Жанр: Фантастика
След кроманьонца 2. Последний мятеж
...ере, а потом складывали в деревянные ящики с ручками. Они там
лежали ровными рядами - новенькие и блестящие. А эта... а этот... старый и ржавый, но...
Ничего нигде не изменилось, все было так же неподвижно и тихо, но в голове у Дани
опять зашумело: сверху планшетка была придавлена ржавым браслетом наручников со
сломанным замком и обрывком цепочки.
Это, наверное, просто посыпались камушки с обрыва, потревоженные им во время спуска.
Даня вздрогнул и поднял глаза: прямо напротив него, метрах в семи, стоял человек. Из-за куста
были видны только голова и плечи, но Даня сразу узнал его: тот самый, что разговаривал с ним
в маленькой комнате без окон. Той, где Иваныч... Дане показалось даже, что он чувствует тот
запах... Человек смотрел на него и улыбался. Он улыбался как... как... как череп в школьном
кабинете биологии!
Рубашка под штормовкой как-то вдруг сразу стала мокрой. Даня зажмурился и сделал
жест правой рукой. Где-то когда-то, очень давно, наверное, в совсем раннем детстве, он это
видел, и теперь рука пошла сама. Зачем? Для чего?
Он открыл глаза: никакого человека за кустами не было. "Показалось?! Померещилось?
Но я же ясно видел! Нос, рот, глаза, зачесанные назад редкие волосы, серый пиджак... На нем
был пиджак? Ч-черт, я же смотрел только в лицо! Нет, наверное, все-таки померещилось: здесь
же просто негде спрятаться! Не за этими же кустами, которые просматриваются насквозь?!
Подойти? Ладно, и так все видно. Надо сматываться скорее назад, к вертолету, - может быть,
еще не сильно надышался отравой, может быть, еще..."
За шумом собственного дыхания, за стуком и шорохом камней, сыплющихся из-под ног,
Даня не сразу расслышал новый звук. Звук повторился, его нельзя было не узнать, и последние
метры Даня лез как попало - обдирая колени и руки, пачкая песком и глиной заветную
планшетку. Вот он, край обрыва, вот сейчас уже...
Совсем наверх он не вылез, а остался стоять на уступчике, прислонившись грудью к
толстому пласту дерна. Даже отсюда все было видно и понятно. Понятно, что вот теперь (вот
только теперь!) по-настоящему все кончено. Кончено с ним, с Даней.
Вдали стоит вертолет. Видны неподвижные слегка опущенные лопасти винта. Рядом
мечутся фигурки в серебристых комбинезонах. Они стреляют из автоматов. Похоже, стреляют в
разные стороны. На всем остальном пространстве до самого леса больше никого нет. Кажется,
нет...
Это было уже слишком: колени подогнулись, Даня сел и начал сползать вниз вместе с
осыпью из камней, песка и кусков дерна. "Плевать, на все наплевать! Забиться куда-нибудь,
перестать двигаться и... умереть. Все, он больше не может, все..."
Даня съехал вниз до большого куста с толстыми кривыми ветками. Он лег на бок,
привалился к корню спиной, подтянул колени к подбородку: "Вот так: все, я больше не могу, не
могу..."
- ...доедай макароны!
- Ну, ма-ама!
- Я что сказала?!
- Ну, ма-ам, сколько мне надо съесть макарон, чтобы получить еще одну котлету?
- Хочешь оставить отца без ужина?
- Ну, ма-ама!
- Что мама?! Хотела сделать вареники, а вы утром все масло съели...
Бр-р! Неужели он уснул?! Просто так: взял и уснул? Вот тут - в кустах на склоне? Бок
отлежал - о-ох-хо-хо-о... А карта?! Вот она, никуда не делась, только... Сколько же он
проспал? Кажется, уже вечер? Они улетели без него!! Нет, наверное, не улетели...
Настоящие сумерки еще не наступили, и было хорошо видно, что вертолет как стоял, так
и стоит повреди пустого пространства. Даня вылез наверх, отряхнулся и пошел к машине.
Днем дул слабый ветер, а сейчас он совсем стих. Дверь в салон распахнута, из кабины
пилотов доносится шорох и потрескивание. "Это что, работает рация? И никого нет..."
