Жанр: Фантастика
Темные начала 2. Чудесный нож
... - Что ж, - сказал он, - попытка не пытка.
Он двинулся к дому, и Лира пошла следом за ним, стараясь не отставать. Обоим было очень не по
себе.
У двери висел старомодный шнурок, который надо было подергать, - Лира привыкла к таким в
своем мире, но Уилл не сразу сообразил, как он действует. Когда они потянули за него, где-то в глубине
дома звякнул колокольчик.
Дверь открыл тот самый слуга, что вел машину, только теперь у него на голове не было
форменной фуражки. Сначала он посмотрел на Уилла, а потом на Лиру, и выражение его лица чуть
изменилось.
- Мы хотели бы увидеться с сэром Чарльзом Латромом, - сказал Уилл.
Его подбородок слегка выдвинулся вперед, как вчера вечером, когда он защищал кошку от детей с
камнями. Слуга кивнул.
- Подождите здесь, - ответил он. - Я передам сэру Чарльзу.
Он закрыл дверь. Массивная, дубовая, она была снабжена двумя тяжелыми замками и засовами
наверху и внизу; впрочем, подумал Уилл, ни один взломщик, если он в своем уме, все равно не полезет
в дом через парадный вход. Кроме того, на самом виду висело устройство охранной сигнализации, а на
каждом углу по фасаду были укреплены большие прожекторы: вору не удалось бы и близко сюда
подойти, не то что проникнуть внутрь.
Вскоре ребята услышали уверенные шаги, и дверь отворилась снова. Уилл посмотрел в лицо этому
человеку, который имел так много всего, что хотел иметь еще больше, и увидел, что оно гладкое,
властное и спокойное, без тени вины или стыда.
Чувствуя, что Лира рядом с ним едва сдерживает гнев и нетерпение, Уилл быстро сказал:
- Простите, но Лира думает, что вчера, когда вы подвозили ее в машине, она по ошибке оставила
там одну вещь.
- Лира? Но я не знаю никакой Лиры. Очень необычное имя! У меня есть знакомая девочка по
имени Лиззи. А ты кто такой?
Проклиная себя за оплошность, Уилл сказал:
- Я ее брат. Марк.
- Понятно. Здравствуй, Лиззи, - или ты все-таки Лира? Как бы там ни было, входите.
Он посторонился. Ни Лира, ни Уилл не ожидали такого; собравшись с духом, они неуверенно
переступили порог. В холле было сумрачно и пахло цветами и воском. Все поверхности здесь были
чистые и отполированные, а в шкафчике красного дерева V стены стояли изящные фарфоровые
статуэтки. Уилл заметил поодаль слугу, который словно ожидал дальнейших распоряжений.
- Пойдемте ко мне в кабинет, - сказал сэр Чарльз и открыл одну из дверей, выходящих в холл.
Он говорил вежливо, даже приветливо, но что-то в его поведении заставляло Уилла держаться
настороже. Кабинет оказался большим и удобным - мечтой любителя посидеть в кожаном кресле и
выкурить сигару. Здесь было много книжных полок, картин, охотничьих трофеев. В трех-четырех
застекленных шкафчиках хранились старинные научные приборы - латунные микроскопы, телескопы
в зеленой коже, секстанты, компасы; ясно было, почему их владелец польстился на алетиометр.
- Садитесь, - сказал сэр Чарльз, кивая на кожаный диван. Сам он сел за стол, в кресло, и
продолжал: - Ну? Так чего вы от меня хотели?
- Вы украли... - с жаром начала Лира, но Уилл посмотрел на нее, и она осеклась.
- Лире кажется, что она оставила у вас в машине одну вещь, - повторил он. - Мы пришли,
чтобы ее забрать.
- Не эту ли вещь вы имеете в виду? - спросил хозяин и вынул из ящика стола нечто, завернутое
в бархат. Лира встала. Не обращая на нее внимания, он развернул бархатную тряпочку, и на ладони у
него во всем своем великолепии засверкал золотой алетиометр.
- Да! - вырвалось у Лиры, и она потянулась к своему сокровищу.
