Жанр: Фантастика
След кроманьонца 2. Последний мятеж
...видел и
отвернулся. Он шагнул к терпеливо ожидавшему коню и стал вынимать из седельной сумы
Лютины доспехи. Потом опустился на колени и начал обряжать мертвого. Он действовал
неумело, неловко, но помощи не просил.
- Ч-черт, не успел! - с трудом переводя дыхание и вытирая пот, прошептал Николай. -
Понимаешь: идет и идет, вроде и не быстро, а никак не догнать! А тут еще пожог этот - коряги
торчат! Думал, сдохну...
- Тише! Это ты его?
- Ты что?! Хотя... Я бы с удовольствием! Мужик это... Он там недалеко от нас тоже
деревья рубил. Меня Лютя к нему подогнал и стал над ним издеваться - спрашивать, человек
он или червяк. А если он человек, то не хочет ли с ним сразиться?
- Бить начал?
- Ну да - плетью... Мужик-то в одной рубахе работал. А Лютя... Ты же знаешь: он как
первую кровь увидит, уже остановиться не может.
- Представляю!
- Мужик уже и кричать перестал, только голову руками прикрывает. Честно скажу:
собрался я уже Лютю того... Но не успел. Из кустов пацан выскочил - Ганька наш. Люте в
ногу вцепился и орет: оставь дядьку, меня бей! Ну, тот, конечно, обрадовался... Короче, пока
Лютя Ганьке шею сворачивал, мужик очухался и за топор. Засадил ему в спину, а сам на землю
сел и ревет. Я к нему, а он бред какой-то несет: дед, мол, накажет, не велено было! Я так ничего
и не понял, но подумал, что надо хоть Лютю прибрать, чтоб нашли не сразу. Все равно найдут,
но, может, успеем что-нибудь придумать. Только он как-то так раскорячился и с седла не
падает. Я к нему, а конь не подпускает, уходит. Так и не догнал. А здесь что такое?
- Убил все-таки Ганьку?
- Ну... Ему же велели сидеть в землянке и носа не высовывать, а он...
- Толку-то... Лютя его там нашел, а кроме нашего деда, мальчишку никто бы в деревне
не принял.
- А что это Свен там делает? Тут что, капище?
- Потом расскажу... Хотя ладно: он собрал тут - возле Перуна - старейшин и сказал
им, что знает, будто крестьяне собрались уходить жить на новое место.
- Да ты что?! - изумился Николай. - А мы и не знали!
- Разумеется - мы же чужаки. Но это еще не все. Он им сказал, что отказывается
служить князю Рутичу, что отныне он сам будет князем. И пойдет вместе со смердами на новое
место, где его никакой Рутич не достанет.
- Во, дела! Так мужики, небось, потому и бежать собрались, что их эти князья с
дружинниками задолбали сверх всякой меры! А он им на хвост садится?!
- Ты дальше слушай. Старички захотели, чтобы воевода перед Перуном отрекся от
старой клятвы. Ну, он отрекся, и все ждут, что будет. А тут этот коняга с покойником.
Понимаешь, получается, что это вроде как сам Перун его топором-то.
- А почему не Свена?
- Откуда я знаю? Может, они думают, что Перун за Свена, а Лютя не отрекся и получил
топором. Они же не знают, что это его сын.
- Ничего себе!!
- Тише ты! Еще не конец...
Воевода поднял на руках одетое в доспехи тело и медленно пошел к краю рощи. Старички
потихоньку двинулись за ним. Возле конструкции из бревен, накрытых ветками, Свен
остановился и с натугой выговорил:
- Ветки долой! Тут его место.
Деды зашушукались и выпихнули вперед того, кто помоложе. Кажется, это был
старшинка из Нижней Онжи. Он извлек из-под бревен двузубые вилы с кривой засаленной
рукояткой и начал быстро откидывать ветки. Свен стоял и ждал. Закончив, мужик метнулся к
своим, чтобы не быть на виду, хотя воевода, кажется, никого вокруг не замечал.
