Жанр: Фантастика
Мемнох-дьявол Хроники вампиров 5.
...ивительным
образом смешивались их голоса, биение и шелест крыльев, и нежное дуновение долетавшего
с земли ветерка.
Я молча кивнул.
- Что? Что ты хотел сказать? - спросил Мемнох.
- Я не знаю, как выразить это словами. В общем... Я в очередной раз понял, насколько
ошибочным всегда было наше понимание сущности небес. Ибо никто и никогда не говорил
нам о том, что внимание обитателей рая было приковано к земле. Напротив, нам всегда
внушали обратное, искажали факты и клеветали на рай, называя его тюрьмой для
человеческих душ.
- Что ж, - сказал Мемнох, - теперь ты видел рай собственными глазами. Однако
позволь мне продолжить.
Седьмым "откровением" стал выход животных из воды на сушу. Они населили леса, в
изобилии покрывавшие землю, и нашли способы и средства жить там. Появились рептилии.
Вскоре ящерицы превратились в гигантских чудовищ, достигли таких размеров и обрели
такую мощь, что с ними не под силу было справиться даже ангелам. Эти существа обладали
головами и лицами и могли не только плавать с помощью своих ног - мало чем
отличающихся от наших, - но и ходить на них по земле. Некоторые научились даже ходить
на двух ногах, а другие две - меньшего размера, похожие на наши руки, - держали перед
собой.
Я наблюдал за этим, как наблюдают за разгорающимся пожаром, и видел, как
маленькая искорка, дарившая тепло, постепенно превращалась в бушующее пламя.
Появились насекомые, множество видов и форм. Некоторые из них стали летать, но
совсем не так, как это делаем мы. Они выглядели чудовищно. Мир буквально кишел новыми
живыми существами, голодными, стремительно передвигающимися. Одни питались другими
- так было всегда, однако теперь речь уже не шла об отдельных и достаточно редких
случаях. По мере роста числа разнообразных животных убийств становилось все больше и
больше. Мало того, между ящерами происходили настоящие сражения, они буквально
разрывали друг друга на части, а огромные крылатые рептилии набрасывались на мелких,
бегающих по земле существ и уносили их в свои гнезда.
Изменились и формы размножения. Потомство вылуплялось из яиц, а позднее возникли
и живородящие виды.
Все это я наблюдал в течение миллионов лет и иногда спокойно и словно бы
отвлеченно обсуждал увиденное с Богом. Но бывали ситуации, когда я, в очередной раз
ослепленный и потрясенный красотой, воспевал увиденное и взмывал на небеса. Однако там,
как и прежде, мои вопросы не вызывали ничего, кроме всеобщего раздражения. Иногда
между нами возникали горячие споры. "Неужели мы не должны ни о чем спрашивать?" -
вопрошали одни. "Нет, вы только посмотрите! - восклицали другие. - В момент смерти
ящера из него вылетает мощная и горячая искра жизни!" И в те минуты, когда мне казалось,
что я никогда не смогу обрести покой, Господь вновь и вновь принимал меня в свои
объятия...
"Взгляни на все внимательнее и осмысли замысел в целом, - говорил Он. - Ты
намеренно видишь лишь отдельные его части".
Он обращал мое внимание на полное отсутствие пустых потерь во вселенной, на то, что
разложившаяся материя служит пищей другим и что взаимообмен происходит ныне
совершенно не так, как прежде, а основывается на иных принципах: "убивай и пожирай,
переваривай и извергай".
"Здесь, рядом с Тобой, - отвечал я, - мне открывается лишь красота мира. Но стоит
слететь вниз, зарыться в мягкую траву - и все видится в ином свете".
"Ты мой ангел, наблюдатель и хранитель, а потому обязан преодолеть в себе эти
противоречия", - увещевал меня Господь.
Когда я в очередной раз спустился на землю, настало время постичь восьмое
"откровение" - появление теплокровных птиц, крылья которых были покрыты перьями.
