Жанр: Фантастика
Мемнох-дьявол Хроники вампиров 5.
... в живых не
осталось никого. Дядюшка Микки умер в начале пятидесятых. Роджер очень любил
дядюшку и часто брал меня с собой, когда навещал его могилу. Папа говорил, что, несмотря
на стеклянный глаз и голос, звучавший как из бочки, дядюшку Микки любили все. То же
самое говорили мне и родственники матери. У него было доброе сердце, что делало его
всеобщим любимцем. В конце жизни он служил ночным сторожем и снимал комнаты на
Мэгазин-стрит, как раз над булочной Баера. А умер в больнице от пневмонии, причем так
скоропостижно, что никто практически даже не успел узнать о его болезни. Я уверена, что
Роджер не знал правду о потерянном глазе дядюшки Микки. Будь ему известна эта история,
он непременно мне ее рассказал бы.
Я сидел, обдумывая услышанное, а точнее, пытаясь нарисовать в своем воображении
картину только что описанного происшествия. Разум Доры был накрепко закрыт, и мне не
удавалось выудить из него хоть какие-то образы, но голос ее, когда она рассказывала о
случае в баре, звучал совершенно искренне. Мне, как и любому, кто когда-либо гулял по
знаменитой Мэгазин-стрит - этому памятнику временам расцвета ирландских поселений, -
был хорошо известен бар "Корона". Приходилось встречаться и с бандитами в остроносых
ботинках - такими же, как те парни, которые выбили и раздавили глаз Микки.
- Они наступили на него и буквально размазали по полу, - сказала вдруг Дора, словно
прочитав мои мысли. - Дедушка не раз повторял: "Глаз можно было спасти, если бы они не
растоптали его своими остроносыми ботинками".
Какое-то время мы оба сидели, не произнося ни слова.
- Но это ни о чем не говорит и ничего не доказывает, - первым нарушил молчание я.
- Это говорит о том, что вашему другу - или врагу - известны определенные тайны.
- Но не доказывает, что он дьявол, - возразил я. - И вообще, почему он выбрал именно
эту историю?
- А что, если он сам при этом присутствовал? - По лицу Доры скользнула горькая
улыбка.
Мы оба коротко рассмеялись.
- Вы сказали, что он дьявол, но не несет в себе зла, - напомнила Дора.
Вид у нее при этом был доверчивый и в то же время решительный.
Я чувствовал, что не ошибся, решив просить у нее совета.
Она тем временем продолжала пристально смотреть на меня изучающим взглядом и
наконец попросила:
- Расскажите, что делал этот дьявол.
Я поведал ей все, от начала до конца. Пришлось признаться и в том, что я преследовал
ее отца, - ибо я не помнил, говорил ли ей об этом раньше. Потом я подробно - так же как
Дэвиду с Арманом - описал все, что со мной происходило, и как дьявол следовал за мной по
пятам. А в завершение произнес те же слова, что и им: "Недремлющий разум и ненасытный
характер". И это истинная правда Я не знаю, откуда мне в голову пришла такая
характеристика, но она совершенно справедлива".
- Повторите, пожалуйста, - попросила Дора. Я повторил.
- Лестат... Возможно, моя просьба покажется вам неожиданной, даже абсурдной, но...
Не могли бы вы заказать какую-нибудь еду? Или, быть может, вы сами раздобудете что-то.
Мне необходимо как следует осмыслить ваши слова.
- Все, что пожелаете, - откликнулся я, вскакивая на ноги.
- Мне абсолютно все равно. Просто я должна подкрепиться, потому что со вчерашнего
дня ничего не ела и не хочу, чтобы несвоевременный пост спутал мне все мысли. Кроме
того, мне лучше побыть сейчас одной - помолиться, подумать, побродить по квартире среди
отцовских сокровищ. Прошу вас, пойдите и принесите хоть что-нибудь. Уверена, демон не
явится за вами раньше обещанного времени.
