Жанр: Фантастика
Темные начала 2. Чудесный нож
...мотрит прямо на Уилла, - но потом его взгляд скользнул дальше.
Затем оба взрослых повернулись налево, потому что обезьяна что-то услышала. Она молнией
метнулась туда, где, должно быть, пряталась Лира, - вот-вот она ее найдет...
И тут на траву из кустов выпрыгнула полосатая кошка - и зашипела.
Обезьяна извернулась в воздухе на середине прыжка, словно от изумления, но и Уилл был
изумлен не меньше ее. Обезьяна упала на все четыре лапы лицом к кошке, а та выгнула спину, подняв
хвост трубой, и повернулась к противнику чуть боком, вызывающе шипя и фыркая.
И обезьяна прыгнула на нее. Кошка стала на дыбы, так быстро нанося удары лапами с острыми
когтями, что за ней невозможно было уследить; и вдруг Лира очутилась рядом с Уиллом, вывалившись
в окно между мирами вместе с Пантелеймоном. Кошка испускала громкие вопли. Завизжала и обезьяна,
когда кошачьи когти разодрали ей лицо; повернувшись, она прыгнула на руки к миссис Колтер, а кошка
стрелой кинулась в кусты и пропала.
Уилл и Лира уже были в Читтагацце, и Уилл снова нащупал в воздухе эти едва заметные кромки и
быстро прижал их друг к другу, закрывая окно по всей длине, в то время как сквозь все
уменьшающуюся щель до них доносился шорох веток и треск прутиков, ломающихся под ногами...
А потом осталась лишь дырочка величиной с ладонь Уилла, а потом закрылась и она, и весь мир
погрузился в тишину. Уилл рухнул на колени в мокрой от росы траве и полез в карман за алетиометром.
- Держи, - сказал он Лире.
Она взяла его. Руки его ходили ходуном, и он еле запихнул нож обратно в ножны. Потом лег,
дрожа всем телом, и закрыл глаза, купаясь в серебристых лунных лучах и чувствуя, как Лира распускает
повязку и накладывает бинты заново мягкими, бережными движениями.
- Ах, Уилл, - слышал он ее слова, - спасибо тебе за то, что ты сделал, за все...
- Надеюсь, с кошкой все в порядке, - пробормотал он. - Она похожа на мою Мокси. Наверное,
убежала домой. Снова вернулась в свой мир, и теперь с ней все будет хорошо.
- Знаешь, что я подумала? На секунду мне показалось, что это твой деймон. В любом случае, она
вела себя так, как положено хорошему деймону. Мы спасли ее, а она спасла нас. Вставай, Уилл, не лежи
на траве, она сырая. Тебе надо пойти и лечь в нормальную постель, а то схватишь простуду. Пошли вон
в тот большой дом! Там наверняка найдутся кровати, еда и все такое. Давай я сделаю новую перевязку,
сварю кофе, приготовлю омлет или что захочешь, а потом ляжем спать... Теперь, когда мы вернули
алетиометр, нам нечего опасаться. Я помогу тебе найти отца, вот увидишь, и ничего больше не
натворю, обещаю...
Она помогла ему подняться, и они медленно пошли по саду к огромному, белеющему под луной
зданию.
Глава десятая
ШАМАН
Ли Скорсби высадился в устье Енисея и увидел, что в порту царит хаос: рыбаки пытались продать
свой скудный улов рыбы неведомых пород заготовителям, а владельцы судов злились на то, что власти
подняли цены на все подряд в связи с наводнением и наплывом в город охотников и добытчиков
пушнины, лишившихся работы из-за оттепели в лесу и непредсказуемого поведения животных.
Ясно было, что по дороге в глубь материка не пробраться: даже в обычные времена эта дорога
была не более чем расчищенной полосой промерзшей земли, а теперь, когда отступала даже вечная
мерзлота, весь тракт покрылся непролазной грязью.
Поэтому Ли сдал аэростат и прочее оборудование на склад, истратил часть своих быстро
убывающих сбережений на аренду катера с газолиновым мотором, купил несколько канистр с горючим
и кое-какие припасы и отправился в путь по разлившейся реке. Сначала он продвигался медленно. Ему
мешало не только быстрое течение, но и всякий мусор, плывущий навстречу. Здесь были ветки и целые
деревья, утонувшие животные, а однажды Ли даже попался вздувшийся труп человека. Приходилось
править очень внимательно и запускать маленький мотор на полную мощность, иначе катер попросту
относило назад.
