Жанр: Фантастика
Мемнох-дьявол Хроники вампиров 5.
...ель, я не мог упустить такого, как ты! К тому
же ты как будто сам манил меня к себе.
- Никогда!
- Да ладно тебе. Вспомни, сколько раз ты открыто бросал вызов дьяволу.
- Это были всего лишь стихи... точнее, слабые вирши.
- Неправда. А вспомни, что ты вытворял. Ты пробудил древнейшее существо, Акашу, и
едва не отдал в ее власть судьбы человечества. - Он коротко рассмеялся. - Как будто на
земле мало чудовищ, созданных эволюцией. А твоя авантюра с Похитителем Тел! Подумать
только! Перевоплотиться, обрести такой шанс - и отказаться от него ради того, чтобы вновь
стать тем, кем был прежде! Тебе известно, что твоя Гретхен стала в джунглях святой?
- Да. Читал об этом в газетах.
Гретхен! Моя монахиня, моя любовь в тот короткий период, когда я вновь стал
смертным... С той самой ночи, когда она убежала от меня в часовню миссии и рухнула на
колени перед распятием, Гретхен не произнесла ни слова. Она молилась денно и нощно,
почти полностью отказалась от пищи, а по пятницам в маленькое, затерянное в джунглях
поселение стекались толпы людей. Дабы собственными глазами увидеть стигматы на ее
ладонях и стопах, паломники преодолевали многие мили, продирались сквозь непроходимые
заросли; некоторые прилетали даже из Каракаса и Буэнос-Айреса. Таков был конец Гретхен.
"А что, если она действительно пребывает возле Христа?" - неожиданно пришла мне в
голову мысль.
- Неправда все это, - холодно произнес я. - Гретхен лишилась рассудка, она постоянно
пребывает в истерическом состоянии, и виноват в этом я. А мир
получил еще одного мистика, создание, приобщенное к религиозным таинствам,
которое, подобно Христу, истекает кровью. Таких, наверное, уже тысячи.
- Не мне об этом судить, - сказал Мемнох. - А если вернуться к теме нашего с тобой
разговора, то я хотел сказать, что ты совершил все, что только можно было вообразить, - за
исключением прямого призыва Ты бросил вызов всем властям и прошел все испытания. Ты
дважды хоронил себя заживо и даже попытался взлететь к самому солнцу в надежде, что оно
испепелит тебя. Единственное, что осталось, - это призвать меня напрямую. Разве не так?
Всем своим поведением ты словно вопрошал: "Мемнох, скажи, что еще я могу сделать?"
- И ты рассказал об этом Богу? - Тон мой оставался холодным, ибо я не желал быть
вовлеченным в его игры и старался подавить собственное любопытство и возбуждение.
- Конечно.
От удивления я не нашелся что сказать.
В голову не приходило ни единой удачной мысли - мелькали только обрывки каких-то
заумных теологических идей, провокационные вопросы типа: "А почему Бог сам этого не
знал?" - и тому подобная ерунда.
Мне нужно было подумать, сконцентрироваться и понять, что говорит моя собственная
интуиция.
- Ты вроде Декарта... - сказал он. - Или Канта...
- Не смей смешивать меня в одну кучу с кем-либо! - перебил я. - Я - Вампир Лестат,
единственный и неповторимый в своем роде.
- Нашел кому говорить об этом!
- Много ли нас сейчас на земле - вампиров? Я не беру в расчет других бессмертных,
всяких чудовищ, злых духов и тому подобных существ вроде тебя. Речь исключительно о
вампирах. Их, пожалуй, и сотни не наберется. И ни один из них не сравнится со мной,
Лестатом!
- Согласен целиком и полностью. Ты мне нужен. Я нуждаюсь в таком помощнике.
- И тебя не смущает, что я не испытываю к тебе никакого уважения, что совершенно не
верю в тебя и, несмотря на все произошедшее, не боюсь? Тебя не волнует, что вот сейчас,
здесь, в моем доме, я попросту смеюсь над тобой? Не думаю, что Сатана стал бы терпеть
подобное. Я бы не потерпел. А ведь тебе известно, что я сравнивал себя с тобой. Люцифер!
