Жанр: Фантастика
След кроманьонца 2. Последний мятеж
.... у меня осталась только способность дышать и...
усваивать пищу.
- Тем не менее мне кажется, что вы здесь главный и, наверное, только вы можете
объяснить, что здесь происходит. Наши сказки, похоже, никому не интересны, но нас почему-то
не убили, а привели к вам. Зачем? Для опытов? Как источник генетического материала?
- Какого материала?! Генетического? Это что же... Это в вашем... в твоем мире
получило развитие?!
- Генетика? Конечно, получила. Правда не сразу. Но я, к сожалению, в этом почти дуб.
- Ну-ну, забавно... Значит, говоришь, в твоем мире коммунисты и фашисты так и
остались врагами? И национал-социалистическая партия была разгромлена и уничтожена?
- Ну да, в послевоенной Германии лет двадцать шли судебные процессы над
активистами.
- А потом рухнул и Советский Союз?
- Рухнул, как миленький! И никто не заступился!
- Невозможно представить, просто невозможно! Все эти секретари обкомов, горкомов -
за решеткой, с лопатами, с тачками... Или им сразу давали "вышку"?
- Видите ли, Валентин Сергеевич... Мне бы очень хотелось сказать, что вся наша
партийная верхушка получила высшую меру, а остальные отбывают сроки. Но это, к
сожалению, не так. Компартию даже не запретили, хотя попытки предпринимались. С другой
стороны, у нас советская власть продержалась чуть больше семидесяти лет, и люди... В общем,
вторая гражданская война не состоялась. Если хотите, я расскажу, как это все было.
- Да-да, конечно, но... потом. Понимаешь, Коля, в последние годы меня не покидает
ощущение, что в любой момент я могу умереть. Просто остановится сердце - и все. А у меня
дела.
- И мы вам нужны для одного из этих дел? Простите за резкость, Валентин Сергеевич,
но больше "втемную" я ничего делать не буду! Хоть убейте! Хватит с меня полусотни трупов!
Что там за баржа? Почему ее хотели взорвать? Откуда там столько костей? Это что, кладбище?!
- Там уже кости? Да... А раньше... Запах чувствовался за много километров, и
находиться рядом...
- Что это за баржа, в конце концов?!
- Спокойно, Коля! Ты видел одну? Тогда ты не понял самого главного...
- Чего я не понял? Зачем перебили саперов?!
- Коля, Николай... Васильевич (правильно?), таких нефтеналивных барж там, в старом
русле, двадцать две. И еще столько же мелких судов. Целый речной флот. И все под завязку.
- Так это...
- Да, Коля. Их погрузили в трюмы живыми. Заварили люки и отправили караван вниз по
течению. Воды тогда еще хватало. А что, у вас такого не было?
- Н-не знаю... Если только Бакинский этап... в войну... Но это слишком. Разум
отказывает.
- Сколько там было?
- Двести тысяч, кажется...
- У нас меньше. Думаю, не намного, но меньше. Во всяком случае, в этом караване.
- Так он... не один?!
- ЗДЕСЬ один. Почему ты так удивляешься, Коля? Ты ведь говорил, что полжизни
прожил при советской власти? Мне правильно передали?
- Правильно...
- А вот что действительно непонятно и удивительно, так это ЗАЧЕМ комфашам
понадобилось взрывать баржи. Ты, кажется, что-то в этом понимаешь?
- Во взрывах? Больше теоретически... Судя по количеству тротила, от баржи должна
была остаться просто воронка.
- Та-а-ак... Похоже на зачистку следов. Но зачем?! Или все-таки... Тебе знакомо слово
"перестройка"?
- Ну... да... Только здесь, наверное, это может быть что угодно.
- А у вас?
- У нас... Как бы это сформулировать? Ага, этим термином обозначили начало
демонтажа советской власти и Советского Союза - вот так! И еще: на язык просится слово
"гласность" - они обычно употреблялись в паре.
- Это что такое?
- Я бы это расшифровал как снятие некоторых запретов на распространение
информации. Не всех, конечно.
- Так, Коля! Это очень важно. Мне нужно подумать. Тут где-то должен быть стул, если
не унесли... Посиди немного.
