Жанр: Фантастика
Мемнох-дьявол Хроники вампиров 5.
...ка.
Негромкий шум машин, проносившихся по Наполеон-авеню, действовал
успокаивающе.
Во всяком случае, на меня.
Дора тяжело вздохнула. И вдруг я почувствовал ее ладонь на своей руке -
прикосновение было мягким и мгновенным, но я отчетливо ощутил, как ее пальцы
прижались к рукаву, словно пытаясь определить, что за плоть скрывается под толстой
шерстяной тканью.
А потом те же пальцы скользнули по моему лицу.
Не знаю почему, но этот жест очень характерен для смертных. Как будто стараясь
понять, что мы собой представляем, они сгибают пальцы и костяшками проводят по нашим
лицам. Возможно, такой жест кажется им более безопасным - создает иллюзию, что они
касаются кого-то, если можно так выразиться, опосредованно, в то время как прикосновение
подушечками пальцев слишком интимно.
Я не шелохнулся, позволяя ей сделать это, как будто она слепая, желающая оказать мне
знаки внимания. Рука ее медленно двинулась к моим волосам. В комнате достаточно света,
чтобы она могла увидеть, как они густы и красивы. А в том, что они именно таковы, я не
сомневался, по-прежнему оставаясь все тем же бесстыдным, тщеславным, самодовольным
существом, лишь временно и случайно утратившим уверенность в себе.
Дора опять перекрестилась. Но сделала она это не оттого, что боялась меня, а, как я
полагал, просто желая еще раз убедиться в чем-то, подтвердить правильность своих выводов.
Она безмолвно прочла молитву. - Я тоже могу это сделать, - сказал я. И начал; - Во имя
Отца, и Сына, и Святого Духа..
Когда я закончил, прочитав всю молитву от первого до последнего слова по-латыни,
Дора изумленно посмотрела на меня, и вдруг с губ ее сорвался короткий тихий смешок.
Я улыбнулся в ответ. Кровать и стул, на которых мы сидели, стояли в самом углу
комнаты. За спиной у Доры было окно, за моей спиной - тоже. Окна, окна, окна... Не дом, а
дворец, словно состоявший из одних окон. Я взглянул вверх. Потемневшее от времени дерево
потолка в пятнадцати футах над нашими головами не утратило своей прелести. Как
здорово, что строители монастыря следовали европейским стандартам и не поддались
соблазну уменьшить его высоту в угоду моде своего времени.
- Знаете, - заговорил я, - когда я в первый раз вошел в Нотр-Дам, после того как меня
сделали тем, кто я есть, - вампиром... Должен вам сказать, что я стал таким отнюдь не по
своей воле и до момента перерождения был обыкновенным смертным, таким же, как вы,
только моложе. Обряд был совершен надо мной насильно, и я сейчас не помню всех
подробностей, не помню даже, молился ли, когда все это происходило. Но одно знаю точно и
даже описал это в своем романе: я боролся, изо всех сил, до последнего... Так вот, когда я
вошел под своды Нотр-Дам, первое, о чем я подумал, - это почему Господь не покарал меня
смертью...
- Должно быть, таково было ваше предназначение. В общем порядке вещей каждому
отведено свое место.
- Вы так думаете? И действительно в это верите?
- Да. Я не думала, что когда-нибудь мне доведется лицом к лицу столкнуться с таким
существом, как вы, однако я никогда не считала подобную встречу невозможной или
невероятной. Все эти годы я жила в ожидании знака, какого-то доказательства Я могла
умереть, так и не дождавшись его, но почему-то всегда чувствовала, что этого не случится...
что он... знак... непременно будет мне явлен.