Ударение, сделанное им на последних словах, и взволнованный тон, каким они были
произнесены, совершенно не соответствовали общему тону его повествования, и это
несоответствие вызвало у меня невольную улыбку.
- Крылья, покрытые перьями! - повторил он. - Сначала мы увидели головы и подобие
собственных лиц у насекомых, ящериц и всякого рода чудовищ! А теперь нате-ка -
появляется теплокровное существо, в котором едва бьется хрупкая жизнь, и при этом оно
обладает оперением! Оно летает совсем как мы! Оно взмывает ввысь, расправляет крылья и
парит!
Надо отдать должное, в кои-то веки мой возмущенный крик оказался далеко не
единственным на небесах. Тысячи ангелов были несказанно удивлены, увидев эти
материальные создания с такими же, как у нас, крыльями. Благодаря нежным, как и наши,
перьям птицы казались очень легкими и мягкими и могли летать даже в ветреную погоду...
Последствия этого события не заставили себя долго ждать.
Небеса буквально взорвались песнопениями, восклицаниями, криками... Ангелы
гонялись за крылатыми созданиями, окружали их, провожали до самых гнезд и потом
наблюдали, как из яиц вылупляются птенцы, как они растут и превращаются во взрослых
птиц.
Понимаешь, мы и раньше становились свидетелями рождений, роста и взросления тех
или иных материальных существ. Но впервые эти существа были так похожи на нас самих.
- А Господь хранил молчание?
- Нет. Он собрал нас всех вместе и спросил, как получилось, что до сих пор мы сумели
узнать и постичь так мало, что этого оказалось недостаточно для избавления нас от
приступов страха и гордыни. Гордыня - вот что, по Его словам, заставляло нас страдать. Нас
приводила в ярость сама мысль о том, что столь маленькие, слабые создания с крошечными
головками и странного вида личиками обладают такими же, как наши, крыльями. Он
преподал нам суровый урок и предупредил: "Напоминаю вам еще раз, что процесс не
завершен. Он будет продолжаться, и вам неоднократно предстоит стать свидетелями удивительных,
поистине поразительных событий. Но Вы Мои ангелы, вы принадлежите Мне и
должны верить в Меня!"
Девятое "откровение" стало болезненным потрясением для всех без исключения
ангелов. Одних оно привело в ужас, других преисполнило отвращением, ибо в девятом
"откровении", как в зеркале, отразились те сокровенные чувства, которые оно породило в
наших сердцах. Речь идет о появлении на земле млекопитающих, чьи ужасные крики боли и
муки взмывали к самым небесам и заглушали любые звуки, исторгаемые страдающими и
умирающими животными. О-о-о-о! Все наши опасения, вызванные появлением смерти и
разложения, оправдались с лихвой, причем в самых отталкивающих формах!
Звуки, доносившиеся с земли, стали совсем другими, и все, что нам оставалось делать,
- это терпеливо сносить все страхи и мучения и воссылать к небесам свои окрашенные
тревогой и изумлением песнопения. Тон наших гимнов стал безрадостным, а сами они -
маловразумительными. И только Господь сохранял спокойствие, и свет его оставался ничем
не омраченным.
Теперь, наконец, перейдем к десятому "откровению". Человекообразные обезьяны
стали ходить на двух ногах. Не насмешка ли это над самим Господом Богом?!! Но вот она
перед нами - обезьяна, распрямившая спину, волосатое грубое животное с двумя руками и
двумя ногами, примат, по чьему образу и подобию созданы все мы! Хвала небесам, у него не
было крыльев. Надо признать, что ни одно крылатое существо даже не приблизилось к нему
в своем развитии. Это животное с дубиной в руках неуклюже передвигается по земле, зубами
рвет на части плоть своих врагов, кусает, бьет и закалывает насмерть всех, кто оказывает ему
сопротивление. Это подобие самого Господа Бога и гордых сыновей Его - ангелов - умело
владеет примитивными орудиями.