Минут двадцать, наверное, Николай молча слушал журчание воды, прежде чем прозвучал
следующий вопрос:
- Здесь может быть нефть?
- Нефть?! Быть - где?
- Здесь, в этом районе.
- Н-не знаю... Я же не нефтяник. Да и район у вас тут, по сути, закрытый - обнажений
почти нет... Кое-что я, конечно, видел мельком... В основном, кажется, осадочные... И
рельеф... Наверное, может - почему бы и нет?
- А как получают информацию об этом?
- Ну, как... Бурят скважину, пока фонтан не ударит. Обычно они глубокие... Но сначала
производят предварительную оценку, разведку территории. Методов всяких много, в основном,
геофизика. Я уж и забыл почти все - не моя специальность.
- Для чего может понадобиться скважина в десяток-другой метров?
- Ну, не знаю... Может быть, чтобы получить керн - такую колонку, столбик горных
пород с глубины, если нигде на поверхности они не выходят. Или чтобы опустить в дырку
приборы и изучить свойства этих пород. Мало ли зачем... Есть способ сейсморазведки: в
скважине взрывают небольшой заряд и фиксируют сейсмические волны - как бы
просвечивают землю на глубину. Только таких скважин, кажется, должно быть несколько. Не
специалист я, извините.
- Во-от оно что! Ларчик-то просто открывался!
Старик, кажется, опять собрался погрузиться в размышления, но Николая это никак не
устраивало.
- Валентин Сергеевич, а МНЕ вы чего-нибудь объяснить не хотите? Просто из
вежливости, а?
- Вежливость тут ни при чем. В этом году некому идти с детьми, а времени осталось
мало. Если ты согласишься, то тебе придется что-то объяснить.
- Идти с детьми?! Куда и зачем?
- На границу. Отправлять их в... Царство Небесное!
- Значит, так, Коля: ты еще молодой, а информация - это жизнь. Причем не только
твоя. Ты можешь сразу отказаться, и тогда, может быть, будешь жить довольно долго. Часть
твоего потомства может оказаться жизнеспособной и даже здоровой - нам нельзя упускать
такой шанс!!
Другой вариант: ты соглашаешься, как ты говоришь, "втемную". Тогда ты должен будешь
оказаться в нужное время в нужном месте. Как - не твоя забота. Прилетит вертолет, ты молча
подпишешь бумаги, сфотографируешься на память, попрощаешься с детьми и... свободен.
- В каком смысле?
- В прямом: можешь сразу сдаться комфашам, а можешь попытаться вернуться сюда.
Шансов не много, конечно, но они есть.
- А что я буду делать у комфашей? Может, они меня сразу и пристрелят?
- Вряд ли. Им нужна информация о нас. По крайней мере, раньше всегда была нужна.
Теперь уж и не знаю... Ты им сразу все расскажешь. Все, что знаешь.
- Ага, это в том случае, если я ничего важного знать не буду, да?
- Конечно. Это касается и тебя, и твоего приятеля. Наш район комфаши называют
"Мертвые земли". Но, как ты заметил, они совсем не мертвые. Народу здесь живет довольно
много, и в последние годы комфаши сюда почти не суются. Очень редко кто-то из наших
попадает к ним. Но если попадает, это обычно приводит к санации местности. Что такое
"санация"? В лучшем случае они будут долго и упорно обстреливать с вертолетов
предполагаемое место, где расположен поселок или деревня.
- А в худшем?
- Ну-у, вариантов множество: ковровая бомбардировка (знакомо?), напалм, химия...
Кроме, пожалуй, десанта - на это они даже возле границы редко решаются.
- Значит, тут просто никто ничего не знает, чтобы не выдать?
- Конечно. Здесь же нет никакой армии - просто живут люди.
- Страна в стране? И война... А Гонители?
- Стоп! Или ты не понял?
- Понял. Почти половину. Не знаю, как Вар, но "вслепую" я ничего делать не буду. У
вас, похоже, нот выбора, и, простите за цинизм, я могу выдвинуть кое-какие условия.
- Рискни, Коля!
