Жанр: Фантастика
Мемнох-дьявол Хроники вампиров 5.
...еса. Я приказываю!"
Большинство ангелов повиновались ему немедленно и без возражений. Я остался в
одиночестве.
"Что ж, - сказал я. - Господь направил меня сюда с определенной миссией. И я не могу
вернуться, пока не пойму". А я по-прежнему не понимаю".
Мои слова вызвали долгий спор. В конце концов Михаил нежно поцеловал меня, так,
как это принято у ангелов, то есть сначала в губы, а затем в обе щеки, и взмыл к небесам. За
ним вознеслись и все остальные.
Я стоял на земле один. Я не обратился с молитвой к Богу, не смотрел на людей - я
пытался заглянуть в собственную душу и размышлял о том, что делать дальше. Я не желал
появляться перед людьми в своем ангельском обличье. Я не желал, чтобы мне поклонялись
как тем душам, которые пребывали в преисподней. У Меня не было намерения прогневить
Бога, однако я должен был исполнить Его повеление. Я должен был понять и постичь...
"Да, сейчас я невидим, - думал я. - Но что, если я последую примеру самых
сообразительных душ и поступлю так же, как поступают в подобных случаях они, то есть
привлеку к себе и сконцентрирую материю и таким образом обрету тело? Что, если я сумею
собрать мельчайшие частички материи со всего мира? А кто лучше меня знает, из чего
именно состоит человеческая плоть? Ведь я с самого начала был свидетелем ее создания,
наблюдал за процессом с самых ранних его стадий. Кому лучше, чем мне, известен материальный
состав тканей, клеток, костей, мышечных волокон и мозгового вещества?
Никому! Кроме одного только Господа Бога!"
Именно так я и сделал. Собрав всю свою волю, я создал собственную оболочку -
живую человеческую плоть, интуитивно и без размышлений избрав для себя облик
мужчины. Тебе нужны еще какие-нибудь объяснения по этому поводу?
- Никаких, - ответил я. - Полагаю, ты видел достаточно насилия и мук в момент
деторождения, чтобы сделать наиболее разумный выбор. Я понимаю, ибо сам видел
слишком многое.
- Все правильно, - подтвердил Мемнох. - Но... Но иногда я думаю вот о чем. Если бы
я тогда поступил иначе и предстал в облике женщины, могло ли это изменить дальнейший
ход событий? А ведь такой вариант был бы вполне естественным. Ибо, поверь, женщины
похожи на нас гораздо больше. Однако если допустить, что в нас присутствуют оба начала,
то по сути своей мы все же скорее мужчины.
- Исходя из того, чему мне уже довелось быть свидетелем, и что ты сам успел мне
рассказать, я склонен согласиться с таким утверждением.
- Итак, я обрел плотскую оболочку. На это мне потребовалось немного больше
времени, чем можно предположить. Пришлось по крупицам восстановить в своей ангельской
памяти все, что я когда-либо знал. Сначала я сконструировал тело. Потом заполнил его своей
субстанцией и как можно более естественным образом разместил ее внутри. Я вынужден был
заставить себя подчиниться обстоятельствам, сознательно ограничиться избранными
рамками и при этом не впасть в панику. И наконец настал момент, когда я взглянул на мир
новыми глазами.
Я медленно кивнул и чуть заметно улыбнулся. В свое время, отказавшись от
собственного вампирского тела и променяв его на тело смертного, я, возможно, мог
представить себе малую толику тех эмоций, которые испытал Мемнох. Однако я не стал бы
претендовать на полное их понимание.
- Процесс отнюдь не был болезненным, - сказал он. - Речь шла лишь о необходимости
покорно смириться. Однако, обретая плотскую оболочку, я совсем забыл о крыльях и в
результате предстал перед миром в образе высокого ангела. Я подошел к расположенному
неподалеку пруду и заглянул в его чистую, прозрачную воду. Впервые я увидел себя самого,
Мемноха, в материальном воплощении - мои глаза, волосы, кожу, все то, чем одарил меня
Господь и что до тех пор оставалось невидимым...
