Жанр: Фантастика
Трилогия Бартимеуса 2. Глаз голема
..., каким и был.
- Погоди. Давай помогу. А то уже поздно, тебе баиньки пора.
На носу у бизона вновь очутились очки, которые не так давно носила прекрасная дева.
- Как насчет вот этого... - и я завел унылым, официальным тоном: - "Обязуюсь вновь служить
тебе в течение полутора месяцев, не более или не менее. Под страхом наказания, обещаю в течение
этого времени не разглашать твоего имени..."
- Моего истинного имени!
- Ну ладно - "твоего истинного имени никому из людей, что мне встретятся". Пойдет?
- Нет, Бартимеус, этого недостаточно. Не то чтобы я тебе не доверяю, просто для полноты
картины. Предлагаю такой вариант: "в течение этого времени не разглашать его ни человеку, ни бесу,
ни джинну, ни другому разумному духу, ни в этом мире, ни в ином, ни на одном из планов; не
произносить ни единого слога этого имени таким образом, чтобы кто-то мог подслушать хотя бы эхо, не
шептать его ни в бутылке, ни в пещере, ни в ином тайном месте, где следы имени могут быть
обнаружены с помощью магических средств; не записывать его ни на одном из известных языков и не
переводить имя на другие языки таким образом, чтобы его значение могло быть разгадано".
Ну что ж, это честно. Я угрюмо повторил слова клятвы. Целых полтора месяца! Ну что ж, по
крайней мере, он упустил из виду хотя бы одну зацепку, которую я оставил: как только названный срок
истечет, я смогу называть его имя, сколько мне будет угодно. А уж я молчать не стану, если у меня
появится хоть малейший шанс проболтаться!
- Хорошо, - сказал я. - Договорились. Расскажи-ка поподробнее об этом вашем неведомом
злодее.
Часть 2
КИТТИ
На следующее утро после Дня Основателя погода заметно испортилась. Небо над Лондоном
заволокли унылые серые облака, и заморосил мелкий дождь. Все пешеходы, кроме тех, кто торопился
по делам, немедленно исчезли с улиц, и члены Сопротивления, которые в другое время шатались бы по
улицам, выискивая новые объекты для своих акций, собрались у себя на базе.
Местом встреч им служил небольшой, но процветающий магазинчик в глубине Саутуорка.
Магазинчик торговал красками, кистями и прочими подобными товарами и пользовался популярностью
у простолюдинов, наделенных художественной жилкой. В нескольких сотнях метров к северу, за рядом
заброшенных складов, катила свои воды широкая Темза, а дальше начинался центр Лондона, где
кишели волшебники. Однако сам Саутуорк был сравнительно бедным районом, заселенным мелкими
ремесленниками и торговцами, и волшебники здесь показывались редко.
Что вполне устраивало обитателей магазинчика.
Китти стояла за стеклянным прилавком, сортируя стопки бумаги по формату и весу. Сбоку от нее
на прилавке красовалась куча пергаментных свитков, перевязанных веревкой, маленькая подставочка с
мастихинами и шесть больших стеклянных банок, ощетинившихся кистями из конского волоса. С
другой стороны - пожалуй, чересчур близко, - красовалась задница Стенли. Он сидел на прилавке,
скрестив ноги по-турецки, с головой уйдя в утреннюю газету.
- Слышь, во всем обвиняют нас, - сказал он.
- В чем? - спросила Китти, хотя и так прекрасно знала, в чем именно.
- В том безобразии, что случилось в городе.
Стенли сложил газету пополам и аккуратно опустил ее на колени.
- Цитирую: "Комментируя возмутительное преступление, совершенное на Пиккадилли,
представитель департамента внутренних дел, м-р Джон Мэндрейк, призвал всех законопослушных
граждан удвоить бдительность. Изменники, ответственные за бойню, все еще на свободе и бродят но
Лондону. Подозрение пало на ту самую группу, что ранее совершила серию нападений в Вестминстере,
Челси и на Шафтсбери-авеню". Шафтсбери-авеню... Ведь это же про нас, Фред!
