Жанр: Фантастика
След кроманьонца 2. Последний мятеж
...ть в угли, которые казались
совершенно безнадежными. Тем не менее вскоре запахло дымом, появился огонек.
- Скажи мне... Тай-лю, почему они там? Зачем?
Женщина поднялась с колен, подошла к краю и мельком глянула вниз.
- Все сидят! - буркнула она и добавила что-то длинное и явно неуважительное.
Вар-ка понял только упоминание о гнилых обломках упавших деревьев: "Старые пни,
значит!" Между тем картинка внизу была интересной - прямо эпизод из фильма про Дикий
Запад, хотя на индейцев эти ребята не похожи. Женщина вернулась к костру, а Вар-ка стал
всматриваться.
На поляне расположились три группы воинов человек по восемь-десять в каждой:
набедренные повязки, бусы, перья, копья, дубинки, даже, кажется, луки! Кто-то лежит, кто-то
сидит, кто-то, явно скучая, ходит туда-сюда, но к соседней группе не приближается. В центре,
на перегибе склона, прямо на траве вяло горит маленький костер, возле которого застыли три
неподвижных фигуры. На них накидки из шкур, а на головах какие-то сложные сооружения из
волос, растений и все тех же перьев. За спиной и чуть сбоку каждого из троих сидит воин. Эти
нормальные полуголые и шевелятся, но навешано на них всякого добра явно больше, чем на
остальных.
Женщина наладила костер, подошла и дернула Вар-ка за штаны сзади:
- Снимай! Мужчина так не должен!
- Погоди. Расскажи мне про них, расскажи! Мне очень интересно, мне очень важно!
Расскажи!
- Зачем тебе?
- Ну... это... Я шпион! Да, я - шпион, расскажи мне про них!
- Ты - Вар-ка. Сам сказал: Вар-ка!
- Да, да, Вар-ка, но я шпион, и мне обязательно нужно знать!
Он прямо взмок на прохладном ветру, пытаясь внушить ей желание говорить: "Черт
побери, она что, поддается, только когда хочет сама?!"
Женщина вернулась к костру, потрогала кособокую глиняную плошку с жидкостью и,
вероятно, решила, что та еще не согрелась. Подошла:
- Ты странный шпи-он Вар-ка! Зачем? Ладно! Это говорят Хоирмы, Уртаи и Мартиху.
- Как? Как ты сказала?
- Не понимаешь? Ты что?!
- Не понимаю! Покажи, объясни! Ты такая красивая, такая умная, ты можешь хорошо
объяснить, все показать!
- Ты врешь! - польщенно фыркнула женщина. - Смотри и слушай, глупый Вар-ка:
Хоирмы - это...
Дальше пошла пантомима: хобот и бивни - слон или мамонт; короткие кривые рога,
шерсть, копыта - бизон или буйвол; гордо поднятая голова, большие растопыренные рога -
это, безусловно, олень или лось.
- Какая ты молодец, Тай-лю! Там разговаривают Слон, Бизон и Олень? Да? И давно они?
А о чем?
Женщина, похоже, смирилась с неизбежным, или Вар-ка наконец пробил ее оборону:
- Эти старые пни сидят тут давно. Три дня сидят! Они мирятся. У них разговор. Всегда
воевали, всегда убивали друг друга. Теперь говорят, теперь мирятся. Потом опять воевать
будут! И детенышей учат, у....... - она произнесла что-то оскорбительно-непристойное.
- Почему ты злишься на них, Тай-лю?
- Я злюсь? Я не злюсь! Ты сказал - я добрая. Да, конечно!
- Они плохие? Они обидели тебя? Ай-я-яй, они обидели тебя!
- Они?! Меня?!
И она заговорила. И не просто заговорила: появился посыл, эмоциональная волна,
желание, чтобы слушатель обязательно понял и проникся, - как раз то, что нужно!
- Это - мои мужчины, мои мужья. Я родилась, выросла у оленей. Я стала красивой,
вождь взял меня в свой дом. Мне все завидовали. Я родила дочь, потом сына - вон сидит,
Малый Олень зовут. Слоны напали на оленей, была битва. Погибло много мужчин, слоны
победили. Большой Слон выбирал себе женщин. Он взял меня - я была красивая. Долго жила
в доме вождя. Два сына родились. Один умер, другой вон сидит, рядом с отцом - Малый Слон
зовут. Потом, зимой, олени договорились с бизонами. Вместе напали на слонов. Убили много.