Сын утра! Своим хулителям и судьям я заявлял, что перед ними сам дьявол или что,
доведись мне встретиться с самим Сатаной, я разобью его наголову и обращу в бегство.
- Мемнох, меня зовут Мемнох, - поправил он. - Пожалуйста, не упоминай больше это
имя - Сатана. Равно как не употребляй и другие: Люцифер, Вельзевул, Азазел, Мардук,
Мефистофель... Ты вскоре и сам поймешь, что все они лишь словесные вариации одного и
того же понятия. А Мемнох - это имя на все времена. Оно звучит вполне подобающе и
приятно. Мемнох-дьявол. Однако не пытайся отыскать его в книгах - это бесполезно.
Я промолчал, пытаясь осмыслить сказанное. Да, он способен менять обличье, однако
должна присутствовать некая иная, невидимая глазу субстанция, составляющая его
внутреннюю сущность. Быть может, именно мощь этой внутренней сущности и противостояла
мне, когда я нанес ему удар в лицо? Ведь я не ощутил под рукой реального
препятствия - только сопротивление какой-то силы. Интересно, а если бы мне вздумалось
сейчас схватиться с ним, будет ли эта человеческая оболочка в достаточной мере наполнена
внутренней субстанцией, чтобы одержать надо мной победу? Сравнится ли его сила с силой
темного ангела?
- Да, - сказал он. - И ты даже не можешь себе представить, как трудно бывает довести
такого рода вещи до сознания смертных. Но тебя я выбрал не только по этой причине. Ты
стал моим избранником не столько потому, что лучше других способен понять и постичь все,
что необходимо, сколько потому, что идеально подходишь для такой работы.
- Для работы подручным дьявола?
- Именно. Для того чтобы стать, если можно так выразиться, моей правой рукой и
заменять меня, когда я слишком устану. Чтобы стать моим принцем, наследником.
- Но как ты мог так ошибиться? Неужели ты находишь забавными мои душевные муки,
мое самобичевание? Неужели ты полагаешь, что мне нравится причинять зло? И что, видя
нечто прекрасное, например лицо Доры, я способен думать о зле?
- Нет, я вовсе не считаю, что тебе нравится причинять зло, - ответил он. - Во всяком
случае, не больше, чем мне.
- Не больше, чем тебе? - прищурившись, переспросил я.
- Я ненавижу зло. И если ты не поможешь мне... Если ты позволишь Богу и впредь
действовать по своему усмотрению, то, будь уверен, зло разрушит этот мир до основания.
- Ты хочешь сказать, - медленно произнес я, - что такова воля Божия? Что Бог хочет
разрушить мир?
- Кому дано это знать?.. - холодно ответил он. - Однако я уверен, что Он и пальцем не
пошевелит, чтобы этого не случилось. Равно как уверен в том, что сам этого не хочу. Но мои
действия праведны, в то время как деяния Господа зиждутся на крови и опустошении, а это
чрезвычайно опасно. И ты знаешь, что они именно таковы. Ты просто обязан мне помочь. Я
уже говорил, что близок к победе. Однако нынешний век невыносимо тяжел и просто ужасен
для всех нас.
- Ты хочешь уверить меня в том, что не служишь злу?
- Вот именно. Вспомни, о чем спрашивал тебя Дэвид. Он спросил, ощущал ли ты
присутствие зла, когда я был рядом. И ты ответил, что не ощущал.
- Всем известно, что дьявол искусный лжец и умеет вводить в заблуждение.
- А мои враги искусные клеветники. По сути, ни Бога, ни меня нельзя назвать лжецами.
Однако... Я и в мыслях не допускал, что ты поверишь мне на слово, и пришел сюда вовсе не
для того, чтобы убедить тебя пустыми разговорами. Я возьму тебя с собой, покажу тебе и ад,
и рай, а если у тебя возникнет желание, дам возможность побеседовать с Богом - так долго,
как Он позволит и сам ты того захочешь. Не с Богом Отцом, нет, а... Впрочем, ты сам вскоре
увидишь и поймешь. Но я должен быть уверен в том, что ты будешь действовать по
собственной воле и искренне пожелаешь постичь истину. Что ты сам захочешь отказаться от
бессмысленного и бесцельного существования, чтобы вступить в смертельную битву за
судьбы мира
Я молчал. Я просто не знал, что ответить. Наш разговор ушел далеко в сторону от
первоначальной темы.