Типично женский по тембру голосок Доры звучал негромко, но в нем было столько
уверенности и чувства собственного достоинства, что каждое слово приобретало особую
значимость и убедительность, которым мог бы позавидовать и мужчина
- И вот появляетесь вы, - продолжала она, - и сообщаете, что убили моего отца, а
потом утверждаете, что он приходил и беседовал с вами. Нет, я не из числа людей,
способных просто отмахнуться от таких заявлений. Ваши речи не лишены определенного
шарма и витиеватой изысканности. Кстати, знаете, что в первую очередь привлекло меня в
Библии? Еще в раннем детстве меня заворожила ее витиеватая изысканность. Она помогла
мне узнать и постичь совершенно иной образ жизни. Открою вам один секрет. Однажды я
пожелала смерти собственной матери, и в тот же день, не прошло и часа, она навсегда
исчезла. Я могла бы рассказать вам еще очень и очень много. И хочу, чтобы вы поняли:
единственное мое желание состоит в получении от вас знаний. Ведь вы осмелились войти в
Нотр-Дам, и Господь не покарал вас...
- Хотите узнать еще один забавный факт? - перебил я. - Это произошло более двухсот
лет назад. В дореволюционном Париже. В те времена там уже существовали вампиры. Они
жили на кладбище Невинных мучеников, глубоко под землей, в катакомбах под старинными
склепами. И они боялись войти в Нотр-Дам, а когда увидели, что я направился в собор, тоже
были уверены, что Господь покарает меня смертью.
Обращенный на меня взгляд Доры оставался спокойным.
- Я разрушил их религию. Их веру в Бога и дьявола. А они были вампирами. Такими же
земными существами, как и я, полудемонами, полулюдьми, упрямыми, недалекими,
пребывающими в вечном смятении. И они не сомневались, что Господь непременно покарает
их смертью.
- А до вашего появления у них и в самом деле была своя религия?
- Да, целое религиозное учение Они возомнили себя слугами дьявола. И своим
предназначением считали поклонение ему. Они жили, как и положено вампирам, но их
существование было намеренно жалким и направленным на покаяние, на искупление греха А
я... Я мнил себя своего рода принцем. Разгуливал по Парижу в красном плаще, подбитом
волчьим мехом. Хотя этот плащ был подарен мне, еще когда я был смертным человеком. Вас
не удивляет, что вампиры могут тоже быть верующими? Я в корне изменил их
существование и не думаю, что они сумели в конце концов простить меня. Во всяком случае,
те, кому посчастливилось выжить. Кстати, нас на земле не так уж много.
- Погодите, - прервала мой рассказ Дора. - Я очень хочу выслушать до конца вашу
историю, но прежде, чем вы продолжите, должна задать вам один вопрос, выяснить кое-что.
- Что именно?
- Мой отец... Как все произошло - была ли его смерть быстрой, или?..
- Уверяю вас, она была совершенно безболезненной. - Я повернулся и взглянул на
Дору. - Он сам сказал мне об этом. Абсолютно никакой боли.
Бледное лицо и огромные темные глаза делали сейчас Дору похожей на сову... И в то
же время в ней чувствовалась удивительная внутренняя сила. Мне вдруг подумалось, что
своим видом она может сейчас напугать любого случайно зашедшего сюда смертного.
- Ваш отец умер в состоянии, если можно так выразиться, экстаза, - продолжал я. -
Сначала перед ним возникали образы и видения, потом он потерял сознание, а вскоре сердце
перестало биться. Той боли, что я мог ему причинить, он не почувствовал, поскольку я сосал
кровь... поскольку я... Нет, он не страдал и не мучился... - Я бросил на нее еще один взгляд,
на этот раз более пристальный. Она сидела, поджав под себя ноги, белые колени
выглядывали из-под юбки. - Я разговаривал с Роджером через два часа после его смерти.
Всего через два часа! Он вернулся в этот мир только ради вас, затем, чтобы увериться, что я
позабочусь о его дочери. И что никто не сможет причинить вам вред; ни его враги, ни
правительственные чиновники, ни те, с кем он был связан, занимаясь своим бизнесом. И
еще... Он не хотел, чтобы его смерть принесла вам больше страданий и боли, чем она того
заслуживает.
- Но почему Господь допустил такое? - прошептала Дора
- А какое отношение к этому имеет Господь? Послушайте, Дора, дорогая, Он тут
совершенно ни при чем, Я ведь вам рассказывал, Я был в Нотр-Дам, и ничего не
произошло... И вообще ничего не случалось...