Как громом пораженные, мы внимательно рассматривали его руки. Есть ли у него
большие пальцы? Можно сказать, что есть! Как громом пораженные, мы бродили вокруг
мест их скопления. Неужели те звуки, которые они издают, - это своего рода осмысленная
речь? Можно сказать - да! Но в чем же состоит умысел Божий? Почему Он так поступил?
Неужели и это не возбудит в нем гнев?
Однако вечный свет Господень по-прежнему изливался на мир, и ничто, казалось, не в
силах его омрачить. Разве не слышал Он вопля умирающего примата? Разве не достигал Его
ушей визг макаки, раздираемой на части ее более крупным собратом, и разве не видел Он,
как покидает ее яркая искра жизни?
"Нет, это просто неслыханно, это невозможно себе даже представить!" - вскричал я,
взмывая к небесам.
Ответ Господа был отнюдь не утешительным. "Мемнох, - сказал Он, - если даже Я не
считаю это существо насмешкой над Собой, если Я Сам его создал, то как можешь ты
чувствовать себя оскорбленным? Удовлетворись таким объяснением, Мемнох, удивляйся,
изумляйся, но не беспокой Меня больше. Со всех сторон до Меня доносятся песнопения,
повествующие о любой мелочи, о каждой детали Моего совершенного творения. И только ты
приходишь с вопросами, которые по сути своей есть не что иное, как брошенные Мне в лицо
обвинения. Все, Мемнох! Хватит! Довольно!"
Я чувствовал себя посрамленным и униженным. Само слово "обвинение" испугало
меня и привело в замешательство. Известно ли тебе, что "сатана" в переводе с
древнееврейского означает "противник, обвинитель"?
- Известно, - ответил я.
- Тогда, если позволишь, я продолжу. Такое отношение было мне в новинку. И тем не
менее я сознавал, что на протяжении долгого времени без конца обвинял Господа то в одном,
то в другом и неустанно твердил, что эволюционный процесс в том виде, в каком он
происходит на земле, не может соответствовать божественной воле и желанию.
И вот теперь Он совершенно недвусмысленно приказал мне прекратить жаловаться и
продолжать наблюдение. Он вновь подтвердил широту и грандиозность своих замыслов,
указал на колоссальные перспективы тех изменений, свидетелем которых мне довелось быть.
Иными словами, Он позволил мне, словно при мгновенной яркой вспышке, увидеть Его
глазами то, что никогда не открылось бы мне самому.
Я уже сказал, что чувствовал себя посрамленным и смиренно обратился к Богу с
просьбой позволить мне и в дальнейшем оставаться рядом с Ним. "Конечно, оставайся", -
милосердно произнес Господь. Мы примирились, однако с тех пор, продолжая купаться в лучах
Его Божественного света, я постоянно был начеку - так настороженно ведет себя
животное, в любой момент ожидающее нападения невидимого в лесных зарослях врага.
Настороженно и с опаской.
А тем временем внизу, на земле, происходило нечто из ряда вон выходящее!
Подумать только! Впрочем, не знаю, эти ли слова я должен употребить или лучше с
библейским пафосом громко воскликнуть: "Зрите!". Суть в том, что волосатые
прямоходящие существа положили начало весьма странному ритуалу. Вообще-то они
положили начало очень многим обрядам и создали весьма сложные поведенческие модели.
Но я, если ты не против, сразу перейду к описанию наиболее важной из них Волосатые
прямоходящие существа стали хоронить своих мертвых сородичей.
Прищурившись, я озадаченно наблюдал за Мемнохом. Он так глубоко погрузился в
воспоминания и был до такой степени поглощен своим повествованием, что, пожалуй,
впервые за все время нашей беседы выглядел действительно несчастным и подавленным,
однако по-прежнему красивым. Никакие грустные мысли не в силах были исказить
прекрасные черты его лица.
- И что? Одиннадцатым "откровением" стала обязанность хоронить мертвых? -
спросил я.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором явно читалось разочарование.