Однако я мгновенно понял, что не могу оставаться в таком облике. Я был чересчур
велик, и моя субстанция буквально сжигала изнутри плотскую оболочку. Нет, так дело не
пойдет, решил я, и немедленно приступил к формированию нового тела, к уменьшению его
размеров, пока наконец не достиг желаемого результата.
Как только ты последуешь за мной - если, конечно, ты примешь такое решение и
согласишься стать моим заместителем, - ты научишься делать то же самое. А сейчас позволь
лишь заметить, что это вполне возможно, хотя и непросто. Все, что в данном случае
требуется, - это ангельские знания, ангельское терпение, ангельское желание и ангельская
воля.
Теперь возле пруда стоял обыкновенный человек, обнаженный, светловолосый,
светлоглазый, - мужчина, каких можно было встретить повсюду, разве что более
совершенный и одаренный половыми органами внушительных, хотя и не роскошных
размеров.
И когда моя субстанция заполнила эти органы - я, как ты понял, имею в виду мошонку
и пенис, - я вдруг испытал незнакомые прежде ощущения. Пребывая в своей ангельской
форме, я не чувствовал ничего подобного. Это были очень сложные, труднообъяснимые
ощущения, обусловленные целым рядом новых открытий. Я познал, что такое пол и, в
частности, что означает быть мужчиной. Я осознал, до какой степени незащищенным и
ранимым может быть человек, - убедился в этом, так сказать, исходя не из наблюдений со
стороны, а из личного опыта. И в то же время я с удивлением отметил, каким сильным и могущественным
себя чувствую.
Я ожидал, что в облике человека буду трепетать от страха, что сознание собственной
незначительности, потеря многих способностей и, напротив, обретение целого ряда других
качеств - каких именно, тебе хорошо известно, ибо ты сам прошел через это, когда отказался
от своего тела ради тела смертного, - заставит меня навсегда утратить чувство собственного
достоинства.
- Да, я очень хорошо помню это.
- Однако ничего похожего я не испытал. Я никогда не был и не намеревался стать
существом материальным. Я и представить не мог, что настанет момент - и мне захочется
взглянуть на свое отражение в обыкновенном зеркале. Я видел себя лишь глазами других
ангелов и частично своими собственными ангельскими глазами.
Но теперь я стал человеком. Я ощущал наличие мозга в своей голове, отчетливо
представлял себе его сложную, почти хаотичную работу, множество слоев влажной мозговой
ткани, сформированной в ходе всех стадий эволюции и постепенно достигшей совершенства
высокоразвитых клеток, которые составляют его кору. Этот на первый взгляд лишенный
всякой логики процесс на самом деле происходил совершенно естественно, но, чтобы
постичь его естественность, нужно было обладать теми знаниями, которыми как ангел
обладал я.
- Какими же? - спросил я, стараясь, чтобы вопрос мой прозвучал как можно вежливее.
- Ну, например, что эмоции, зарождающиеся на периферии мозга, способны завладеть
мною, прежде чем достигнут моего сознания, - сказал Мемнох. - С ангелами ничего
подобного случиться не может. Наши чувства полностью контролируются разумом. Мы не
способны испытывать иррациональный ужас. Так, во всяком случае, мне всегда казалось.
Как бы то ни было, но тогда, стоя на земле в плотской человеческой оболочке, я в этом не
сомневался.
- А могли тебя ранить или даже убить в таком облике? - поинтересовался я.
- Нет. Об этом, кстати, я буквально только что намеревался тебе сказать. Однако
поскольку я находился посреди вот этой самой долины, окруженной девственными лесами...
- а эта область, если тебе интересно знать, впоследствии получит название Палестины - то я
понимал, что мое тело вполне может стать пищей для диких зверей. Вот почему я воспользовался
своей ангельской субстанцией и с ее помощью создал вокруг себя мощное защитное
поле, действовавшее подобно электрическому. Как только ко мне приближался какой-нибудь
зверь, а это произошло практически в первую же минуту моего существования в облике
человека, оно мгновенно срабатывало и отражало любую атаку.