Но он сжал руку. Стол был слишком широк для Лиры, и, прежде чем она успела сделать что-либо
еще, сэр Чарльз повернулся и положил алетиометр в шкафчик с застекленной дверцей. Потом он запер
его и опустил ключ в жилетный карман.
- Но это не твое, Лиззи, - сказал он. - Или Лира, если тебя так зовут.
- Мое! Это мой алетиометр!
Он грустно, медленно покачал головой, точно ему было тяжело укорять ее, но он делал это ради ее
же блага.
- Твое заявление представляется мне по меньшей мере весьма спорным, - сказал он.
- Но это ее прибор, честно! - вмешался Уилл. - Она мне его показывала! Я знаю, что ее!
- Видишь ли, тебе придется это доказать, - ответил сэр Чарльз. - Мне же ничего доказывать не
нужно, потому что он и так у меня. Значит, по всем законам он мой, как и прочие предметы из моей
коллекции. Должен сказать, Лира, я не ожидал, что ты попытаешься меня обмануть...
- Я никого не обманываю! - воскликнула Лира.
- Разве? Но ведь ты сказала мне, что тебя зовут Лиззи. А теперь выясняется, что это неправда.
Откровенно говоря, у тебя нет ни малейшего шанса убедить кого-нибудь в том, что такая драгоценная
вещь, как эта, может принадлежать тебе. Давай сделаем так. Вызовем полицию...
Он повернул голову, собираясь позвать слугу.
- Нет, подождите, - сказал Уилл прежде, чем сэр Чарльз успел открыть рот, но Лира бросилась
в обход стола, и в руках у нее, откуда ни возьмись, появился Пантелеймон - дикий кот, с шипением
оскаливший зубы на пожилого господина. Сэр Чарльз моргнул от неожиданности, но не тронулся с
места.
- Вы даже не знаете, что вы украли, - бушевала Лира. - Случайно увидели, как я им
пользуюсь, и решили стащить. Но вы... вы хуже, чем моя мать... Она по крайней мере знает, насколько
он важен, а вы хотите просто положить его за стекло и больше не вынимать оттуда! Хоть бы вы умерли!
Если смогу, я попрошу кого-нибудь убить вас. Такие, как вы, не заслуживают пощады. Вы...
У нее отнялся язык. Все, что она могла сделать, - это плюнуть ему прямо в лицо, и она плюнула
изо всей силы.
Уилл сидел спокойно, наблюдая, озираясь по сторонам, запоминая, где что находится.
Сэр Чарльз невозмутимо вынул шелковый платок и утерся.
- Ты что, совсем не умеешь держать себя в руках? - спросил он. - Иди и сядь на место,
поганка.
На глаза Лиры навернулись слезы, и, дрожа всем телом, она кинулась обратно на диван.
Пантелеймон, распушив хвост, прыгнул туда же и устремил на пожилого господина горящий взгляд.
Уилл молчал, недоумевая. Сэр Чарльз давно уже мог бы вышвырнуть их отсюда. Что он задумал?
И тут он увидел нечто очень странное - в первый миг он даже решил, что ему это померещилось.
Из рукава полотняной куртки сэра Чарльза, над снежно-белой манжетой, высунулась изумрудная голова
змеи. Ее черный язычок стрельнул туда-сюда, черные глаза с золотым ободком посмотрели на Лиру,
потом на Уилла, и бронированная головка исчезла. Лира была слишком рассержена, чтобы заметить
это, а до того, как змея вновь скрылась в рукаве пожилого джентльмена, прошли считанные секунды, но
глаза Уилла расширились от потрясения.
Сэр Чарльз перешел к креслу у окна и не спеша сел, поддернув брюки.
- Вместо того чтобы пускаться на глупые выходки, лучше послушайте меня, - сказал он. - Тем
более что на самом-то деле у вас просто нет другого варианта. Прибор у меня - здесь он и останется.
Он мне нужен. Я коллекционер. Можете сколько угодно плеваться, топать ногами и визжать, но к тому
времени, когда кто-нибудь захочет вас слушать, я буду иметь множество документов, подтверждающих,
что я его купил. Раздобыть их мне ничего не стоит. А после этого вы распрощаетесь с ним навсегда.
Теперь они оба молчали. Он еще не закончил. В комнате стало очень тихо; сердце Лиры,
охваченное непонятным предчувствием, забилось медленнее.