- Увидеть рай? - прошептал я наконец, постепенно постигая смысл его предложения. -
И ад?
- Да, конечно, - спокойно и терпеливо подтвердил он.
- Мне нужна ночь на размышления. - Что?!
- Я сказал, что мне нужна ночь, чтобы все обдумать.
- Ты мне не веришь? Тебе нужно какое-то свидетельство, знамение?
- Нет, напротив, я начинаю тебе верить. Именно поэтому я должен подумать, взвесить
все "за" и "против".
- Но я здесь, чтобы ответить на любой твой вопрос, чтобы немедленно
продемонстрировать тебе все, что ты захочешь.
- Все, что я хочу, - это чтобы ты оставил меня в покое на две ночи, сегодняшнюю и
следующую. Согласись, просьба весьма скромная и обоснованная. Оставь меня в покое.
Он был явно разочарован и даже, возможно, заподозрил какой-то подвох с моей
стороны. Однако я говорил совершенно искренне. И другого ответа дать не мог.
- Неужели тебя можно обмануть? - спросил я.
- Конечно. Я могу положиться только на те способности, которыми обладаю, точно так
же, как ты полагаешься на свои. И эти способности имеют свои пределы. Равно как и ты
ограничен в своих. Тебя можно обмануть. И меня тоже.
- А как насчет Бога?
- О-о-о! - недовольно воскликнул он. - Если бы ты только знал, до какой степени
неуместен сейчас твой вопрос! Ты даже не представляешь, как я в тебе нуждаюсь, и как я
устал. А Бог... Бог, мягко говоря, выше любого обмана... Ладно. Я дам тебе эти ночи. Не
стану тебя беспокоить... преследовать, как ты выражаешься. Но позволь спросить: что ты
намерен делать?
- Ну знаешь!. Либо ты мне даешь эти ночи, либо не даешь.
- Всем известно, что ты непредсказуем.
Он широко улыбнулся, и эта улыбка показалась мне на удивление приятной. И еще
одна особенность вдруг бросилась мне в глаза: он был не только на редкость
пропорционально сложен, но и вообще не имел ни единого видимого изъяна - иными
словами, образец человека, его совершенное воплощение.
Прочел он мои мысли или нет, но никакой реакции на них не последовало. Он
терпеливо ждал.
- Дора, - напомнил я. - Я должен навестить Дору.
- Зачем?
- Больше я не стану ничего тебе объяснять.
И вновь мой ответ почему-то крайне удивил его.
- Но почему? Если ты намереваешься помочь ей разрешить некоторые сомнения,
связанные со смертью ее отца, то почему не хочешь сказать мне об этом? Мне важно знать,
какие именно секреты ты готов открыть этой женщине, в какой степени довериться ей. Я
просто размышляю о порядке вещей, как любит выражаться твой друг Дэвид. О том, что
станется с нею, после того как ты уйдешь со мной.
Я промолчал.
- Ну хорошо, - вздохнул он. - Я ждал такого, как ты, много столетий. Так стоит ли
говорить о какой-то паре ночей? Разве они могут иметь хоть какое-то значение в такой
ситуации? Насколько я понимаю, речь идет фактически уже только о ближайшей ночи. А на
закате следующего дня я могу вернуться за тобой.
- Все правильно.
- Позволь сделать тебе небольшой подарок. Возможно, он поможет укрепить твое
доверие ко мне. Откровенно говоря, мне сложно определить уровень твоего восприятия и
понимания - слишком уж парадоксален и противоречив твой характер. Позволь подарить
тебе нечто необычное.
- Пожалуйста.
- Мой подарок - можешь назвать его знаком или предзнаменованием - заключается вот
в чем. Спроси Дору о глазе дядюшки Микки. Попроси ее рассказать правду, то, о чем Роджер
так никогда и не узнал.