Огражденный таким образом от любых посягательств, уверенный, что никто и ничто не
сможет причинить мне даже малейший вред, я отправился в окрестные поселения, чтобы
своими глазами увидеть все, что там происходит.
В моем облике не было ничего сверхъестественного. Напротив, я выглядел как самый
обыкновенный, причем совершенно безобидный для окружающих человек и старался вести
себя так, чтобы привлекать к себе минимум внимания.
Дождавшись наступления вечера, я приблизился к одному из поселений - самой
большой в округе стоянке людей, обитатели которой сумели силой доказать свое
превосходство над другими племенами и теперь собирали дань со своих соседей. На
большой, обнесенной по кругу высоким забором территории стояло множество отдельных
хижин. В каждой горел огонь. Просторная площадка в центре поселения служила местом
общего сбора. Ворота еще не были заперты на ночь.
Я проскользнул внутрь и лег на землю, укрывшись за одной из хижин. В течение
нескольких часов, осторожно перебираясь с места на место, чтобы оставаться незамеченным,
я наблюдал за людьми. Мне было интересно все: и то, что они делали в сумерках на улице, и
то, чем занимались в своих хижинах.
На следующий день я продолжил свои наблюдения, но уже из леса. Когда охотники
отправились на промысел, я скрытно последовал за ними, а когда они меня все же заметили,
бросился бежать. Никто меня не преследовал.
Три дня и три ночи я неустанно следил за вполне благополучной жизнью этого
многочисленного и процветающего племени и за это время сумел многое узнать об их
возможностях, способностях и потребностях, о плотских нуждах и болезнях. Но главное, я
понял, что такое страсть и вожделение, ибо однажды вдруг почувствовал, как этот огонь
разгорается внутри меня самого.
Вот как это произошло. Представь себе вечер, сумерки на исходе третьего дня... Я
успел увидеть достаточно, чтобы сделать собственные умозаключения, и готов был
представить Богу целый ряд доказательств того, что эта люди никак не могут считаться
частью природы. Пришло время покинуть стоянку.
Однако существовала одна проблема, всегда крайне волновавшая ангелов, в том числе
и меня. Мы не знали, что такое сексуальный контакт и плотские наслаждения. Конечно,
невидимым ангелам не раз доводилось почти вплотную приближаться к совокупляющимся
парам, видеть их полуприкрытые от удовольствия глаза, слышать их крики и даже
прикасаться к разгоряченным телам и раскрасневшимся лицам.
Лично я делал это неоднократно. Однако только теперь я впервые понял, что плотская
страсть может стать ключевым, поворотным моментом в моей судьбе. Я знал, что такое
голод и жажда. Я знал, что такое усталость и боль. Я знал, как живут люди, что они думают,
чувствуют, о чем разговаривают между собой. Но не знал, что и как происходит в момент
плотского совокупления между мужчиной и женщиной.
Итак, в сумерках на исходе третьего дня я стоял вот здесь, на берегу моря, довольно
далеко от поселения - оно находилось в нескольких милях вправо от этого места. И вдруг
словно из ниоткуда передо мной появилась прекрасная дщерь человеческая.
Поверь, я повидал немало привлекательных женщин. Если ты помнишь, я уже говорил
тебе, что женская красота стала для меня одним из самых сильных потрясений в ходе
эволюции... Еще до того, как люди избавились от волосяного покрова на своих телах и
обрели гладкую кожу... Да и за три дня, проведенных возле стоянки, я успел полюбоваться
множеством красавиц - но только издалека, ибо, помня о том, что с некоторых пор я обрел
плоть и перестал быть невидимым, старался держаться на расстоянии от людей.