Аэронавт искал поселок, в котором жило племя Груммана. В этих поисках Ли мог полагаться
только на свои воспоминания; с тех пор как он пролетал над этими краями, прошло уже несколько лет,
но память у него была хорошая, и он почти без труда находил правильный курс среди быстро бегущих
потоков, хотя берега кое-где уже скрылись под мутной коричневой водой. Потепление вызвало к жизни
полчища насекомых, и из-за толкущейся в воздухе мошки все ориентиры казались размытыми.
Спасаясь от гнуса, Ли натер лицо и руки противокомариной мазью и без перерыва курил вонючие
сигары.
Что касается Эстер, то она терпеливо сидела на носу катера, прищурив глаза и уложив уши вдоль
костистой спины. Он привык к ее молчанию, а она - к его. Они говорили друг с другом только по
необходимости.
Утром третьего дня Ли повернул свое суденышко в устье ручья, сбегающего с гряды низких
холмов - толстое снежное одеяло, которому полагалось укрывать их в это время года, прохудилось, и
теперь там и сям на них виднелись бурые пятна. Скоро вдоль ручья потянулись заросли низкой сосны и
ели, а еще через несколько километров Ли причалил к берегу рядом с большим круглым утесом
величиной с дом.
- А ведь здесь была пристань, - обратился он к Эстер. - Помнишь, на Новой Земле нам
рассказывал о ней тот старый охотник на тюленей? Должно быть, ушла под воду метра на два.
- Надеюсь, у местных хватило ума построить хижины повыше, - отозвалась она, спрыгивая на
землю.
Не больше чем через полчаса Ли уже опустил рюкзак у порога деревянного дома, в котором жил
местный вождь, и повернулся, чтобы поприветствовать небольшую толпу за своей спиной. Сделав жест,
обозначающий дружеские намерения у всех северян, он положил к ногам винтовку.
Старый сибирский тартарин - его глаза почти совсем спрятались в складках морщин - положил
рядом свой лук. Его деймон, росомаха, понюхал Эстер, которая в ответ стрельнула ухом, после чего
вождь заговорил.
Ли ответил, и они перебрали с полдюжины языков, прежде чем найти понятный обоим.
- Приветствую тебя и твое племя, - сказал Ли. - У меня есть с собой немного табаку - это не
слишком ценный подарок, но я почту за честь, если ты согласишься его принять.
Вождь кивнул в знак благодарности, и одна из его жен взяла кулек, вынутый аэронавтом из
рюкзака.
- Я ищу человека по фамилии Грумман, - сказал Ли. - Говорят, вы приняли его к себе.
Возможно, он сменил имя, но вообще-то этот человек - европеец.
- Так, - сказал вождь, - мы тебя ждали. Остальные тартары, собравшиеся на маленькой
грязной площадке посреди селения - под скудными солнечными лучами от нее поднимался пар, - не
понимали разговора, но видели, что их предводитель доволен. "Похоже, он чувствует еще и
облегчение", - поймал Ли мысль Эстер.
Вождь кивнул несколько раз.
- Мы тебя ждали, - снова повторил он. - Ты пришел, чтобы забрать доктора Груммана в
другой мир.
Брови Ли поднялись от удивления, но он сказал только:
- Как вам будет угодно, сэр. Он здесь?
- Иди за мной, - сказал вождь.
Жители селения почтительно расступились. Заметив, что Эстер очень не хочется скакать по грязи,
Ли подхватил ее на руки и закинул на плечо рюкзак, а потом зашагал по лесной тропинке вслед за
старым тартарином. Они шли к хижине, темнеющей на расстоянии десяти хороших выстрелов из лука,
на поляне среди густых лиственниц.
Вождь остановился перед хижиной - деревянная, крытая звериными шкурами, она была увешана
кабаньими клыками, рогами лося и северного оленя, но это были не просто украшения или охотничьи
трофеи, потому что рядом с ними висели высушенные цветы и тщательно переплетенные сосновые
веточки. Видимо, все это запасалось для каких-то ритуалов.
- Ты должен проявить к нему уважение, - спокойно сказал вождь. - Он шаман. И у него
больное сердце.