Вар-ка подумал, что Свену, наверное, понадобится помощь, чтобы опустить тело в этот
сруб-колодец. Он обогнул сооружение и встал с противоположной стороны. Рядом почему-то
оказался дед Пеха, тихо бормочущий и делающий охранительные знаки руками.
Воевода подошел, опустил тело на крайнее бревно, заглянул внутрь... и отпрянул!
Чувствуя недоброе, Вар-ка подошел ближе: тесно друг к другу в срубе лежали два трупа
- те самые молодые дружинники, которых князь Рутич оставил в помощь Свену. Парни в
полном боевом облачении и при оружии. Под головы им подложены конские седла со всей,
кажется, сбруей. Видимых повреждений нет, только под глазом одного из них здоровенный
синяк, который позавчера поставил ему Лютя. Не сразу, но Вар-ка сообразил, что тела
расположены так, чтобы на мелком сушняке, которым выложено дно сооружения, оставалось
достаточно места.
- Чо ж ты, Свенушка? - заблеял рядом дед Пеха. - Ложи его, не томись! Ложи, ложи
сердешного вот туточки, к стеночке. У стеночки-то и ладно будет. Подсобить ли, Свенушка?
Места-то вволю, просторна изба-то, всем места хватит. А дровишки-то зри какие: сухие да
отборные...
- Чо?!!
- Не гневись, Свенушка! Али не угодили чем? Мы ж и бревнышек покололи, и веточек
подложили: така справа горит - залюбуешься! Ложи его, Свенушка, ложи, да и сам приляг
рядышком: мы те вот тута в уголке обустроили. Ложись-ка, милай, не полошись понапрасну...
Вар-ка наблюдал за происходящим боковым зрением и выдать не мог. Скорее всего, это
сам Пеха не удержался и вильнул глазом. Свен заметил и обернулся. То ли он это сделал
слишком медленно, то ли было уже поздно: с коротким хрустом вилы вошли ему в бок сзади -
туда, где на доспехе железа не было.
Воевода ухватил было черен меча, но рука остановилась, и, спихивая внутрь тело Люти,
он завалился в сруб. Снаружи остались видны только стоптанные подошвы его сапог да чуть
покачивающаяся рукоятка крестьянских вил.
Тот самый скрюченный глухой старикашка перехватил сучковатую палку, на которую
опирался, и, с широким замахом, врезал по спине старшинке из Нижней Онжи. У того слетел
меховой колпак, а дед заорал ненормально громко:
- Тать косорукий! Чтоб тебя!! Мало тя брательник драл!! Ничо толком справить не
можешь! - и снова палкой по покорной спине.
Ноги Свена дернулись еще раз и замерли. Дед Пеха заглянул в сруб, зачем-то понюхал
воздух и засеменил, шоркая огромными лаптями, к остальным старикам. Там уже разгорался
нешуточный спор:
- ...и коников туды! Оне поганы, нам не потребны!
- Врешь, старый пень! Коники Велесовы - чисты оне!
- Сам ты гнилушка! То ж княжьи коники! Поганы оне, ни на чо не годны! Туда надо их!
- От греха подальше! Ить, скока сена жрать будут! А запряги-ка тако...
Они сидели на груде бревен у недостроенного забора и смотрели, как смерды в селище
грузят свои волокуши. Принять участие в сборах примакам не предложили. На Николая,
похоже, напал "говорунчик" - результат стрессов последних дней. Он говорил, молол языком,
понимал, что собеседник его не слушает, и все равно не мог остановиться:
- ...прикидываю по аналогии: может быть, наш великорусский этнос, точнее, не он, а
более ранний, киевский, действительно сложился, сросся из двух чужеродных и неравных
половинок: массы славянского населения и пришлых викингов-варягов? Нет, я понимаю, что
такая гипотеза существует давно. Ее, правда, не сильно любят, поскольку она не льстит нашему
славянскому самолюбию. Но не это важно. Просто я подумал, что во всей, кажется, нашей
истории всегда сохранялся огромный разрыв, прямо пропасть какая-то, между простым людом
и власть предержащими. А началось это не с Петра Первого, как считают некоторые, а было
заложено изначально. У других народов знать произросла из народной гущи, а у нас она
пришлая. Уж больно логично получается: был некий субстрат, на нем угнездились
чужаки-паразиты; со временем оно все сдвинулось и забылось, но стержневая идея: "мы -
люди, а они - грязь под ногами" никуда не делась. Этакий толстый мягкий ковер, сплетенный
из человеческих жизней. И по этому "ковру", чавкая кровью, ходят, бегают, скачут, на нем
дерутся и пируют люди власти. Да, конечно, в истории я дилетант и, наверное, поэтому не могу
понять, зачем Дмитрию Донскому понадобилось выгонять в поле на убой своих крестьян?