Фред в ответ буркнул что-то неразборчивое. Он сидел в плетеном кресле между двух мольбертов,
откинувшись назад, так, что кресло балансировало на двух ножках, упираясь спинкой в стену. Он уже
почти час сидел так, глядя в никуда.
- "Предполагается, - читал дальше Стенли, - что так называемое "Сопротивление" состоит из
недовольных юнцов, чрезвычайно опасных, фанатичных и питающих болезненную тягу к насилию..."
Эй, Фред, уж не твоя ли мамаша это писала? Похоже, они тебя знают как облупленного! "... Ни в коем
случае не приближаться к ним... Пожалуйста, сообщите в ночную полицию... трам-пам-пам... мистер
Мэндрейк организует особые ночные патрули... комендантский час после девяти вечера ради
общественной безопасности..." - ну, в общем, все как обычно. Он бросил газету на прилавок.
- По-моему, это свинство. О нашем последнем деле почти не упомянули. Весь шум оттянула на
себя эта история на Пиккадилли. Совершенно никакого толку. Надо предпринять еще что-нибудь.
Он взглянул на Китти, которая деловито отсчитывала листы бумаги.
- А ты как считаешь, босс? Надо бы использовать часть того добра, что лежит у нас в кладовке: в
"Ковент-Гарден" наведаться или еще куда-нибудь. Расшевелить их как следует, чтоб забегали.
Китти подняла глаза, мрачно взглянула на Стенли исподлобья.
- А к чему, собственно? За нас уже потрудился кто-то другой.
- Кто-то потрудился, да... Интересно, кто это был?
Стенли приподнял кепку и точным движением почесал в затылке.
- Лично я бы обвинил во всем чехов.
И он краешком глаза взглянул на Китти.
Снова он ее дразнит, проверяет на прочность ее авторитет, выискивает слабые места... Китти
зевнула. Кишка у него тонка!
- Может быть, - сказала она. - А может, венгры или американцы... или другой кто-нибудь, их
же сотни. Конкурентов у нас хватает. Кто бы это ни был, они устроили погром в общественном месте, а
это не наш метод, как тебе прекрасно известно.
Стенли застонал:
- Ну ты что, все еще дуешься из-за того пожара у ковровщика? 3-зануда. Если бы не это, про нас
бы вообще ни слова не сказали.
- Люди пострадали, Стенли. Простые люди.
- Не люди, а прихвостни магов! Прибежали спасать хозяйские ковры!
- Помолчал бы ты лучше!..
Китти осеклась на полуслове: дверь отворилась. Отряхивая капли с зонтика, вошла женщина
средних лет, темноволосая, с лицом, на котором уже появились первые морщины.
- Привет, Энн, - сказала Китти.
- Всем привет!
Новоприбывшая огляделась и почувствовала напряжение, царящее в магазинчике.
- Что, это плохая погода так действует? Экие вы все невеселые! Случилось что-нибудь?
- Да нет, ничего. Все в порядке. - Китти попыталась беззаботно улыбнуться. Спорить дальше не
имело смысла, все равно это ни к чему не приведет. - Ну что, как ты вчера поработала?
- О, добыча богатая! - сказала Энн.
Она повесила свой зонтик на мольберт и подошла к прилавку, взъерошив мимоходом волосы
Фреда. Сложена она была довольно нескладно и ходила слегка вперевалочку, но глаза у нее были
быстрые и блестящие, как у сороки.
- Все волшебники выползли на набережную, полюбоваться морским парадом. И при этом почти
никто из них не следил за своими карманами, даже удивительно.
Энн подняла руку и сделала хватающее движение.
- Помимо всего прочего, раздобыла пару камушков с мощными аурами. Шеф наверняка
заинтересуется. Он может показать их мистеру Хопкинсу.
- Они у тебя с собой? - оживился Стенли. Энн показала ему язык.
- Нет, я по дороге зашла в конюшни и заныкала их в кладовке. Неужели ты думаешь, что я
притащила бы их сюда? Сходи-ка лучше, завари мне чайку, глупый мальчишка.
Стенли спрыгнул со стойки и скрылся в подсобке магазина.