Вдруг по спине Ли пробежали мурашки и Эстер застыла у него на руках: они заметили, что за
ними уже давно ведут наблюдение. Среди засушенных цветов и сосновых побегов блестел яркий
желтый глаз. Это был деймон; заметив взгляд Скорсби, он повернул голову, аккуратно взял мощным
клювом сосновую веточку и задвинул ею отверстие, как занавеской.
Вождь крикнул что-то на своем языке, обращаясь к хозяину хижины по имени, которое Ли уже
слышал от охотника на тюленей, - Джопари. Мгновение спустя дверь отворилась.
На пороге стоял высокий нескладный человек с горящими глазами, одетый в меха и шкуры. Его
черные волосы уже тронула седина, подбородок был упрямо выдвинут, а на кулаке, вперившись взором
в прибывших, сидел его деймон - скопа.
Вождь трижды поклонился и пошел восвояси, оставив Ли наедине с бывшим ученым и нынешним
шаманом, которого он так долго искал..
- Доктор Грумман, - сказал аэронавт, - меня зовут Ли Скорсби. Я родом из страны под
названием Техас, а по профессии воздухоплаватель. Если вы позволите мне присесть и малость
поговорить, я объясню, что меня сюда привело. Надеюсь, я не ошибся? Вы и впрямь доктор Станислаус
Грумман из Германской академии?
- Да, - ответил шаман. - А вы, стало быть, из Техаса. Ветры унесли вас далеко от родины,
мистер Скорсби.
- Сейчас по всему миру гуляют странные ветры, сэр.
- Ваша правда. Я гляжу, солнышко пригревает. У меня в хижине вы найдете скамейку. Если
поможете мне вытащить ее наружу, мы посидим здесь в тепле и потолкуем. Могу угостить вас кофе,
если не побрезгуете.
- Весьма признателен, сэр, - ответил Ли и сам вынес из дома деревянную скамейку, пока
Грумман у плиты разливал в оловянные кружки обжигающий напиток. Ли показалось, что его выговор
не похож на немецкий; скорее, он говорил как урожденный англичанин. Заведующий обсерваторией
был прав.
Когда они сели - бесстрастная Эстер, полуприкрыв глаза, рядом с Ли, большая скопа,
устремившая взгляд прямо на солнце, около Груммана, - аэронавт заговорил снова. Он начал со
встречи в Троллезунде с Джоном Фаа, предводителем цыган, потом поведал шаману, как они взяли в
наемники медведя Йорека Бирнисона, отправились в Больвангар и спасли там Лиру и других детей, а
под конец повторил то, что узнал от Лиры и Серафины Пеккала, когда они летели к Свальбарду на
воздушном шаре.
- Видите ли, доктор Грумман, по тому, как девочка это описывала, мне показалось, что лорд
Азриэл нарочно привез ученым отрубленную голову во льду: они испугались так сильно, что не стали к
ней присматриваться. Вот я и решил, что вы, наверное, вовсе не погибли. И мне было ясно, что вы
многое знаете об этих делах как специалист. Я слышал о вас по всему северному побережью - о том,
как вы дали просверлить себе голову, о том, что вы занимались самыми разными исследованиями, от
раскопок на морском дне до наблюдений за северным сиянием, о том, как лет десять-двенадцать назад
вы появились словно бы ниоткуда, - и все это, прямо скажем, здорово интересно. Но меня привело
сюда не только любопытство, доктор Грумман. Меня волнует судьба ребенка. Я думаю, что этой
девочке отведена важная роль, и ведьмы со мной согласны. Если вам известно что-нибудь о ней и о том,
что происходит, прошу вас со мной поделиться. Как я уже говорил, кое-что убедило меня в вашей
осведомленности, и вот я здесь.
Но если я не ослышался, сэр, вождь местного племени сказал, что я должен забрать вас в другой
мир. Это действительно так или я ошибаюсь? И еще об одном я хочу вас спросить, сэр: каким именем
он вас назвал? Вам дали здесь новое имя или это что-то вроде титула волшебника?
По лицу Груммана скользнула улыбка, и он сказал:
- Вождь назвал меня именем, которое я ношу от рождения, - Джон Парри. Да, вы пришли,
чтобы взять меня с собой в другой мир. А насчет того, что вас сюда привело, - думаю, вы узнаете эту
вещь.