Дома разрушили. Делили добычу. Большой Бизон хотел меня. Вождь оленей не отдал. Большой
Бизон обиделся, напал на оленей. Долго дрались, много воинов погибло - все сильные
мужчины. Одни мальчишки остались. Никто не победил. Я опять жила в доме Большого Оленя.
Долго жила - мальчишки стали воинами, тогда Бизон пошел к слонам. Они вместе напали на
оленей. Почти всех мужчин убили. Большой Слон хотел опять меня взять, но Бизон не отдал.
Большой Слон обиделся...
- Он договорился с оленями, и они вместе напали на бизонов, да? И кто кого?
- Они не победили бизонов! Большой Бизон очень хитрый вождь, великий воин! Было
мало мужчин, но он приготовил много стрел, много копий. Он заманил оленей, слонов в реку.
Они плыли, бизоны стреляли, бросали копья. Малый Бизон тоже стрелял. Совсем маленький
был - ни в кого не попал!
- Ты и Большому Бизону родила сына?
- Три сына. Один живой. Сильный, хитрый, как отец!
- Это, я так понимаю, вон тот, рядом с папашей?
- Да, ты видишь его.
- А дальше? Потом что было?
- Потом? Потом Большой Бизон помирился со слонами. Дал много украшений, дал
много молодых женщин. Меня отдал. Я опять жила в доме Большого Слона.
- И долго жила?
- Долго. Пока у слонов не стало много сильных воинов. Тогда они решили одни, без
бизонов напасть на оленей. Большой Бизон узнал, обиделся и пошел мириться с оленями.
Большой Олень был рад. Он вместе с бизонами напал на слонов. У слонов погибли почти все
воины...
- И кому же ты досталась на этот раз? Оленю или Бизону?
- Я осталась у Большого Слона.
- Это почему же?
- Олени, бизоны победили. Вожди спорили. Потом решили: один возьмет Тай-лю,
другой обидится. Пусть не возьмет никто. Я осталась в доме Большого Слона.
- Ну, хорошо, но ты же не скажешь, что на этом все кончилось?
- Ничего не кончилось. Потом Большой Слон стал мириться с оленями. Сказал: даст
украшения, даст женщин, даст Тай-лю. Большой Олень согласился. Взял украшения, взял
женщин. Тай-лю не взял.
На этом ее порыв, казалось, угас. Женщина вздохнула и сплюнула на землю. Подошла к
костру, потрогала плошку и отдернула руки: продукт явно перегрелся, и она переставила его
подальше от огня.
- Послушай, да ты просто демоническая женщина! Получается, что из-за тебя три
племени много лет резались, убивали друг друга!
- Да, я так думала: я красивая, хорошо любить умею, другие так не умеют, я травы знаю,
зелье сделать могу, другие не могут. Мужчины меня хотят, других не хотят - из-за меня
воюют, убивают.
"Ну, вот, сейчас она распустит нюни и надо будет ее утешать", - подумал Вар-ка и
ошибся - Тай-лю лязгнула зубами:
- Нет! Не из-за меня! Я старая стала. Меня не хотят. Других жен взяли. Молодых,
красивых! У них много жен. Умные есть, глупые есть. Одни ничего не умеют, другие хорошо
любить умеют - я учила! А они все равно воюют! Убивают олени бизонов, бизоны слонов,
слоны оленей, бизонов. Опять, снова, всегда. Они войну любят! Да!
- Им что, больше нечем заняться?
- Не понимаешь? Ты не воин?! Большой, сильный - не воин?! Или ты женщина?
- Конечно, не женщина! Ты что?! Просто... ну... понимаешь... Не нравится мне это!
- Не нравится?! Идти по следу врага, тихо идти и ударить! Сидеть в засаде, долго сидеть
- потом кричать, пускать стрелы! Или когда вместе, когда много и все сразу: выскочили,
кинулись - они убегают - и бить, бить! Не нравится?!
