Жанр: Фантастика
Вампир лестат Хроники вампиров 2.
...одимо, чтобы появился новый бог, Мариус, такой же молодой и прекрасный,
каким когда-то был я, Возлюбленный Великой Матери. Но, что еще важнее, он должен быть
достаточно сильным, чтобы убежать от своих почитателей, чтобы каким-то образом
выбраться из этого дуба и отправиться в Египет. Он должен отыскать там старых богов и
узнать, что стало причиной катастрофы. Ты обязан добраться до Египта, Мариус, побывать в
Александрии и других древних городах. Там ты будешь безмолвно призывать древних богов
- безмолвный голос ты обретешь, после того как я сделаю тебя богом, - и ты узнаешь, кто
еще жив и способен двигаться, узнаешь, почему произошло это несчастье.
Существо закрыло глаза. Оно стояло совершенно неподвижно, и мерцающий свет
создавал впечатление, что его тело колеблется, как будто оно сделано из черной бумаги.
Неожиданно перед моим мысленным взором возникли страшные картины: я увидел, как в
священных рощах пламенем вспыхивают один за другим боги. Я услышал их ужасные
крики. Как и всякий римлянин, я обладал рациональным разумом, который отказывался
воспринимать эти видения. Я старался не поддаваться их воздействию и одновременно
пытался запомнить их. Однако создатель фантомов - стоящее передо мной странное
существо - обладал большим запасом терпения, а потому образы у меня в голове сменяли
друг друга. Я видел страну, которая, несомненно, была Египтом: повсюду расстилалась
выжженная солнцем желтая пустыня, все вокруг было засыпано желтым песком и покрыто
такого же цвета пылью... и я узрел уходящие глубоко под землю лестницы, ведущие в
тайные убежища...
- Отыщи их, - продолжал он. - Узнай, как и почему могло случиться такое. И
позаботься о том, чтобы это никогда больше не повторилось. Когда ты окажешься на улицах
Александрии, воспользуйся всеми своими возможностями, чтобы найти старых богов. И
молись, чтобы боги еще оставались там, как я сумел выжить здесь.
Я был слишком потрясен, чтобы ответить, слишком захвачен таинством
происходящего. Возможно, именно в тот момент я решил покориться своей судьбе и принять
ее полностью. Хотя мне трудно утверждать это с уверенностью.
- Я все понимаю, - вновь заговорил он. - Тебе не удастся что-либо скрыть от меня. Ты
не хочешь становиться Богом Рощи и будешь искать возможность избежать этого. Однако ты
должен понять, что несчастье может случиться с тобой где угодно, если только ты не
выяснишь причину и не отыщешь средство, чтобы защититься. А потому я уверен, что ты
отправишься в Египет, ибо в противном случае ты сам можешь быть сожжен солнечным
светом даже под покровом глубокой ночи.
Шаркая иссохшими ногами по каменному полу, он подошел ко мне еще ближе.
- А теперь запомни мои слова. Ты должен убежать этой же ночью. Я скажу тем, кто
пришел, чтобы совершить обряд поклонения, что ты должен посетить Египет в поисках
спасения для всех нас, но боюсь, что, получив нового и могущественного бога, они не
захотят расстаться с ним. Но ты обязан убежать. Ни в коем случае не должен ты позволить
им после праздника запереть тебя внутри дуба. Тебе следует передвигаться очень быстро. На
исходе ночи, спасаясь от света, ты будешь прятаться под землю. Мать-земля защитит тебя. А
теперь подойди ко мне. Я дам тебе кровь. И молись, чтобы у меня осталось достаточно сил
передать тебе свое былое могущество. Это будет происходить медленно. Это займет много
времени. Я буду брать и давать, снова брать и снова давать, и ты должен стать богом, ты
обязан сделать все, как я велю.
Не дожидаясь моего ответа, он внезапно набросился на меня, вцепился в меня
почерневшими пальцами. Факел вывалился из моей руки и покатился в сторону. Я упал
спиной на ступени, и его клыки вонзились мне в шею.