Мысль о том, что он не в состоянии ясно и доступно мне все изложить, приводила его в
смятение.
- Так что же ты имеешь в виду? - нетерпеливо переспросил я, горя желанием узнать
как можно больше. - Что подразумевается под словами о том, что они хоронили своих
мертвых?
- Очень и очень многое, - прошептал Мемнох, многозначительно покачав передо мной
пальцем. - Ибо обряд погребения был сопряжен с проявлениями родства и близости, какие
до той поры мы едва ли встречали у какого-либо вида живых существ. Сильные заботились о
слабых, здоровые помогали больным, кормили и оберегали калек, и, наконец, все вместе они
с цветами хоронили мертвых. Ты только подумай, Лестат, - с цветами! Вот в этом-то и
заключалась главная суть одиннадцатого "откровения" - в появлении современного
человека! Косматого, сутулого, покрытого волосами и еще очень похожего на обезьяну, но
тем не менее - человека! И лицо этого человека уже мало чем отличалось от наших.
Современный человек был способен испытывать любовь и привязанность, свойственные
прежде лишь нам, ангелам, и Создателю. Он проявлял свои чувства по отношению к
сородичам, он так же, как и мы, любил цветы и с их помощью выражал свое горе во время
погребального обряда.
Я долго молчал, обдумывая сказанное, но в первую очередь упоминание Мемноха о
том, что он, Бог и остальные ангелы служили своего рода идеальным образцом, эталоном, к
которому на их глазах стремились в своем развитии человеческие существа. Я никогда не
размышлял над этим вопросом с такой точки зрения. И вновь перед моим мысленным взором
возник Его образ в тот момент, когда Он повернулся спиной к балюстраде и обратился ко
мне: "Ты никогда не станешь Моим врагом, Лестат, правда?"
Мемнох не сводил с меня глаз. Я отвел взгляд. Внутри меня все более крепло чувство
привязанности к нему, вызванное прежде всего его рассказом и той эмоциональностью, с
какой он излагал свое повествование. Кроме того, пришедшие на память слова Бога
Воплощенного вновь повергли меня в смятение.
- Но так и должно быть, - сказал Мемнох. - И вопрос, которым тебе следует задаться,
заключается вот в чем: почему Он, вне всякого сомнения зная тебя таким, каков ты есть, - а
Он не может этого не знать, - почему Он уже не считает тебя Своим врагом? Ты
догадываешься?
Я был ошеломлен...
Я лишился дара речи...
Мемнох ждал, пока я приду в себя и буду в состоянии слушать продолжение его
рассказа, однако были минуты, когда мне казалось, что этот момент, возможно, не наступит
вообще. Завороженный и потрясенный, я тем не менее, словно самый обыкновенный
смертный, испытывал сильнейшее желание убежать, скрыться от чего-то губительного,
непреодолимого, угрожающего, способного лишить меня здравого рассудка.
- Пока я оставался рядом с Господом, - заговорил наконец Мемнох, - я смотрел на
происходящее Его глазами. Я наблюдал за людьми и их семьями, видел, как они собираются
вместе, чтобы присутствовать при родах, видел, как они устанавливают на могилах
надгробные камни... Я видел это словно вездесущими очами Господними... И меня
поражала невероятная сложность каждого деяния Его, каждого момента сотворения мира,
будь то возникновение молекулы воды или звук, исторгаемый живыми существами, птицами
ли, людьми ли - не важно... Все казалось не более чем проявлением божественного величия.
Из самых глубин сердца моего возносились к Нему такие хвалебные гимны, равных которым
мне еще не доводилось петь.
И вновь Господь обратился ко мне: "Мемнох, оставайся здесь, на небесах, рядом со
мной. Отныне ты будешь наблюдать издалека".
"Неужели таково Твое повеление, Господи? - спросил я. - А мне бы так хотелось
видеть их возле себя, оберегать и охранять их. Я страстно желаю прикоснуться своими
невидимыми руками к их коже, которая становится все мягче и мягче".