Но, заметь, я уже целых три дня пребывал во плоти. И соответствующие органы этого
тела - а они, надо признаться, были в полном порядке - мгновенно откликнулись на
появление очаровательного юного существа противоположного пола, дерзкого, чем-то явно
рассерженного, с развевающимися на ветру длинными волосами. Девушка в одиночестве
шла по берегу - ни охранников-мужчин, ни других женщин поблизости не было.
Вся ее одежда состояла из грубо выделанной шкуры какого-то животного,
подпоясанной плетеным кожаным поясом, - она доходила до колен, оставляя открытыми
стройные ноги с босыми ступнями. Гнев и возмущение, отражавшиеся на юном лице,
свидетельствовали о силе характера. А сочетание голубых глаз и темных волос делало
девушку поистине неотразимой. Я сразу понял, что она в отчаянии и намерена совершить
какой-то безрассудный поступок.
И тут девушка заметила меня.
Мгновенно осознав грозящую ей опасность, она резко остановилась Я молча, не
двигаясь с места, смотрел на нее, а мой мужской орган - о том, чтобы хоть чем-то прикрыть
собственную плоть, я не позаботился и потому все эти дни ходил обнаженным - явно
демонстрировал свое страстное, не терпящее отлагательства желание. Именно в тот момент я
ощутил первые признаки того, что называется вожделением. До тех пор, включая и три дня,
проведенные в облике человека, я мыслил и чувствовал как ангел, и вот теперь заговорила
плоть, а я внимал ей ангельским слухом.
Вместо того чтобы убежать, девушка сделала несколько шагов в мою сторону. Видимо,
она поступила так, как подсказало ей мятежное, исполненное отчаяния сердце, - хотя на
каком опыте основывалось такое решение, я не знаю. Так или иначе, она готова была
раскрыть мне свои объятия и дала это понять, грациозным движением приподняв правой
рукой волосы, но тут же позволив им вновь упасть и рассыпаться по плечам.
Я подошел ближе. Девушка взяла меня за руку и повела в горы, вот к той пещере,
которую ты сейчас можешь увидеть на одном из склонов, если оглянешься через левое
плечо. К тому моменту, когда мы подошли к входу в пещеру, я уже понял, что страсть, разгоревшаяся
в этом юном существе, ничуть не уступает моей собственной.
Она не была девственницей и хорошо знала, что такое плотские наслаждения. Знала и
стремилась к ним. Ее губы коснулись моих, прижались к ним, и я почувствовал у себя во рту
ее язык - искусный, жаждущий, ищущий...
Чувства, переполнявшие меня, трудно передать словами. В какой-то момент я
отстранил ее от себя, но лишь затем, чтобы полюбоваться великолепным телом, той самой
таинственной материальной плотью, которую ждет впереди смерть и разложение, но которая,
однако, может соперничать с любой ангельской субстанцией. Потом мы вновь слились
в объятиях, но теперь уже я возвращал ей поцелуи, а она смеялась и все теснее прижималась
ко мне обнаженной грудью.
Мы упали на поросший мхом пол - я тысячи раз видел, как делали это смертные, - и
когда мой орган вошел в нее, я испытал ни с чем не сравнимое наслаждение и понял то, что
не дано понять ни одному ангелу. Мои ощущения никоим образом не были связаны ни с
разумом, ни с наблюдениями, ни с тем, что я видел, слышал или стремился постичь. Я был
охвачен беспредельной страстью, снова и снова я толчками вторгался в нежную плоть
женщины, и мышцы ее влагалища мягко, но сильно сжимали мой мужской орган,
удерживали его, словно стремясь поглотить его и никогда не отпускать... И вдруг она
напряглась, забилась в моих объятиях, лицо ее покраснело, глаза закатились, а сердце словно
перестало биться...
В то же мгновение семя мое исторглось и заполнило ее разгоряченное лоно. Какое-то
время я еще продолжал двигаться в том же ритме, но вскоре все чувства во мне начали
ослабевать и постепенно угасли...