- Но я подозреваю, что на ближайшее время это будет последний товар, который нам удалось
раздобыть, - продолжала Энн. - Кто бы ни устроил этот бардак на Пиккадилли, шуму вышло очень
много. Как будто в осиное гнездо булыжником кинули. Вы видели, что сегодня ночью в небе
творилось? Демоны так и кишат.
- Кишат, - подтвердил Фред.
- Опять этот Мэндрейк, - сказала Китти. - В газете написано.
Энн мрачно кивнула:
- Ох, и въедливый же он! Молодой да ранний...
- Погоди!
Китти кивнула на дверь. С улицы вошел худощавый мужчина с бородой. Он долго копался в
карандашах и блокнотах. Китти с Энн деловито расставляли товар на полках, и даже Фред встал и чемто
занялся. Наконец мужчина купил все, что хотел, и вышел.
Китти взглянула на Энн - та покачала головой:
- С ним все в порядке.
- Когда Шеф возвращается? - спросил Фред, бросив на пол ящик, который тащил.
- Надеюсь, что скоро, - ответила Энн. - Они с Хопкинсом затеяли что-то серьезное.
- Это хорошо. А то варимся тут в собственном соку.
Вернулся Стенли, принес поднос, уставленный чашками. Вместе с ним вошел крепко сбитый
молодой человек с волосами цвета пакли и с рукой на перевязи. Он улыбнулся Энн, похлопал по спине
Китти и взял с подноса чашку с чаем.
Энн увидела перевязь и нахмурилась.
- Где? - лаконично спросила она.
- Подрался.
Молодой человек отхлебнул чаю.
- Вчера вечером, за пабом "Черная собака". Группа простолюдинов, занимающих так
называемую "активную гражданскую позицию". Попытался заинтересовать их настоящей борьбой. Они
все перетрусили и отказались наотрез. Я малость разозлился и сказал им все, что я о них думаю.
Дерьмо! - он скривился. - Ладно, фигня.
- Идиот ты, Ник, - сказала Китти. - Так ты никого вовлечь не сумеешь.
Ник набычился:
- Ты бы слышала, что они несли! Они боятся до колик!
- Трусы! - булькнул Стенли, прихлебывая чай.
- Чего же они боятся? - спросила Энн.
- Да всего на свете: и демонов, и волшебников, и шпионов, и шаров, и магии - любой, - и
полиции, и репрессий... Безнадежно!
- Ну, это неудивительно, - заметила Китти. - Они же не обладают нашими преимуществами!
Ник покачал головой:
- А откуда это известно? Они ведь даже не решаются проверить! Я слегка намекнул на то, чем
мы занимаемся, - про магазин ковров упомянул, к примеру, - а они все сразу приутихли, уставились
в свои кружки с пивом и на вопросы не отвечают. Самоотверженности им не хватает!
И он сердито брякнул чашкой о прилавок.
- Поскорей бы Шеф вернулся, - сказал Фред. - Он бы нам сказал, что делать.
Китти снова дала волю гневу:
- Разумеется, никто не захочет, чтобы его вовлекали в такие дела, как история с магазином!
Грязная, опасная работа, и вдобавок от нее куда больше вреда простолюдинам, чем волшебникам. В
том-то все и дело, Ник: надо им показать, что мы не просто взрывы устраиваем. Показать, что мы ведем
их к...
- Ой, посмотрите вы на нее! - фыркнул Стенли. - Китти размякла!
- Слушай, ты, мелкий гад...
Энн дважды стукнула своей чашкой о стеклянный прилавок, так сильно, что чашка треснула.
Взгляд ее был обращен в сторону входной двери. Молодежь, не торопясь и не оглядываясь в ту сторону,
куда смотрела она, рассредоточилась по магазину. Китти встала за прилавок, Ник вернулся в подсобку,
Фред снова подхватил ящик.
Входная дверь магазинчика открылась, и внутрь проскользнул худощавый молодой человек в
плаще-дождевике, застегнутом на все пуговицы. Молодой человек сбросил капюшон плаща, открыв
копну темных волос. И, застенчиво улыбаясь, подошел к прилавку, где Китти изучала пробитые чеки.