Я лгал и знал это. Разве мог я забыть о своем преследователе? О том, кто только что
посетил меня в облике обыкновенного человека и вышел отсюда, хлопнув дверью.
Отвратительное чудовище. Да как он смел?..
- Как могла быть таковой воля Господня? - по-прежнему недоумевала Дора.
- Вы что, серьезно? Послушайте, я мог бы поведать вам еще множество историй. То,
что я рассказал о парижских вампирах и их вере в дьявола, - это только начало. Знаете...
Знаете...
Я оборвал себя на полуслове
- Что это?
Этот звук... Эти размеренные, медленные шаги... Не успел я подумать о нем со злобой,
не успел позволить себе оскорбительные мысли в его адрес, как вновь раздались шаги.
- Я... Я хотел сказать...
Все мои попытки выбросить его из головы были тщетными. Шаги приближались.
Они слышались пока неотчетливо, но я безошибочно узнал походку крылатого
создания - похоже, он намеренно сообщал таким образом о своем присутствии, - его
тяжелая поступь будто эхом отдавалась в огромном зале, где в тот момент мысленно
присутствовал я, оставаясь одновременно в комнате рядом с Дорой.
- Дора, я вынужден вас покинуть.
- В чем дело?
Шаги тем временем раздавались все ближе и ближе.
- И ты осмеливаешься явиться сюда, когда она рядом? - закричал я, вскакивая на ноги.
- Что происходит? - воскликнула Дора Она уже стояла на коленях в кровати.
Я попятился от нее и был почти у самой двери, когда звук шагов вновь начал слабеть.
- Будь ты проклят! - шепотом произнес я.
- Объясните же, наконец, что происходит, - остановила меня Дора. - Вы вернетесь?
Или уходите от меня навсегда?
- Нет, я не уйду. Ни в коем случае. Я здесь, чтобы помочь вам. Послушайте, Дора, если
возникнет нужда, вам достаточно просто позвать меня. - Я приложил палец к виску. -
Зовите, повторяйте свой призыв снова и снова. Как молитву. Это не будет выглядеть
идолопоклонством, потому что я не бог зла. Непременно позовите. А сейчас я должен идти.
- Скажите хотя бы свое имя.
Шаги не стихали. Далекие, но достаточно громкие - сказать, в каком из помещений
огромного здания они раздавались, было невозможно, - они мучили и преследовали меня.
- Лестат, - произнес я как можно отчетливее. - Ле-стат, с ударением на втором слоге и
четким конечным "т". - И еще одно. О смерти вашего отца пока не знает никто. И она
останется тайной для всех еще какое-то время. Я исполнил все, о чем он меня просил. Его
сокровища у меня.
- Книги Винкена?
- Все вещи... Все, что он бережно хранил... Ваше состояние и еще многое, чем он
владел и что хотел передать вам. Мне пора идти.
Шаги становились тише? Или мне это только казалось? Я не мог позволить себе
рискнуть остаться.
- Я вернусь, как только смогу. Вы верите в Бога, Дора? Не отказывайтесь от этой веры,
пусть она станет вам опорой. Ибо, скорее всего, вы правы в своих суждениях о Господе,
совершенно правы.
Я поспешно выскочил из комнаты, едва ли не со скоростью света поднялся по лестнице
в мансарду, оттуда через разбитое окно выбрался на крышу, взлетел высоко вверх и
стремительно помчался прочь, чтобы только не слышать больше этой ужасной тяжелой
поступи. Город подо мной превратился в ослепительный круговорот огней.
ГЛАВА 7
Через несколько минут я был уже во Французском квартале - стоял в собственном саду
позади своего дома на Рю-Рояль и смотрел на собственные освещенные окна - на те окна,
которые принадлежали мне с давних времен. Я молил Бога, чтобы Дэвид был там, надеялся,
что так оно и есть, и боялся даже допустить, что его может не оказаться в доме.
Я ненавидел себя за бегство от страшного существа и вынужден был даже ненадолго
задержаться в саду, пытаясь подавить бушевавшую внутри ярость. Почему я убежал?
