.
- Ни малейших. Четыреста лет тому назад я был свидетелем деятельности первого голема,
которого великий волшебник Лёв создал во глубине пражского гетто. Он послал его со своего чердака,
заросшего пылью и паутиной, дабы вселять ужас во врагов своего народа. Голем сам по себе был
созданием магическим, однако он работал против магии джиннов. Он владел стихией земли и обладал
великой тяжестью: наши заклинания становились бессильны в его присутствии, мы слепли и лишались
сил, и он поражал нас. То существо, с которым я сражался сегодня ночью, было того же рода. Оно
убило одного из моих товарищей. Я не лгу.
Дюваль снова фыркнул.
- Если я прожил так долго, то лишь благодаря тому, что не спешил верить каждой байке,
которую рассказывает демон. Все это - явная фальшивка, измышленная ради того, чтобы покрыть
своего хозяина.
Он отшвырнул свой бокал, встал и исподлобья обвел взглядом собравшихся.
- Но даже если это и в самом деле голем, это ничего не меняет. Очевидно, что департамент
внутренних дел утратил всякий контроль над ситуацией. Посмотрим - возможно, мое учреждение
справится с делом лучше. Я буду просить аудиенции у премьер-министра, чтобы говорить с ним на эту
тему. До свидания.
И он направился к двери, вытянувшись по струнке, поскрипывая кожаными сапогами. Никто не
произнес ни слова.
Дверь захлопнулась. Госпожа Уаитвелл не шелохнулась. Лампы-трубки на потолке озаряли ее
лицо беспощадным белесым светом, отчего оно еще более обычного походило на лицо трупа. Госпожа
Уаитвелл задумчиво погладила свой острый подбородок. Длинные ногти, скользя по коже, издавали
слабый царапающий звук.
- Здесь все надо очень тщательно продумать, - сказала она наконец. - Если демон говорит
правду, мы получили весьма ценные сведения. Но Дюваль со своими сомнениями тоже в чем-то прав,
хотя он и говорит это из чистого желания принизить наши достижения. Создание голема - дело
чрезвычайно сложное, граничащее с невозможным. Тэллоу, что вам об этом известно?
Министр поморщился:
- Слава богу, очень мало, мадам. Это такая примитивная разновидность магии, в нашем
просвещенном обществе ею никогда не занимались. Мне никогда даже в голову не приходило в это
вдаваться.
- А вам, Мэндрейк?
Натаниэль прочистил горло - он всегда был рад случаю продемонстрировать свою эрудицию.
- Для этого, мэм, волшебнику необходимы два могущественных артефакта, - уверенно начал
он, - каждый из который имеет свою особую функцию. Во-первых, нужен пергамент с текстом
заклинания, которое оживляет голема. После того как тело вылеплено из речной глины, этот пергамент
вкладывается в рот голема и оживляет его.
Его наставница кивнула:
- Именно так. Это то самое заклинание, которое считалось утраченным. Чешские мастера так
никогда и не записали своей тайны.
- Второй артефакт, - продолжал Натаниэль, - э
...Закладка в соц.сетях