Даня положил планшетку, оперся руками и, слегка подпрыгнув, залез в салон. Здесь было
значительно темнее, чем на улице, но он все-таки разглядел неподвижную фигуру в
комбинезоне и шлеме, сидящую на скамейке сбоку от входа. Дверь в кабину была приоткрыта,
и Даня, сделав два осторожных шага, заглянул туда.
Кресла пилотов пусты, а на месте штурмана си дел человек в комбинезоне, но без шлема.
На его голове дуга с наушниками, а перед ним слабо мерцает панель рации. "Неужели
капитан?! Сейчас ругаться будет! А где все остальные? Куда-то ушли?.. И пилоты?!"
Нет, на самом деле Даня не хотел ничего понимать, не хотел думать, не хотел знать. Ему
уже было почти не страшно, потому что даже у страха есть предел, за которым начинается...
Что? А вот это самое, наверное, и начинается!
Человек снял наушники и повернул голову. В кабине было почти светло, и Даня увидел...
Нет, наверное, предела у страха все-таки нет: Даня выскочил из кабины и метнулся в
дальний конец салона. Он распластался на холодном металле закрытых створок и стал
смотреть, как из кабины пилотов выходит тот, кого он чуть не принял за командира охраны.
Сидевший у входа человек тоже встал на ноги, а его шлем с глухим стуком упал на пол.
Они стояли перед ним, и Дане очень хотелось закрыть глаза, но он почему-то никак не мог
этого сделать. Какие-то слова возникли в подсознании, проявились, всплыли из тех глубин
времени, о которых почти нет воспоминаний. Кажется, это шептала ему перед сном бабушка,
когда рядом не было родителей. Даня понял, что сейчас (вот прямо сейчас!) он умрет, и
забормотал...
- Не мучай его, Петро!
- Погоди, Стасик, он говорит что-то.
Дане наконец удалось закрыть глаза, и он забормотал уже громче:
"...сущий на небесах! Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля
Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги
наши..."
Слова всплывали в памяти и сами собой цеплялись друг за друга. Даня говорил, и ему
казалось, что он умрет сразу, как только остановится. Он дочитал молитву до конца почти без
ошибок и начал сначала.
- Да-а... А правда, что он там, у обрыва?..
- Ну. Я-то подумал, случайно получилось.
- Что, так прямо?!.
- Ты еще не веришь? Говорю же: перекрестился он!
- Да-а... И что теперь?
- Что-что... К Деду его надо!
Голоса были вполне человеческие, только один глухой и хриплый, а второй высокий и
гнусавый. На мгновение Даня поверил, что наваждение исчезнет, и открыл глаза. Оно не
исчезло, в полутьме салона перед ним стояли двое в кое-как надетых комбинезонах.
Свет из иллюминаторов был слабым, но и он не оставлял места надежде. У высокого
широкоплечего человека лица не было. Рядом стоял человек с лицом. Но без головы.
Николай понял, что зверь сейчас просто перекусит палку. Он потянул ее на себя, перенес
вес тела на левую ногу, а правой ударил в челюсть - хек! И еще раз - хек!
- А-а-а, гад, не нравится!!
- От дерева не отходи, Коля! Не отходи!!
- Знаю, Вар, знаю! И-и-эх!!
Зверь выпустил палку и отскочил в сторону.
- Ты цел? - тихо спросил Вар-ка.
- Ну, и твари! - вытирая пот, буркнул Николай.
Теперь животные стояли напротив них и шипели, готовясь к новой атаке. Таких зверюг
Николай еще не видел: с крупную кошку, но вдвое длиннее, зубастые и гибкие, они больше
всего напоминали... горностаев!
Тот, который покрупнее, перестал шипеть и опустил голову к самой земле...
- Сейчас прыгнет!
Николай тоже не промахнулся, и, сбитый двойным ударом, зверь с коротким визгом
отлетел в сторону. Второй атаковать не стал, а подскочил к напарнику и... лизнул его в
окровавленную морду. Вдруг животные одновременно повернули головы в одну сторону и
замерли. Секунду спустя один из них взвизгнул и закрутился на месте.
- Есть! Попал!! С одного раза! А ты не верила!
- Чебик, прекрати!! Вы что здесь устроили?! А ну-ка, кыш! Кыш отсюда!! Я кому
говорю?!
Огромные горностаи шипели и пятились несколько метров. Потом они как-то синхронно
повернулись и исчезли в кустах.