Что происходило дальше, ты и сам знаешь, тебе знакомо ощущение, когда из тебя
выпивают всю кровь и ты теряешь сознание. В эти минуты я видел перед своими глазами
гробницы и храмы Египта. Слышал голоса, обращающиеся ко мне на разных языках. В
самых глубинах моей души звучал голос, приказывающий мне: служи Великой Матери,
прими жертвенную кровь, встань во главе тех, кто остается приверженцем и почитателем
единственного истинного культа вечных богов священной рощи.
Я боролся изо всех сил, но все происходило будто во сне, когда ты не в силах ни
крикнуть, ни убежать. Когда наконец я почувствовал, что снова свободен и меня никто уже
не прижимает к полу, я вновь увидел перед собой бога. Он был по-прежнему черен, но
теперь силен и крепок, словно огонь только закоптил кожу, так и не лишив его плоти. Черты
лица под блестящей темной коркой обрели ясность и четкость линий, его можно было даже
назвать красивым. Желтые глаза в обрамлении век вновь превратились в то, что мы называем
зеркалом души. Однако он все еще оставался калекой и почти не мог двигаться.
- Встань, Мариус, - обратился он ко мне. - Тебя мучит жажда, и я дам тебе
возможность напиться. Встань и подойди ко мне.
Думаю, нет необходимости описывать тебе тот восторг, который я испытал, когда его
кровь растеклась по моим сосудам, проникла в каждую клеточку моего тела. Но страшный
маятник только начал раскачиваться.
Часы шли за часами, а он все продолжал то пить из меня кровь, то возвращать ее мне.
Так происходило множество раз. Опустошенный, я рыдал, лежа на полу и глядя на высохшие
руки. Я становился таким же сморщенным, как прежде он. И опять он позволял мне напиться
его крови, и я испытывал острое чувство восхищения и восторга, но лишь до того момента,
когда он вновь полностью опустошал мое тело.
Каждый обмен кровью сопровождался обретением все новых и новых знаний - о том,
что я бессмертен, о том, что только солнце и огонь способны уничтожить меня, что днем я
должен спать глубоко под землей, что я никогда не узнаю, что такое болезни и естественная
смерть. Теперь я знал, что моя душа никогда не перейдет к другому, что я должен служить
Великой Матери и луна будет давать мне силы.
Я узнал о том, что жизненными силами меня будет питать кровь злодеев, а иногда и
невинных людей, принесенных в жертву Матери, и что между обрядами жертвоприношения
я буду страдать от жажды и тело мое будет становиться высохшим и пустым, подобно
мертвым колосьям пшеницы на зимних полях, но только затем, чтобы вновь наполниться
жертвенной кровью и стать прекрасным и сильным, как свежие весенние всходы.
Мои страдания и воскрешения к жизни будут олицетворять собой смену времен года.
Обретенную мною способность читать чужие мысли и проникать в самые тайники
человеческих душ я должен использовать, чтобы разбирать споры своих почитателей,
вершить над ними правосудие и следить, чтобы они соблюдали законы. Я не должен пить
никакую кровь, кроме жертвенной. И никогда не должен пытаться самостоятельно
восстановить свои силы.
Все эти наставления я понял и запомнил. Но самое главное, что я усвоил в те долгие
часы и что каждый из нас отчетливо сознает в тот момент, когда впервые пьет кровь, - это
то, что я перестал быть смертным человеком и удалился от всего, что знал прежде. Я
перешел во власть чего-то настолько могущественного и таинственного, что даже древние
учения не в силах это объяснить. Моя судьба теперь, говоря словами Миля, находилась за
пределами объяснимого и тех знаний, которыми обладали как смертные, так и бессмертные.