- Звучит как загадка для спиритического сеанса в светской гостиной.
- Ты так думаешь? Спроси у нее.
- Ладно. Значит, правду о глазе дядюшки Микки? А теперь позволь мне напоследок
задать еще один вопрос Ты дьявол. Да, это так. Но ты не несешь в себе зло. Почему?
- Совершенно неуместный и не относящийся к делу вопрос. Если не возражаешь, я
сформулирую проблему несколько иначе. Мне нет совершенно никакой необходимости
нести зло. И вскоре ты сам в этом убедишься. Тебе предстоит увидеть так много, что это
даже пугает меня, разрушает уверенность в собственных силах.
- И все же ты противостоишь Богу?!
- Во всем. Я его непримиримый соперник и оппонент. А после того как ты увидишь все
собственными глазами и выслушаешь все, что я должен тебе рассказать, после того как ты
сам побеседуешь с Богом и лучше поймешь Его и мою точки зрения, ты непременно тоже
превратишься в Его убежденного противника и встанешь на мою сторону. Поверь мне,
Лестат. Я абсолютно уверен в этом. - Он встал с кресла, - Что ж. Я ухожу. Тебе помочь
подняться с пола?
- Обойдусь и без твоей помощи, - резко ответил я и тут же, к собственному удивлению,
добавил: - Я буду скучать без тебя.
- Не сомневаюсь.
- Помни: в моем распоряжении целая ночь. Целиком и полностью.
- Как ты не понимаешь, что пойди ты сейчас со мной, то для тебя перестала бы
существовать разница между днем и ночью.
- О, это действительно весьма заманчивое предложение. Соблазн велик. Но именно
этим и занимаются дьяволы вроде тебя - соблазном. Мне необходимо все хорошенько
обдумать и посоветоваться с другими.
- Посоветоваться с другими? - В голосе его прозвучало неподдельное изумление.
- Я не собираюсь отправляться в путешествие с дьяволом, никого не поставив об этом в
известность. Ты же все-таки дьявол. Черт побери, с какой радости я должен доверять
дьяволу? Полный абсурд! Ты, несомненно, играешь по правилам - все играют по чьим-то
правилам А мне эти правила неизвестны. Ладно. Ты поставил меня перед выбором, и я его
сделал. О своем решении я сообщу тебе на третью ночь. И не раньше. А до того оставь меня
в покое. Поклянись, что сделаешь это.
- Зачем? - Он произнес свой вопрос тем спокойным и терпеливым тоном, каким
разговаривают с упрямым ребенком. - Чтобы ты перестал опасаться звука моих шагов за
спиной?
- Возможно.
- Но какой смысл давать такую клятву, если ты не поверил в истинность всего
остального, о чем я тебе рассказал?
Он покачал головой, словно удивляясь моей глупости, сравнимой лишь с глупостью
смертного.
- Так ты готов дать мне такую клятву или нет?
- Клянусь, - торжественно произнес он, приложив руку к сердцу, точнее, к тому месту,
где оно должно было бы находиться. - Конечно же, искренне и чистосердечно.
- Спасибо. Ты меня успокоил.
- Дэвид тебе не поверит, - мягко заметил он.
- Знаю.
- Итак, через две ночи. - Он подчеркнуто многозначительно и выразительно кивнул. -
Я вернусь за тобой сюда. Или в любое другое место, где ты окажешься в тот момент.
И он исчез, одарив меня на прощание ослепительной улыбкой, еще более широкой, чем
прежде.
Причем сделал он это совсем не так, как то было присуще мне, то есть не промелькнул
мимо с неуловимой для человеческого глаза скоростью.
Он просто испарился на месте...
ГЛАВА 8
Дрожа с головы до ног и покачиваясь, я поднялся на ноги, отряхнулся и огляделся
вокруг. В комнате царил тот же безупречный порядок, что и в тот момент, когда мы туда
вошли. Должен признаться, меня это ничуть не удивило. Наше сражение происходило в
иных сферах. Но в каких именно?