- Здравствуйте, - сказала Китти. - Чем могу служить?
- Доброе утро, мисс, - молодой человек почесал нос. - Я работаю на министерство
госбезопасности. Нельзя ли задать вам пару вопросов?
Китти положила чеки в ящик и устремила на молодого человека внимательный, открытый взгляд:
- Валяйте!
Тот улыбнулся шире.
- Спасибо. Вы, наверное, уже читали о недавних неприятных инцидентах. Знаете, взрыв и другие
теракты...
Газета лежала на прилавке рядом с Китти.
- Да, - согласилась Китти. - Читала.
- В результате этих злодеяний, помимо ущерба, нанесенного собственности наших благородных
руководителей, пострадало немало достойных простых людей, - сказал молодой человек. -
Необходимо обнаружить преступников прежде, чем они успеют нанести новый удар.
- Разумеется, - закивала Китти.
- Мы просим добропорядочных граждан следить за всем, что может оказаться подозрительным:
если вдруг в вашем районе появятся чужие, если вдруг что-то странное происходит и так далее. Вам,
мисс, не случалось замечать чего-то подобного?
Китти призадумалась.
- Трудно сказать. Чужаков кругом всегда полно. Тут ведь порт рядом. Иностранные моряки,
торговцы... За всеми не уследишь.
- А не замечали ли вы чего-то необычного, такого, что сразу приходит на ум?
Китти погрузилась в глубокие раздумья.
- Боюсь, что нет.
Улыбка молодого человека сделалась разочарованной.
- Ну, если вдруг что-то заметите, обращайтесь к нам. Осведомителям у нас платят очень неплохо.
- Ну конечно, конечно!
Молодой человек еще раз пристально вгляделся в ее лицо - и отвернулся. Мгновением позже он
выскользнул на улицу и направился к следующему магазину. Китти обратила внимание, что он забыл
накинуть свой капюшон, несмотря на то что дождь припустил как из ведра.
Из подсобок и закутков один за другим появились остальные. Китти вопросительно взглянула на
Энн и Фреда. Они оба были бледны, на лбу у них блестел пот.
- Я так понимаю, это был не человек, - сухо сказала Китти.
Фред молча кивнул. Энн сказала:
- Это была тварь с головой жука, вся черная, как уголь, и с багровыми жвалами и усами. Усищи
она растопырила и почти касалась ими тебя. Бр-р! И как ты сама не видишь?
- Это к числу моих талантов не относится, - коротко ответила Китти.
- Они стягивают кольцо, - пробормотал Ник. Глаза у него расширились, и говорил он как будто
сам с собой. - Нужно срочно предпринимать какие-то решительные действия, иначе они до нас
доберутся. Достаточно одного неверного шага...
- Думаю, у Хопкинса уже есть какой-то план, - сказала Энн, стараясь их успокоить. - Он
добьется прорыва. Вот увидите.
- Надеюсь, - буркнул Стенли. Он выругался себе под нос. - Жалко, что я не способен видеть
так, как ты, Энни!
Энн поджала губы.
- Не очень-то это приятный дар. Ну ладно, демон там или не демон, а я хочу определить, что за
штуку я сперла. Кто хочет пойти к тайнику? Да, я знаю, на улице льет, но ведь это всего пара кварталов
отсюда...
Она огляделась.
- Багровые усы... - Фреда передернуло. - Видели бы вы их! Усеянные бурыми волосками...
- Мы спаслись чудом! - сказал Стенли. - Если вдруг эта тварь подслушала наш разговор...
- Достаточно одного неверного шага. Один неверный шаг, и нас всех...
- Слушай, Ник, заткнись!
Китти хлопнула крышкой прилавка и решительно направилась к выходу. Она понимала, что
испытывает то же самое чувство, что и все остальные: клаустрофобию существа, загнанного в угол. В
такой день, как сегодня, когда непрерывно хлещет дождь, все они были вынуждены беспомощно
ютиться под крышей, а это усиливало вечно терзающее их ощущение страха и одиночества. Они были
отрезаны от многолюдного города, где всегда можно раствориться в толпе, и остались наедине со
злобным, коварным и могущественным врагом.