- Запросто. Вы мне все объясняете, вводите в курс, так сказать. Я принимаю решение. В
любом случае плата за услугу - гарантированная возможность вернуться туда, откуда мы
пришли.
- Но ты уловил, что если начнешь ориентироваться в событиях и географии, тебя нельзя
будет даже выпустить жить у нас в деревне? Ты будешь опасен для всех. И отпустить вас в эти,
как ты их называешь, другие миры тоже нельзя, потому что я не понимаю, что это такое.
- Думаю, что можно не спрашивать, почему бы вам просто не отпустить нас туда, на
сопку.
- Можешь спросить, и я отвечу. Нужно отправить детей. Это важно для всех. Ради этого
многие погибнут. С вами или без вас - мы все равно попытаемся. Ваш отказ - это много
лишних смертей людей, которые виноваты только в том, что родились на свет. Понятно, какой
у меня выбор?
- Понятно. Знакомая ситуация... Ладно, я - играю! Но с условием! Как Вар, я не знаю...
Старик в ванной даже не повысил голоса:
- Петя, если этот парень, Вар-ка, готов играть по тем же правилам, пусть зайдет. Только
глаза ему завяжи - старый я уже.
Еле слышно скрипнула дверь, и Вар-ка шагнул внутрь.
- Привет, Вар! Ты все слышал?
- Конечно, Коля! Нас, похоже, опять вяжут.
- Еще как! Тебе повязка не давит?
- Давит немного, но так приятно чувствовать себя могучим колдуном, у которого даже
взгляд опасен!
- Молодые люди! У вас еще будет время поболтать... может быть. Что вы хотели узнать?
- Говори ты, Коля, а я помолчу от греха.
- Ладно... Валентин Сергеевич, тут у вас что? Зона экологического бедствия?
Резервация? Что это за территория?
- Что значит "экологического", я не понимаю, но бедствие, как видишь, налицо. Как в
твоем мире обстоит дело с поворотом северных рек?
- Все нормально: отбились! Официальная версия - отказались из-за протестов ученых и
общественности. На самом деле, наверное, у партии и правительства были какие-то другие
резоны, но дело свернули.
- У нас не свернули. У нас - повернули!
- Так во-о-от в чем дело! И мы, конечно же, болтаемся в бассейнах тех самых рек,
которые повернули! Которых больше нет - одни пустые долины! Во-от оно что! То-то я
смотрю... Но почему... почему такие... гм... странные растения, животные и... люди?!! Я
понимаю: нарушение равновесия в природе, разрушение биоценозов... Но то, что мы видели,
это же все... гм ... явно на уровне генов!
- Говори уж прямо: кругом сплошные уроды! Мне, правда, иногда кажется, что уроды
живут как раз там - за границей санитарной зоны.
- Валентин Сергеевич, по-моему, изменение водного режима, характера руслового стока
и прочего не должно привести к такому.
- Для народа Страны Советов нет ничего невозможного, ведь он вооружен единственно
верным учением! Конечно, дело не только в этом. А что в твоем мире было известно о самих
работах по переброске стока северных рек?
- Ну... почти ничего. Намеки, слухи... Например такой: работы уже начаты, на
водоразделе установлено и подорвано несколько ядерных фугасов средней мощности с целью
перемещения колоссальных объемов грунта. После этого район закрыт на карантин сроком на
тридцать лет. Понимаете, когда я только начинал учиться - курса, примерно, до третьего -
эта тема как бы витала в воздухе. Все наши преподаватели, конечно, имели допуски к
информации разного уровня секретности, но нам почти ничего не рассказывали. Тем не менее
чувствовалось, что люди ожидают начала чего-то грандиозного, когда и они сами и их ученики
будут востребованы государством со страшной силой. Подозреваю, что в те годы как раз
приближалось окончание карантина. Мы же должны были стать геологами по гражданской
специальности и офицерами инженерно-строительных войск - по военной. А потом случилась
какая-то подвижка в "верхах", и все рассосалось.