- Я рассказал вам все, поверьте. Больше я ничего не знаю. А еду я раздобуду - самую
лучшую.
С этими словами я поспешил прочь из квартиры, чтобы выполнить ее поручение. Я
вышел из здания как обыкновенный смертный и направился на поиски приличного
ресторана, где можно было заказать на вынос полный обед и попросить упаковать его так,
чтобы принести Доре еще горячим. В дополнение ко всему я купил несколько бутылок
питьевой воды известной фирмы - в последние годы смертные словно помешались на чистой
воде - и вернулся обратно с большим свертком в руках.
Когда лифт остановился на нашем этаже, до меня вдруг дошла вся необычность
ситуации: я, двухсотлетний, исполненный гордыни, жестокий вампир, только что
беспрекословно выполнил поручение смертной девушки единственно потому, что она просто
попросила меня об этом.
Нет, не так. Были и иные причины! Ведь я похитил ее и, не спрашивая на то ее
согласия, перенес за сотни миль от дома. Я очень нуждался в ней. Черт побери, я влюбился в
нее!
Однако этот факт продемонстрировал мне и нечто другое. Он лишний раз подтвердил,
что Дора действительно обладала силой и. властью, зачастую свойственными святым, и
могла подчинить других своей воле. Вот еще одна причина, заставившая меня отправиться за
едой для нее, причем не только без возражений, но с радостной готовностью, как будто
подобное поручение не могло доставить мне ничего, кроме удовольствия.
Вернувшись в квартиру, я разложил покупки на столе.
Воздух был насыщен ее ароматом, неповторимой смесью запахов, среди которых
особенно выделялся сладкий запах менструальной крови.
Я изо всех сил старался подавить в себе желание как можно скорее насладиться вкусом
этой крови.
Дора, чуть сгорбившись и крепко сцепив перед собой руки, сидела в кресле и
невидящим взглядом смотрела прямо перед собой. Раскрытые папки из черной кожи лежали
вокруг нее на полу. Похоже, теперь она знала истинные размеры своего наследства - во
всяком случае, получила общее представление о нем.
Тем не менее она, казалось, потеряла к папкам всякий интерес и даже не удивилась
моему возвращению.
Словно в полусне, она медленно подошла к столу. А я тем временем лихорадочно искал
на кухонных полках посуду и приборы, пока мне не удалось наконец найти китайскую
тарелку и более-менее пристойные ножи и вилки из нержавеющей стали. Потом я открыл
крышки судков с еще дымящейся едой: мясом, овощами, чем-то еще - кажется, с какой-то
сладкой смесью вроде салата. Все это было мне совершенно незнакомо и чуждо, как будто я
сам ни разу не наслаждался подобной пищей, пребывая в смертном теле, - но мне не
хотелось и вспоминать о том злосчастном эксперименте.
- Спасибо, - с отсутствующим видом поблагодарила Дора, даже не взглянув в мою
сторону. - Очень мило с вашей стороны.
Откупорив бутылку с водой, она залпом жадно осушила ее.
Пока Дора пила, я не мог глаз отвести от ее горла. Все последнее время я не позволял
себе думать о ней иначе как с любовью, но ее запах буквально сводил меня с ума.
"Да, это так, - признавался я себе, - но ты дал клятву. И если не можешь
контролировать и держать в узде свои желания, то лучше уйди".
Дора ела без аппетита, почти механически. Наконец она подняла на меня взгляд.
- О, простите меня. Садитесь, пожалуйста. Вы ведь, кажется, не употребляете такие
продукты? Если не ошибаюсь, ваш организм требует пищи иного рода?
- Совершенно верно, - ответил я. - Однако я с удовольствием посижу с вами.
Я сел рядом, стараясь не смотреть на нее и по возможности не обращать внимания на
источаемый ею аромат. Устремив взгляд в расположенное напротив окно, я видел за ним
лишь сплошную белизну - создавалось впечатление, что Нью-Йорк исчез, бесследно
растворился в воздухе, но, скорее всего, на улице по-прежнему густо валил снег.