И вот наконец настал момент, когда бог подготовил меня к выходу из недр дерева. Он
выпил столько моей крови, что я едва мог стоять на ногах от слабости. Я походил на
бесплотный призрак и буквально плакал от мучительной жажды. Я видел кровь, чувствовал
ее запах и готов был броситься на него и опустошить источник, если бы у меня хватило сил.
Однако сила сейчас была на стороне бога.
- Ты опустошен и накануне праздника будешь таким всегда, - сказал он. - Это чтобы
ты мог выпить жертвенную кровь, наполнить ею свое тело. Но помни о том, что я говорил
тебе. Как только закончится церемония, постарайся исчезнуть. Что же касается меня...
попытайся меня спасти... скажи им, что я должен оставаться рядом с тобой. Хотя, судя по
всему, время мое пришло.
- О чем ты? Что ты имеешь в виду?
- Ты сам все увидишь. Им нужен только один бог, один хороший и сильный бог. Если
бы я только мог отправиться вместе с тобой в Египет!... Там я напился бы крови древних
богов, и она, возможно, исцелила бы меня. Как бы то ни было, мне потребовались бы сотни
лет. А у меня нет впереди столько времени. Помни: ты должен отправиться в Египет. И
сделать все так, как я тебе сказал.
Он развернул меня и подтолкнул к лестнице. Горящий факел валялся в углу. Едва не
плача, я начал подниматься по ступеням к двери, чувствуя запах крови ожидающих меня
снаружи друидов.
- Они дадут тебе столько крови, сколько ты захочешь, - раздался за моей спиной
голос. - Доверься им.
8
Можешь себе представить, как я выглядел, когда вышел из ствола дуба. Друиды ждали
меня за дверью, и я мысленно приказал им:
- Отоприте дверь. Это идет бог.
Моя физическая смерть уже давно свершилась. Я был голоден и, наверное, больше
походил на живой скелет. Не сомневаюсь, что мои глаза выпирали из зияющих глазниц, а
зубы были оскалены. Белый балахон висел на мне, как на палке. Едва ли застывшие в
благоговейном молчании друиды могли получить более очевидные признаки моей
божественности.
Однако я не только видел их лица, я мог заглянуть в их сердца и души. Я видел, что
Миль испытывает явное облегчение, убедившись в том, что бог, остававшийся внутри
дерева, сохранил достаточно сил, чтобы сделать меня своим преемником. Он получил полное
подтверждение всему, во что верил.
И я смог увидеть нечто такое, что позволено видеть только нам подобным: духовную
глубину каждого человека, скрывающуюся под теплой оболочкой из плоти и крови.
Меня мучила нестерпимая жажда. Собрав все свои обретенные силы, я произнес:
- Проводите меня к алтарю. Праздник Самайн начинается.
Раздались душераздирающие вопли друидов, лес огласился воем и криками. И далеко
за пределами священной рощи им вторили тысячи ожидавших этого вопля людей.
Наша небольшая процессия быстрыми шагами направилась к поляне. Отовсюду
появлялись все новые и новые друиды в белых одеждах, чтобы приветствовать нас, и вскоре
меня с ног до головы забросали свежими благоухающими цветами. Под звуки гимнов и
восторженных песнопений я шел по рассыпанному под ногами морю ароматных лепестков.
Думаю, не стоит объяснять тебе, каким я увидел мир благодаря обретенному мной
новому зрению. Несмотря на темноту, я видел каждый оттенок цвета и каждую частичку
земли, а молитвы и крики буквально оглушали меня.
Некогда живший на земле человек по имени Мариус полностью растворился в новом
существе.
Под грохот барабанов я взошел по каменным ступеням алтаря и оглядел море
собравшихся на поляне людей, увидел тысячи застывших в ожидании лиц, а чуть поодаль -
гигантские, сплетенные из прутьев фигуры, внутри которых продолжали биться и кричать
приговоренные к смерти.
Перед алтарем стоял огромный серебряный сосуд с водой, к которому под пение
жрецов потянулась вереница осужденных людей со связанными за спиной руками.