Куликовская битва - гордость нашей истории, но я не врубаюсь: русские сражались "за" татар
или "против"? Хан Тохтамыш был союзником русских: так кто с кем воевал?! Чего ради
полегли несчитанные тысячи и "земля Московская опустела"? У меня напрашивается
дилетантский ответ: чтобы сэкономить князю сотню-другую дружинников -
профессиональных вояк! Они-то действительно представляют ценность, а смерды... Проходят
сотни лет - и что? Может, я и не "семи пядей во лбу", но явно не самый глупый представитель
своего народа и своей страны. Но почему, черт побери, я не могу понять, зачем царю-батюшке
понадобилось гробить миллионы на фронтах Первой мировой? Зачем "варягу" - понятно, но
"батюшке"?! Вот писатель Бушков выдвинул версию, что никакого татаро-монгольского ига не
было - придумали его. Наверное, это "перебор", но готов согласиться, что сам народ этого ига
мог и не заметить: как резали, так и режут; как грабили, так и грабят - что курносые, что
раскосые...
Он посмотрел на Вар-ка и не заметил ни малейших признаков интереса к своим мудрым
высказываниям. Николай обиженно хлюпнул простуженным носом и решил замолчать, но не
удержался:
- Конечно, можно рассуждать и так: на краю европейской Ойкумены возник молодой
этнос. Его специфика в том, что в силу ряда обстоятельств (в основном - природных!)
взрослые и сильные соседи его не растащили и не съели. И обстоятельства эти самые простые:
пустота на востоке и нулевая изотерма на юге и западе. Наш московитский этнос изначально
был земледельческим, правильно? А заниматься земледелием в краях, где полгода лежит снег...
Следовательно, можно считать, что московиты (или великороссы?) - это этнос тех, кто не смог
или не захотел бороться за теплое место под солнцем и вынужден был уйти жить за нулевую
изотерму. То есть туда, где зимой действительно зима. Других желающих не нашлось - наши
предки заселили земли, на которые просто никто больше не зарился. При этом основная масса
населения оказалась сознательно и подсознательно ориентирована на борьбу с природой, а не с
себе подобными. Конечно же, на этом фоне "люди власти" (а они везде найдутся!) выглядят
чужаками. Собственно говоря, борьба с природой ничем не хуже борьбы с соседями. По мне,
так первое даже романтичней, но это прежде всего борьба с собой. Это терпеж, терпеж и еще
раз терпеж! Терпеть убойную работу, терпеть голодное безделье, терпеть неизвестность
завтрашнего дня, терпеть собственную беспомощность, неспособность что-либо изменить по
большому счету. То ли дело - война! На лихом коне, да с мечом булатным, да в чистом поле...
Похоже, Николай сумел-таки преодолеть терпение Вар-ка:
- Послушай, Коля... Ты не мог бы, а? Впрочем, скорее всего, ты хочешь, но не можешь:
так бывает. Но ты же не женщина - это они снимают стрессы таким способом. Если тебе
неймется, думай над чем-нибудь полезным. В конце концов, это в твоей реальности болтается
десяток могущественных артефактов, которые в активном состоянии способны менять ход
истории.
- А над чем я должен думать?
- Над тем, что непонятно мне.
- Я готов! Чего ты не понимаешь, Вар?
- Почему они решились.