Допустим, что у вас тут произошло нечто подобное - развалить водораздел
континентального порядка, пожалуй, действительно можно только ядерными фугасами,
установленными "на выброс". Но, насколько я помню, после подобных взрывов радиоактивное
заражение местности минимально и сравнительно кратковременно, не то, что в случае взрыва
ядерного реактора атомной электростанции. Так, например, города, подвергшиеся у нас
атомной бомбардировке в конце прошлой войны, давно отстроены заново и заселены. Никаких
мутантов там нет, наоборот - чуть ли не самый высокий процент долгожителей в Японии.
Здесь же мы видим...
- Послушай, Коля, - мягко прервал его Валентин Сергеевич, - я не бог, не член ЦК и
даже не засекреченный академик - и никогда ими не был. Я простой инженер и могу только
догадываться, как это все получилось. В другой обстановке ты, может быть, лучше меня бы во
всем разобрался.
- И о чем вы догадываетесь?
- У меня мало информации, но было много времени, чтобы ее жевать. Какие-то работы
на водоразделе велись давно. Кажется, они активизировались после подписания
Советско-Американского договора о паритетном сокращении запасов ядерного, химического и
биологического оружия. Там еще, помнится, был мораторий на космические исследования и
информационную агрессию. А в районе водораздела, по слухам, были какие-то заводы или
лаборатории. Возможно, под шумок о повороте рек наши просто взорвали какой-нибудь
заводской комплекс или склады. Может быть, даже на глазах у американских инспекторов. Не
зря же после этого с Советского Союза сняли продовольственную блокаду. А
Центрально-Сибирскую впадину объявили зараженной территорией - карантин на тридцать
лет. Потом еще на тридцать, потом еще.
- А люди?
- Тут почти и не было населения. А кто был, тех эвакуировали.
- Или только сообщили об этом?
- Ну, Коля, ты уж совсем нашу партию за людоедов считаешь! Вывезли, конечно...
почти всех.
- А это не они там - в баржах?
- Не-ет, наверное... Скорее всего, это строители с водораздела - там же целый
комплекс сооружений пришлось строить. Вот и построили.
- Так тут что, всякая зараза кругом?!
- Испугался? Может, комбинезон наденешь?
- Уже поздно, наверное, - вздохнул Николай. - А дальше что?
- У тех, кто оказался здесь с самого начала, кажется, ничего особенного не случилось.
Меня, правка, паралич разбил, так и лет мне тогда было уже немало. Но вот дети...
- Те, кто родился здесь? Уже после?..
- Уже после. Особенно второе поколение... Вам еще не достаточно? Есть вещи, которые
лучше не знать, чтобы спать спокойно.
- Боюсь, что нам это уже не светит.
- Ну-ну... Из младенцев мало кто доживает до года. А среди выживших очень высокий
процент умственно-отсталых. Их не оставляют - это тяжело, но это закон. Пожалуй,
единственный закон, который выполняется здесь неукоснительно. Если умственный дефект
незначителен или выявляется уже во взрослом состоянии, таких людей стерилизуют.
- Валентин Сергеевич, послушайте! Я так понимаю, что на огромной территории живут
люди... Несколько поколений... Но ведь не каменный же век на дворе! Самолеты летают,
вертолеты! Аэрофотосъемка у вас наверняка существует. Такой лес, конечно, не тундра,
спрятаться на некоторое время можно, но...
- А те, кто плохо прячется, долго и не живут! Искусственный отбор, так сказать. На
самом же деле нас, главным образом, спасает то, что нас нет. Я так думаю.
- Это как?!
- А вот так! Не знаешь, как это бывает? Начать Против час активные действия - значит
признать, что на Мертвых землях кто-то живет, кроме комаров. А так, если вслух не упоминать,
то нас как бы и нет - все знают, все молчат. А мы и не высовываемся, пока нас не трогают.
Тем более что вокруг или лагеря, или районы, где живут ссыльные. Знаешь, чего я боюсь
больше всего? Что нашему могучему государству что-нибудь здесь понадобится. Например,
какое-нибудь полезное ископаемое, за которое можно покупать у Америки продукты. Вот тогда
тут все мигом стерилизуют и санируют - никакая маскировка не поможет!
- Да, для вас это будет конец.