Обессиленный, я лежал рядом с женщиной, обняв и прижимая ее к себе одной рукой. Я
нежно целовал ее в щеку и шепотом повторял на ее родном языке: "Я люблю тебя... Я
люблю тебя... Я люблю тебя, чудесное, прекрасное создание... Я люблю тебя!.."
Она лишь покорно и благодарно улыбалась в ответ, а потом вдруг прижалась ко мне
изо всех сил, и мне показалось, что слезы вот-вот хлынут из ее глаз. Ее беззаботность
сменилась тихой нежностью и одновременно угрызениями совести, я чувствовал, как страдает
ее душа.
Что же касается меня, то разум и чувства мои пребывали в полном смятении. Я впервые
познал оргазм! Мне довелось достичь высочайшей точки физического наслаждения,
испытать то, ни с чем не сравнимое удовольствие, которое испытывают в момент совокупления
смертные. Не было сил ни двигаться, ни говорить - я молча лежал, устремив взгляд
в потолок пещеры.
Но постепенно до меня стало доходить, что женщина чем-то испугана. Она вновь
прижалась ко мне, потом встала на колени и наконец вскочила и бросилась прочь.
Я сел. С небес лился свет... Это был Божественный свет - и он искал меня! Я
торопливо поднялся на ноги и выбежал из пещеры.
"Я здесь, Господи! - крикнул я. - Господь мой, я преисполнен радости! Господь, Боже
мой, какие восхитительные чувства мне довелось испытать!"
Я запел хвалебный псалом. И как только я начал его исполнять, частицы материи,
словно отторгнутые от меня ангельским голосом, постепенно стали исчезать, растворяться...
Я встал во весь свой ангельский рост, расправил крылья и вознес к небесам гимн, прославляя
Господа и благодаря Его за то, что Он позволил мне испытать в объятиях этой женщины...
Прозвучавший над моей головой голос Бога был тихим, но исполненным гнева и
ярости.
"Мемнох! - рек мне Господь. - Ты принадлежишь к сонму ангелов! Что делает ангел,
сын Божий, в компании дщери человеческой?"
Прежде чем я успел ответить, свет исчез, и меня закружил стремительный поток
воздуха, заставивший затрепетать мои крылья... Я взглянул вниз и увидел, что женщина уже
далеко, на берегу моря. Став свидетельницей непонятного, необъяснимого явления, она в
ужасе мчалась прочь.
Она убежала, а я оказался на небесах, пред вратами рая. И вдруг я осознал, что впервые
эти врата обрели в моих глазах форму, то есть я увидел их так, как видел, например, ты. А
потом эти врата с грохотом захлопнулись передо мной, и божественная молния низвергла
меня с небес. Я падал столь же стремительно, как падал и ты в моих руках. Только я был
один. Я рухнул вниз, невидимый, но исцарапанный и изломанный, и зарыдал, уткнувшись
лицом в мокрую землю.
"Ты, Мой наблюдатель, посланный Мною на землю ангел-хранитель! Что ты
натворил?" - тихо, но отчетливо прозвучал возле самого моего уха голос Господа.
Я продолжал рыдать и никак не мог успокоиться.
"Господь, Бог мой! - сквозь слезы молил я. - Это какое-то ужасное недоразумение...
Позволь мне... Позволь мне объяснить..."
"Оставайся среди смертных, которых ты так любишь! - ответил Бог. - Отныне пусть
они будут твоими советчиками. Ибо Я не желаю ни видеть, ни слышать тебя до тех пор, пока
гнев Мой не остынет. Сжимай в своих объятиях плоть, которую ты жаждешь и которой ты
запачкан. И не появляйся Мне на глаза, пока Я сам не пошлю за тобой - если сочту
нужным!"
Вновь поднялся вихрь, а когда я перевернулся на спину, то увидел, что лишился
крыльев, вновь обрел плоть и выгляжу как обыкновенный человек.
Тело мое снова стало таким, каким я его для себя создал, - Всемогущий проявил
милость и восстановил его до последней клеточки. Я остался лежать на земле и только
стонал, испытывая нестерпимую боль и чувствуя, как печаль разрывает на части душу.