- Да что тут понимать-то?! Не может человек бесконечно терпеть издевательства!
- Ох, Коля, опять ты меришь своими мерками чужую реальность! Чтобы человек восстал
против насилия, он, как минимум, должен осознавать себя человеком и понимать, что над ним
творят насилие. Это же не человеки в твоем понимании, а первобытные общинники.
Жизненный уклад для них - высшая ценность. Если в этом укладе элементы воинственности
отсутствуют, то они могут сопротивляться только пассивно: сбежать или умереть с голоду, но
уж никак не резать своих угнетателей. Ты заметил, что и князь, и дружинники даже мысли не
допускали о возможном сопротивлении?
- Конечно, заметил, только наши смерды не такие уж примитивные - это тебе не
какие-нибудь собиратели! Пожоги, сев, жатва: у нас даже термин такой есть -
"подсечно-огневое земледелие".
- Это у вас - термин, а у них: Отец-небо и Мать-земля совершают соитие через
огненную жертву (в смысле - пожог), потом внесение семени и результат - появление новой
жизни, к которой они причащаются, поедая ячмень и репу. Или ты станешь утверждать, что
деревья они жгут ради золы - прекрасного удобрения? Вспомни сказку нашего деда: и соха им
известна, и плуг, но о них и говорить-то неприлично - "не по-божески" это! Вспомнил?
- Этого момента я, признаться, не понял.
- Разумеется! Потому что по твоей логике следует делать только то, что приносит
пользу. Они же считают, что делать можно только то, что ПРАВИЛЬНО. А уж будет от этого
польза или нет - дело второе.
- Да, конечно: до сознательного удобрения почвы они дойдут еще не скоро. Но... А как
же все эти боги - Перун, Святовит, Велес и другие?
- Коля, Коля... Я же объяснял тебе, что в такие интимные тонкости посторонних не
посвящают. Можно предположить, например, что этот пантеон для них не родной, а
принесенный теми же варягами. Это монотеисты считают только своего бога единственно
правильным, а нормальные язычники чужих богов не отвергают. Можно даже пойти еще
дальше и предположить, что наши смерды норовят уйти не из-под княжеской власти, а из "зоны
действия" их богов.
- Б-р-р! Все с ног на голову! Если так рассуждать... Значит, смерды терпят
издевательства дружинников, потому что считают, что их боги сильнее собственных, - так,
что ли? Для мужиков княжеские воины как бы "в своем законном праве" убивать и грабить, да?
- Не знаю, Коля. Можно, наверное, прожить среди них всю жизнь, но так до конца и не
разобраться. В лучшем случае они придумают для чужаков упрощенную схему своего
мировосприятия, чтобы, значит, с расспросами не приставали. Так или иначе, но убийство
дружинников явно выламывается из их жизненного уклада.
- Как же оно выламывается, если решение было принято старейшинами - хранителями
и блюстителями этого уклада? И, заметь, никакой паники, никаких искупительных жертв - как
будто так и должно быть.
- Вот это меня и смущает! Получается, что у них как бы два права, два закона: один
повседневный, а другой для чрезвычайных ситуаций. По-моему, это ненормально или, во
всяком случае, необычно.
- Вар, вот ты пересказывал ваш последний разговор со Свеном... - вспомнил
Николай. - Он ведь тоже как бы старейшина - хранитель дружинных, воинских традиций. И
при этом как минимум дважды в жизни пошел на клятвопреступление. Разве это нормально?
Тут нет никакой параллели с поведением смердов?
- Интересная мысль... Хотя у воинов, наверное, больше внутренней свободы, больше
возможностей реализовать свои способности. Например - способность к предательству.
- Но не до такой же степени! Для них, наверное, клятва верности - это основа жизни. И
не потому, что накажут, а потому что нарушивший ее сам перестанет считать себя человеком.
Иначе как бы они воевали... до изобретения заградотрядов? То есть опять-таки получается как
бы "двойная мораль". Что-то не так в этом мире, а? Это не может быть связано...
- Да, Коля, я тоже об этом подумал. Только без дополнительной информации мы,
пожалуй, никуда не продвинемся.