Пуш подошел и обнюхал незнакомцев:
- Чужие совсем. Не наши. Они ниоткуда.
Николай не поверил своим ушам:
- Ты... говоришь?!
- Нет, я на скрипке играю! - Пуш уселся на землю и стал тереть лапой загривок. -
Противный мальчишка, всю шею оттоптал!
"Вот так, Коля! - Он зажмурился и потряс головой, пытаясь осознать то, что увидел и
услышал. - Ты хотел в другие миры? Так получи! Дыши глубже, вежливо улыбайся и ничему
не удивляйся".
- Я - Лойка, - представилась девочка. - Вас горники не покусали?
- Н-нет... почти. Они тебя слушаются?! Меня Коля зовут, а его - Вар-ка.
- Вар-ка, ка-вар, Ко-ля, ля-ко, трал-ля-ля! - засмеялась новая знакомая.
Чебик подошел и внимательно осмотрел пришельцев - даже за спину им заглянуть
попытался. Почему-то Николай показался ему более перспективным:
- У тебя тянучки есть?
- Н-не знаю. А это что?
- Такой большой, а тянучки не понимаешь?!
Николай заметил повышенное внимание юного туземца к его штанам и сообразил:
- А-а, резинка, что ли? Нет, к сожалению... Штаны-то у меня на ремне держатся, а
резинку я давно вытащил и выбросил! Зачем тебе?
- Ты совсем тупой, дядя? С Франции, наверное, пришел, да? Как я стрелять без тянучки
буду?! Смотри, что уже осталось!
Мальчик продемонстрировал свое оружие: рогатка у юного воина была замечательная, но
явно нуждалась в новой резинке.
- Здорово! И далеко бьет?
- А то! Комара с двадцати шагов валит! Влет!
Николай хотел было спросить, чьих именно шагов, но вовремя спохватился:
- Чем стреляешь-то?
Чебик извлек из кармана горсть ржавых гаек:
- Во! Видал, как я горнику засветил? У вас на Франции такие есть?
- Они не с Франции, - вмешалась Лойка. - Спорим: они или шведы, или испанцы!
- На что спорим? - мгновенно завелся мальчишка.
- На два щелбана!
- Годится! Ну какие они испанцы?! С Испании сюда пилить знаешь сколько?
Николаю этот спор не понравился, и он попытался сменить тему:
- Как же вы тут одни ходите? Вам не страшно? Такие маленькие...
- Маленькие?! - Мальчишка был возмущен до глубины души. - Да я... да мы!..
Спорим, кто лучше?
- Не слушай его, Ко-ля! Он все врет, он не умеет!
- Я?! Ты?! Давай, кто быстрее! А дядя скажет! Давай на два щелбана!
Девочка оттянула штанины шортиков на манер платья и изящно крутнулась на одной
ножке:
- Трал-ля-ля! А давай, а давай! Ко-ля, смотри: у-у-у! Тр-р-р!
Она показала пальчиком вверх, и Николай невольно поднял голову: кроме высокой
ровной облачности на видимом кусочке неба ничего не было. Он недоуменно пожал плечами и
опустил глаза - Пуш все так же вылизывал шерсть на груди, а дети исчезли. Вар-ка сидел на
корточках, прислонившись спиной к дереву, и улыбался.
- Куда они делись, Вар?!
- А ты не заметил? Высший класс - куда там Женьке! Надо выдать им по шоколадке.
Достань, пожалуйста!
Казалось, Николай отвлекся всего на мгновение - только развязал веревку на горловине
рюкзака - а Лойка и Чебик уже возникли.
- Ну, что я говорил?! - торжествовал мальчишка.
- Нечестно, нечестно! - возмутилась девочка. - Скажи ему, Ко-ля: так нечестно!
- Нечестно... что?
- Он же под Пуша спрятался! Так любой дурак сможет!
- А под сведиков можно прятаться! Скажи ей, дядя: под сведиков можно!
- Ну, не знаю... Не спорьте, ребята: у вас здорово получается! Съешьте лучше
шоколадку.
Николай развернул бумагу и протянул брикет весового шоколада грамм в двести весом.
Вообще-то, он имел в виду девочку, но мальчишка перехватил его руку:
- Я буду делить! Я сам! Она не умеет! Это из Франции, да? Настоящий?