Дора расправилась с обедом всего лишь за шесть с половиной минут. Никогда не
встречал человека, способного так быстро есть. Собрав со стола посуду, она отнесла ее в
кухню. Мне с трудом удалось уговорить упрямицу не заниматься грязной работой и пришлось
едва ли не силой привести ее обратно в комнату. Таким образом я вновь получил
возможность прикоснуться к ней, ощутить тепло и хрупкую нежность ее рук.
- Так что вы мне посоветуете делать?
Она села и не то задумалась вновь, не то просто старалась собраться с мыслями.
- Мне кажется, став союзником этого существа, вы практически ничего не потеряете.
Ведь совершенно очевидно, что при желании оно в любой момент может уничтожить вас. И
возможностей для этого у него предостаточно. Далее после встречи с ним в собственном
доме вы спокойно легли спать, зная о том, что ему, то есть тому человеку, в чьем образе он
явился, прекрасно известно, где находится ваше тайное убежище Очевидно также, что вы не
испытываете перед ним ни малейшего страха. И даже в его мире у вас достанет сил, чтобы
оттолкнуть его от себя. Так чем вы рискуете, согласившись сотрудничать с ним? Предположим,
он действительно может взять вас с собой в рай или в ад. Но суть в том, что у вас
по-прежнему остается возможность отказать ему в помощи. Так? В любой момент вы можете
сказать ему, что, выражаясь его же языком, не разделяете его точку зрения на природу
вещей.
- Да, вы правы.
- Я хочу сказать, что, даже если вы согласитесь увидеть то, что он жаждет вам
показать, это отнюдь не означает, что вы признаете и принимаете его самого. Согласны?
Напротив, он берет на себя своего рода обязательство: заставить вас взглянуть на все его
глазами. Так, во всяком случае, мне кажется. Кроме того, вы нарушаете все правила и
законы, какими бы они ни были.
- Значит, дело не в том, что он стремится обманом заманить меня в ад? Вы это имеете в
виду?
- Вы серьезно? Неужели вы думаете, что Господь позволил бы обманом заманивать
людей в преисподнюю?
- Но я не человек, Дора. Я тот, кто я есть, и не более. Поверьте, я не осмеливаюсь
проводить какие-либо параллели между собой и Богом. Речь лишь о том, что я носитель зла
и порока. Я - воплощение зла. Не спорьте, я знаю, что это так. С тех самых пор, как я стал
питаться человеческой кровью. Я - Каин, убийца собственных братьев.
- В таком случае Господь мог в любой момент отправить вас в ад. Почему же Он этого
не сделал?
- Меня самого всегда интересовал тот же вопрос. Я и сам хотел бы знать, почему до
сих пор Господь не отправил меня в преисподнюю. - Я покачал головой. - Как бы мне
хотелось знать... Однако... Насколько я понял, вы утверждаете, что в данном случае мы оба
обладаем определенными возможностями и достаточной силой?
- Несомненно.
- И что вера в возможность какого бы то ни было обмана не более чем суеверное
заблуждение с моей стороны?
- Именно так. Если вы попадете в рай, если побеседуете с Господом...
Дора вдруг замолчала.
- А вы сами? - спросил я. - Вы сами последовали бы за ним, скажи он вам, что не несет
в себе зла, что он соперник самого Господа Бога и способен изменить ваш взгляд на порядок
вещей?
- Не знаю, - ответила Дора. - Возможно. Я приняла бы решение, исходя из
собственного опыта. Но это было бы мое решение. И вполне возможно, что я бы согласилась.
- В том-то и дело! Это было бы ваше решение! Неужели я сам теряю собственную
волю? И разум?
- Мне кажется, вы в полной мере обладаете и тем и другим. А кроме того -
невероятной сверхъестественной силой.
- Скажите, вы ощущаете присутствие во мне злого начала?
- Нет. Вы знаете, что слишком прекрасны для этого.