- Ну, что ты заладила? Да, не нравится! - заявил он и вздрогнул от прикосновения ее
пальцев. Она трогала шрамы на его груди и плечах:
- Врешь, Вар-ка! Ты - воин, ты многих убил. Тебя тоже убивали. Не смогли. Я вижу.
- Ладно, пускай, хорошо... А чего они сейчас-то сидят?
Однако эта тема женщине явно надоела. Она пренебрежительно махнула рукой:
- А!.. Договариваются. Мирятся. Летом жарко было. Дождей мало было, травы мало.
Звери быстро уйдут, потом зима. Воевать нельзя, охотиться вместе надо. Потом опять воевать
можно.
Тай-лю вернулась к костру. Плошка с варевом, вероятно, уже остыла, и она переставила ее
на соседний камень. Поболтала пальцем в бурой жидкости и с некоторым сомнением
посмотрела на Вар-ка. Потом решительно вытерла палец о юбку и пошла к шалашу. Не залезая
внутрь, она пошарила руками и вытащила на свет две довольно уродливые посудины,
напоминающие кособокие миски - одна побольше, другая поменьше. С большой посудиной в
руках она отправилась куда-то в кусты и вскоре вернулась, осторожно ступая, чтобы не разлить
воду. Часть воды отлила в миску поменьше и стала пристраивать обе посудины над огнем.
Когда это удалось, она еще раз сходила в шалаш и принесла пучок какой-то сухой травы и
короткую корявую палку - кажется, это был высушенный до деревянной твердости кусок
мяса. Несколькими ударами плоского камня она раскрошила его и ссыпала в большую миску, а
в маленькую отправила половину пучка травы, предварительно растерев ее между ладонями.
Потом она опять с сомнением посмотрела на Вар-ка, вздохнула и отправила в миску остальную
траву.
Тай-лю закончила свои манипуляции вокруг костра и встала с колен. Она плотоядно
усмехнулась в лицо Вар-ка и стала развязывать полоску кожи, которая поддерживала кусок
шкуры на ее бедрах. Оставшись в одних мокасинах, она зачерпнула горстью содержимое
первой плошки, плеснула себе на грудь и двумя руками принялась втирать в кожу. Ветер с
равнины почти стих, и можно было почувствовать резкий, не слишком приятный запах бурой
жидкости, смешанный с запахом женщины, которая хочет. Их взгляды встретились, и отвести
глаза Вар-ка смог почему-то не сразу.
"Да она же колдует, стерва! Колдует, как... я! - запоздало догадался он. - Коля,
наверное, сказал бы, что тетка использует легкий гипноз-внушение в сочетании с
парфюмерией, которая действует на рефлекторном уровне, или что-нибудь в этом роде. И ведь
действует, черт побери!"
Что это - действует, не заметить было трудно. Тай-лю удовлетворенно хмыкнула,
подошла, опустилась перед Вар-ка на колени, положила руки ему на ягодицы:
- У тебя странная одежда. Она мешает тебе!
Да, штаны явно мешали. Вар-ка покорно вздохнул и стал расстегивать ремень...
Чуть позже она облизала разноцветные губы и подняла на него глаза:
- Ты сильный, я знаю. Ты давно не был с женщиной. Пошли!
И она потянула его к своему шалашу. Это был не худший вариант: там, по крайней мере,
темно...
Солнце снаружи еще не село, когда Вар-ка в некотором смущении промычал:
- Ну... это... Все, кажется! Мне не семнадцать лет.
В ответ Тай-лю что-то пробурчала, явно выражая сомнение в его словах. Она забросила на
крышу край шкуры, закрывающий вход, вылезла и принесла от костра большую миску, где в
теплой воде плавали раскисшие, размокшие обломки вяленого мяса. Потом наступил черед
плошки с травой. Впрочем, саму траву - какие-то сушеные цветочки - Тай-лю выгребла
пальцами и принялась жевать сама. Для Варка осталось несколько глотков желтоватого настоя.
"Ага, стимулятор какой-нибудь!" - сообразил он, но отказываться не стал. И тут же пожалел
об этом: безобидная на вид жидкость оказалась ядовито-вяжущей! Старая колдунья просто
покатывалась со смеху, глядя, как он, в голом виде, мечется по площадке, держась за горло,
плюясь и ругаясь на десятке языков. Он готов был выплюнуть отраву вместе со слизистой
оболочкой рта и пищевода, но ничего не получалось. Спасли его только остатки воды из миски,
в которой замачивалось мясо.