Ах, если бы только мне удалось разыскать Дэвида! До зимнего рассвета оставалось
менее трех часов, и потому я не мешкая бросился на поиски.
Поскольку я был лишен возможности проникнуть в разум Дэвида или мысленно
позвать его, в моем распоряжении оставалось только одно телепатическое средство:
внимательно просматривать сознание попадающихся на моем пути смертных в надежде наткнуться
на отражение образа Дэвида. Возможно, кто-то из них встречал его в знакомом мне
месте.
Не прошел я и трех кварталов, как понял, что явственно улавливаю его образ. Более
того, он возникает в сознании не человека, а другого вампира
Я закрыл глаза и постарался приложить все силы, чтобы установить с ним более
тесную связь. Через несколько секунд двое вампиров приветствовали меня - Дэвид через
того, кто стоял с ним рядом. Лесистое место, где они находились, было мне хорошо знакомо.
Давным-давно, когда Луи и Клодия попытались меня убить, именно здесь, в болоте
неподалеку от Байю-роуд, которая вела за пределы Нового Орлеана, они утопили мои
останки.
Теперь на месте диких зарослей и топей был разбит парк и построен музей, в
экспозиции которого можно было встретить весьма интересные работы художников. Днем
ухоженные аллеи заполняли гуляющие, в большинстве своем мамаши с детьми, однако
ночью парк вновь превращался в густой и темный лес.
Кое-где сохранились даже старые дубы, а через всю территорию тянулся длинный
извилистый пруд, берега которого в самой глубине парка соединял живописный мостик.
Возле него я и обнаружил этих двоих. Они тихо беседовали в непроглядном мраке, в
стороне от дорожек и аллей. Дэвид был по обыкновению одет весьма изысканно и элегантно.
А вот при виде второго вампира я едва не вскрикнул от удивления.
Это был Арман!
По-прежнему юный, почти мальчик, он сидел на каменной скамье, небрежно согнув в
колене одну ногу, и невинными глазами смотрел на меня снизу вверх. Весь в пыли, длинные,
отливающие золотом локоны спутались в копну - настоящий бродяга.
На нем были джинсы в обтяжку и плотная джинсовая куртка на молнии, и в этом
наряде, даже несмотря на бледную, похожую на пергамент и абсолютно гладкую кожу, он с
легкостью мог сойти за обыкновенного смертного.
При взгляде на него мне, однако, пришло почему-то в голову другое сравнение: с
найденной на старом чердаке куклой со стеклянными красновато-коричневыми глазами. И
первое, что мне захотелось сделать, - это броситься к нему, расцеловать, а потом вымыть и
отполировать до сияющего блеска.
- Тебе всегда хотелось именно этого, - мягко произнес Арман. Звучание его голоса
поразило меня до глубины души: в нем не осталось и намека на французский или
итальянский акцент, а тон был спокойным, даже меланхолическим, и совершенно беззлобным.
- Когда мы встретились в подземельях кладбища Невинных, ты тоже мечтал искупать
меня в духах и одеть в бархатный костюм с широкими, отделанными вышивкой рукавами.
- Да, - сердито подтвердил я, - и к тому же расчесать твои прекрасные волосы. Я
люблю тебя, маленький чертенок, и мне нравится ласкать тебя и обнимать.
С минуту мы молча смотрели друг на друга, а потом, к моему несказанному
удивлению, он вдруг поднялся со скамьи и шагнул навстречу моим объятиям. Его движения
были уверенными, но не резкими. Два холодных, затвердевших тела тесно сплелись между
собой.
- Ангельское дитя, - прошептал я, непроизвольно потрепав его по волосам. Жест, надо
признать, весьма дерзкий, если не сказать наглый с моей стороны. Однако Арман, похоже,
ничуть не обиделся.
Напротив, он с улыбкой, от которой черты его лица сделались заметно мягче, покачал
головой и несколькими небрежными прикосновениями ладони поправил прическу. Затем
резким движением, словно поддразнивая, ткнул меня кулаком в грудь.
Удар оказался на редкость сильным. Сногсшибательным. Теперь настала моя очередь
улыбнуться.
- Я не помню, чтобы между нами было что-либо плохое, - сказал я.