"Что ж, ты мой ангел, Мемнох, - рек Господь. - Тогда иди и стереги их. Но помни: все,
что ты видишь, делается Мною и по Моему изволению".
Прежде чем покинуть рай, я окинул взглядом мироздание - надеюсь, ты понимаешь,
что в данном случае я выражаюсь метафорически, - и увидел, что вселенная буквально
кишит ангелами-хранителями. Они были повсюду - в лесах, в долинах, в морях, - и ни один
не оставался без дела.
Однако атмосфера Земли изменилась, и причиной тому послужило присутствие в ней
чего-то невидимого, какого-то, назовем его так, нового элемента. Что это было? Быть может,
в воздухе кружился вихрь мельчайших частичек? Нет, нечто иное... Но присутствие это
ощущалось совершенно явственно.
Я отправился на землю, где немедленно обступившие меня со всех сторон ангелы в
один голос подтвердили, что тоже ощущают в атмосфере нечто новое, доселе им неведомое,
и что в отличие от всех других живых существ этот новый элемент совершенно не нуждается
в воздухе.
- Разве это возможно? - спросил я.
- Прислушайся, - сказал ангел Михаил. - Вслушайся повнимательнее. И ты услышишь.
- Это нечто невидимое, но живое, - добавил ангел Рафаил. - Но кто из живущих в этом
мире, кроме нас, может оставаться невидимым?
Сотни ангелов собрались вместе, чтобы рассказать о том, какие ощущения вызвал у них
новый элемент, и поделиться своим мнением о странной невидимой силе, которая, не
осознавая нашего присутствия, словно вибрировала вокруг и производила недоступный
обычному слуху шум.
"Это ты во всем виноват! - воскликнул, обращаясь ко мне, один из ангелов, чье имя я
называть не стану. - Своими бесконечными упреками и обвинениями ты прогневил Господа,
и Он создал это нечто, невидимое, как мы, и наделенное нашей силой. Мемнох! Ты должен
пойти к Богу и узнать, не замыслил ли Он избавиться от всех нас и передать бразды правления
новому невидимому существу!"
"Но можно ли представить, что такое возможно?" - спросил Михаил, самый
выдержанный, спокойный и разумный из ангелов, о чем свидетельствуют и фольклор, и
теологические трактаты, и... - словом, вся честная компания, оставившая хоть какие-нибудь
свидетельства об ангелах. И это истинная правда. Он действительно всегда отличался
здравомыслием.
Так вот, Михаил стал успокаивать взволнованных собратьев. Он сказал, что эти мелкие
невидимые создания, вибрации которых все мы ощущаем, никак не могут сравниться с нами
в силе. Им с трудом удается проявить свое присутствие и сообщить о своем существовании
даже нам, ангелам, - а ведь от нас не может скрыться ничто на земле.
"Мы обязаны выяснить, что это, - сказал я. - Совершенно очевидно, что новые
создания отнюдь не небожители, а вполне земные существа. Они обитают здесь, среди лесов
и холмов".
Все со мной согласились. Ведь мы отлично знали и понимали устройство мира и
каждой, даже самой малой его частицы. Иногда требуются тысячелетия, чтобы понять
сущность того или иного химического вещества или бактерии, а к нам это понимание приходило
мгновенно. Однако суть того, с чем мы столкнулись на этот раз, оставалась загадкой.
Точнее говоря, мы не в силах были определить, с чем именно столкнулись.
- Да, я понимаю, о чем ты.
- Мы вслушивались, мы простирали руки... Мы поняли, что оно бестелесно и
невидимо, однако при этом обладает целостностью и индивидуальностью... Если быть еще
более конкретным, мы обнаружили великое множество таких индивидуальностей. И все они
плакали. Постепенно их плач проник в наше собственное невидимое пространство и стал
доступен нашему внутреннему слуху.
Мемнох помолчал.