Поющие голоса звучали отовсюду, а жрецы тем временем покрывали цветами мои
волосы, плечи и ноги.
- О прекрасный и могущественный бог лесов и полей, прими приносимые тебе жертвы,
и как твои увядшие члены наполнятся новой жизнью, так возродится сама земля. Прости нас
за то, что мы срезаем под корень колосья, когда собираем урожай, и благослови зерна,
которые мы бросаем в землю во время посева.
И я увидел перед собой тех, которые были избраны, чтобы стать моими жертвами, -
троих высоких и статных мужчин. Они были связаны, как и все остальные, однако одеты при
этом в чистые белые рубахи. Головы и плечи их тоже были украшены цветами. Они были
очень молоды, красивы и невинны в своем благоговейном ожидании исполнения воли бога.
Грохот барабанов становился невыносимо оглушительным, крики и шум не смолкали
ни на секунду.
- Пусть начнется обряд жертвоприношения, - провозгласил я.
И в тот же миг ко мне подвели первого юношу. Готовясь впервые испить из поистине
божественного кубка, называемого человеческой жизнью, держа в руках теплую живую
плоть, наполненную приготовленной для меня кровью, я увидел, как вспыхнули первые
языки пламени у подножия плетеных гигантов, как были опущены первые головы в
гигантский серебряный сосуд с водой.
Смерть от огня, смерть от воды, смерть от острых клыков голодного бога...
Среди всеобщего векового безумия и экстаза я расслышал слова гимна:
- Бог убывающей и растущей луны, бог лесов и полей, ты, который в своем голодном
состоянии есть воплощение самой смерти, напейся крови приносимых тебе в жертву, стань
вновь сильным и прекрасным, чтобы Великая Мать звала тебя к себе...
Сколько все это продолжалось? Не знаю. Казалось, целую вечность видел я перед
собой пылающих гигантов, нескончаемую вереницу тех, кого должны были утопить, слышал
вопли осужденных. Я пил и пил кровь, теперь уже не только тех троих, которые были
предназначены мне с самого начала, но и десятков тех, которых подводили ко мне, прежде
чем утопить или бросить в огонь. Жрецы окровавленными мечами отрубали мертвецам
головы и складывали их в кучи справа и слева от алтаря, после чего тела уносили.
Куда бы я ни обернулся, повсюду я замечал светящиеся восторгом потные лица,
отовсюду до меня доносились крики и песнопения. Наконец шум вокруг начал стихать.
Плетеные гиганты превратились в бесформенные дымящиеся груды; люди продолжали лить
на них смолу и бросать вязанки хвороста.
Настало время суда, когда передо мной будут появляться те, кто имеет претензии друг
к другу, а я должен буду новыми глазами заглядывать в их души и вершить правосудие.
Меня шатало. Я выпил слишком много крови. И в то же время я ощущал в себе небывалую
силу. Казалось, что я могу одним прыжком перенестись через всю поляну и приземлиться
далеко в чаще леса. Мне казалось, что у меня выросли невидимые крылья и в любой момент
я могу расправить их и полететь.
Однако я продолжал исполнять то, что, как сказал бы Миль, было предначертано мне
судьбой. Я объявлял одного правым, другого впавшим в заблуждение, третьего невиновным,
а четвертого заслуживающим смерти...
Не знаю, сколько все это продолжалось, потому что уже давно потерял счет времени.
Однако суд наконец был окончен, и я понял, что пришла пора действовать.
Мне нужно было что-то предпринять, чтобы выполнить приказание старого бога и
избежать заключения внутри дуба. У меня в запасе было слишком мало времени - до
рассвета оставалось не более часа.
Я еще не принял окончательного решения относительно путешествия в Египет. Однако
знал, что если позволю друидам запереть меня в стволе дуба, то буду мучиться от голода до
следующего полнолуния, когда мне будет предложена небольшая жертва. А до той поры мои
ночи будут наполнены страданиями от нестерпимого чувства жажды и тем, что древний бог
назвал "божественными снами", которые откроют мне тайны деревьев, трав и всего того, что
растет из недр безмолвной земли.