- Помнишь и будешь помнить, - возразил он. - Как и я. Но это не имеет никакого
значения.
- Ты прав. Это не важно, потому что мы по-прежнему вместе.
Арман тихо, но искренне рассмеялся и покачал головой, многозначительно глядя на
Дэвида. Его взгляд свидетельствовал о том, что они хорошо знают друг друга - быть может,
даже слишком хорошо. И это мне совсем не понравилось. Я вообще не испытывал радости от
того, что они знакомы. Дэвид был моим Дэвидом. А Арман был моим Арманом
- Итак, Дэвид рассказал тебе обо всем, - сказал я, усаживаясь на скамью, и посмотрел
сначала на Армана, а потом на стоявшего за его спиной Дэвида.
Тот отрицательно покачал головой.
- Разве я мог сделать это без твоего разрешения, принц-паршивец? - Тон Дэвида
показался мне несколько пренебрежительным. - Я никогда бы не осмелился. Единственное,
что привело сюда Армана, - это беспокойство о тебе.
- Неужели? - Я слегка приподнял брови. - С чего бы это?
- Ты прекрасно знаешь, что это правда, и даже, черт возьми, знаешь почему, - ответил
Арман.
Его манера держаться была небрежной - судя по всему, он усвоил ее за время своих
странствий по миру. Руки засунуты глубоко в карманы. Теперь он уже не походил на
сошедшего с церковной фрески святого. Скорее - на крутого парня.
- Ты опять ищешь приключений на свою голову, - продолжал он все так же медленно,
слегка растягивая слова, и по-прежнему без гнева в голосе. - Тебе уже и всей земли мало. На
этот раз я решил попытаться поговорить с тобой, пока ты не натворил новых бед.
- Ах, какой ты внимательный! Самый заботливый из всех ангелов-хранителей! -
саркастически откликнулся я.
- Да, именно такой, - не моргнув глазом подтвердил он. - Итак, ты не хочешь мне
поведать о том, что задумал и чем занимаешься?
- Пошли, - сказал я. - Будет лучше, если мы найдем местечко побезопаснее где-нибудь
в глубине парка.
Они последовали за мной. Мы шли как обычные люди и вскоре оказались в самой гуще
старых дубов. Высокая трава там росла без помех и нигде не была примята, ибо в такую
глушь не рискнет забраться на отдых даже самый отчаянный из смертных.
Среди искривленных корней мы расчистили для себя местечко на заледеневшей земле.
Свежий и чистый ветерок дул со стороны близлежащего водоема и иногда доносил до нас
слабые запахи Нового Орлеана - впрочем, такие запахи характерны для любого большого
города. Но главное, что мы опять были вместе, все трое.
- Ну давай же, расскажи нам, чем ты сейчас занимаешься, - вновь попросил Арман и
вдруг придвинулся ко мне вплотную и как-то по-детски и в то же время с европейской
элегантностью поцеловал меня. - У тебя крупные неприятности. Только не пытайся отрицать
- все знают, что это правда.
Металлические пуговицы его джинсового костюма обжигали холодом, как будто он
только что прибыл из тех мест, где стояли жестокие морозы.
Мы никогда в полной мере не знали возможностей и мощи друг друга. Это была своего
рода игра.
Спросить его, откуда он узнал о моих проблемах и каким образом оказался рядом, было
все равно что поинтересоваться у смертного незнакомца, как именно он занимается любовью
с собственной женой.
Я долго молча смотрел на Армана, а Дэвид полулежал рядом, откинувшись назад и
опираясь на локти, и наблюдал за нами обоими.
Наконец я решился заговорить:
- Меня посетил дьявол. Он предложил последовать за ним и собственными глазами
увидеть рай и ад.
Арман не проронил ни слова и лишь слегка нахмурился. А я тем временем продолжал:
- Это тот самый дьявол, в которого я не верил и веру в которого много веков назад
пытался разрушить в тебе. Но ты был прав. Прав по крайней мере в одном: он действительно
существует. И я с ним встретился. - Я покосился на Дэвида, - Он хочет, чтобы я стал его
помощником. И дал мне две ночи, чтобы я посоветовался с другими. А потом обещал
показать мне сначала рай, затем ад. Он заявил, что не несет в себе зла.