- Но вы же должны видеть и чувствовать внутри меня нечто отвратительное:
нравственную испорченность, зло, жестокость, в конце концов.
- Вы просите утешения, сочувствия. Однако я не могу дать вам ни того ни другого, -
покачала головой Дора. - Потому что не чувствую в вас ничего подобного. Я верю всему,
что вы мне рассказали.
- Почему?
Она надолго задумалась, потом встала и подошла к стеклянной стене.
- Я обратилась к сверхъестественным силам, - наконец заговорила она. - И попросила
послать мне знамение.
- И вы полагаете, что мое появление могло быть их ответом?
- Возможно. - Она обернулась и посмотрела на меня в упор. - Речь не о том, что все
это происходит только из-за Доры, только потому, что Дора так захотела. К тому же это
происходит с вами. Но я просила о знамении, и мне было даровано несколько чудесных
событий... О да, я верю вам, верю столь же безоговорочно, как верю в существование
Господа нашего и в Его великую доброту.
Аккуратно ступая среди разложенных на полу папок, она направилась в мою сторону.
- Вы же понимаете, что никому не дано знать, почему Господь позволяет существовать
злу.
- Да.
- Равно как не дано знать истоков этого зла. Но миллионы людей во всем мире - людей
верующих, будь то мусульмане, евреи, католики или протестанты, - миллионы потомков
Авраама оказываются втянутыми в истории и махинации, становятся жертвами тайных
замыслов, в которых присутствует зло и действует тот самый дьявол или какой-то иной,
выражаясь языком вашего друга, соперник и противник Господа
- Да, он употребил именно эти слова: соперник и противник.
- Я верю в Бога, - сказала Дора
- И полагаете, что я должен поступать так же?
- А что вы теряете, обретая веру? - вопросом ответила она на мой вопрос
Я промолчал.
Дора в задумчивости ходила по комнате. Черные волосы локонами падали на щеки,
стройные ноги в черных колготках казались чересчур тонкими и хрупкими. Она давно уже
сбросила с себя черное пальто, но только сейчас я обратил внимание, что на ней лишь черное
платье из тонкого шелка Я вновь остро ощутил запах ее крови - таинственный аромат женщины.
Я отвел глаза.
- В отличие от вас мне есть что терять в подобных обстоятельствах, - заговорила она. -
Если я верую в Бога, а Бога нет, это может стоить мне жизни. И на смертном одре я вдруг
пойму, что упустила предоставленную мне возможность познать нечто единственно стоящее
и реальное во всей вселенной и что другого шанса у меня уже никогда не будет.
- Да, вы правы, примерно такие мысли посещали и меня в те времена, когда я еще был
человеком. Я не желал впустую тратить свою жизнь, веруя в то, что не подлежит
доказательству и должно приниматься как само собой разумеющееся, - хотелось увидеть,
ощутить и попробовать на вкус все, что мне дозволено будет самому познать в этом мире.
- Именно так. Однако, видите ли, сейчас ваше положение отличается от моего. Вы
вампир. С точки зрения теологии - демон. Вы не можете умереть естественной смертью и
обладаете собственной силой и возможностями. Следовательно, у вас есть преимущество.
Ее слова заставили меня задуматься - мне и самому приходили в голову подобные
мысли.
- Вам известно, что произошло в мире сегодня, в течение одних только суток? -
спросила Дора. - Мы всегда начинаем свою программу с краткой сводки новостей. Знаете ли
вы, сколько людей умерло сегодня в Боснии? А в России? А в Африке? Сколько произошло
перестрелок и совершено убийств?
- Я понимаю, что вы имеете в виду.
- Я имею в виду, что это существо едва ли обладает достаточной силой, чтобы обманом
увлечь вас куда-либо. А потому идите с ним. Позвольте ему показать вам то, что было
обещано. И если я не права... если вас действительно обманным путем заманят в ад... Что ж,
значит, я допускаю страшную ошибку...