- Однако, - продолжал он, - есть вещь, которая нужна мне еще больше. И я не могу достать ее
сам, поэтому готов заключить с вами сделку. Вы приносите сюда то, что мне нужно, а я отдаю вам
обратно этот... как вы его назвали?
- Алетиометр, - хрипло сказала Лира.
- Алетиометр. Как интересно. Алетейя, истина, - все эти эмблемы... да, понимаю.
- Что это за вещь, которая вам нужна? - спросил Уилл. - И где она?
- Она там, куда я не могу добраться, а вы можете. Мне абсолютно ясно, что вы нашли где-то
проход. Скорее всего, он недалеко от Саммертауна, где я сегодня утром высадил Лиззи, то есть Лиру. И
что через этот проход можно попасть в другой мир, где нет взрослых. Пока все верно? Ну так вот: у
человека, сделавшего этот проход, есть нож. Сейчас этот человек скрывается в том, другом мире и
очень напуган. И не зря. Если он там, где я думаю, то его следует искать в старой каменной башне с
изваяниями ангелов у входа. В торре дельи Анжели. Туда я и предлагаю вам пойти; мне неважно, как
вы будете действовать, но мне необходим этот нож. Принесите его мне - и получите назад алетиометр.
Мне будет жаль с ним расставаться, но я привык держать слово. Итак, вот что от вас требуется:
принесите мне нож.
Глава восьмая
БАШНЯ АНГЕЛОВ
- А у кого сейчас нож? - спросил Уилл. Они ехали по Оксфорду в "Роллс-Ройсе". Сэр Чарльз
сидел впереди, полуобернувшись к ним, а они - сзади; Лира баюкала в руках Пантелеймона, опять
ставшего мышонком.
- У человека, который имеет на него не больше прав, чем я на алетиометр, - сказал сэр Чарльз.
- Тем не менее, к несчастью для всех нас, алетиометром завладел я, а ножом - он.
- Откуда вы узнали про тот, другой мир?
- Я знаю много вещей, которые тебе не известны. А чего еще ты ожидал? Я гораздо старше вас и
значительно лучше информирован. Между тем миром и этим существует изрядное количество окон;
люди, знающие, где они находятся, могут с легкостью путешествовать туда и обратно. В Читтагацце
есть так называемая Гильдия ученых, которые уже давным-давно этим занимаются.
- Вы вообще не из этого мира! - вдруг выпалила Лира. - Вы оттуда, разве не так?
И снова у нее в памяти что-то шевельнулось. Она была почти уверена, что видела его раньше.
- Нет, не оттуда, - сказал он.
- Если мы хотим забрать у того человека нож, мы должны больше о нем знать, - сказал Уилл. -
Он ведь не отдаст его нам добровольно, правда?
- Разумеется. Это единственное, что отпугивает Призраков. В любом случае вам придется
нелегко.
- Призраки боятся ножа?
- Чрезвычайно.
- Почему они нападают только на взрослых?
- Сейчас вам не обязательно это знать. Это не имеет значения. Лира, - сказал сэр Чарльз,
поворачиваясь к ней, - объясни мне, откуда у тебя взялся такой удивительный друг.
Он говорил о Пантелеймоне. Но как только он это сказал, Уилл понял, что змея, высунувшаяся
тогда из его рукава, - тоже деймон и сэр Чарльз, должно быть, пришелец из Лириного мира. Он
спрашивал о Пантелеймоне, чтобы сбить их со следа; значит, он не подозревает, что Уилл заметил его
собственного деймона.
Лира прижала Пантелеймона к груди, и он стал черной крысой; обвив хвост вокруг ее запястья, он
глянул на сэра Чарльза свирепыми красными глазками.
- Я не хотела, чтобы вы его видели, - сказала она. - Это мой деймон. Вы, жители этого мира,
думаете, что у вас нет деймонов, но вы ошибаетесь. Ваш, наверное, навозный жук.
- Если даже египетские фараоны не возражали, чтобы их представлял скарабей, то уж я тем
более, - сказал сэр Чарльз. - Выходит, ты из какого-то третьего мира? Как интересно. Алетиометр
тоже оттуда, или ты стащила его где-нибудь во время своих странствий?
