Жанр: Фантастика
Вампир лестат Хроники вампиров 2.
...л и превратился в яркий огненный столб, внутри которого лицо его
казалось черной маской. Тело конвульсивно дергалось, как будто он исполнял какой-то
жуткий танец.
Остальные повернулись и бросились наутек.
Я хотел было побежать за ними, но Габриэль крепко обхватила меня руками и не
позволила сдвинуться с места. Ее сила поразила меня.
- Отпусти меня, - в ярости кричал я. - Я хочу поймать хотя бы одного из них, только
одного! Я еще успею поймать последнего!
Однако она продолжала удерживать меня, а я, конечно, не мог с ней бороться. К тому
же к ее отчаянным мольбам присоединился и Луи.
- Не беги за ними, Лестат, - произнес он своим обычным вежливым тоном, хотя я
видел, что он напряжен и едва сдерживается. - Хватит с нас! Нам надо немедленно
убираться отсюда.
- Ладно, - неохотно согласился я. Тем более что было уже поздно. От сгоревшего
вампира остались лишь дымок и несколько догорающих искр. Остальные бессмертные давно
убежали и без следа растворились во тьме и безмолвии.
Вокруг нас было пустынно и темно, тишину нарушал лишь грохот проносящихся по
хайвею автомобилей. Мы остались втроем и, тесно прижавшись друг к другу, стояли возле
догорающего автомобиля.
Луи стер с лица пот. Жестко накрахмаленная грудь его белой рубашки измялась,
длинный бархатный плащ обгорел и порвался.
И рядом со мной была Габриэль, такая же бродяга и скиталица, какой была много лет
назад, больше похожая на юного мальчика в запыленном и измятом костюме цвета хаки и
небрежно надвинутой шляпе, криво сидящей на ее очаровательной головке.
До нас донесся тонкий, завывающий звук сирены. Он приближался.
Однако мы продолжали неподвижно стоять, переглядываясь и ожидая чего-то. Я знал,
что все мы ищем взглядами Мариуса. Это, несомненно, был он. Больше некому. И он был с
нами, а не против нас. Он должен сейчас откликнуться.
Я произнес его имя вслух. Я пристально вглядывался в темноту - сначала внимательно
осмотрел склон вдоль дороги, потом перевел взгляд на окрестные холмы, на которых
виднелись кварталы невысоких домов.
Однако, кроме приближающегося воя сирен и голосов людей, поднимающихся по
склону со стороны бульвара, я так ничего и не услышал.
По лицу Габриэль я понял, что она очень испугана. Я обнял ее, не обращая внимания на
собственный страх, на то, что люди уже совсем близко, а на шоссе останавливается все
больше и больше автомобилей.
В ответ она порывисто и нежно прижалась ко мне, и меня даже несколько удивила сила
ее чувства. Однако она тут же показала нам, что следует поторопиться.
- Нам грозит опасность. Всем нам, - прошептала она. - Страшная опасность. Скорее!
Бежим!
3
Было уже пять часов утра. Я стоял один возле стеклянных дверей дома на ранчо в
Кармел-вэлли. Габриэль и Луи вместе отправились в горы, чтобы найти там безопасное
место для отдыха.
Позвонив на север, я узнал, что мои смертные друзья в безопасности - они
благополучно добрались до нашего нового убежища в Сономе и теперь вовсю веселятся за
надежными стенами и воротами с электронными охранными устройствами. Что же касается
полиции и прессы с их неизбежными вопросами, то они могут и подождать.
А пока я, как всегда, в одиночестве ждал прихода утра, думая о том, почему Мариус не
захотел встретиться с нами. Неужели он спас всех нас только затем, чтобы исчезнуть без
единого слова?
- А что если это был не Мариус? - с тревогой спрашивала Габриэль сразу после всего
случившегося, нервно шагая из угла в угол комнаты. - Говорю тебе, я отчетливо ощущала
угрозу. Я чувствовала, что мы находимся в не меньшей опасности, чем нападающие на нас. Я
чувствовала это возле концертного зала, перед тем как мы оттуда уехали. И возле горящей
машины меня не покидало то же ощущение. Это что-то очень странное. И я уверена, что это
не Мариус...