- Ну, Свена уже ни о чем не спросить, а мужики, наверное, не ответят.
- Скорее всего, но попытаться можно. Только надо правильно сформулировать вопрос.
- А скажи, деда...
- Ась?
- Уж и не ведаю, вместно ли мне вопрошать такое? Не серчай только, а поучи
уму-разуму.
- Чо ж за докука, Варушка?
- Да не внятно мне, дедушка, как это вы удумали такое? С воями-то княжьими?
- Во-о-она чо! Тако ж и удумали! Чо ж делать-то? Делать-то неча: идти надо - нельзя
нам иначе. Али след год ждать. А чо ждать, коли оне сели тута? Вот и удумали.
- Се внятно. А как же Триглав да Велес, Хорс да Дажбог, и Сварог, и Стрибог, и прочая,
да чуры ваши - нешто им любо се? Али не боязно вам воле Божьей перечить? Али молитву
какую ведаете?
- Да какая ж тут молитва поможет, Варушка?! Боязно нам, ох, боязно! Только... - Дед
вдруг сморщился в хитроватой улыбке, показав два оставшихся передних зуба - один сверху,
другой снизу. - Сказочка твоя про Бога всемогущего нам от веку ведома. И дедам нашим, и
прадедам. Только дело-то не так было...
- А как? Поведай, деда!
- В сем тайны нет, слушайте, коль охота. Может, тому народу дальнему и являлся
Господь Всемогущий в огне да грохоте, может, и рек с небес слово свое, а может, и приврали
люди. С нами-то иначе было: к прадедам нашим пришел Бог человеком - робким, слабым да
ласковым. У очага сидел, хлеб вкушал, гласом тихим наставлял нас.
- И что... Как же... А Перун, Велес, другие? Или не можно нам про то знать?
- Почто ж не можно? Али вы князи? Али вои? Они-то неразумны, за то и кару несут:
поставлено им от меча да копья кормиться.
- Что ж заповедал Он прадедам вашим?
- В первый черед повелел старину блюсти, дар Божий хранить, от земли и неба
кормиться. Коли чтили предки ваши богов больших и малых да духов разных, и вы, говорит,
чтите. То все, говорит, лики мои - есть я во всем, и нет ничего без меня. Только за ликами
теми Отца Небесного не забывайте и меня - ему Единосущного.
- А потом? Что с Ним потом содеялось-то?
- По воле Его и содеялось... До смерти умучили княжьи вои. Только воскрес Он и к
Отцу своему Небесному возвратился. Так-то вот, ребятушки!
- Однако... Но... Как же вы Свена со товарищи?
- Не по злобе мы, Варушка, - они аки чада неразумные. Да, ить, делать-то неча: не
соблюсти нам иначе дар заповеданный, а злыдням отдать его никак не можно - се грех
превеликий.
- Что ж за дар такой, дедушка? Скажешь ли?
- Почто ж не сказать, молодцы? А то, может, и зрить желаете?
- А нам можно?!
- Пошли, коль охота!
Они выбрались из землянки и поднялись на бугор в центре селища. Здесь вокруг Триглава
были вкопаны столбы - статуи других богов, рангом пониже. Только дед Пеха сейчас
почему-то не обратил на них внимания. Он остановился возле главного кумира и показал рукой
вдаль: "Зрите, молодцы!"
Лес, лес, лес... Коричнево-серая равнина с темно-зелеными пятнами ельников. Большого
снега еще нет, и белеют лишь проплешины да поляны. Вдали лес смыкается с небом, с
тяжелыми зимними тучами.
Они стояли довольно долго. Потом Вар-ка прошептал:
- Молви, деда... как зовется... дар сей?
Дед Пеха довольно хихикнул и потер озябшие руки с распухшими суставами:
- ВОЛЯ, ребятушки, ВОЛЯ!
Они договорились ничего не обсуждать, пока не доберутся до базы, пока не попьют чаю в
любимом вагончике на вершине сопки с отметкой 1242 м. Николай сначала мучился, а потом
понял, что сказать-то ему почти нечего.