- Мне его подарили, - гневно ответила Лира. - Мне подарил его Магистр Иордан-колледжа из
нашего Оксфорда. Он мой по праву. И вы все равно не сможете им воспользоваться, вы, тупой вонючий
старик, - вам и за сто лет не научиться его понимать.; Для вас это просто игрушка. Но мне он нужен, и
Уиллу тоже. И мы получим его обратно, не беспокойтесь.
- Увидим, - сказал сэр Чарльз. - Здесь я высаживал тебя в прошлый раз. Остановить?
- Нет, - сказал Уилл, заметив впереди стоящую у обочины полицейскую машину. - Вы не
можете пробраться в Чи-гацце из-за Призраков, так что неважно, будете ли вы знать, где окно. Везите
нас дальше в сторону Кольцевой.
- Как вам угодно, - откликнулся сэр Чарльз и махнул шоферу. - Когда добудете нож - если,
конечно, вам это удастся, - позвоните мне, Аллан приедет и заберет вас.
Больше они не разговаривали до тех пор, пока шофер не затормозил. Когда они вышли, сэр Чарльз
опустил стекло и сказал Уиллу:
- Кстати, если не отыщете нож, не трудитесь сюда возвращаться. Придете ко мне в дом без него,
и я вызову полицию. Пожалуй, они не заставят себя ждать, если я назову им твое настоящее имя. Ты
ведь Уильям Парри, верно? Так я и думал. В сегодняшней газете опубликована твоя фотография -
кстати, очень хорошая.
И автомобиль тронулся.
Уилл ошеломленно молчал. Лира потрясла его за руку-
- Не волнуйся, - сказала она. - Он тебя никому не выдаст. Если бы хотел, давно бы это сделал.
Пойдем.
Спустя десять минут они уже стояли на маленькой площади перед башней Ангелов. По дороге
Уилл рассказал ей о деймоне-змее, и она замерла на улице как вкопанная: ее снова терзало смутное
воспоминание. Кто он, этот старик? Где она его видела? Все бесполезно: память не желала проясняться.
- Я не хотела ему говорить, - тихо сказала Лира, - но вчера я видела там, наверху, какого-то
человека. Он смотрел вниз, когда дети подняли шум...
- Как он выглядел?
- Молодой, курчавый. Совсем не старый. Но я видела его совсем чуть-чуть, на самой верхушке,
между зубцами. Я подумала, что это может быть... Помнишь Анжелику и Паоло - как он сказал, что у
них есть старший брат, который тоже вернулся в город, а она велела Паоло замолчать и рассердилась,
что он выдал тайну? Ну вот я и подумала: а вдруг это он? Наверное, он тоже охотится за ножом. И еще я
думаю, что все дети знают про ноле. По-моему, они и сюда-то вернулись в первую очередь из-за него.
- Хм, - сказал он, подняв глаза. - Может быть. Лира вспомнила свой утренний разговор с
детьми: никто из них не ходит в башню, сказали они, потому что там страшно. Вспомнилось ей и
тревожное чувство, охватившее ее, когда они с Пантелеймоном заглянули в открытую дверь башни,
прежде чем покинуть город. Может быть, поэтому им и нужен был взрослый, чтобы туда войти.
Пантелеймон, приняв форму мотылька, порхал на солнечном свету вокруг ее головы и что-то
беспокойно шептал.
- Тихо, - шепнула она в ответ. - Выбора все равно нет, Пан. Мы сами виноваты. Надо
исправлять свои ошибки, и это единственный способ.
Уилл двинулся налево, вдоль стены башни. Дойдя до угла, он повернул в узкий мощеный проулок,
отделявший башню от соседнего здания; затем посмотрел вверх, оценивая на глаз ее высоту. Лира шла
за ним по пятам. Он остановился под окном на уровне второго этажа и сказал Пантелеймону:
- Можешь взлететь туда и посмотреть?
Тот немедленно обернулся воробьем и полетел к окну. Он едва смог достичь его: у Лиры сдавило
грудь, и она тихонько вскрикнула, когда он был уже у подоконника, и он присел там всего на секундудругую,
а потом сразу нырнул вниз. Она сделала несколько глубоких вдохов, как будто тонула и ее
чудом спасли. Уилл нахмурился, озадаченный.