Это ощущение не было новым для Китти. Ей никогда не удавалось полностью избавиться от него,
все эти три долгих года. Со времени того случая в парке, когда ее мир вывернулся наизнанку.
Прошло, должно быть, около часа, прежде чем некий джентльмен, гулявший с собакой,
обнаружил на мосту бесчувственные тела и связался с властями. Вскоре приехала "скорая", и Китти с
Якобом увезли с глаз долой.
Очнулась Китти уже в машине. Далеко-далеко включилось маленькое светящееся окошечко, и в
течение некоторого времени девочка наблюдала, как оно медленно приближается по дуге сквозь тьму. В
окошечке двигались какие-то фигурки, но разглядеть их Китти не могла. Уши как будто заткнули
пробкой. Свет мало-помалу становился ярче и наконец внезапно вернулся к ней полностью - глаза у
нее раскрылись, - и одновременно с этим, больно резанув уши, вернулись звуки.
Над ней склонилось женское лицо.
- Постарайся не шевелиться. С тобой все будет в порядке.
- Что?.. Где?..
- Постарайся не разговаривать. Внезапно к ней вернулась память, а вместе с ней и пережитый
ужас.
- Это чудовище! Обезьяна!
Китти попыталась вскочить и обнаружила, что ее руки пристегнуты к носилкам.
- Пожалуйста, не надо, дорогая моя. С тобой все будет в порядке.
Китти снова выпрямилась, напрягшись всем телом:
- А Якоб?..
- Твой приятель? Он тоже здесь.
- С ним все в порядке?
- Просто постарайся отдохнуть.
И то ли от убаюкивающего движения машины, то ли от накопившейся усталости, но Китти и в
самом деле вскоре уснула, а проснулась уже в больнице, где обнаружила, что санитарки срезают с нее
одежду. Вся передняя часть ее футболки и шортов обуглилась и рассыпалась от малейшего
прикосновения, точно клочки сгоревшей газеты. Китти переодели в легкую белую рубашку, и на время
она очутилась в центре внимания: доктора кружили возле нее, как осы над вареньем, проверяли пульс,
дыхание и температуру. А потом внезапно все куда-то делись и Китти осталась лежать одна в пустой
палате.
Прошло довольно много времени, прежде чем к ней заглянула медсестра.
- Мы сообщили твоим родителям, - сказала она. - Они сейчас приедут и заберут тебя домой.
Китти смотрела на нее непонимающим взглядом. Женщина задержалась, чтобы объяснить:
- Ты вполне цела и невредима. По всей видимости, Черная Молотилка пощадила тебя, зацепила
только краем. Тебе чрезвычайно повезло.
До Китти дошло не сразу.
- А с Якобом тоже все в порядке?
- Боюсь, ему повезло меньше.
Китти охватил ужас.
- То есть как? Где Якоб?!
- Он в соседней палате. У него врачи. Китти расплакалась.
- Но как же так? Он же стоял рядом со мной! С ним тоже все должно быть в порядке!
- Я тебе сейчас принесу поесть, дорогая. Тебе станет лучше. Может, попробуешь что-нибудь
почитать, чтобы отвлечься? Вон на столике журналы.
Китти не стала читать журналов. Когда медсестра ушла, она соскользнула с койки и, пошатываясь,
встала на ноги. Пол был деревянный и прохладный. Шаг за шагом, потихоньку обретая уверенность в
своих силах, девочка пересекла тихую палату, миновав теплые квадраты солнечного света, падавшего
из высокого, сводчатого окна, и вышла в коридор.
Напротив была еще одна дверь, и окошечко в ней было задернуто изнутри занавеской. Китти
поспешно оглянулась по сторонам, беззвучно, словно призрак, перебежала коридор и ухватилась за
ручку двери. Она прислушалась - но за дверью все было тихо. Китти повернула ручку и вошла.
За дверью оказалась палата, небольшая, но светлая, в ней стояла одна койка, окно смотрело на
крыши южного Лондона. Косые лучи солнца падали на койку косым ромбом, деля ее ровно пополам.