- Еще по одной, Вар?
- Хватит, а то из ушей польется. Давай начинать разбор полетов - ты первый!
- Я?! Ладно... Значит, так: эта последняя реальность сильно смахивает на десятый век
нашей эры. Вероятно, там существуют аналоги Византии, христианского мира и,
соответственно, мусульманского.
- Ну, с Византией понятно - Свен, по-видимому, участвовал в походе на город, который
у вас называется Константинополь. А вот о мусульманах мы никаких свидетельств не
получили.
- Это прямых не получили, но имеем косвенные. Понимаешь, у нас есть непопулярная,
но довольно логичная гипотеза, что Киевская Русь возникла в результате освоения
норманнами-викингами речного пути из Скандинавии в бассейны Черного и Каспийского
морей. Часть из них просто осела на этом пути и создала торговое государство. И Русь, и
Скандинавия того времени, по данным археологии, были просто завалены арабским серебром.
- Это они за мед и меха столько наторговали?
- Вряд ли южные страны испытывали большую нужду в мехах и продуктах питания.
Зато в мусульманском мире был огромный и, главное, стабильный спрос на рабов.
- Наверное, в основном на рабынь? - улыбнулся Вар-ка.
- Скорее всего. Согласись, что наловить партию хорошеньких девушек, порезвиться с
ними от души, а потом загнать их на рынке за хорошие бабки - дело, достойное воина.
- В общем, Русь возникла из-за баб?
- С таким же успехом можно сказать, что она возникла из-за того плотника, который
построил первый драккар. Именно он сделал возможной экспансию викингов.
- Может, сначала все-таки началась экспансия, а потом был заказ на суда для нее?
- Может, и так, но это к делу не относится. Гипотез о том, как развивались события в те
времена, кто какую роль в них сыграл, существует множество. В том числе и такие: варяги
были не скандинавами, а славянами, или норманны были всего лишь военными наемниками у
местной славянской знати, или... В общем, документов сохранилось мало, что дает широкий
простор для фантазии. В нашем случае можно предположить, что мы наблюдали отток
населения из области влияния викингов вдоль пути "из варяг в греки". Норманны еще толком
не ассимилировались, но уже желают "княжения" - куска территории с людьми, которых
можно эксплуатировать. При этом имеет место проникновение тлетворных идей христианства,
которые изнутри подтачивают жизненный уклад и местного населения, и пришлой верхушки.
- По-моему, Коля, ты тоже пытаешься запихать факты в готовую схему. Конечно, чем их
меньше, тем легче они там помещаются. На самом деле, в деревне Верхняя Онжа мы ничего не
узнали ни о христианстве, ни о мусульманстве этой реальности. Можно говорить лишь, что и в
ней, как и в мире иревов, в недалеком прошлом произошло нечто, породившее идеи, которые
ты называешь христианскими. Тебе так проще, потому что в твоей реальности данное событие
привело к возникновению именно христианства. Викинги вполне могли этих идей нахвататься
на стороне - международный разбой и торговля способствуют. Но местные?!
- Уж не хочешь ли ты сказать, Вар, что они сами додумались? Наверняка забредал
какой-нибудь проповедник.
- Исключать этого нельзя, конечно. Только тогда было бы иначе: добавился бы еще один
бог к уже известным, и все. Да и не прижился бы он, наверное.
- Почему же?
- Бог иудеев, христиан и мусульман требует от паствы безусловного отказа от всех
остальных. При этом сам он ни за что конкретное не отвечает, но за все сразу.
- Подумаешь! Всегда можно домыслить к нему ангелов, архангелов и святых угодников,
которые будут отвечать за своевременный дождь и за урожай яблок.
- Не важно, Коля! Все равно это серьезная перестройка всего мировосприятия. Для нее
простой проповеди, не подкрепленной ни оружием, ни золотом, недостаточно. То и другое
нужно хотя бы для демонстрации силы и значимости нового бога. Скажи лучше: ты не
сталкивался в своем мире с мнением, что христианство могло возникнуть... не на Ближнем
Востоке?