- Это было нечто почти варварское, - подтвердил Луи. - Однако не совсем...
- Да, что-то дикое, первобытное, - согласилась с Луи Габриэль, обмениваясь с ним
понимающим взглядом. - Но даже если предположить, что это все-таки был Мариус, почему
ты не хочешь допустить, что он спас тебя только затем, чтобы по-своему отомстить тебе?
- Нет-нет, - с улыбкой ответил я. - Мариус не собирается мне мстить. В противном
случае он давно совершил бы задуманное. В этом я совершенно уверен.
Однако я был слишком возбужден. Мне доставляло неизъяснимое удовольствие просто
смотреть на нее, видеть ее прежнюю походку, знакомые жесты. И даже ее измятую одежду
для сафари. По прошествии двух сотен лет она осталась все той же неутомимой
путешественницей. Габриэль по-ковбойски оседлала стул и опустила подбородок на
сложенные поверх высокой спинки ладони.
Нам необходимо поговорить о стольких вещах, так много сказать друг другу! К тому
же я был слишком счастлив, чтобы кого-то бояться.
Кроме того, страх в данном случае мне казался совершенно недопустимым и
постыдным чувством. Потому что теперь я знал, что совершил еще одну ужасную ошибку,
допустил серьезный просчет. Я впервые понял это, когда взорвался "порше", а Луи
по-прежнему оставался внутри. Дело в том, что война, которую я затеял, ставит под угрозу
всех тех, кого я люблю. Как глупо было с моей стороны рассчитывать, что я навлеку беду
только на себя!
Нам нужно было все обсудить. Нам следовало быть очень хитрыми и осторожными.
Однако пока мы в полной безопасности. Я постарался как можно мягче объяснить ей
это и успокоить ее. Ни она, ни Луи не чувствовали никакой угрозы. Опасность не
последовала за нами в долину. Сам же я не ощущал ее вовсе. А наши молодые и глупые
бессмертные противники разбежались кто куда в полной уверенности, что мы обладаем
способностью одним усилием воли спалить их всех до единого.
- Знаешь, я много-много тысяч раз представляла себе, как мы соединимся вновь, -
сказала мне Габриэль. - Но мне и в голову не могло прийти что-либо подобное.
- А мне кажется, что все было просто великолепно, - ответил я. - И не думай,
пожалуйста, что я не смог бы с ними справиться и защитить всех нас. Я как раз собирался
придушить того, с серпом, и забросить его куда-нибудь подальше, на крышу концертного
зала. И второго, который подходил, я тоже видел и вполне мог бы переломить его пополам.
Пожалуй, больше всего меня в этой истории огорчает тот факт, что я даже не имел
возможности...
- Нет, месье, вы совершенно невыносимы! - воскликнула она. - Ну просто настоящий
чертенок! Ты действительно... как там называл тебя Мариус? Да, вот именно - поистине
дьявольское создание. Я полностью с ним согласна.
Я засмеялся от удовольствия. Как чудесно вот так сидеть и болтать с нею. И ее
французский... он звучал чуть старомодно и так восхитительно!
А Луи был просто очарован. Сидя в темном уголке комнаты, он восхищенно наблюдал
за Габриэль и был, как всегда, молчалив и задумчив. Он вновь выглядел безупречно, как
будто вся его одежда была в полном порядке и мы с ним только что вышли из театра после
последнего акта "Травиаты" и завернули в кафе, чтобы полюбоваться смертными, пьющими
шампанское за столиками с мраморными столешницами, в то время как мимо окон с
грохотом проносятся нарядные экипажи.