Никогда прежде не приходилось мне плакать так, как плачут люди. Голос мой был
негромким. Я не испытывал ни колебаний, ни отчаяния. Я по-прежнему оставался
самоуверенным ангелом, ибо не сомневался, что Господь не лишит меня своей любви. Да,
Он был разгневан, но что из того? Он и прежде не раз на меня сердился.
Меня мучило лишь сознание того, что я отвергнут Господом, что мне запрещено
появляться на небесах без Его разрешения, что я лишен права покидать свою плотскую
оболочку. Я сел и попытался воздеть руки к небу, однако, несмотря на все усилия, не смог
это сделать. И тогда меня вновь охватило такое острое чувство неизбывной печали и полного
одиночества, что я мог лишь понуро опустить голову и застыть в молчании.
Наступила ночь. Зажегшиеся на небосводе звезды казались бесконечно далекими,
словно я никогда не бывал на небесах. Я закрыл глаза, и вдруг до ушей моих вновь
донеслись плач и стенания заключенных в преисподней душ. Они окружали меня, голоса их
слышались все ближе, они спрашивали, кто я, чему они стали свидетелями и за какие
проступки я низвергнут на землю. Если мое предыдущее посещение было окутано тайной и
перевоплощение осталось незамеченным, то теперь Господь буквально вышвырнул меня из
рая, и все могли видеть, как я почти мгновенно превратился из ангела в обыкновенного
человека.
Вся преисполняя шумела и бурлила в поисках объяснений.
"Боже! - молил я. - Помоги! Посоветуй! Что должен я им сказать?"
И вдруг я ощутил запах женщины. Обернувшись, я увидел, что она осторожно
подкрадывается ко мне. Заглянув в мое залитое слезами, искаженное болью и страданием
лицо, она уже намного смелее подошла ближе, прильнула ко мне грудью и все еще дрожащими
руками обхватила мою голову...
ГЛАВА 13
Она отвела меня на стоянку. Мужчины и женщины, сидевшие у походных костров,
кинулись мне навстречу. Я знал, что обладаю ангельской красотой, и меня не удивляли их
восхищенные взоры. Но хотел бы я знать, что, во имя неба, у них на уме.
Меня усадили, поднесли еду и питье. Это было кстати, ибо три дня подряд я пил только
воду и ел попадавшиеся кое-где в лесу ягоды.
Я уселся рядом с ними, скрестив ноги, и отведал жареного мяса, и она, моя женщина,
моя дщерь человеческая, прильнула ко мне, словно подзадоривая каждого бросить нам
вызов.
А затем, поднявшись на ноги и вскинув вверх руки, она громким голосом возвестила
всем о том, что видела. Язык ее был прост. Но у нее достало слов рассказать, как она
наткнулась на меня на морском побережье и увидела, что я наг, и как отдалась мне, повинуясь
священному долгу и понимая, что я не могу быть обитателем земли.
Едва мое семя оказалось в ней, как пещеру заполнил льющийся сверху чудный свет.
Она в страхе отпрянула, но я бестрепетно вошел в этот знакомый мне поток и изменился у
нее на глазах, так что она видела сквозь меня и при этом видела меня самого. И я сделался
высоким, с необъятными оперенными белыми крыльями! Это видение - это существо, сквозь
которое она видела, как через воду, - явилось ей лишь на мгновение. Затем я пропал. Мое
исчезновение было столь же неоспоримо, как то, что я сейчас сижу здесь. Она смешалась,
вся дрожа, и, вглядываясь в сумрак, принялась молиться предкам, Создателю, демонам
пустыни, всем охраняющим силам, когда вдруг снова увидала меня - "прозрачного", по ее
же незамысловатому выражению, но видимого для глаз. И падающего: огромное крылатое
существо, несущееся к земле в падении, непременно убившем бы человека, хотя именно им я
и стал - человеком из плоти, как видели все вокруг, сидящим в пыли.