Однако эти тайны меня не интересовали.
Друиды вновь окружили меня и повели обратно к священному дереву. Гимны
сменились литаниями, повелевавшими мне оставаться внутри дуба и стать хранителем
священной рощи. Они призывали меня благосклонно выслушивать жрецов, которые время от
времени будут приходить, чтобы получить указания.
Не доходя до дуба, я остановился. Посреди рощи догорал огромный погребальный
костер, отбрасывая причудливые и жуткие тени на вырезанные на стволах деревьев
изображения и груды человеческих черепов. Вокруг костра в ожидании стояли остальные
жрецы. Меня охватил ужас - настолько сильный, насколько он может быть сильным у таких,
как мы, обладающих нашими способностями к ощущениям.
Я торопливо заговорил со своими спутниками. Сказал, что они все должны уйти из
рощи. Выразил им свое желание запереться на рассвете внутри дуба вместе со старым богом.
Однако я видел, что мои слова на них не действуют. Они холодно и молча смотрели на меня,
потом стали переглядываться друг с другом, и глаза их напоминали кусочки льда.
- Миль, - снова заговорил я, - сделайте так, как я велю. Скажи жрецам, что я
приказываю покинуть рощу.
И вдруг без какого бы то ни было предупреждения часть жрецов бросились к дубу, а
остальные крепко схватили меня за руки.
Во главе тех, кто бежал к дубу, был Миль, и я крикнул, чтобы они остановились.
Одновременно я старался сбросить с себя повисших на моих руках и ногах жрецов, которых
было не меньше двенадцати.
Если бы я в тот момент знал, какой силой обладаю, то мог бы освободиться без всякого
труда. Но тогда я ничего даже не подозревал. У меня все еще кружилась голова после
кровавого пира, а сознание того, что должно сейчас произойти, наводило на меня ужас. Пока
я изо всех сил боролся, отпихивая тех, кто продолжал меня удерживать, остальные
выволокли из недр дерева и швырнули в огонь черного от ожогов, совершенно обнаженного
старого бога.
Лишь на короткую долю секунды мне удалось увидеть его, и я почувствовал, что он
безропотно покорился своей участи. Он и пальцем не пошевелил, чтобы защититься. Глаза
его были закрыты, он не бросил ни единого взгляда на меня или на кого-либо из тех, кто был
вокруг. В этот момент я вспомнил о том, что он говорил мне о своих мучениях, и заплакал.
Глядя на поглотивший его огонь, я дрожал как в лихорадке, и вдруг из глубин пламени
до меня донесся его голос:
- Сделай так, как я велел тебе, Мариус! Ты - наша единственная надежда!
Это означало: "НЕМЕДЛЕННО БЕГИ ОТСЮДА!"
Я сделал вид, что смирился, и обмяк на руках у своих захватчиков. Я не переставая
плакал, изображая несчастную жертву магии, убитого горем бога, который оплакивает
погибшего в пламени отца. Когда я наконец почувствовал, что хватка их ослабла, и увидел,
что все они пристально смотрят на погребальный костер, я собрался с силами, резко
дернулся, вырвался из рук жрецов и со всех ног помчался в сторону леса.
Только тогда я понял всю силу и мощь, которыми теперь обладал. В мгновение ока,
почти не касаясь ногами земли, я преодолел сотни ярдов.
За моей спиной раздавались крики: "БОГ УЛЕТЕЛ ОТ НАС!" - и в считанные секунды
в погоню за мной бросились тысячи людей. Вся округа огласилась их воплями.
Как же могло случиться, думал я, что я превратился в наполненного человеческой
кровью бога, вынужденного убегать по проклятому лесу от преследующих меня толп
варваров-кельтов?