- Ты понимаешь, что я имею в виду? - наконец спросил он.
- Они были призрачными.
- В то время как мы невидимые бродили по земле, ломали головы над странной
загадкой, раскрывали свои объятия этим призрачным созданиям и пытались успокоить их
песнопениями, случилось нечто, заставившее нас на время отвлечься от этих занятий.
Мгновенная вспышка - и нашим глазам предстало двенадцатое "откровение" эволюции! Оно
ударило и ослепило нас подобно огню небесному! Оно заглушило плач и крики невидимых
обитателей дебрей земных! Оно пошатнуло наш разум! Наши песнопения сменились
хохотом и воем!
Двенадцатое "откровение" заключалось в возникновении резких различий между
мужчинами и женщинами, причем таких явных, каких еще никогда не было даже у
антропоидов. Женщины становились все привлекательнее и соблазнительнее, на их лицах
перестали расти волосы, конечности обрели стройность, манера поведения изменилась и
обусловливалась уже не только борьбой за выживание... Словом, женщины превратились в
истинных красавиц, прелесть которых была сравнима разве что с прелестью цветов или
птиц! Вместо заросших волосами человекообразных обезьян нашим глазам предстали
очаровательные создания с нежной кожей и прекрасными сияющими лицами - очень
похожие на нас, только без крыльев!!!
Мы оба застыли и молча смотрели друг на друга.
Мне не понадобилось и секунды, чтобы в полной мере постичь смысл его слов.
Мне не потребовалось ни мгновения на размышления. Я все понял. Достаточно было
увидеть его нежное, красивое лицо, взглянуть на струящиеся волнами волосы, на гладкие,
изящные конечности, дабы убедиться в полной правоте его слов. Не нужно быть специалистом
в области эволюции, чтобы ясно отдавать себе отчет в том, что в процессе
совершенствования видов такой момент непременно должен был наступить. А Мемнох был
истинным воплощением женственности. Его можно было сравнить с мраморными ангелами,
со скульптурами Микеланджело, ибо в нем, как ни в каком другом существе, ясно виделись
отточенность и гармония женской красоты.
Мемнох был сильно возбужден и, казалось, вот-вот начнет заламывать руки от
волнения. Он устремил на меня пристальный, насквозь пронзающий взгляд.
- Тринадцатое "откровение" эволюции не заставило себя долго ждать, - вновь
заговорил он. - Мужчины начали совокупляться с самыми обворожительными из женщин,
отдавая предпочтение обладательницам гибкой фигуры, гладкой кожи и нежного голоса. И
результатом таких совокуплений стало появление на свет детей, которые, вырастая,
превращались в прекрасных юношей, не уступавших женщинам в красоте и
привлекательности. Более того, людей рождалось все больше и больше - самой
разнообразной комплекции, рыжеволосых и брюнетов, шатенов и блондинов; их волосы
завивались локонами или свисали прямыми прядями, а глаза приобретали множество
оттенков серого, коричневого, зеленого, голубого цветов. Ушли в прошлое тяжелые,
нависшие над глазами брови и густые волосы на лицах мужчин, не осталось и следа от
тяжелой, неуклюжей обезьяньей походки - мужчины тоже засияли ангельской красотой...
Я молчал, не зная, что сказать.
Мемнох отвернулся, однако в этом жесте не было ничего, относящегося лично ко мне.
Скорее всего, ему просто нужно было передохнуть и собраться с мыслями. Я вновь увидел
его высокие, изогнутые, сложенные за спиной крылья, нижние концы которых почти
касались земли, а каждое перышко слегка отливало радугой. Через несколько мгновений он
вновь повернулся ко мне, и выражение, застывшее на его еще недавно ангельском лице,
удивило и потрясло меня.