Чебик оценивающе посмотрел на каждого из присутствующих и стал ломать брикет об
коленку. Куски получились, конечно, разного размера. Минуты две мальчишка размышлял,
склонив голову набок и шевеля губами. В конце концов он принял-таки решение и два средних
куска выдал Вар-ка и Николаю:
- Ешьте, дяденьки, а то вы худые какие-то!
Потом он еще немного подумал и раздал остальное:
- Держи, длинная! А это - тебе, Пуш!
Тут явно была какая-то хитрость: как заметил Николай, себе мальчик оставил самый
маленький кусочек. Пуш шумно сглотнул слюну и вздохнул:
- Ешь, Чебик, я не люблю шоколад.
Лойка облизала пальцы:
- Откуда же вы взялись, дяденьки? Со Швеции?
- Ну, что ты! - Вар-ка улыбнулся и показал пальцем вверх: - Мы оттуда!
- Из Царства Небесного?!
- Нажрался?
- Да-да, спасибо большое!
- Врет он, Ханс! Дай ему еще!
У Дани забрали пустую миску и через минуту вернули, вновь наполненную дымящимися
полоскали мяса.
- Спа... Спасибо! Эт-то мне? Все... мне, да? А вы как же?
- Ты чо, парень? Это ж заяц! Их тут как грязи!
- Ты не понял, Ханс! Их же там, во тьме внешней, почти не кормят. Он, может, столько
мяса за всю жизнь не съел!
- Правда, что ли? А чо они там живут? Дураки, что ли?
- А спроси его!
- Да... он опять носом хлюпает! Слезливый какой-то. И чо его Петро взял?
Даня чуть не подавился, пытаясь проглотить последнюю розоватую полоску нежного
мяса. В миске оставался бульон, и он выпил его через край.
- Уф-ф, спасибо! Я больше не могу!
Джон оскалил в усмешке желтые клыки:
- Теперь верю. Собирайся! Вон, уже Сталик идет!
За кустами послышались знакомые голоса, и Даня испугался, что его вырвет. Он сделал
несколько глубоких вдохов, и ему полегчало.
Сильно прихрамывая, вдоль воды шел пилот. За ним, метрах в трех, ковылял тот, кого
звали Сталик. У костра последний остановился, а пилот продолжал идти. Вся правая штанина
его брюк была пропитана кровью, седая голова опущена, а руки почему-то не связаны. Он
успел отойти метров на десять, прежде чем его остановили:
- Тормози! У воды нормально будет - быки съедят, они сейчас голодные! Не
передумал?
- Нет! Я все сказал, и ты обещал! Не тяни...
- Показать кого-нибудь? Маму, дочку, а?
- Не надо!! Не тяни...
- Как знаешь. Я не обманываю. В небо смотри!
Из складок своей накидки Сталик извлек большой плотницкий топор. Он задумчиво
осмотрел лезвие, зачем-то подул на него и, взявшись за конец топорища, подбросил инструмент
вверх. Пока топор медленно крутился в воздухе, Сталик повернулся спиной к пилоту, встал на
одно колено, а в другое уперся руками. Сзади из-под его накидки возникла еще одна пара рук,
которая подхватила топор и почти без замаха метнула его, закрутив в горизонтальной
плоскости.
Голова пилота отлетела и плюхнулась в воду. Ханс завистливо вздохнул:
- Чистая работа! Умеют же люди!
Джон заботливо влепил Дане подзатыльник:
- Не вздумай блевать! По новой варить некогда! Давай, вставай! Убираться будем:
чистота - залог здоровья и... хе-хе... долголетия!
Пока Сталик ходил за топором, пока спихивал в воду тело пилота, на берегу не осталось
не только следов костра, но и вообще никаких следов - как будто здесь никогда никого и не
было.
- Готовы?
- Пошли, Сталик! И так задержались: дойти бы сегодня до Черной!
- Дойдем - куда мы денемся!
Новые знакомые, похоже, особо не торопились, но поспевать за ними в лесу было трудно.
Николай слегка отстал, и Вар-ка решил составить ему компанию.
- Ну, как тебе?
- Балдеж! Крыша едет! Неужели это параллельный мир?!
- Ну, а какой же? Сам подумай!