Николай помолчал, а потом выдал:
- Я играю, Валентин Сергеевич! Но одно мое условие придется выполнить безусловно:
вы отпустите Вар-ка обратно на сопку. И я это должен увидеть своими глазами. Позвольте не
объяснять, почему и зачем!
- Позволю, Коля. Пусть так и будет.
Проснулся Николай поздно - наверное, сказались треволнения последних дней. Он
повернулся на бок в спальнике и стал смотреть, как Лойка разговаривает с каким-то зверьком.
- Боишься, да? Боишься? А ты не бойся! Иди, иди сюда, маленький! У меня ничего для
тебя нет, извини! Правда, нет! Но я потом найду для тебя гриб или орех. Ты ведь любишь
орехи? Иди, иди сюда: я тебя по спине поглажу - у тебя же спинка пушистая и с полосками!
Зверек, вероятно, счел последний аргумент достаточно веским и приблизился на
расстояние вытянутой руки. Он был похож на крупного бурундука с длинным пушистым
хвостом и действительно полосатой спиной.
- Вот-вот, видишь: и совсем не страшно! Давай поглажу, ма-аленький!
С этим зверек, похоже, был не вполне согласен. Когда Лойка протянула руку, он сначала
пригнулся, а потом привстал на задних лапах и замахал передними, как бы отбиваясь.
- Фу, какой злой! Ты злой, да? Фу! Как тебе не стыдно?!
Зверьку, наверное, действительно стало стыдно: он позволил-таки себя погладить по
голове и спине. При этом он пригибался так, словно боялся, что ладонь девочки его вот-вот
раздавит.
- Хоро-оший зверь, хоро-оший, пушистенький...
- Лойка, ему же страшно! Посмотри: у тебя рука почти с него размером. Представь, что
тебя захотело бы погладить вот это дерево - погладить веткой, которая толще тебя!
- А, Ко-оля, проснулся! Ну, и что? Я бы не испугалась - деревья добрые!
- Они тоже живые, и ты с ними разговариваешь?
- Конечно, живые! А ты разве не разговариваешь с деревьями? Они же как люди:
радуются, сердятся, иногда обижаются, но, вообще-то, они добрые. Они всегда разговаривают
друг с другом, разве ты не слышишь? Только они сейчас грустные - им пить хочется, потому
что дождика давно не было.
Зверек, терпеливо перенесший процедуру поглаживания, с явным облегчением скрылся в
кустах, а Лойка переключилась на лиственницу, у корней которой лежал Николай. Она
попыталась обнять корявый толстенный ствол:
- У-у, какая большая толстая тетя! Старенькая уже.
Она зацепилась пальцами раскинутых рук за выступы коры и повисла, дрыгая ногами.
- Ой-ой! Держи меня, держи! Я тоже хочу быть как ты - большой и сильной! А эти вот,
маленькие вокруг - твои ребенки, да? У тебя их много - они такие слабые, тоненькие, а ты
такая большая и толстая. Если будет сильный ветер и ты упадешь, то смотри, не поломай
кого-нибудь! Тут же совсем мало места - вон сколько их вокруг тебя выросло! А тебя сова не
щекочет? Ты ее не обижай, пожалуйста, - у нее там совенки, наверное. Ко-ля, Ко-ля! Ты видел
сову? Она вон там, в дупле живет. Она тут ночью так летала, летала! Может быть, она еще не
спит - хочешь я ее позову, хочешь?
- Ну, Лойка... Наверное, это невежливо - она же отдыхает.
- А может быть, ей самой интересно? Она же, наверное, никогда не видела, чтобы люди
спали в таком смешном мешке, как ты!
Лойка легонько похлопала ладонью по коре дерева и, задрав голову, стала негромко звать:
- Сова-а, сова-а! Ты еще не спишь там? Вылезай, сова, Ко-ля проснулся. Посмотри, как
смешно: дядя в мешке - совсем как большая гусеница! Сова-а! Вылезай, я же знаю, что ты не
спишь!
В темной щели дупла метрах в семи над землей действительно что-то зашевелилось.
- Вон, вон она, Ко-ля! Смотри, какой у нее клюв умный! И глаза! А уши у нее маленькие
и сердитые - она днем плохо видит и сердится от этого. Привет, привет, сова! Как дела?