- Это тяжело, - объяснила она, - когда твой деймон отдаляется от тебя, это больно...
- Извини. Видел что-нибудь? - сказал он.
- Лестница, - ответил Пантелеймон. - Лестница и темные комнаты. Там на стене висят сабли,
и копья, и щиты, как в музее. А еще я видел человека. Он... танцевал.
- Танцевал?
- Двигался туда и сюда... и взмахивал рукой. Точно сражался с кем-то невидимым... Я видел его
через открытую дверь, не слишком отчетливо.
- Боролся с Призраком? - предположила Лира.
Но им оставалось только гадать, и они тронулись дальше. Позади башни был садик с аккуратными
клумбочками вокруг фонтана, обнесенный высокой каменной стеной с битым стеклом наверху
(Пантелеймону снова пришлось взлететь, чтобы туда заглянуть); обойдя его, они вернулись по
параллельному переулку обратно на площадь. Все окна в башне были маленькими и сидели глубоко,
как нахмуренные глаза.
- Значит, придется через обычный вход, - сказал Уилл.
Он поднялся по ступеням и широко распахнул дверь. Внутрь ворвался солнечный свет; заскрипели
тяжелые петли. Он шагнул за порог, помедлил и, никого не увидев, двинулся дальше. Лира не
отставала. В вестибюле царила прохлада; пол здесь был вымощен булыжниками, которые за много
столетий сделались совсем гладкими.
Уилл посмотрел на уходящую вниз лестницу и немного спустился по ней, обнаружив, что она
ведет в обширную комнату с низким потолком и необъятной застывшей печью в одном конце; стены
подвала были черны от копоти, но людей Уилл не заметил и потому вновь поднялся в вестибюль. Его
встретила Лира - она смотрела вверх, прижав палец к губам.
- Я его слышу, - прошептала она. - Кажется, он говорит сам с собой.
Уилл напряг слух и тоже уловил эти звуки: тихое убаюкивающее бормотание прерывалось то
внезапным смешком, то сердитым выкриком. Так мог бы вести себя сумасшедший.
Набрав за щеки воздуха, Уилл направился к лестнице. Она была сделана из почернелого дуба; ее
широченные ступени, гладкие, как булыжники в холле, и очень надежные, совсем не скрипели. По мере
подъема сумрак сгущался, потому что единственным источником света были крохотные, глубоко
утопленные оконца на лестничных площадках. Уилл с Лирой поднялись на один этаж, замерли и
прислушались; затем одолели второй. Теперь звук человеческого голоса мешался со звуком ритмичных,
но неуверенных шагов. Они раздавались из приоткрытой двери комнаты, выходившей на площадку.
Уилл на цыпочках подкрался к ней и приотворил ее еще на несколько сантиметров, чтобы
заглянуть внутрь.
Это была большая комната с толстыми гроздьями паутины на потолке. По ее стенам тянулись
книжные полки, уставленные плохо сохранившимися томами - у одних переплеты раскрошились или
расслоились, у других покоробились от сырости. Несколько открытых книг валялись вокруг - на
широких пыльных столах, на полу, - а еще несколько были засунуты на место как попало.
Посредине комнаты находился юноша - он танцевал. Пантелеймон был прав: это выглядело
именно так. Стоя спиной к двери, он делал скользящий шаг в одну сторону, потом в другую, а его
правая рука все время двигалась перед ним, словно расчищая путь среди невидимых препятствий. В
этой руке был нож - на вид вполне обыкновенный, с тусклым лезвием сантиметров двадцати в длину,
- и юноша то совершал им выпад, как шпагой, то рассекал воздух наискосок, то словно нащупывал
что-то его кончиком, то тыкал им вверх и вниз, хотя в комнате, кроме него, не было ни души.
Уиллу показалось, что юноша вот-вот обернется, и он отступил. Приложив палец к губам, он
поманил Лиру на следующий этаж и остановился там.
- Что он делает? - прошептала она. Уилл как мог описал увиденное.
- Наверное, сумасшедший, - сказала Лира. - Он худой, с курчавыми волосами?