"Господи, - молился я. - Что мне делать? Сказанное этой женщиной - правда! Но я не
Бог. Ты - Бог. Что мне делать?"
Никакого ответа не дали небеса - ни моим ушам, ни сердцу, ни неповоротливому и
дотошному уму.
Что до толпы слушателей, которых, по моему мнению, было человек тридцать пять, не
считая детей, то ни один не заговорил. Каждый обдумывал происшедшее. Ни один не смог
сразу принять его. И ни один не собирался бросить мне вызов. Что-то в моем поведении и
осанке заставляло их держаться на расстоянии.
Что было неудивительно. Я, разумеется, не выказывал своих страданий - не дрожал и
не опускал голову. Я так и не научился выражать ангельское страдание через плоть. Просто
сидел, сознавая, что по их меркам я молод, привлекателен и таинствен; а они были
недостаточно дерзки, чтобы попытаться обидеть меня - ткнуть чем-то острым, обжечь, как,
по моим наблюдениям, часто поступали с врагами или отверженными из своего крута.
Неожиданно в группе людей пронесся ропот. На ноги поднялся древний старик. Речь
его была даже проще рассказа женщины. Я бы сказал, что слов он употребляет в два раза
меньше, но этого было достаточно для выражения его мысли. Он просто спросил меня: "Что
ты можешь сказать в свое оправдание?!"
Толпа прореагировала на это так, будто вопрос воплощал высшую мудрость мира.
Может, так оно и было. В этот момент женщина почти вплотную приблизилась ко мне.
Усевшись рядом, она обняла меня с выражением мольбы на лице.
Я почувствовал нечто - словно ее судьба связана с моей. Она немного боялась всех
этих людей из своего клана. И не боялась меня! Удивительно. Вот что могут совершить
любовь и нежность - а еще чудеса. А Бог говорит, что эти люди - часть природы!
Я склонил голову, но ненадолго. Затем встал на ноги, увлекая свою подругу с собой. Я
употребил все известные мне слова ее языка - даже те, что были в ходу у детей нового
поколения, но неведомы взрослым. Я им сказал:
"Я не причиню вам вреда Я пришел с небес - пришел, чтобы узнать о вас и любить вас
И желаю вам всякого блага под Богом!"
Послышались шум и крики, радостные крики; люди хлопали в ладоши, вставая на ноги,
а дети принялись бегать и скакать. Казалось, все пришли к соглашению, что Лилия -
женщина, с которой я был близок, - может теперь вернуться в общину. Она была изгнана и
обречена на смерть, когда повстречала меня. Теперь она, несомненно, была под защитой,
вернувшись назад с божеством, небожителем... они выражали это многими звуками и
сочетаниями звуков.
"Нет! - заявил я. - Я не Бог. Не я сотворил мир. Я поклоняюсь, так же как и вы, Богу,
который сотворил его".
Эти слова также были приняты с ликованием. Всеобщее безумие и вправду начало
меня беспокоить. Глядя на пляшущих, орущих, визжащих людей, пинающих ногами дрова в
костре, я остро ощущал, что силы мои на исходе. Прелестная Лилия все так же льнула ко
мне.
"Мне необходимо поспать!" - вдруг сказал я им. И это было более или менее правдой.
За те три дня, что я обретался во плоти, мне едва удавалось урвать на сон час или чуть
больше, и я, изгнанный с небес, страшно устал и был весь покрыт синяками. Мне хотелось
приникнуть к этой женщине и спрятать свою печаль у нее на груди.
Все выразили одобрение. Нам приготовили хижину. Люди бегали взад-вперед, собирая
лучшие шкуры, и меха, и мягчайшую кожу, и затем нас в молчании ввели в хижину, и я лег
навзничь на шкуру горного козла с длинным и мягким мехом.
"Господи, чего ты ждешь от меня?" - вслух спросил я. Ответа не последовало. Были
лишь тишина и темнота хижины, а потом вокруг меня обви
...Закладка в соц.сетях