Хорошо ночью мыши ловились? А быков много поймала? Я видела, ты ночью одного тащила
- ты с ними поаккуратней, а то ка-ак схватит! Быки, они такие!
Николай освободил из мешка руку и приветственно помахал в сторону дупла:
- Доброе утро, сова! Извини, что мы тебя беспокоим! Мы больше не будем, правда,
Лойка?
- Не будем, не будем! Спи, сова!
- А скажи, Лойка... Эти рыбешки, головастые такие...
- Это быки которые? А, они глупые и злые! Их Пуш лапой ловит!
- Откуда они взялись такие? Тут что, другой рыбы нет?
- Ты разве не знаешь, Ко-ля? Деда рассказывал: давно-давно реки были
большие-пребольшие, широкие-преширокие! Прямо как отсюда и во-он дотуда!
Представляешь? И в них водилось много-много больших красивых рыб. Правда-правда:
некоторые были даже больше меня! А бычки были ма-аленькие, вот такие: меньше пальца! И
плавали у самого берега. А потом реки стали как сейчас, и красивым рыбам стало тесно и
грустно. Они стали уплывать или умирать. Некоторые остались, но бычки поедали их
детёнышей. Потом красивых рыб совсем не осталось, а бычки выросли большими. Они все
едят: комаров, мух, лягушек, птиц маленьких и друг дружку тоже едят. А в самих есть нечего
- одна голова колючая да хвостик!
- А про тоху Дед тебе что-нибудь рассказывал?
- Не-ет, про это все и так знают!
- А я не знаю, я же здесь недавно совсем!
- Ну-у, Ко-ля! Когда реки были большие, у них на берегах жили другие люди,
ненастоящие - как ты, как Вар-ка, как... Даня. Они жили в домах из деревьев и совсем не
умели прятаться. Представляешь, чтобы построить один дом, им нужно было убить
много-много деревьев! Наверное, они были злые... Они ловили и ели зверей и рыб. А еще они
закапывали в землю маленькие тохи, и потом вырастало много-много кустов с ма-а-аленькими
тохами на корнях. Они их выкапывали и ели.
- Тоха... картоха... картошка, что ли?!
- А, ты знаешь! Потом демоны прогнали тех людей. И тоха стала расти сама. Только она
редко встречается - надо уметь находить места, где ее раньше закапывали.
- Почему же... почему вы сами ее не сажаете и не выращиваете?
- Да ты что, Ко-ля!? Ты как маленький, прямо! Демоны же сразу заметят и прилетят!
- Извини, Лойка! Мог бы и сам сообразить... Что же это я все лежу и лежу? Идти надо!
- Мы успеем, Ко-ля, успеем! Пустая земля уже совсем близко, а там так скучно! Скажи, а
в Царстве Небесном есть деревья и звери? Они будут со мной разговаривать?
- Н-не знаю, Лойка, ведь я там не был... Но, думаю, там есть и кусты, и деревья, и
птицы, и звери. Они обязательно будут тебя любить и с тобой разговаривать!
- Как здорово! Я там стану красивой-красивой, прямо как мама! И Даня туда придет,
только, наверное, еще не скоро... А ты уже старый, Ко-ля, и мы там с тобой скоро встретимся,
правда?
- Ох, не знаю, Лойка... По вашей вере не все ведь попадают в Царство Небесное.
- Ты... убивал, да? Демонов, да? Из тьмы внешней?
- Не расстраивайся, Лойка! Такая жизнь...
- Но это же несправедливо! И Джон, и Ханс, и Сталик, и другие... Они же не нарочно!
Кто-то же должен прогонять демонов!
- А ты знаешь, как они их прогоняют?
- Что ты, Ко-ля! Детям нельзя про это знать! Иначе ангелы их не возьмут живыми в
Царство Небесное! Но Сталик все равно хороший...
- Ладно, буду вставать, - вздохнул Николай и начал выбираться из спальника. "Что ж,
все логично: принцип несообщающихся сосудов. Самый надежный способ не сболтнуть
лишнего - это ничего лишнего и не знать. А вот я уже знаю". Он откопал в мешке зубную
щетку и отправился вместе с Лойкой к воде.