- Да мне и думать-то страшно - в голову лезет куча аналогий от Свифта до Стругацких,
но ничего путного не выстраивается. При этом лингва у них как родная, и географические
названия наши, только все дико перепутано. Может быть, это больше похоже на вариант,
раскрученный Брайдером и Чадовичем?
- Эх, Коля! Ну, когда же ты научишься мыслить с начала, а не с конца? Сперва
анализировать, а потом обобщать? Все бы ничего, но ты и меня заражаешь!
- Но я же должен понять, как себя вести в сложившейся ситуации!
- А что тут понимать? Точнее, понять-то тут нужно многое, но, пока это не получается,
можно исходить из самых простых принципов.
- Давай-давай, поучи меня жить в параллельных мирах!
- Можно подумать, что ты этих принципов не знаешь! Первый: не зная брода...
- ...Не суй в печь интимные части тела, да? Короче говоря, не хрипи, пока тебе не
начали резать горло?
- Это - не короче. Но мой куцый опыт, который на полпальца все же длиннее, чем твой,
свидетельствует о том, что, когда есть выбор между миром и дракой, лучше выбрать первое.
Если же мир невозможен, то ловко сбежать с поля боя ничем не хуже, чем победить
противника.
- Конечно! Особенно когда не знаешь, чем тебе эта победа отольется. Ты знаешь, Вар,
иногда мне с тобой становится скучно: как будто споришь с самим собой.
- Честно говоря, об этом я и хотел тебе напомнить. Когда ты странствовал по иным
реальностям в каре с Женькой, ты брал на себя роль тормоза или амортизатора - не давал ему
ввязываться в совсем уж дикие авантюры и лить лишнюю кровь. В данном случае антагониста у
тебя нет, так что...
- Я понял, Вар, - вздохнул Николай. - Ты, как всегда, прав. Наверное, нам
действительно не следовало путешествовать вместе. Я все понимаю, но когда рядом есть
кто-то, кто может поправить, поддержать, выручить...
- Да знаю, знаю! Можешь не продолжать! В конце концов, мы не развлекаемся, а
выполняем здесь некую работу. Давай договоримся так: пока что этот мир выглядит абсурдно,
но я чувствую, что он тебе не чужой. Значит, ты здесь и будешь лидировать, а я тебя как бы
страховать. Если мы тут не сдохнем, у нас будут еще и другие миры. Там мы, может быть,
поменяемся ролями.
- Поменяемся, поменяемся... - пробормотал Николай, напряженно вглядываясь в
заросли, где только что скрылась короткохвостая задница Пуша.
- Да, - подтвердил его догадку Вар-ка. - Они там кого-то встретили. Мы будем
терпеть и улыбаться, даже если это окажется семиглавый шестих...й.
- А куда нам деваться с подводной-то лодки, - в тон ему ответил Николай.
- Что ты здесь делаешь?! Как... - Получив болезненный тычок в ребра, Николай
замолк, не закончив фразы.
- Ш-ш-ш! Тихо! - прошипел Вар-ка. - Не верь глазам своим, а думай головой.
- Уф-ф-ф! Ч-черт, померещилось, да? Но я же ясно видел!!
- Я тоже. Потом, Коля, потом! Пойдем знакомиться. Тебе валерьянка не нужна?
- А у тебя есть?
- Нет конечно.
- Алик - Стасик, Стасик - Алик! - дети прыгали вокруг безголового чудовища, а оно
в ответ скалило черные пеньки зубов:
- Ну, хватит, хватит! Расшумелись тут! Ну-ну, перестаньте! Лойка, что ты как
маленькая?! Чебик, прекрати сейчас же!
- А ты принес мне тянучку? Принес, да?
- Принес, принес! На, получи. И отваливай - это уже Лойке! Ну, и Пушу, конечно! А ты
- отвали!!
- А мне-е-е? А я-а-а? Я тоже хочу-у-у!! Кусо-о-очек!
Лойка обхватила тонкими руками огромный плод:
- Не реви! Тут всем хватит: и тебе дадим, и дяденькам! Смотри, какой большой! И как
только ты его донес, Сталик?
- Ха-ха, я его по земле катил!
Угощение было решено уничтожить немедленно, в народ расселся под деревом. Николаю
вручили большой красный ломоть, он вдохнул запах и... понял.
- Не ешь, Вар!!