- Сталкивался, Вар, и не раз! Только мне кажется, что это из той же серии, что и
гипотезы о возникновении человека современного вида не в Африке, а в Подмосковье, о
происхождении всех народов мира от русского, о... К чему это ты, Вар?
- После нашего посещения страны Наах и общения с иревами твое мнение не
изменилось?
- Да как-то... Понимаешь, в моей реальности ранняя история христианства темна и
полна противоречий. То есть результат известен, а как он получился, не вполне ясно. Может
быть, конечно, это лишь впечатление дилетанта, но, по-моему, кое-кто из специалистов тоже
считает, что Иудея первого века не самое подходящее место для...
- Для чего? Договаривай, Коля!
- Ну, для того, что называют Воплощением и Пришествием или еще как-то. И что из
этого?
- По-моему, дед Пеха рассказал о событиях, которые действительно имели место в его
мире.
- Однако!
- Ладно, Коля, слушай мою версию. Во всех без исключения реальностях, где наш
амулет не работает, идея Единого Бога является господствующей. Это во-первых. А во-вторых,
всюду существует мнение, что Воплощение и Пришествие в той или иной форме уже
состоялось. Согласись, что это не может быть случайным совпадением. Так вот, я считаю, что
данное событие действительно БЫЛО в прошлом этих миров.
- Но...
- Возможно, что в каждой реальности это не единичное одноактное явление, а как бы...
множественное. Не знаю... По сути дела, это и не важно... Главное, что это как раз то событие,
после которого наши артефакты теряют активность: в данном мире все уже состоялось, и они
больше не нужны.
- Кому?! Кому они больше не нужны?!
- Думай сам, Коля... Ты все равно со мной не согласишься, и твои возражения я могу
пересказать заранее.
Николай вдруг заметил, что Вар-ка сидит бледный, как смерть, и массирует рукой грудь
возле горла.
- Что с тобой, Вар?
- Как-то мне... Нехорошо мне, Коля... Пойду полежу, а?
- Ты чего, Вар?! Чаю крепкого перепил, да? Ты же никогда не болеешь!
- Не болею... Полежу я, ладно? Только не заходи... не подходи ко мне. Лучше... Лучше
пока отчитайся перед заказчиками. Только не заходи...
- Какие, к черту, заказчики?! Что я им передам?
- Как обычно - всю фактуру. Можешь... в конце мое мнение... присовокупить.
Пойду...
Лицо Вар-ка на глазах приобретало бледно-зеленый оттенок, на лбу выступили капли
пота. Он чуть не упал, пытаясь встать с табуретки. Николай подхватил его и стал перемещать
через тамбур в соседний жилой отсек. Дверь туда никогда не закрывалась, но на сей раз Вар-ка
отстранил Николая, со скрипом закрыл ее и даже накинул с той стороны крючок. Потом он
рухнул на свой топчан, и все затихло.
Николай долго метался вокруг вагончика, не находя себе места: сердечный приступ? он
там умирает? почему закрылся? Ответов не было, а молиться он не умел. Ничего не
происходило, и, чтобы хоть как-то отвлечься, Николай решил заняться отчетом. К его
удивлению, это помогло.
"...мнению Варова, активность амулетов направлена на создание в той или иной
реальности предпосылок для событий, которые у нас названы Первым Пришествием, то есть
для вступления Бога в непосредственный личный контакт с людьми. После создания таких
предпосылок активность артефактов в данной реальности прекращается..."
Николай минут пять размышлял, но сформулировать атеистическую гипотезу не смог.
Тогда он решил ограничиться только критикой: "...Полагаю, что всерьез эта версия
рассматриваться не может, поскольку приходится допустить..."
Сначала он не поверил своим глазам: такого еще ни разу не было! Его прервали на
полуслове! Привычная надпись на поверхности "рации" сменилась словами: "Считаем эту
информацию излишней".
"Вот как?! Мое мнение, значит, вас не интересует! Ладно..." - обиделся Николай и
сказал вслух:
...Закладка в соц.сетях