Потому что не желал быть униженным в присутствии Доры, которая могла стать свидетелем
моего ужаса перед дьяволом и того, как он швырнет меня на пол к своим ногам?
Кто знает, быть может, и Дора увидела бы его.
Все во мне говорило, что, покинув монастырь и не позволив этому существу
приблизиться к Доре, я поступил совершенно правильно. Дьявол преследовал только меня. И
я должен был защитить Дору. Так что отныне у меня был прекрасный повод для схватки с
ним не ради себя самого, а ради кого-то другого.
Только теперь мне в полной мере открылись добродетель и внутренняя красота Доры, и
это ощущение не было связано ни с ароматом крови, исходящим от ее лона, ни с
устремленным на меня пристальным взглядом. Ошибаясь и оступаясь, смертные проходят
свой путь от колыбели до могилы. И лишь однажды за столетие, а то и за два удается
встретить среди них такое создание, как Дора, - умное, благородное, исполненное истинной
добродетели и в то же время обладающее еще не свободным от пут веры и религии
магнетизмом, который тщетно старался описать мне Роджер.
Теплая ночь была исполнена очарования.
Этой зимой мороз не коснулся банановых деревьев в моем саду, они мощно разрослись
и по-прежнему мирно дремали возле кирпичных стен. Цветки дикого бальзамина ярко
выделялись на заросших сорняками клумбах. Струи воды из рога в руках ангелочка падали в
чашу фонтана - их хрустальный звон звучал в моих ушах прекрасной музыкой.
О Новый Орлеан, звуки и запахи Французского квартала!..
Я поднялся по ступеням, ведущим со стороны двора к задней двери моего жилища
В полном замешательстве и смятении я быстро прошел по холлу и вдруг заметил
какую-то тень, мелькнувшую в гостиной.
- Дэвид!
- Его здесь нет.
Я как вкопанный замер на пороге.
Это был он, тот самый человек!
Спокойно сложив на груди руки - истинное воплощение терпения и нерушимого
самообладания, - он стоял спиной к столу Луи в простенке между окнами.
- Не вздумай сбежать снова, - беззлобно произнес он. - Я последую за тобой куда
угодно. Ведь я же просил тебя не впутывать девочку. И все, чего я от тебя хотел, - это чтобы
ты поскорее покончил с этим делом.
- Я и не думал убегать! - Я вовсе не был уверен в правдивости своего утверждения, но
исполнился решимости отныне вести себя в соответствии с ним. - И в мыслях не было. Я
всего лишь не хотел, чтобы ты приближался к Доре. Что тебе нужно?
- А ты как думаешь?
- Я уже говорил тебе, - собрав в кулак всю свою волю, ответил я, - что если ты пришел
за мной, то я готов отправиться в ад.
- Посмотри на себя, ты же весь в кровавом поту от страха, - заметил он. - Знаешь, в
этом и состоит мой интерес к преследованию тебе подобных. - Голос его был обыкновенным
и звучал совершенно отчетливо. - И ты хочешь, чтобы после этого я обратил внимание на
кого-то из смертных? Да мне достаточно было бы только раз подойти к любому из них и
произнести необходимые слова. Но ты... Ты совсем другое дело. Ты успел преодолеть так
много различных стадий и столько раз выходил за рамки допустимого... Тебе есть что терять
и за что поторговаться. Вот почему сейчас ты представляешь для меня гораздо большую
ценность, чем кто-либо.
- Поторговаться? Ты хочешь сказать, что у меня есть шанс выбраться из этой
переделки? И мы не отправляемся прямиком в ад? Что прежде, возможно, состоится нечто
вроде суда и мне будет позволено найти современного Дэниела Вебстера, готового выступить
в мою защиту? Мои слова прозвучали резко и насмешливо, и все же в них был
вполне логично и обоснованно поставленный вопрос, на который я хотел получить не менее
логичный и обоснованный ответ, причем немедленно.