Верхняя часть койки оставалась в тени, как и лицо человека, который на ней спал.
Воздух в палате был пропитан обычными больничными запахами - пахло лекарствами, йодом,
антисептиками, - но все это перешибал иной запах, запах гари.
Китти затворила за собой дверь и на цыпочках подкралась к койке. Она посмотрела на Якоба и на
глаза снова навернулись слезы.
Сперва она рассердилась на докторов за то, что ему сбрили все волосы. На фига было брить его
наголо? Теперь тыщу лет не отрастет а ведь миссис Гирнек так гордилась его черными кудрями! Якоб
выглядел так странно - особенно сейчас, когда на его лицо падали эти необычные тени... И только тут
до Китти дошло, что это были не тени.
Там, где кожу Якоба защищали волосы, она сохранила свой обычный смугловатый цвет. А все
остальное, от основания шеи до линии волос, было исчерчено вертикальными извилистыми полосами,
черно-серыми, цвета пепла и горелого дерева. На лице у него не осталось ни единого участка,
сохранившего прежний цвет, разве что чуть-чуть на том месте, где были брови. Брови ему
действительно сбрили, и на их месте остались два узких коричневато-розовых полумесяца. Но губы,
веки, мочки ушей остались обесцвеченными. Лицо Якоба походило теперь больше на какую-то
африканскую маску, на личину для карнавального шествия, чем на лицо живого человека.
Грудь Якоба, накрытая больничным одеялом, судорожно вздымалась и опадала. Из губ
вырывалось слабое, хриплое дыхание.
Китти коснулась руки, лежащей поверх одеяла. Кисти Якоба, которые он вскинул, чтобы
защититься от дыма, были тоже исчерчены дымными полосами, как и лицо.
Ее прикосновение вызвало отклик: голова повернулась из стороны в сторону, синюшное лицо
слегка скривилось. Серые губы разомкнулись и шевельнулись, словно пытаясь что-то сказать. Китти
отвела руку, но наклонилась ближе:
- Якоб!
Его глаза распахнулись - так внезапно, что Китти невольно отшатнулась и больно ударилась об
угол прикроватного столика. Она снова наклонилась вперед, хотя тут же поняла, что Якоб без сознания.
Его глаза смотрели прямо перед собой, широко раскрытые и незрячие. На фоне черно-серой кожи они
казались бледными и прозрачными, как два молочно-белых опала. Тут Китти пришло в голову, что он,
возможно, ослеп.
Когда пришли доктора, которые привели мистера и миссис Гирнек, а вслед за ними прибежала
причитающая мать Китти, они обнаружили, что девочка стоит на коленях у койки, сжимая руки Якоба и
уронив голову на одеяло. Ее с большим трудом сумели оторвать от койки и увести прочь.
Дома Китти отделалась от встревоженных расспросов родителей и поднялась по лестнице на
площадку между первым и вторым этажами. Она долго стояла перед зеркалом, глядя на себя, на свое
нормальное, не обесцвеченное лицо. Она видела гладкую кожу, густые черные волосы, губы и брови,
веснушки на руках, родинку на крыле носа. Все было как всегда, хотя этого просто не могло, не имело
права быть.
Машина Закона - или того, что служило таковым, - медленно, со скрипом, но все же пришла в
движение. Якоб все еще лежал без сознания на больничной койке, а полиция уже позвонила родителям
Китти и сообщила, что к ним приедет следователь, чтобы снять показания. Родителей это чрезвычайно
встревожило. Китти сдержанно, без преувеличений и добавлений, рассказала все, что ей было известно,
и молодая женщина-полицейский тщательно все это записала.
- Мы надеемся, что никаких неприятностей из-за этого не будет, госпожа полицейский, - сказал
отец Китти, когда разговор завершился.
- Только бы не было никаких неприятностей! - добавила мать. - Это главное.
- Будет проведено расследование, - сказала женщина, продолжая писать.
- Как вы его найдете? - спросила Китти. - Я не знаю его имени, а имя его... его твари я забыла.
- Его можно отыскать по машине. Если машина действительно так сильно пострадала, ее увезли
в какую-нибудь мастерскую, чтобы починить. Мы найдем его и узнаем всю правду.