Ему очень хотелось врезать ей по разноцветной роже, но Тай-лю смотрела ласково,
понимающе:
- Ничего... Тебе понравится, Вар-ка!
На нее саму, кажется, травка уже начала действовать - даже плоские, вислые груди
слегка надулись.
Когда Вар-ка проснулся, точнее, очнулся, было темно. И внутри, и снаружи. Он вылез и,
не в силах подняться, на четвереньках двинулся туда, откуда слышалось журчание воды. С
равнины дул холодный ветер, над головой сияли незнакомые звезды, а он полз к воде, и ему
было плохо. Плохо во всех местах и со всех сторон сразу. "За все, за все, всегда и везде
приходится платить - ты же знаешь, Вар-ка, ты же знаешь..."
Он пил, его тошнило, он опять пил холодную воду и снова блевал - и так без конца.
Кажется, небо уже стало светлеть над равниной, а звезды меркнуть, когда он заполз
наконец в шалаш и уснул, даже не успев согреться.
Проснулся Вар-ка от жары и запаха дыма. "Пожар, что ли?! - удивился он и посмотрел
прямо перед собой - на разноцветное лицо Тай-лю с капельками пота на виске. - Господи, до
чего же страшна!"
Женщина открыла глаза, и он спросил:
- Ну, красавица, как дела?
- Ничего, как всегда...
- А почему дым?
- Там, внизу... лес...
Вар-ка на четвереньках выполз из вигвама и замер, забыв даже оглядеться и встать на
ноги: перед ним на камнях было аккуратно разложено оружие. Короткая палка, в
расщепленный конец которой вставлен камень и плотно примотан полосками кожи,
копье-дротик с полутораметровым полированным древком и кремневым наконечником,
кожаная сумка-торба, из которой торчат оперенные концы стрел, и... лук! Такого Вар-ка еще не
видел: целое сооружение из притертых друг к другу кусков дерева разных пород,
переплетенных полосками кожи и сухожилиями. Вот в таком виде, со снятой тетивой, эта
штука значительно длиннее метра и весит, наверное, не один килограмм!
Сзади раздался хрипловатый голос Тай-лю:
- Большие луки стали делать. Большие. Далеко стреляют. Раньше маленькие были.
Только птиц, зайцев стреляли. Теперь оленей стреляют, бизонов стреляют...
"Интересно, кого она имеет в виду - людей или зверей? - подумал Вар-ка, поднял
голову и обмер. - Во, блин!!!".
На краю площадки, спиной к ним, неподвижно застыли три фигуры. Ветер трепал края
накидок-пончо, колыхал перья в прическах - люди стояли, одинаково расставив ноги, метрах в
двух друг от друга, смотрели вниз и не двигались. Рядом Вар-ка увидел еще две раскладки
оружия примерно такого же ассортимента.
"Это же вожди трех племен! Те самые, которые сидели вчера внизу у костра! Ну,
попал! - он поймал взгляд Тай-лю и кивнул в их сторону: - ?!"
- А! - небрежно махнула рукой женщина и без церемоний опустилась на корточки,
широко разведя колени.
Со своим утренним делом Вар-ка решил все-таки отойти подальше, хотя и подозревал, что
кусты кишмя кишат размалеванными охранниками-оруженосцами могучих вождей. Никого там
не оказалось, и это было странно.
"Ладно! Кто знает, как у них здесь принято? Может быть, пока без штанов, я за своего
сойду? И мелкие они, хоть и великие воины: с такими, пожалуй, и Николай справится!"
Вар-ка вернулся к шалашу, поднял с земли миску, горстью выгреб со дна остатки
размокшего мяса и предложил женщине. Тай-лю сморщилась и отрицательно качнула головой.
"Отходняк, ясное дело!" - догадался Вар-ка и доел мясо сам.
"Что же за пожар у них там? На что любуются старые вояки? Вот этот, в бурой шкуре,
наверное, Большой Бизон, а средний, скорее всего, Олень"
Тай-лю сидела на подстилке у входа. Ее глаза были прикрыты, она еле слышно стонала и
покачивалась из стороны в сторону.