- Нет, это не ошибка, это будет вашей местью за смерть отца, и не более. Однако я
согласен с вами, уловки в таком деле неуместны. Я живу и действую согласно собственной
интуиции и, если хотите, инстинктам. К тому же... Хочу сказать еще кое-что о
Мемнохе-дьяволе - возможно, мои слова вас удивят...
- Что он вам нравится? Знаю. Я поняла это с самого начала.
Но как такое могло случиться? Ведь я не люблю даже себя самого. Естественно, я
принимаю себя таким, каков я есть, и останусь преданным себе до последнего своего часа.
Но я себя не люблю.
- Прошлой ночью вы говорили, что, если возникнет нужда, мне достаточно только
позвать вас, хотя бы мысленно, достаточно обратиться к вам в душе...
- Да, правильно.
- Вы можете сделать то же самое. Если вы последуете за этим существом и я вам
понадоблюсь - только позовите. Позвольте я выражусь иначе: если вам недостанет силы
воли или не будет возможности самостоятельно выйти из трудного положения, если
потребуется мое вмешательство - пошлите мне свой призыв. И я его непременно услышу. Я
буду молить небеса - не о справедливости, нет, о милосердии к вам. Вы мне обещаете?
- Конечно.
- Что вы намерены делать сейчас?
- Провести с вами оставшееся время и позаботиться о решении ваших проблем. Я
намерен обратиться к своим многочисленным смертным союзникам и помощникам, чтобы
быть совершенно уверенным в том, что у вас не возникнет ни малейших затруднений с
наследством, прежде всего со всеми этими сокровищами.
- Но отец уже позаботился обо всем, поверьте. Он очень искусно скрыл все следы.
- Вы убеждены?
- Отец, как обычно, проделал это великолепно. Он сделал так, что его враги получат
гораздо больше, чем я, и им не будет никакой необходимости искать еще кого-либо. Как
только станет известно о смерти Роджера, они со всех сторон налетят на оставшийся после
него капитал и примутся рвать на части все движимое и недвижимое имущество.
- Вы не сомневаетесь, что все произойдет именно так?
- Ничуть. Будет лучше, если нынешней ночью вы уладите собственные дела. Не стоит
беспокоиться обо мне. Позаботьтесь о себе и как следует подготовьтесь, если вы решились
пуститься в это путешествие.
По-прежнему сидя возле стола, я долго не отрываясь смотрел на Дору, которая стояла
спиной к стеклянной стене, и мне вдруг показалась, что передо мной картина, нарисованная
черной тушью. Единственным белым пятном оставалось ее лицо.
- Действительно ли Бог существует, Дора? - прошептал я. Как часто задавал я тот же
вопрос! Сколько раз я спрашивал об этом Гретхен, когда во плоти и крови лежал в ее
объятиях!
- Да, Лестат, Бог существует, - твердо ответила Дора. - Не сомневайся. Возможно, ты
молился Ему так долго и так громко, что Он наконец обратил на тебя внимание. Иногда я
думаю, не промысел ли это Господень, не по своей ли воле затыкает Он уши, дабы не
слышать наши жалобы.
- Вы останетесь здесь или хотите, чтобы я отнес вас обратно домой?
- Оставьте меня здесь. У меня нет никакого желания совершить еще одно такое же
путешествие. До конца дней своих я буду пытаться вспомнить его во всех деталях и полагаю,
что мне едва ли удастся когда-нибудь полностью восстановить его в своей памяти. Я хочу
остаться здесь, в Нью-Йорке, рядом с вещами отца. Что же касается денег... Вы выполнили
свою миссию.
- Так вы согласны принять эти сокровища? И деньги?
- Да, конечно. Я принимаю наследство. И сохраню столь дорогие сердцу Роджера
книги - сохраню, чтобы когда-нибудь, когда наступит подходящий момент,
продемонстрировать их всем Книги горячо любимого им еретика Винкена де Вайльда.
- Быть может, вам еще что-нибудь от меня нужно?
- Как вы... Как вам кажется, любите ли вы Господа?
- Ни капельки.