- Лестат, послушай! - столь свойственным ему выдержанным, снисходительным тоном
заговорил он, опуская руки и неторопливо шагнув ко мне. - Вспомни историю, которую
поведал тебе Дэвид: о его видении в кафе. Я и есть тот дьявол. И ты мне нужен. Я пришел
вовсе не затем, чтобы силой утащить тебя в ад. Кстати, ты понятия не имеешь о том, что он
собой представляет в действительности. Ад совершенно не такой, каким ты его себе
воображаешь. Я здесь, чтобы просить тебя о помощи. Я устал и нуждаюсь в твоей
поддержке. Я выигрываю битву, и крайне важно, чтобы я не потерпел в ней поражения.
Я был настолько потрясен, что буквально лишился дара речи.
Он долго смотрел на меня изучающим взглядом, а потом явно неспроста начал менять
свою форму - его фигура увеличилась в размерах, потемнела, за спиной появились крылья,
которые, словно клубы дыма, потянулись к потолку... Вновь я услышал гул голосов, он
быстро нарастал и вскоре стал оглушительным, а позади дьявола вдруг вспыхнул свет.
Покрытые шерстью козлиные ноги двинулись в мою сторону. Я закричал, теряя опору под
ногами и видя, что мне даже не за что ухватиться, кроме как за это ужасное существо. Я
отчетливо видел и изгиб все выше и выше вздымавшихся крыльев и сияние перьев на них. А
в грохочущем шуме причудливо сливались звуки прекрасной музыки и чьих-то голосов.
- Нет! Только не сейчас! Нет!
Я набросился на черную фигуру и схватил ее за грудки. Прямо перед моими глазами
оказалось лицо чудовища - лицо гранитной статуи, однако на этот раз живое и чрезвычайно
выразительное. Мой отчаянный крик утонул в невыносимом шуме песнопений, стонов и воя.
Рот дьявола раскрылся, брови сердито сошлись у переносицы, а огромные миндалевидные
глаза наполнились светом.
Тогда я изо всех сил вцепился в его мощную руку, и мне показалось, что он безуспешно
пытается высвободиться из моей хватки. "Ага! Не можешь!" - злорадно подумал я и ударил
его кулаком в лицо. Ощущение было таким, будто кулак ткнулся в нечто сверхъестественно
жесткое, как если бы удар был нанесен кому-то из мне подобных. Однако передо мной было
нецельное и твердое тело вампира.
Несмотря на всю свою плотность и кажущуюся неуязвимость, фигура как-то странно
дернулась, но быстро приняла прежнюю форму. Собрав всю свою мощь, я толкнул чудовище
ладонями в грудь. Перед глазами совсем близко промелькнула блестящая защитная пластина
- я успел заметать даже рисунок на ней и какие-то буквы, - а мгновением позже над моей
головой раздался хлопок огромных крыльев. Такое впечатление, что дьявол хотел напутать
меня. И все же мне удалось отшвырнуть проклятое существо на значительное расстояние!
Прекрасный удар! Сам не знаю, на что я рассчитывал и откуда набрался смелости и силы, но
с воинственным кличем я вновь бросился в атаку.
Взмах лоснящихся, сияющих глянцем крыльев - и я почувствовал, что падаю... Нет, я
не стану кричать... не дождется... будь он проклят... не стану... Я падал...
Я падал... Я словно погружался в такие глубины, какие могут привидеться лишь в
кошмарном сне. Пустота была невообразимо абсолютной. А падение - стремительным.
Существовал только Свет. Он заполнял все видимое пространство и показался мне
вдруг столь прекрасным, что я утратил ощущение реальности и перестал чувствовать даже
собственное тело, лишившееся веса и формы. Оставалась лишь пугающая инерция падения,
словно напоминающая о существовании земного притяжения, которое неизбежно приведет
меня к гибели. Волна голосов захлестнула меня с головой.
- Но они же поют! - воскликнул я. Я застыл без движения.
Постепенно я осознал, что лежу на полу, почувствовал под собой шероховатую
поверхность ковра, ощутил запах мастики и пыли - запах своего дома. И понял, что мы
по-прежнему находимся в той же комнате.