- Почему?
- Это земляника. Мутант. Тут все и все кругом - мутанты!
- Ну и что? Раньше смерти не помрем! - пожал плечами Вар-ка и впился зубами в
сочную мякоть. Николай мысленно махнул рукой и последовал его примеру.
Вар-ка доел свою порцию и вытер рукавом губы:
- Почему ты говоришь, что мутанты - все? Вон тот парень, кажется, вполне
нормальный. Лойка в него, похоже, влюбилась с первого взгляда.
- Она же маленькая! Ей же, наверное, лет двенадцать?
- А может, и больше. И потом, ты думаешь, что это имеет значение?
- Не знаю. Особенно здесь... А что у него за эмблема на рукаве?
- Сходи, посмотри! А я пойду поболтаю с безголовым: чувствую, он никак не решит,
сразу нас прикончить или чуть позже.
- Он не безголовый - скорее наоборот! У него, кажется, голов две, но они срослись
затылочной частью черепа. Он, по-моему, двойник, вроде сиамских.
- Тогда это не "он", а "они"!
- Да, правильно. Только у них то ли один позвоночник на двоих, то ли два, но
сросшиеся. А шейный отдел или отсутствует, или сильно искривлен: создается впечатление,
что головы вообще нет, а она, на самом деле, крепится прямо на грудной клетке. Непонятно
только, где у них вторая пара нижних конечностей?
- Вот уж не знаю, Коля! Может, их ампутировали... в детстве? Вот, кстати, он меня и
зовет.
- Осторожнее, Вар! Тот, который лицом вперед, - это Стас.
- Я помню!
- ...и тогда ангелы сойдут на землю и заберут нас в Царство Небесное!
- Как заберут? Всех, что ли?
- Что ты! В Царство Небесное живыми могут попасть только дети! Ты уже большой,
наверное... Но это ничего: когда ты умрешь, мы с тобой встретимся. Я там стану красивой, ты в
меня влюбишься, и мы поженимся!
- Но я... ты... Ты и здесь... красивая!
- Правда, да? Но у меня же, смотри... шерсть!
- Ну и что?! Очень красивая золотистая шерстка...
- Ты не врешь? Тебе правда нравится? А Деда говорит... А у вас там, во тьме внешней,
есть девушки?
- Ну-у... есть, конечно.
- Они красивые, да? И кожа у них, наверное... как у тебя, да?
Даня мучительно покраснел, но его выручил незнакомец, появившийся вместе с детьми:
- Извините, молодые люди! Маленький вопрос: что это за эмблема у тебя на рукаве?
Даня продемонстрировал ромбик нашивки:
- Обычная - такие всем выдают: "Мингео ССР".
- А где третья "сэ"?
- Какая третья? А-а-а, вы же тут, наверное, не в курсе! Три "сэ" до войны было! А теперь
только два: "Союз Советских Республик"!
- Извини, Лойка, можно я Даню немножко поспрашиваю? - изобразил светского льва
Николай. - А потом верну тебе, ладно?
- Ты спрашивай, Ко-ля, мне тоже интересно!
- Спрашиваю, - обрадовался чужак. - Какая война, когда, с кем? Мы же ничего не
знаем!
- Да вы что?! Правда? Ну-у... Великая Освободительная война... Недавно весемьдесят
лет победы праздновали!
- С кем война-то?
- Как с кем?! С немцами, конечно! Потом с американцами!
- Бр-р! А подробней? Вы же в школе, небось, изучали?
- А вы совсем не знаете?
- Да, совсем!
- Ну, эта... немецко-фашистские оккупанты захватили почти всю Европу и хотели
напасть на нас. Но Советская армия нанесла упреждающий удар... Потом заключили договор...
Был первый съезд ФАКИНа...
- Какого ФАКИНа?!
- Фашистско-коммунистического интернационала, конечно. Но американские
империалисты нанесли удар в спину объединенной армии трудящихся... Вы что, правда,
ничего не знаете?!
- Абсолютно! А понимаю и того меньше! Мне показалось... я слышал, когда подходил...
Ты рассказывал, как вас в третьем классе возили на пароходе в Москву? Возили?
- Да, возили - я все помню!
- По Волге?
- Конечно, а как же?
- Так она что, на Волге?!