- Как вы можете так говорить?
- А за что? - спросил я. - Как может вообще кто-то Его любить? Вспомните, что вы
сами только что рассказывали мне о событиях в мире! Разве вы не понимаете, что в наши
дни Его ненавидят все? Суть не в том, что Господь мертв. Суть в том, что в двадцатом
столетии Его ненавидит все человечество. Я, во всяком случае, думаю так. Вполне вероятно,
что Мемнох старался сказать мне именно это.
Мои слова потрясли Дору и привели ее в замешательство. Она нахмурилась, и я
почувствовал, до какой степени она разочарована и как в то же время переполнено
сочувствием ее сердец. Она хотела было сказать что-то, но вместо этого взмахнула руками,
словно пытаясь поймать из воздуха невидимые глазу цветы и продемонстрировать мне их
красоту. Не знаю, правильно ли я понял этот жест.
- Да, ненавижу Его, - повторил я.
Дора перекрестилась и молитвенно сомкнула ладони.
- Вы молитесь обо мне? - спросил я.
- Да. Если я никогда больше не увижу вас, если впредь не получу ни малейшего
свидетельства вашего существования и того факта, что вы были здесь, рядом со мной, если
ничто не подтвердит сказанного вами сегодня, я все равно не буду прежней. И это благодаря
вам. Вы стали для меня своего рода чудом - лучшим доказательством из всех, какие
когда-либо получали смертные. Доказательством не только наличия в нашей жизни
сверхъестественного, таинственного и чудесного, но и, что самое главное, доказательством
справедливости того, во что я верю.
- Понимаю, - с улыбкой откликнулся я. В ее словах было столько логики и... правды,
что мне действительно оставалось только искренне улыбнуться и покачать головой. - Мне
так не хочется покидать вас, Дора.
- Идите же! - воскликнула она. Пальцы ее вдруг сжались в кулаки, и в голосе
прозвучала неожиданная ярость: - Спросите у Бога, чего Он хочет от нас! Вы правы - мы
действительно Его ненавидим!
Глаза ее гневно сверкнули, но лишь на мгновение, и когда они обратились на меня, в
них не было ничего, кроме соленых слез, от которых эти прекрасные глаза казались еще
больше и ярче, чем прежде.
- Прощайте, моя дорогая, - прошептал я, чувствуя, как все внутри буквально
разрывается от невероятной боли.
На улице по-прежнему валил снег.
Двери собора Святого Патрика были наглухо заперты. Я остановился перед ведущими
в него каменными ступенями и, задрав голову, смотрел на Олимпийскую башню, гадая,
видит ли сейчас Дора, как я мерзну здесь, под окнами, и как медленно и красиво ложится на
мое лицо снег, не способный причинить мне ни малейшего вреда
- Ну ладно, Мемнох, - произнес я вслух, - нет смысла тянуть время. Если ты не
изменил своего решения, приходи, сейчас, немедленно.
И в то же мгновение я услышал шаги. Они эхом отзывались на пустынной Пятой
авеню, отдавались от стен ужасных Вавилонских башен. Я вытянул свой жребий." Вокруг не
было ни единой живой души.
- Мемнох-дьявол! Я готов! - во весь голос крикнул я.
Я буквально умирал от ужаса.
- Докажи мне истинность своих целей и намерений! - вновь прокричал я. - Ты обязан
это сделать!
Шаги слышались все громче и громче. О, этот дьявол проделывал лучший из своих
фокусов!
- Помни, - в который уже раз обратился я к нему, - ты должен заставить меня
взглянуть на все твоими глазами! Таково было твое обещание!
Ветер усиливался, однако я не мог определить, с какой стороны он дул. Огромный
город казался пустым и замерзшим - ледяным, как могила. Моя могила... Снег вихрем
кружился возле стен собора, становился все гуще и гуще... Башни исчезли...
- Прекрасно, возлюбленный мой. - Голос раздался возле самого моего уха Он возник
словно из ниоткуда, но звучал ласково и душевно. - Мы приступаем немедленно...