Он сидел в кресле Луи возле письменного стола, а я лежал рядом с ним на спине,
уставясь в потолок, и грудь мою разрывала нестерпимая боль.
Я сел, демонстративно скрестив ноги, и посмотрел на него вызывающим взглядом.
- Да, в этом действительно есть смысл. - Он был явно поражен и озадачен.
- В чем именно? О чем ты?
- Ты столь же силен, как и мы.
- Да нет, едва ли, - в ярости ответил я. - У меня не вырастают крылья. И я не могу
заставить звучать музыку.
- Можешь. Ведь ты вызывал видения у смертных. Ты способен заворожить, околдовать
их своими чарами. В тебе не меньше силы, чем в нас. И сейчас ты достиг очень интересной
стадии своего развития. Я был уверен, что не ошибся в тебе. Ты вызываешь во мне
благоговейный страх и глубочайшее почтение.
- Чем? Своей независимостью? Позволь мне кое-что сказать тебе, Сатана, - или как там
тебя еще величают...
- Не смей называть меня так - я ненавижу это имя!
- Прекрасный повод, чтобы в беседах с тобой повторять его снова и снова.
- Меня зовут Мемнох, - невозмутимо произнес он. - Мемнох-дьявол. И я прошу тебя
запомнить это имя. - Он сделал едва заметный умоляющий жест.
- Мемнох-дьявол.
- Да, именно так я подписываюсь в случае необходимости.
- Так вот, ваше королевское величество, Повелитель Тьмы. Я не стану помогать вам ни
в чем. Я не ваш слуга,
- Мне кажется, я могу заставить тебя изменить свое решение, - ровным тоном ответил
он. - Полагаю, ты все поймешь и будешь на многое смотреть с моей точки зрения.
Я вдруг почувствовал слабость, почти полное бессилие, и меня охватило отчаяние.
Ничего удивительного.
Я перевернулся, уткнулся лицом в согнутую руку и заплакал, как ребенок. Я умирал от
изнеможения, чувствовал себя беспомощным и несчастным и единственное, в чем находил
удовольствие, - это в плаче. Ни на что иное я был просто неспособен и потому полностью
отдался во власть безудержных рыданий. Вскоре, как и любой совершенно измученный
горем человек, я ощутил глубочайшее облегчение. Мне было все равно, кто видел или
слышал меня в тот момент. Я плакал не переставая.
Знаете, у меня есть собственное мнение относительно плача. Мне кажется, некоторым
людям стоит научиться этому трюку. Но уж если вы умеете плакать по-настоящему, то с
этим умением не может сравниться ничто. Мне жаль тех, кто до сих пор не освоил эту
нехитрую премудрость. Она сродни свисту или пению.
Как бы то ни было, тогда я был слишком несчастен, чтобы обрести утешение в том
кратком миге облегчения, которое подарили мне неудержимые и беспорядочные
всхлипывания и соленые кровавые слезы, катившиеся по моим щекам.
Я вспомнил, как много лет назад вошел под своды Нотр-Дам, а мерзкие маленькие
вампиришки, Дети Сатаны, укрылись во тьме вокруг собора и поджидали меня. Я вспомнил
о своей смертной жизни, о Доре... Я думал об Армане - бессмертном мальчике, стоявшем во
главе общины Избранников Сатаны, обитавшей глубоко под склепами парижского кладбища,
о мальчике, который возомнил себя темным святым и заставлял своих одетых в
лохмотья подданных-кровопийц мучить людей, нести им смерть, сеять среди них страх и,
подобно эпидемии, одну за другой уносить их жизни. Я буквально задыхался от рыданий.
- Это неправда, - кажется, твердил я. - Нет ни Бога, ни дьявола. Это неправда!
Он не отвечал. Я вновь перевернулся и сел, вытирая лицо рукавом. Носового платка не
было, ведь я отдал его Доре. Я почувствовал слабый запах, исходящий от моей одежды, от
груди, к которой девушка прижималась, сладостный аромат ее крови. Мне не следовало
оставлять Дору в таком отчаянии. Господи, я обязан был позаботиться о ее покое, о ее
душевном равновесии! Черт побери!