Меня переполняла радость при мысли о том, что мы создаем нечто вроде маленького
общества, что силы наши неизмеримо возросли и втроем мы готовы смело выступить против
любых врагов и всего мира в целом. Я был во власти мощной энергии, позволяющей забыть
о всех условностях реального мира смертных. Как объяснить им все это - мое глубочайшее
ощущение полной безопасности и того, что остановить нас не сможет никто?
- Не волнуйтесь, матушка, - наконец обратился я к ней, пытаясь таким образом
успокоить ее и передать ей часть своего хладнокровия и невозмутимости. - Это
бессмысленно. Существо, настолько могущественное, что способно одним усилием воли
воспламенять своих врагов, при желании может найти нас где угодно и сделать с нами все,
что ему заблагорассудится.
- И ты полагаешь, что это должно меня успокоить? - поинтересовалась она.
Я заметил, что Луи качает головой.
- Я, конечно, не обладаю твоими возможностями, - спокойно заговорил он, - однако я
чувствовал присутствие этого странного существа. И должен тебя уверить, что оно
совершенно чуждо нам и абсолютно лишено цивилизованности, если не сказать больше.
- Вот-вот, ты попал в самую точку, - вмешалась Габриэль. - Оно было именно чуждым
и словно происходило из таких далеких времен...
- А твой Мариус слишком цивилизован и образован, - настаивал на своем Луи, - и
обладает философским складом ума... Именно поэтому ты так уверен, что он не собирается
мстить тебе.
- Чуждое? Нецивилизованное? Но почему же тогда я не ощутил никакой угрозы? -
спросил их я.
- Бог мой, да мало ли тому причин! И все же это мог быть кто угодно, - заключила
Габриэль. - Эта твоя музыка заставит подняться даже мертвых!
Я вдруг вспомнил полученные прошлой ночью мысленные послания: "Лестат,
опасность!" Что могли означать эти слова? Однако до наступления утра оставалось совсем
немного, и размышлять было уже некогда. К тому же эти слова ничего не могли объяснить.
Они были лишь частью какой-то большой головоломки, причем совсем не обязательно той
же, над решением которой бились мы сейчас.
И вот Габриэль и Луи ушли, а я в одиночестве стою перед стеклянными дверями и
наблюдаю, как над горами Санта-Лючия все ярче и ярче разгорается утренняя заря.
"Где же ты сейчас, Мариус? - думал я. - Почему не хочешь встретиться со мной? Все
то, что сказала мне Габриэль, не может быть правдой. Неужели ты просто играешь со мной?"
А почему сам я никогда не звал его, как положено? Ведь я ни разу не повысил свой
безмолвный голос, чтобы докричаться до него. Именно так он предлагал мне сделать тогда,
два века тому назад.
В своей непрерывной борьбе я не считал нужным следовать его совету, для меня это
стало своего рода предметом гордости. Но что значит моя гордость сейчас?
Возможно, он ждал лишь моего зова. Наверное, он хотел, чтобы я позвал его. От моего
упрямства и горечи давно не осталось и следа. Так почему бы не попытаться позвать его хотя
бы сейчас?
Тогда я закрыл глаза и сделал то, чего не позволял себе со времен тех давних ночей
восемнадцатого века, когда я вслух разговаривал с ним на улицах Каира или Рима. Я
мысленно и безмолвно обратился к нему. Я чувствовал, как из груди моей вырывается и
устремляется в вечность и забвение громкий крик. Я почти физически ощущал, как он
разносится по всему миру и постепенно слабеет, а потом стихает совсем.
И вдруг буквально на долю секунды перед моими глазами возникла совершенно
незнакомая мне картина - то же самое неизвестное место, которое я уже видел прошлой
ночью: снег, бескрайнее море снега и какое-то каменное жилище с замерзшими, покрытыми
льдом окнами. А на высоком выступе - совершенно неуместное здесь, вполне современное
устройство: огромная серая металлическая тарелка, поворачивающаяся вокруг своей оси,
чтобы уловить пересекающиеся в небе и устремляющиеся во все стороны невидимые волны.