Протока была неширокой и мелкой, а вода в ней изрядно взбаламученной. Мокрый Пуш
сидел на той стороне и облизывался. Чебик расположился на этом берегу - он сидел на
корточках на гнилом бревне, одним концом уходящим в воду.
- Правыми, правыми греби, дурак бестолковый! Я кому говорю?!
- Ой, что это вы тут делаете? - всплеснула руками Лойка.
- Ты что, не видишь? Мы жабенка запускаем!
- Сейчас нашлепаю, Чебик! Его же бык съест!
- Не, не съест: Пуш всех быков разогнал. Правыми, правыми греби, дурак! Вот
бестолковка - опять по кругу поплыл!
- Злой мальчишка! Жабенок маленький еще! Он же сухопутный совсем, а ты его в воду!
- Ты ничего не понимаешь, женщина! Он же на лодке, только грести еще не научился -
по кругу все время плавает.
Означенное животное, вяло шевеля лапами, действительно сделало круг и приблизилось к
берегу. Путешествовало оно не просто так: под брюхо ему в качестве поплавка был подложен
гладко обструганный удлиненный кусочек коры.
- Во, видишь: он на лодке!
Чебик аккуратно взял земноводное за спинку и переместил его к себе на бревно.
- Не свалишься? Здесь сиди! А-а, вот в чем дело! Тут у лодки дно неровное, поэтому его
все время вбок заворачивает.
Чебик извлек из кармана шортиков перочинный ножик с обломанным до половины
лезвием и стал подстругивать кусок коры. Потом продемонстрировал результат своих трудов
Николаю:
- Во, видишь: теперь ровно! А с этой стороны я углубление сделал - вот тут. Это чтобы
у него пузо не соскальзывало, а то он сначала переворачивался всё время.
Николай повертел в руках маломерное судно:
- А он лапы не натрет о борта, когда грести будет? Может, ему вот тут и тут лунки такие
сделать?
- Да, лунки - это правильно. Только надо, чтобы по размеру подходило! Иди сюда,
жабец, я тебя мерить буду!
Самое интересное, что лягушка, потихоньку перебравшаяся уже на дальний конец бревна,
подчинилась бесцеремонному требованию и поползла обратно. Чебик подсунул кусок коры ей
под брюхо, отметил ногтем положение лап и вновь принялся работать ножиком.
- Во! Сейчас поплывешь!
Чебик положил "лодку" в воду и придвинул ее вплотную к бревну:
- Давай, загружайся, толстопузый.
Лягушка стала покорно переползать с бревна на кусок коры.
"Пустая земля" такой и оказалась на самом деле - ни кустов, ни деревьев, только редкая
трава, да и то не сплошным покровом, а как-то кусками, пятнами. Пуш сказал, что они успеют
вовремя, и даже с запасом, если выйдут на рассвете. Было заметно, что ему очень хочется идти
дальше, но ослушаться полученного от кого-то приказа он не смеет. Он облизал лица детей,
ткнулся носом в грудь Николая:
- Осторожно иди - под ноги смотри, а то споткнешься!
Лойка хлюпнула носом:
- Пуш, Пуш, ты придешь к нам в Царство Небесное?
- Приду, конечно, - куда же я денусь?
Чебик тоже как-то подозрительно засопел носом, и Николай решил не затягивать
прощание. Он поднял и посадил Чебика себе на плечи:
- Счастливо, Пуш! Привет всем!
Метров через пятьдесят он оглянулся - в зарослях никого не было.
Трудно сказать, что здесь было раньше: лес, колхозные пашни, сенокосы? Во всяком
случае, ни стволов поваленных деревьев, ни пеньков Николай не увидел. Это было царство
эрозии, и изувеченная земля с трудом залечивала раны. Вероятно, тут много лет не было даже
травы, и каждая низинка-ложбинка превратилась в овраг, пускающий во все стороны растущие
промоины. Равнинная когда-то местность превратилась в пересеченную, и двигаться по ней
было не просто, хотя и заблудиться
...Закладка в соц.сетях