- Что там такое? Куда они смотрят?
Женщина глаз не открыла:
- Нурлаки... Будут бить нурлаков. Отстань...
Вар-ка не стал спрашивать, кто такие нурлаки. Лучше он сам посмотрит. Или сначала
штаны надеть? Опасно!
Удобное место нашлось только чуть впереди и сбоку от крайней фигуры. Большой Слон
шевельнул ноздрями, скосил глаза, но остался стоять неподвижно. Вар-ка решил не обращать
на него внимания: "Пусть стоит, лишь бы его люди не засадили в спину стрелу! Вид отсюда,
как в театре, только сцена большая и актеры далеко. Впрочем, все участники - не актеры".
Вдали горел довольно большой участок леса, примыкающий к речке, и степь вокруг.
Ветер гнал дым наискосок через реку и иногда доносил сюда. Чуть в стороне от незатронутой
еще огнем опушки передвигались фигурки воинов. Внизу, возле перевала, где вчера велись
переговоры, на траве расположилось еще человек пятнадцать вооруженных мужчин.
Очередной клуб дыма вдали отнесло в сторону, и Вар-ка, напрягая зрение, разглядел
серые фигурки животных, выбегающих из горящего леса. Они метались туда-сюда, постепенно
сбиваясь в кучу, в стадо. Это стадо двинулось было прочь от огня, но пестрые фигурки
охотников стали выстраиваться в редкую цепь, отсекая животных от открытой степи и
направляя вдоль реки вверх по течению.
"Ага, это же загонная охота! Говорила же Тай-лю, что племена помирились и будут
охотиться вместе! И хорошо работают, правильно: гонят прямо сюда, на засаду. Только как-то
странно бегут эти зверюшки... Антилопы, что ли, такие?"
Вар-ка даже встал со своего зрительского места, пытаясь рассмотреть и понять эту
странность. А когда понял, не захотел верить глазам: они бежали... на двух ногах! Это и есть
нурлаки?!
Их подогнали к самому перевалу - голов пятьдесят, не меньше: крупные самцы,
помельче - самки и, вероятно, уцелевшие пока подростки. Почти все без оружия, только
некоторые держат в руках короткие палки и камни. Они стали подниматься по пологому склону
беспорядочной толпой и уже почти добрались до перегиба, когда перед ними встал ряд
лучников.
И-и-о-о-о!!!
Боевой клич заглушил свист стрел, визг смертельной боли и страха. Первые отхлынули
назад, сбивая бегущих следом, на траве корчились раненые. А лучники на перевале уже достали
новые стрелы...
Серая, визжащая масса ринулась вниз, но цепь загонщиков почти сомкнулась и
ощетинилась копьями.
Нурлаки беспорядочно метались на сужающемся пространстве. Они то сбивались в кучу,
то разбегались небольшими группами. Их неумолимо теснили загонщики, а лучники стояли на
месте - они стреляли только в упор, и дымный ветер трепал перья в их сложных прическах.
Кто-то, наверное, обезумел от страха и боли: раздался рев - тот самый, знакомый - и
крупный, утыканный стрелами самец рванулся вверх по склону.
- Р-р-р-ааа!!!
Стынет кровь, бегут мурашки по коже. Кажется, волне такой ярости невозможно
сопротивляться!
- Р-р-р-ааа!!!
Оскаленная пасть под безумными глазами, блестит кровь на могучей груди, сжимает
камень волосатая рука - все ближе, ближе! Но три воина положили луки на землю, подхватили
копья...
- Р-р-р-ааа!!!
Мчится вперед живой ужас, но бегут наперерез и навстречу размалеванные, пестрые, как
попугаи, воины!
Ии-га!!! - завизжали и сшиблись, разом воткнув копья, сыновья могучих вождей.
Отскочили и смотрят друг на друга, вот-вот сцепятся: три древка торчат из волосатого тела
врага - кто, кто первый?!
Вар-ка досмотрел до конца. Устало поднялся, подобрал штаны, мешок, подошел к
шалашу:
- Как тебе?
- Уже лучше.
- Эти... нурлаки... Они опасные? Нападают?