Телевизионная антенна! Которая связывает эту бескрайнюю снежную пустыню со
спутниками! Вот это что! А осколки стекла на полу - это все, что осталось от телеэкрана! Я
отчетливо видел обстановку... Каменная скамья... разбитый телевизор... Какие-то звуки...
Шум...
Видение исчезало.
- МАРИУС!
- Опасность, Лестат! Мы все в опасности! Она... Я не мог... Лед... Погребен подо
льдом... - И вновь я узрел сверкающие на каменном полу осколки, пустую скамью, услышал
несущиеся из динамиков звуки нашего хита "Вампир Лестат"... - Она... Лестат, помоги
мне!... Все мы... Опасность!... Она...
И вдруг - полная тишина. Связь прервалась.
- МАРИУС!
Я снова что-то услышал. Но звуки были такими тихими... Несмотря на вложенную в
них страсть, они были слишком слабы!
- МАРИУС!
Я всем телом приник к стеклу, так пристально вглядываясь в свет наступающего утра,
что из глаз потекли слезы. Стекло уже нагрелось и обжигало мне пальцы.
- Это Акаша? Ответь мне! Это Акаша? Ты хочешь сказать мне, что это Акаша? Что
именно она... что это была она?
Но солнце уже поднималось из-за гор. Его смертоносные лучи устремились вниз, на
долину, и поползли по ее дну.
Прикрывая руками глаза, я выбежал из дома и помчался через поле в сторону гор.
Не прошло и нескольких минут, как я добежал до своего тайного убежища, отодвинул
камень и начал спускаться по грубо выбитым узким ступеням в подземный склеп. Один
поворот, другой - и вот я уже в полной безопасности, в спасительной темноте. Пахнет
землей. Сердце мое бешено колотится, дрожащие ноги отказываются меня держать. Я
рухнул на сырой и грязный земляной пол.
Акаша!
"Твоя музыка заставит подняться даже мертвых!"
Да, это был телевизор! Он стоял в их святилище и ловил изображение при помощи
спутниковой антенны. И принес его туда Мариус! Они видели наши фильмы. Я был уверен в
этом. Я понял все так ясно, как будто он рассказал мне все до мельчайших деталей. Так же
как много лет назад он приносил для них кинопленки с фильмами, Мариус принес в их
святилище телевизор.
И она проснулась! Вернулась к жизни! "Твоя музыка заставит подняться даже
мертвых!" Я снова сделал это!
Ах, если бы только я еще мог думать, если бы мог не засыпать... Но солнце уже
поднялось высоко над землей.
Она была там, в Сан-Франциско! Была совсем рядом с нами! И это она спалила в огне
наших врагов! Да, все так... совершенно чуждая... незнакомая, пришедшая к нам из другого
мира...
Однако она не была ни первобытной, ни дикой! Просто она только что возродилась.
Моя богиня! Появилась, словно прекрасная бабочка из кокона. И каким же она увидела мир?
Каким образом добралась до нас? О чем сейчас думает? Опасность? Опасность, грозящая
всем нам? Нет, я так не считаю. Не верю этому! Она уничтожила наших врагов! И вернулась
к нам!
Однако я больше не в силах был бороться с сонливостью и тяжестью во всем теле. Эти
вполне обыденные ощущения уничтожили во мне любопытство и возбуждение. Тело мое
беспомощно застыло на полу склепа.
И вдруг я почувствовал чью-то руку.
Она была холодна как мрамор и так же крепка и сильна.
Глаза мои широко раскрылись и уставились в темноту. Пожатие стало сильнее.
Огромная масса шелковистых волос скользнула по моему лицу. Ледяная рука гладила мою
грудь.
"О, пожалуйста, моя дорогая, моя красавица, пожалуйста!..." Я хотел произнести эти
слова, но глаза мои вновь закрылись. Я уже не в силах был шевелить губами. Я утрачивал
способность мыслить и проваливался в спасительное небытие.
Солнце стояло уже высоко в небе...
Закладка в соц.сетях