- Да. С рыжими, как у Анжелики. И правда, похож на сумасшедшего. Странно - судя по словам
сэра Чарльза, я бы такого не подумал. Давай еще оглядимся, прежде чем с ним заговорить.
Она не стала возражать и послушно двинулась за ним по лестнице на верхний этаж. Здесь было
гораздо светлее, потому что выкрашенные в белый цвет ступени вели на крышу - точнее, в
сооружение из дерева и стекла, напоминающее небольшой парник. Еще не успев подняться туда, они
уже почувствовали, какая там стоит жара.
И тут сверху донесся чей-то стон.
Они подскочили от неожиданности: им отчего-то казалось, что в башне может быть только один
человек. Пантелеймон с испугу мгновенно превратился из кота в птицу и порхнул к Лире на грудь. В
тот же момент Уилл и Лира заметили, что схватили друг друга за руки, и медленно разжали пальцы.
- Надо посмотреть, - шепнул Уилл. - Я пойду первый.
- Лучше я, - прошептала она в ответ. - Это же я виновата.
- Раз ты виновата, нечего со мной спорить. Она закусила губу, но позволила ему пройти вперед.
Он двинулся вверх. Свет солнца в стеклянной надстройке слепил глаза. Вдобавок здесь было
жарко, как в настоящем парнике, и Уилл не мог толком ни дышать, ни видеть. Нащупав дверную ручку,
он повернул ее и быстро шагнул наружу, прикрыв глаза ладонью от ярких лучей.
Он очутился на свинцовой крыше, огороженной парапетом с зубцами. Стеклянный домик
находился в ее центре, а свинцовое покрытие с небольшим уклоном спускалось от него к краям,
оканчиваясь у кругового желоба с квадратными отверстиями для стока дождевой воды.
Недалеко от Уилла, на самом солнцепеке, лежал седой старик. Его лицо было в синяках и
ссадинах, один глаз закрылся. И, подойдя ближе, дети увидели, что руки у него связаны за спиной.
Он услышал их шаги, застонал снова и попытался перевернуться, чтобы защитить себя.
- Не бойтесь, - тихо сказал Уилл, - мы вас не тронем. Это сделал человек с ножом?
- М-м-м, - простонал старик.
- Сейчас мы развяжем веревку. Он не очень крепко ее завязал...
Веревка и впрямь была завязана неуклюже, на скорую руку, и Уилл быстро с ней справился.
Потом они помогли старику подняться и отвели его в тень парапета.
- Кто вы? - спросил Уилл. - Мы не знали, что вас здесь двое. Думали найти в башне только
одного.
- Меня зовут Джакомо Парадизи, - прошепелявил старик сквозь выбитые зубы. - Я носитель
ножа. Я, и никто больше. Тот, молодой, украл его у меня. Всегда находятся дураки, которые ради ножа
идут на такой риск. Но этот - самый отчаянный. Он хочет меня убить...
- Не выйдет, - сказала Лира. - А почему носитель? Что это значит?
- Гильдия поручила мне владеть чудесным ножом. Куда ушел тот глупец?
- Он внизу, - ответил Уилл. - Мы прошли мимо него. Он нас не видел. Он махал ножом в
воздухе...
- Пытался сделать разрез. У него не получится. Когда он...
- Осторожно! - воскликнула Лира.
Уилл оглянулся. Юноша поднимался в маленькую деревянную надстройку. Он их еще не заметил,
но прятаться здесь было негде, и, когда они выпрямились, он среагировал на движение и резко
обернулся к ним.
Пантелеймон мгновенно превратился в медведя и встал на дыбы. Только Лира знала, что он не
сможет коснуться другого человека, и на секунду юноша застыл в недоумении, но Уилл сразу понял,
что он не способен нормально воспринимать происходящее. Брат Паоло и Анжелики явно потерял
разум. Его курчавые рыжие волосы были спутаны, на подбородке блестела слюна, а белки глаз
неестественно сверкали на солнце.
И он сжимал в руке нож, а у них не было никакого оружия.
Чуть пригнувшись, Уилл двинулся по крыше вверх, прочь от старика, готовый в любую секунду
прыгнуть на противника или отскочить в сторону.