Я не остановился даже затем, чтобы скинуть длинный белый балахон. Вместо этого я
просто разорвал и по частям сбросил его на бегу. Потом я взлетел на дерево и помчался еще
быстрее прямо по кронам дубов.
Не прошло и нескольких минут, как я уже был настолько далеко от своих
преследователей, что не слышал даже их голосов. Однако я без устали продолжал бежать
вперед, перепрыгивая с ветки на ветку, пока наконец не почувствовал, что мне больше
нечего бояться, кроме готового вскоре взойти солнца.
И тогда я узнал то, что с такой легкостью и так быстро удалось узнать Габриэль во
время вашего путешествия: что я без труда могу спрятаться под землю и таким образом
спастись от дневного света.
Когда я проснулся, то был потрясен мучительной силой своей жажды. Я не мог
представить себе, как мог в течение столь долгого времени выносить ритуальный голод
старый бог. Я был не в силах думать ни о чем, кроме человеческой крови.
Однако у друидов был целый день для преследования. А потому мне следовало
двигаться дальше с большой осторожностью.
Страдая от мучительной жажды, я мчался через лес всю ночь и только утром смог
наконец насытиться, наткнувшись на банду воров, которые обеспечили меня не только своей
преступной кровью, но и достаточным количеством приличной одежды.
В эти предрассветные часы я успел узнать очень многое, в том числе и о своих
возможностях. Однако мне предстояло узнать нечто гораздо большее. И я непременно
отправлюсь в Египет, но не ради богов и их почитателей, а ради того, чтобы выяснить
наконец, что все это значит.
Так что, как видишь, даже тогда, более семнадцати веков тому назад, мы задавались
множеством вопросов, проводили поиски, отрицая и отказываясь принимать те объяснения,
которые нам давались. Мы любили магию и власть ради них самих.
Наступила уже третья ночь моей новой жизни, когда я наконец добрался до своего дома
в Массилии и обнаружил, что мои библиотека, письменный стол и бумаги все еще находятся
там. Увидев меня, преданные рабы пришли в неописуемую радость. Но какое значение
теперь имело то, что я писал историю, или то, что я спал в этой кровати?
Я понимал, что больше никогда не буду Мариусом, римским гражданином. Однако я
возьму от него все, что смогу. Я отослал своих любимых рабов домой, написал письмо отцу,
сообщив ему, что серьезная болезнь заставляет меня провести оставшиеся дни жизни в
жарком и сухом климате Египта. Я упаковал свои исторические записки и отправил их в
Рим, адресовав тем, кто сможет их прочесть и опубликовать. Наконец, набив карманы
золотом и взяв с собой лишь двух туповатых рабов, которые не станут задавать лишние
вопросы по поводу того, что я путешествую только ночью, я отправился в Александрию.
Примерно через месяц после великого праздника Самайн в Галлии я уже бродил
ночами по темным и извилистым улочкам Александрии, разыскивая древних богов и
безмолвным голосом призывая их откликнуться.
Я был охвачен безумием, но знал, что оно скоро пройдет. Я должен был найти древних
богов. Ты знаешь, почему мне необходимо было сделать это. Дело было не только в угрозе
нового несчастья, в опасности того, что бог солнца отыщет меня в спасительной темноте
моего дневного убежища или опалит огнем в разгар ночи.
Я должен был найти древних богов прежде всего потому, что не в силах был выносить
свое одиночество среди людей. При мысли о том, кем я стал, меня охватывал ужас. И хотя я
убивал только разбойников и убийц, мой разум требовал оправданий и самообмана. Я не мог
смириться с сознанием того, что я, тот самый Мариус, который познал в жизни любовь и
который так высоко ее ценил, превратился в безжалостное чудовище, несущее смерть.