- Да-а-а... Мы их видели совершенно отчетливо... Мужчина и женщина... Он создал
их... Мало того, Лес-тат... Мало того, что они были разными... мужчина и женщина... Он
создал их по образу и подобию своему... По образу и подобию самого Господа Бога и... и
Его ангелов! Вот до чего дошло! Вот до чего! Бог, разделенный надвое! Ангелы,
разделенные надвое!
Не могу сказать точно, как долго остальным ангелам удавалось меня удерживать, но
настал момент, когда они были уже не в силах справиться, и я взмыл в небеса - исполненный
сомнений, колебаний, домыслов... Я познал гнев. Мучительные крики млекопитающих
научили меня испытывать гнев. Визг и рычание дерущихся между собой человекообразных
существ научили меня испытывать гнев. Смерть и разложение научили меня испытывать
страх.
В общем, процесс сотворения мира, затеянного Богом, позволил мне научиться всему,
что требовалось сейчас, дабы предстать перед Ним и вопросить: "Ты этого добивался? Ты
замыслил разделить свой собственный образ между мужчиной и женщиной? Ты пожелал,
чтобы в момент смерти - не важно, будет это мужчина или женщина, - искра жизни вспыхивала
как можно ярче? Значит, твой замысел состоял в том, чтобы совершить немыслимое
разделение и создать этих чудовищ, эту насмешку над всеми нами?"
Я был вне себя от ярости, ибо считал случившееся настоящим бедствием. Я простирал
к Нему руки и умолял прислушаться к моим словам, подумать, простить меня, даровать мне
утешение и частичку мудрости, но... Но так и не дождался ответа. Никакого. Господь не
проронил ни слова. Он не уронил на меня ни луча света. Он не наказал меня. И не вынес мне
приговор.
Я вдруг обнаружил, что стою посреди рая в окружении ангелов. Они молча наблюдали
за мной и тоже ожидали божественного решения.
Однако Господь Всемогущий так и не удостоил меня ответом - лишь спокойный и
безмятежный свет Его в конце концов озарил все вокруг. Я разрыдался.
"Взгляните, - обратился я к своим, собратьям, - даже слезы мои совсем такие же, как у
них".
Справедливости ради следует все же сказать, что мои слезы, конечно, не были
материальными.
Не знаю, как долго это продолжалось, - я плакал, а они стояли вокруг и молча смотрели
на меня. И вдруг я понял, что плачу не один. Но кто еще? Я обвел взглядом весь сонм
ангелов - хранителей, херувимов, серафимов... На их лицах застыло выражение таинственности
и восхищения. И тем не менее я отчетливо слышал чьи-то стенания и плач.
"Откуда доносится этот плач?" - спросил я.
И тут до меня дошло. Они тоже догадались. Сложив крылья, мы сошлись вместе,
склонили головы и прислушались... Звуки доносились с земли - это были голоса невидимых
призрачных существ. Плакали они, нематериальные создания! Их стенания достигли небес.
А вечный Божественный свет по-прежнему невозмутимо озарял всех нас.
"Пора взглянуть, что там происходит, - сказал Рафаил. - Нам следует исполнять
повеление Господа".
"Да! Я должен увидеть и узнать, в чем дело!" - с этими словами я устремился к земле.
Остальные последовали за мной. Мы мчались, словно ураган, а вокруг плакали и
завывали крошечные существа, которых мы не могли даже видеть.
Наше внимание привлекли звуки человеческих рыданий, присоединившиеся к
стенаниям невидимых существ.
Наконец мы достигли земли и, никем не замеченные, окружили небольшое поселение
очень красивых людей с гладкой и мягкой кожей.
В центре его на постели из трав и цветов корчился в предсмертных болезненных
судорогах юноша. Он погибал от лихорадки, вызванной укусом какого-то ядовитого
насекомого. И если верить Богу, все происходящее тоже было частью Его замысла.
Воздух над умирающим был наполнен рыдающими призрачными существами, а
жалобные крики людей раздирали душу.
Я снова заплакал.
"Успокойся и слушай", - донесся до моих ушей голос Михаила, самого терп
...Закладка в соц.сетях