- Кто? Москва? А-а-а, вот вы о чем! Вы о Старой Москве, наверное! Ее в конце войны
разбомбили. Бомбу сбросили... Но мы им тоже дали! У них от Лондона почти ничего не
осталось!
- При чем здесь Лондон?! - окончательно обалдел Николай. - Вы же, кажется, с
Америкой воевали?
- Ну... объединенные силы мирового империализма... Они оккупировали Англию и
помешали объединению арийской расы трудящихся.
- Уф-ф-ф... Слушай, парень, а... мы-то где?
- В каком смысле?
- В прямом! Как называется место, район, территория, где мы находимся? Ну, не делай
ты квадратные глаза, пожалуйста!
- Это... это... Центрально-Сибирская впадина.
- Ах, Сибирская? А почему же Франция там, а Испания в той стороне? Лойка, я
правильно показываю?
- Правильно, правильно! А Швеция в другую сторону.
- А-а-а, вот вы о чем... Так бы сразу и сказали! Это же не настоящая Испания или, там,
Франция! Туда просто раньше выслали французов, испанцев... ну, которые эксплуататоры,
шпионы, враги всякие... Так и повелось. Но на картах этого не пишут - все и так знают. А
настоящие республики - и Французская, и Португальская, и Испанская...
- И все - республики?!
- Конечно! Не все, правда, называются социалистическими, но все советские... Поэтому
и два "сэ" стало в названии.
- Так у вас Советский Союз на всю Европу?!
Пуш мягко ткнул Николая носом в спину:
- Пошли, Коля! Сталик зовет: военный совет будем делать.
- Иду, иду! - Николай с натугой перевел дух, пытаясь в экстренном порядке усвоить
информацию. Из этого почти ничего не получилось, но он все равно не смог удержаться:
- А скажи, Пуш... Ты не обидишься?
- Обижусь, но все равно спрашивай!
- Скажи, Пуш, ты... человек?
- Не-е-е, мы - сведи.
- Как это?
- Ну, так: когда медведь и собака.
- Гибрид? Межвидовой?! С сохранением... репродуктивности?!
- Чего-о-о?
- Ну, это... Мама с папой у тебя есть? Они такие же, как ты? Или...
- Почему такие же? У папы хвост длиннее был. Его дьяволы на границе убили. А маму
ты, может быть, сам увидишь - у нее пятно такое белое на груди - очень красиво!
- А... настоящие медведи здесь водятся?
- Конечно, водятся! Только их совсем мало осталось. Дед говорит, что их, наверное,
горники заели.
Что-то случилось с сознанием Николая: он уже не шел рядом со странным животным,
размером с нормального медведя, а как бы поднялся к кронам деревьев и сверху охватил одним
взглядом весь этот бред сразу.
Здесь почти нет подлеска, и на мягкой подстилке из опавших листьев... вон сидят Лойка и
Даня: пацан в штормовке и потертых брезентовых штанах
болтает с очаровательной грациозной девочкой, у которой от шерсти свободно только
лицо. А вон Чебик оседлал свирепого Ханса и заставляет его бегать между деревьями. Вряд ли
Хансу это нравится, ведь он передвигается на всех четырех конечностях: у него, похоже,
деформирован позвоночник и таз, а го-лени ног отсутствуют. Наездник криклив и требователен,
но совсем не тяжел, потому что Чебик не крупнее годовалого ребенка, а его ножки больше
похожи на руки - именно в них он и держит обычно рогатку, оттягивая настоящими руками
резинку. На выступающих из земли корнях здоровенного дерева, похожего на лиственницу,
расположились Вар-ка, Сталик и Джон. В своем пончо из старого байкового одеяла Джон
кажется почти нормальным - у него только слегка вдавлены внутрь лоб и верхняя часть
черепа. Это когда он не двигается и ничего не желает. Но Николай мельком уже видел его
руку... или как это назвать? На что это похоже? Может быть, это две сросшиеся кисти с
удвоенным количеством суставов? Или...
Вар-ка ожидал чего-то подобного и не очень удивился, когда беседа стала похожа на
допрос. Сталик сидел боком, скрестив по-турецки короткие мощные ногами с босыми
заскорузлыми ступнями.
Стас: Садись, комфаш, и извинись перед Джоном.
Вар-ка: Извини, Джон! А за что?
...Закладка в соц.сетях