Дэвид молчал, устремив взгляд в темноту. Арман, тоже молча, с восхищением смотрел
на меня.
Я стал рассказывать дальше и постепенно поведал им обо всем. Ради Армана я
повторил рассказ о Роджере и о беседе с его призраком, затем во всех подробностях
вспомнил, как неудачно сложился мой визит к Доре, как в монастыре появился
преследовавший меня повсюду дьявол, и как мы спорили и сражались с ним.
Я старался не упустить ни единой детали. Я полностью раскрыл перед Арманом свой
разум, позволяя ему проникнуть туда и, быть может, отыскать там еще что-то важное.
Наконец я закончил.
- Только, пожалуйста, обойдемся без оскорбительных замечаний, - гордо заявил я,
откидываясь на спину на траве. - Не спрашивайте меня, почему я сбежал от Доры или зачем
выложил ей все про ее папочку. Я не могу избавиться от ощущения, что Роджер
по-прежнему рядом, не в силах забыть его дружеское ко мне отношение и его безграничную
любовь к дочери. А этот Мемнох-дьявол показался мне вполне разумным и беззлобным
существом, к тому же речи его весьма убедительны. Что же касается нашей битвы, то я и сам
до конца не понимаю, что произошло; знаю только, что дал ему пишу для размышлений.
Спустя две ночи он вернется, причем, если мне не изменяет память - а она не изменяет мне
никогда, - он сказал, что найдет меня, где бы я в тот момент ни находился.
- Да, в этом можно не сомневаться, - вполголоса откликнулся Арман.
- Мои мучения, кажется, не доставляют тебе удовольствия, - с горьким вздохом
заметил я.
- Конечно нет, - ответил Арман. - Надо признать, однако, что ты и не выглядишь
измученным. Ты стоишь на пороге очередной авантюры, и на этот раз просто действуешь
чуть более осмотрительно, чем прежде, когда ты так бездумно позволил смертному сбежать
в украденном у тебя теле, а сам остался внутри его бренной плоти.
- Нет, я не осмотрителен - я просто в ужасе. Уверен, что это существо - Мемнох -
действительно самый настоящий дьявол. Доведись тебе стать очевидцем его видений, ты бы
тоже не усомнился в его дьявольской сущности. Я говорю сейчас не о чарах, не об умении
завораживать Ты и сам можешь зачаровать кого угодно, Арман, - и весьма успешно проделывал
это со мной. Но я дрался с ним. Он обладает некой субстанцией, способной проникать
в реальные тела, в то время как сам по сути своей, несомненно, материален, но бестелесен.
Что до всего остального, то я вполне допускаю, что здесь не обошлось без чар. Во всяком
случае, он недвусмысленно намекал, что обладает чарующей силой - так же как и я.
- Судя по твоему описанию, это был, скорее, ангел, - безапелляционно заявил вдруг
Дэвид. - Только этот ангел возомнил себя падшим.
- Дьявол... Дьявол собственной персоной.. - задумчиво пробормотал Арман. - Чего ты
хочешь от нас, Лестат? Ты просишь нашего совета? На твоем месте я ни за что не последовал
бы за этим духом по собственной воле.
- Почему? - спросил Дэвид, прежде чем я успел вставить хоть слово.
- Понимаете, - пояснил Арман, - существует множество разного рода вполне земных
созданий, чью сущность не в состоянии определить даже мы, равно как мы не можем
установить места их обитания, не говоря уже о том, чтобы контролировать их поведение.
Нам известно, что некоторые бессмертные существа выглядят как обычные люди, хотя на
самом деле таковыми не являются. И тот, кого встретил ты, может оказаться кем угодно... К
тому же его обхождение с тобой кажется мне весьма подозрительным, все эти видения,
льстивые речи...
- Возможно, ты прав, - перебил его Дэвид. - Но почему бы не допустить и другое: что
он действительно дьявол, преследующий свои определен
...Закладка в соц.сетях