Александрия не принадлежала к числу древних городов. Она существовала чуть более
трехсот лет. Однако это был крупный порт Римской империи и место, где располагалось
множество библиотек. Сюда приезжали для занятий ученые люди из всех уголков Империи,
и когда-то, в иной жизни, я тоже был одним из них. Теперь я вновь оказался здесь.
Если бы бог не велел приехать мне именно сюда, я отправился бы гораздо дальше в
глубь Египта, поскольку считал, что ключ ко всем загадкам находится в более древних
святилищах и храмах.
Однако в Александрии меня охватило странное чувство. Я знал, что боги где-то рядом.
Меня не покидало ощущение, что они направляют меня в моих скитаниях по улицам,
публичным домам и воровским притонам, по тем местам, которые посещают люди, чтобы
утратить свои души.
Лежа по ночам в кровати в своем построенном по римскому образцу доме, я мысленно
призывал богов, прося их откликнуться. Я боролся с безумием. Так же как и ты, я был
озадачен теми возможностями и властью, которыми теперь обладал. Меня приводили в
сильнейшее замешательство новые ощущения, которые я испытывал. Однажды ночью, почти
перед самым рассветом, когда я лежал в своей кровати и комнату освещала только одна
лампа, слабый свет которой проникал сквозь прозрачный полог над моей головой, я
повернул голову и в проеме выходящей в сад двери увидел неподвижно стоящую темную
фигуру.
На мгновение мне показалось, что это сон, потому что я не почувствовал никакого
запаха, - существо не издавало ни звука и, казалось, не дышало. Наконец до меня дошло, что
это один из богов, однако фигура уже исчезла и я остался в одиночестве сидеть на кровати,
глядя на то место, где она только что стояла, и пытаясь вспомнить, что же именно я видел:
темное, совершенно обнаженное существо с пронзительным взглядом красных глаз,
абсолютно неподвижное и кажущееся странно робким и растерянным, воспользовавшееся
своими силами лишь затем, чтобы исчезнуть в последний момент и не быть окончательно
обнаруженным.
На следующую ночь, бродя по одной из глухих улочек, я услышал голос,
приказывающий мне прийти. Этот голос был не более реальным, чем голос дерева. Он
сообщил мне только, что дверь находится совсем рядом. И вот наконец настал момент, когда
я остановился перед дверью. Вокруг царило полное безмолвие.
Тот, кто открыл мне дверь и пригласил войти, без сомнения, был богом.
Спускаясь по бесконечной лестнице и следуя дальше по круто уходящему вниз
туннелю, я невольно испытывал страх. Я зажег принесенную с собой свечу и обнаружил, что
вступаю в подземный храм, гораздо более древний, чем сам город Александрия, в
святилище, построенное, возможно, еще во времена правления фараонов, стены которого
были сплошь покрыты рисунками, изображающими сценки из жизни Древнего Египта.
Я увидел здесь и старинные письмена - древнейшее рисуночное письмо с его
крохотными мумиями, птицами, руками без туловищ и извивающимися змеями.
Я прошел дальше и оказался в просторном помещении с прямоугольными колоннами и
высоким потолком. Каждый дюйм камня здесь был украшен такими же рисунками и
письменами.
Уголком глаза я заметил черную фигуру, поначалу показавшуюся мне статуей. Кто-то
неподвижно стоял возле колонны, спокойно опираясь о нее одной рукой. Однако я понимал,
что это не статуя. Ни один созданный из диорита египетский бог не стоит в подобной позе, и
бедра статуй не бывают обернуты настоящей полотняной юбкой.
Я медленно повернулся, чтобы рассмотреть его получше, и увидел такую же
обожженную кожу, такие же густые, однако на этот раз черные волосы и такие же желтые
глаза. Ссохшиеся от жара губы открывали взгляду зубы и десны. Было заметно, что
вырывающееся из сожженного горла дыхание причиняет ему боль.
- Как и почему ты оказался здесь? - спросил он по-гречески.
Я взглянул на себя его глазами: светлокожий, высокий и сильный,
...Закладка в соц.сетях