Юноша бросился вперед и взмахнул ножом - влево, вправо и опять влево, - загоняя Уилла в
угол, где сходились две стены башни.
Лира с веревкой в руках подкрадывалась к юноше сзади. Вдруг Уилл рванулся вперед - так же,
как тогда ночью у себя в доме, и с тем же результатом: враг отшатнулся от неожиданности и,
споткнувшись об Лиру, упал на свинцовый настил. Все это случилось так быстро, что Уилл не успел
толком испугаться. Зато он успел заметить, как нож вылетел из руки юноши и упал метрах в двух от
него острием вниз. Пронзив свинец без малейшего труда, как масло, он ушел в него по самую рукоятку
и остался в таком положении.
Юноша сразу же извернулся, пытаясь достать нож, но Уилл кинулся ему на спину и схватил его за
волосы. Он научился драться в школе: там этой практики было у него хоть отбавляй, потому что
остальные дети догадывались о болезни его матери.. И он давно понял, что цель школьной драки
состоит не в том, чтобы набрать очки за красоту стиля, а в том, чтобы заставить твоего врага сдаться,
причинив ему больше боли, чем он тебе. Уилл знал, что в драке ты должен быть готов причинить
другому боль, и знал, что немногие на это способны, когда доходит до дела; но он давно убедился, что у
него такая способность есть.
Однако, несмотря на весь его опыт, Уиллу еще никогда не приходилось драться с почти взрослым
человеком, который вдобавок был вооружен ножом, и он понимал, что теперь, когда его соперник
уронил нож, он должен любой ценой помешать ему подобрать его.
Запустив руку в густые влажные волосы юноши, он потянул их назад, одновременно выкручивая
изо всех сил. Юноша крякнул и попытался сбросить Уилла, но тот вцепился в него еще крепче, и
безумец взвыл от боли и ярости. Он вскочил и бросился спиной на парапет. Уилл ударился о камень, и
этого оказалось достаточно: у мальчика перехватило дух, и руки его разжались. Теперь враг был
свободен.
Стоя на четвереньках в желобе под парапетом и ловя ртом воздух, Уилл нащупывал опору, чтобы
подняться, и тут его нога угодила в одно из отверстий для стока воды. На один ужасный миг ему
почудилось, что сзади ничего нет. Его пальцы отчаянно заскребли по теплому свинцу. Но все обошлось:
его левая нога висела в пустоте, однако сам он никуда не провалился.
Вытащив ногу из сточного отверстия, он быстро вскочил. Юноша снова рванулся к ножу, но не
успел вынуть его из крыши: Лира кинулась ему на спину и стала царапаться, пинаться, кусаться, словно
дикая кошка; однако ей не удалось схватить его за волосы, как она хотела, и юноша сбросил ее с себя.
Когда он встал, в руке у него снова блеснул нож.
Лира отлетела в сторону; рядом с ней стоял Пантелеймон в облике дикого кота - шерсть дыбом,
зубы оскалены. Уилл впервые оказался лицом к лицу с противником. Раньше у него не было
возможности толком рассмотреть его; теперь же он убедился, что это действительно брат Анжелики и
что он вне себя от ярости. У него был нож, и сейчас он хотел только одного - уничтожить Уилла.
Но с Уиллом было не так-то легко сладить.
Схватив оброненную Лирой веревку, он обмотал ею левую руку для защиты от ножа. Потом,
двигаясь боком, занял позицию между своим противником и солнцем, так что тот стал щуриться,
пытаясь его разглядеть. Мало того: ему в глаза попали яркие лучи, отражавшиеся от стеклянной
надстройки, и Уилл заметил, что на несколько мгновений он почти ослеп.
Высоко подняв левую руку, он кинулся к юноше с его левого бока, подальше от ножа, и сильно
пнул его в колено. Он тщательно прицелился, и пинок оказался точным и эффективным. С громким
воплем юноша упал и попытался неуклюже отползти в сторону.
Уилл прыгнул следом и обрушил на него град ударов, молотя кулаками и пиная ногами во все
незащищенные места, стараясь загнать врага обратно в стеклянную надстройку. Если бы только удалось
оттеснить его к лестнице...
Юноша упал снова, на этот раз еще более неловко, и его правая рука с но
...Закладка в соц.сетях