- Я уже рассказала всю правду, - сказала Китти.
- Только бы не было неприятностей, - повторил отец.
- С вами свяжутся, - сказала женщина и захлопнула свой блокнот.
Машина, "роллс-ройс" модели "сильвер трастер", нашлась быстро. Была установлена и личность
владельца. Это оказался мистер Джулиус Тэллоу, волшебник, служивший в департаменте внутренних
дел, под началом мистера Андервуда. Должность он занимал не особо высокую, но у него были
хорошие связи и волосатая лапа где-то в верхах. Мистер Тэллоу как ни в чем не бывало признался, что
да, это действительно он напустил Черную Молотилку на двух детей, игравших в Уондзуортском парке,
- более того, он дал понять, что гордится этим деянием. Он мирно ехал себе мимо, как вдруг на него
напали означенные личности. Они разбили ему ветровое стекло каким-то снарядом, в результате чего
он утратил контроль над собой, затем подошли к нему, агрессивно размахивая длинными деревянными
дубинками. В тех обстоятельствах он действовал исключительно в рамках самозащиты и нанес
упреждающий удар, не дав им возможности напасть. Учитывая обстоятельства, он полагает, что
действовал достаточно сдержанно.
- Но он же нагло врет, - возразила Китти. - Во-первых, мы были достаточно далеко от дороги
- а если он утверждает, будто действовал в рамках самозащиты, как он объясняет то, что нас нашли на
мосту? Вы его арестовали?
Женщина-полицейский, похоже, удивилась:
- Но это не так просто! Он же волшебник. Он отрицает ваши обвинения. Дело будет заслушано
на Суде Справедливости в следующем месяце. Если ты желаешь и дальше добиваться своего, тебе
следует явиться туда и самой предъявить обвинения мистеру Тэллоу.
- Ладно, - сказала Китти. - Жду не дождусь.
- Никуда она не явится, - сказал отец. - Она и так уже наделала дел.
Китти фыркнула, но промолчала. Ее родители испытывали ужас при одной мысли о том, чтобы
вступать в конфликт с волшебниками, и крайне не одобряли того, что она осмелилась вторгнуться в
запретный парк. После ее благополучного возвращения из больницы родители, казалось, куда больше
сердились на нее, чем на Тэллоу, - и это положение дел внушало ей сильное негодование.
- Ну, вам решать, - сказала женщина-полицейский. - Протоколы-то я в суд все равно
отправлю.
Примерно неделю или даже больше о состоянии Якоба почти никаких известий не было. Он попрежнему
лежал в больнице. Посещения были запрещены. Стремясь разузнать хоть что-нибудь, Китти
наконец набралась смелости и, впервые со дня инцидента, отправилась к Гирнекам. Она шла по
знакомой дорожке боязливо, не зная, как ее примут. Ее тяготило чувство вины.
Однако миссис Гирнек приняла ее достаточно вежливо - более того, она прижала Китти к своей
обширной груди и крепко обняла, прежде чем впустить девочку в дом. Она провела ее на кухню, где,
как всегда, висел густой и острый запах стряпни. Посреди стола - большой доски, положенной на
козлы, - стояли миски с недорезанными овощами; вдоль стены тянулся большой дубовый кухонный
шкаф с полками, заставленными кричащими расписными блюдами. На темных стенах висела
разнообразная кухонная утварь. Бабушка Якоба сидела в своем высоком кресле у большого
закопченного очага и помешивала длинной ложкой в кастрюле с супом. Все было как всегда, вплоть до
последней знакомой трещинки на потолке.
Только Якоба не было.
Китти села за стол и взяла предложенную кружку крепкого, душистого чая. Миссис Гирнек,
тяжело вздохнув, опустилась напротив, и стул под ней протестующе скрипнул. В течение нескольких
минут она сидела молча - само по себе явление необычайное. Китти же чувствовала, что ей не к лицу
начинать разговор первой. У печки бабушка Якоба по-прежнему помешивала дымящийся суп.
Наконец миссис Гирнек шумно от
...Закладка в соц.сетях