Я взглянул на Мемноха.
Он сидел все на том же месте, положив руку на спинку кресла Луи, и молча наблюдал
за мной.
- Ты не собираешься оставить меня в покое, правда? - со вздохом спросил я.
Мой вопрос, казалось, захватил его врасплох. Он рассмеялся, и лицо его при этом
выражало скорее дружелюбие, чем полное равнодушие.
- Конечно нет, - негромко произнес он, словно не желая вновь довести меня до срыва.
- Послушай, Лестат, я много столетий искал кого-нибудь вроде тебя. Я много веков ждал
именно тебя! Нет, боюсь, я не намерен оставлять тебя в покое. Но я не хочу, чтобы ты
страдал и мучился. Как мне успокоить тебя? Быть может, я должен совершить какое-либо
маленькое чудо? Или подарить тебе что-нибудь? Что сделать, дабы мы могли продвинуться
дальше?
- А куда и каким образом мы, черт возьми, можем продвинуться?
- Я тебе все объясню. - Он широко развел руки и слегка пожал плечами. - И тогда ты
поймешь, почему я должен выиграть.
- Суть в том... в том, что я могу отказаться от сотрудничества с тобой, не так ли?
- Вот именно! Никто не в состоянии помочь мне, если будет действовать не по
собственной воле. А я устал. Я утомлен этой работой. И нуждаюсь в помощи. Когда твоему
другу Дэвиду случайно довелось стать свидетелем нашего явления, эту часть разговора он
понял совершенно правильно.
- А ваше явление Дэвиду действительно было случайным? Дэвид не должен был
видеть тебя и Бога вместе?
- Мне трудно сейчас что-либо тебе объяснить. Практически это невозможно.
- Сделав Дэвида одним из нас, я что, расстроил какие-то твои планы?
- И да, и нет. Суть в том, что Дэвид верно уловил смысл нашей беседы. Моя задача
трудна, и я очень устал! Что же касается некоторых других предположений Дэвида,
связанных с тем видением... - Он покачал головой. - В общем, ты именно тот, кто мне
сейчас нужен, и крайне важно, чтобы ты, прежде чем принять окончательное решение,
увидел все собственными глазами.
- Значит, хуже меня на свете не существует? - дрожащими губами прошептал я,
чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь снова. - Несмотря на все проступки смертных, на те
ужасные злодеяния, которые люди обрушивают друг на друга, несмотря на немыслимые
страдания женщин и детей всего мира по вине представителей рода человеческого, самым
плохим созданием на земле ты считаешь меня? Я тебе нужен! А Дэвид оказался слишком
хорошим - так? Вопреки твоим ожиданиям, он не превратился в законченного негодяя? Ты
это хочешь сказать?
- Нет, конечно же ты не самый плохой, - утешил он меня и тут же добавил со вздохом:
- В этом-то все и дело.
Постепенно я начал яснее видеть все больше и больше деталей его внешнего облика. И
не потому, что они стали более отчетливыми, как это было во время моего разговора с
призраком Роджера, а просто потому, что сам я постепенно успокаивался. Волосы его были
темно-пепельного цвета, мягкие и вьющиеся. А брови - вовсе не черные, как мне показалось
вначале, а того же оттенка, что и волосы, - имели красивый изгиб, придавая лицу
выражение, напрочь лишенное тщеславия или высокомерия. И естественно, он не
производил впечатления существа недалекого и тем более глупого. Одет он был очень
непритязательно. Сомневаюсь, что это вообще можно было, назвать настоящей одеждой. Да,
вещи казались вполне материальными, однако на пальто отсутствовали пуговицы, а покрой
рубашки поражал своей простотой.
- Понимаешь, - продолжал он, - ты всегда умел мыслить здраво. А это именно то, что
необходимо в первую очередь, то, что я искал прежде всего: здравомыслие, интеллект,
целеустремленность и увлеченность. Бог свидет
...Закладка в соц.сетях