ГЛАВА 10
Мы оказались в центре воздушного вихря и летели словно по туннелю, но нас окружала
такая тишина, что я слышал собственное дыхание. Мемнох обхватил меня и тесно прижимал
к себе - я отчетливо видел его профиль и ощущал прикосновение волос к своей щеке.
Теперь он выглядел уже не как человек - рядом со мной был гранитный ангел, и его
огромные крылья, концы которых терялись где-то во мгле, обнимали нас, защищая от ветра.
Пока мы взмывали все выше и выше, презрев все законы земного притяжения, я
неожиданно сделал два немаловажных открытия. Первое заключалось в том, что я отчетливо
осознал присутствие тысяч и тысяч душ. Они окружали меня со всех сторон. Я называю их
душами, но на самом деле видел одни только неясные формы и очертания - некоторые едва
просматривались, некоторые лишь отдаленно походили на людей, а иногда это были
всего-навсего отдельные лица. И тем не менее все они, несомненно, обладали собственной
индивидуальностью. Иногда до меня слабо доносились их голоса - шепоты, крики, вой и
стенания... Эти звуки не резали мне слух, как то бывало прежде, но я безошибочно различал
их и явственно ощущал в них боль и страдание.
Мы продолжали стремительно взмывать по спирали, словно вокруг какой-то
невидимой оси. Время от времени туннель сужался настолько, что мне казалось, будто
скопление призрачных образов вот-вот приблизится к нам вплотную, однако окружающее
пространство вновь становилось шире, и расстояние между нами и призраками
увеличивалось.
Вторым открытием было изменение в облике самого Мемноха: он постепенно
утрачивал темные краски, как будто кто-то вытягивал из него прежнюю черноту. Его лицо и
одежды посветлели и даже казались полупрозрачными, козлиные копыта исчезли, уступив
место обыкновенным, но очень крупным человеческим ступням. Иными словами, мрачное,
словно сотканное из мутного густого тумана гранитное существо превратилось в гибкое,
теплое, живое создание, обладавшее способностью пропускать сквозь себя и одновременно
излучать свет.
В голове моей роились какие-то слова, отрывки из древних надписей и пророчеств,
строки стихов, перед глазами проносились видения, но анализировать все это, пытаться
осознать смысл и запомнить времени не было.
Мемнох заговорил со мной. Его голос нельзя было назвать голосом как таковым в
физическом смысле этого слова, однако я слышал каждую произнесенную им фразу
совершенно явственно, и это была все та же, лишенная интонаций и какого бы то ни было
акцента речь человека, недавно появившегося в моей комнате:
- С некоторых пор стало довольно сложно возноситься на небеса без хотя бы
небольшой предварительной подготовки, поэтому тебя, возможно, шокирует и смутит
многое из того, что предстоит увидеть. Но если ты не увидишь все это в первую очередь, то
рискуешь испытать некоторые затруднения в ходе наших дальнейших бесед - вот почему я
несу тебя к самым вратам. Будь готов к тому, что смех, который ты услышишь, на самом
деле вовсе не смех. Это веселье и радость. Смех в данном случае единственно возможная
форма их звукового выражения - только через него ты можешь физически ощутить и
осмыслить всю силу такого восторженного состояния.
Едва он закончил объяснение, как мы оказались в саду, на мостике через какой-то
водный поток. Яркий свет ударил мне в глаза, и я вынужден был на несколько мгновений
крепко зажмуриться. Меня охватил страх, ибо я решил, что солнце - то самое солнце, которое
должно было спалить меня, вампира, превратить в огненный факел и уничтожить
навеки, - наконец нашло свою жертву.
Однако этот возникший словно из ниоткуда всепроникающий свет оказался
милосердным, ласковым и абсолютно безвредным. Слегка приподняв веки, я увидел, что мы
стоим возле все того же водного потока, по обоим берегам которого неисчислимое множество
...Закладка в соц.сетях