- Нурлаки... Они пугать только могут. Падаль едят.
- А раньше? Давно?
- Раньше надо было убить нурлака, чтобы стать воином. Убить копьем или палицей.
Один на один - победить страх. Так было давно.
- А сейчас? Сейчас-то зачем их?
- Так... Низачем.
Вар-ка стал надевать штаны.
Потом он шел. Очень долго. Сначала был просто склон. Потом тропа. И туман. А потом
хижина-развалюха в верховьях распадка, к порогу которой ведет много троп. Он подошел по
одной из них. Топчан, стол, древняя деревянная скамейка. И молодые, бесконечно усталые
глаза старика. Они говорили. И времени не было.
- Неужели люди произошли от каннибалов-падалыциков?
- Вариантов много, и этот, по-моему, еще не самый худший. Думаешь, тебе больше
понравилась бы реальность, где предки человека приспособились употреблять ядовитые
растения? Где преимущество получали те, для кого яд стал мощным
наркотиком-галлюциногеном?
- И такое бывает?!
- Бывает по-всякому, но какая разница, кем были и чем занимались первые? Однажды
они сделали выбор, и их мир получил шанс стать миром людей.
- Ага, жертвы стали охотниками, те, кто был пищей, сами научились убивать?
- Согласись, что они научились не только этому.
- Пожалуй... У них возникла необходимость что-то выбрать?
- Необходимость не возникает, она существует всегда. Любое нормальное животное
постоянно делает выбор, но его свобода ограничена рефлексами и инстинктами. Когда тех и
других оказывается недостаточно для выживания, существо просто погибает. В данном случае
несколько инициированных особей с амулетами дали своим потомкам возможность шагнуть за
рамки животного существования. И они этой возможностью воспользовались, а могли, конечно,
и не воспользоваться. Результаты ты видел.
- Получается, что и ты, и твой предшественник мучаетесь со своей бесконечной жизнью
ради того, чтобы... Даже не знаю, как сформулировать! Может быть так: добавить кому-то
свободы выбора сверх нормы, отпущенной природой, да?
- Сначала природой, потом обществом, устоявшимися представлениями о добре и зле.
Не важно, как ты все это назовешь или сформулируешь, главное, чтобы ты понял. Чтобы
утолить голод, нужно принимать пищу, чтобы не страдать от жажды, нужно пить воду, чтобы
жить с амулетом, нужно раздавать такие же тем, кто может их принять хотя бы на время - у
меня этих камушков целая груда. Иначе со временем ты рискуешь остаться с чужой болью, но
без чужой радости. Правда, рано или поздно равновесие все равно нарушится, и жить станет
невыносимо - тут уж кто сколько продержится, но бессмертия не бывает. Мне, например,
осталось недолго.
- Эти черные агаты волшебные?
- Не говори глупостей! С таким же успехом можно воспользоваться пуговицей от твоей
рубашки. Просто так уж сложилось с этими камнями, и я не вижу смысла менять традицию.
- Тогда в чем же дело? Как это все получается?
- Дело в людях, конечно. А как это получается, я не знаю, да признаться, и знать не хочу.
Если ты сможешь прожить с амулетом достаточно долго, то, может быть, со временем
обретешь способность выбирать и инициировать других потенциальных носителей.
- Это как... Как рукоположение у священников в мире Николая? - догадался Вар-ка.
- Наверное, ведь обряд передачи неких свойств от одного к другому часто сохраняется
даже там, где амулеты давно не действуют, где носитель становится обычным человеком.
- Бывают такие реальности?!
- Не бывают, а становятся такими. Вот только не знаю, все или некоторые.
- Интересно... А почему?
- Наверное, там кончается пред-история человечества, и начинается собственно история.
Хотя, признаться, никаких особых внешних отличий я не замечал. Впрочем, может быть, со
временем они и появляются, но тогда такая реальность перестает быть доступной.
- По-моему, ты чего-то недоговариваешь, Рахама! Что там такое должно случиться? Что
за рубеж такой, к которому надо подпихивать "инъекциями праведности" и после которого они
не нужны? Это похоже на колоссальную... Нет, не игру, а скорее стройку, делание чего-то,
стремления к чему-то. Но кто этот делатель? Чего хочет добиться от людей в итоге? Кто
инициировал первого носителя?
Старик засмеялся:
- Сколько вопросов! Есть вещи, которые объяснять бесполезно, их нужно понять
самому. Иначе ты потратишь остаток жизни на то, чтобы проверить мои слова. А у меня,
признаться, на тебя другие планы. Точнее - надежда.
- Ты, конечно, не скажешь, какая. А что нужно сделать, чтобы понять?
- Прежде всего, нужно хотеть.
- Но я хочу!
- Ты уверен в этом? Подумай: уверен?
Глава 2. Эта земля
Это случалось не часто - чтобы мутная трансвселенская флюктуация смещалась куда-то
в сторону, оставляя сопку от подножия до вершины в одной реальности. Сейчас горизонт был
чист. Во все стороны. Мир открылся - свой, родной мир: Северо-Восток Азии, Россия. И там,
внизу, была осень. Да-да, конец августа здесь - это осень. С безумством красок, с нежарким
солнцем, с утренним льдом в лужах, с рыбой, прущей на нерест. С осенней тоской. Той, которая
бывает только здесь.
Николай отложил "рацию" и вышел из вагончика. В который раз застыл, зачарованно
рассматривая толстую, ядовито-желтую с красным змею леса внизу по руслу Намрани. Змея,
извиваясь среди зеленых склонов (кедрач не желтеет!), ползла вдаль, в дымку, к морю.
"Хорошо-то как. И тоскливо. И хочется, чтобы все сначала... Чтобы опять весна, и опять все
впереди. Только не эта - последняя, - а та, далекая, которая была двадцать лет назад. Что мне
Москва и Питер, Оксфорд и Хьюстон, Амстердам и Бат-Ям? Нет пристанища...
Вар-ка вот сидит. Тоже смотрит. Думает. Странный он какой-то стал с тех пор, как
пообщался с носителем амулета. Может, что-то скрывает? От меня?! Вот уж чего никогда не
было!"
- Знаешь, на кого ты похож в последнее время, Вар?
- На кого?
- На женщину, которая впервые забеременела и теперь с изумлением прислушивается к
тому, что творится у нее внутри.
- Любопытное сравнение. А что там наши работодатели, Коля?
- Как всегда: "Сообщение принято". Зато потом я запросил данные по родным и
близким, и они ответили. Представляешь, жене предлагают возглавить филиал американской
фирмы в Питере; дочь победила в каком-то конкурсе и, возможно, получит гранд на обучение в
крутом университете; нашей многострадальной Академии выделены средства, и она собирается
развернуть масштабные исследования по моей тематике - вероятно, будут привлекать всех
уцелевших специалистов. Смешно, правда?
- Нет, не смешно. Куча приятных новостей, но ни одного радостного события пока не
состоялось: они только МОГУТ состояться. А могут, сам понимаешь, и не...
- Ты на что это намекаешь, Вар?! Неужели это они... подстроили?
- А кто же? Сам подумай: разве такие совпадения бывают?
- Ну-у-у... Если это не блеф, то от могущества наших заказчиков просто дух
захватывает! Получается, что если все бросить и отправиться домой, то ничего и не произойдет,
да?
- Наверное, так это и надо понимать. Скажи спасибо, что тебя только манят пряником, а
кнут пока не показывают.
- Интересно, а какой он может быть? Если в том же стиле, то жену из фирмы уволят,
дочь провалится на экзаменах, а Питер окончательно захлестнет волна гастарбайтеров, и я
останусь вообще без всякой работы.
- Не пугайся заранее, Коля! Может, обойдется. Лучше выполни маленькую смешную
просьбу, только не спрашивай "зачем?".
- Давай!
- Зайди в вагончик или отойди куда-нибудь, чтоб я тебя не видел. А потом уколи гвоздем
палец, ущипни себя... В общем, сделай что-нибудь такое, только не сильно, конечно.
Минут через пять Николай вернулся. Вар-ка по-прежнему сидел и смотрел вниз на долину
Намрани.
- И что, Вар? Я все сделал!
- Это точно твой мир, Коля? Ты не ошибаешься?
- Не мой, а наш с тобой! Неужели ты сам не уз
...Закладка в соц.сетях