И он раскрыл ладонь. Ли узнал то, что на ней лежало, но не сразу поверил собственным глазам. Он
увидел серебряное кольцо с бирюзой, какие делают индейцы навахо, увидел его ясно и сразу признал в
нем кольцо своей матери. Он узнал бы его и на ощупь, с закрытыми глазами, - по весу, и по гладкости
камня, и по тому, что с одной стороны кусочек камня откололся и мастер загнул металл чуть посильнее;
острый краешек давно уже сгладился от времени, и Ли прекрасно знал это, потому что проводил по
нему пальцем бесчисленное множество раз, когда был еще ребенком, много-много лет назад, в прериях
своей родины.
Сам того не заметив, он вскочил на ноги. Эстер тоже стояла, дрожа, навострив уши. Деймон-скопа
потихоньку занял позицию между ним и Грумманом, защищая своего человека, но Ли не собирался на
него нападать. Силы покинули его; он снова почувствовал себя ребенком. Едва шевеля непослушными
губами, он спросил:
- Откуда это у вас?
- Возьмите его, - сказал Грумман, он же Парри. - Оно сделало свое дело - привело вас сюда.
Теперь оно мне уже ни к чему.
- Но как... - пробормотал Ли, забирая драгоценное кольцо с ладони Груммана. - Не понимаю,
как вам удалось... откуда вы... где вы его взяли? Я не видел этой вещицы лет сорок.
- Я шаман. Я способен на многое, чего вы не понимаете. Присядьте, мистер Скорсби.
Успокойтесь. Сейчас вы услышите все, что вам нужно знать.
Ли снова сел, держа кольцо, опять и опять бережно ощупывая его.
- Что ж, - сказал он. - Я потрясен, сэр. Думаю, мне необходимо послушать, что вы скажете.
- Очень хорошо, - сказал Грумман, - я начинаю. Как я уже говорил вам, моя фамилия Парри, и
я родился не в этом мире. Лорд Азриэл - далеко не первый из тех, кто преодолел барьер между
мирами, хотя ему первому удалось так эффектно его взорвать. В моем собственном мире я был
военным, а затем исследователем. Двенадцать лет назад в составе научной экспедиции я отправился в
страну, которой в вашем мире соответствует Берингландия. У моих спутников были другие цели, но я
искал то, о чем знал из старинных преданий, - прореху в оболочке мира, дыру, открывшуюся между
нашей вселенной и соседней. Так вот, несколько моих товарищей заблудились. Пытаясь их отыскать, я
и еще двое членов экспедиции прошли сквозь эту дыру, это отверстие, даже не заметив его, и невольно
покинули свой мир.
Сначала мы просто не поняли, что случилось. Мы шли, пока не добрались до города, и тут уж все
сомнения исчезли: мы были в ином мире.
Несмотря на все наши старания, мы не смогли снова найти тот проход. Когда мы проникли в него,
была пурга, а вы не новичок в Арктике и знаете, что это значит.
Таким образом, у нас не осталось выбора: путь назад был отрезан. И вскоре мы поняли, в какое
опасное место привела нас судьба. Там жили какие-то странные существа вроде привидений или
упырей, смертоносные и неумолимые. Двое моих спутников вскоре пали жертвой Призраков - так
называют их тамошние жители, - а я только и мечтал о том, как бы выбраться из этого
отвратительного места. Дорога в мой собственный мир была закрыта навсегда. Но существовали и
другие окна, ведущие в другие миры, и спустя некоторое время мне удалось их обнаружить.
Вот как я попал к вам. И сразу после этого случилось чудо, мистер Скорсби; ведь миры очень
сильно отличаются друг от друга, и в этом мире я впервые увидел своего деймона. Да, пока я не пришел
сюда, я ведать не ведал о Саян Кётёр, которая сейчас сидит перед вами. Здешние обитатели не могут
представить себе миров, где деймоны проявляют себя лишь как внутренний голос, не более. Можете
вообразить мое изумление, когда я, в свою очередь, обнаружил, что эта часть моей природы женского
пола и имеет облик прекрасной птицы?
Итак, в сопровождении Саян Кётёр я пустился в странствия по северным землям и многому
научился у арктических жителей - таких, как мои добрые друзья из этого поселка. Их рассказы об этом
мире заполнили некоторые пробелы в моих знаниях, полученных на родине, и я увидел ответы на
многие вопросы, прежде казавшиеся неразрешимыми.
Потом я уехал в Берлин под фамилией Грумман. Я никому не говорил о своем происхождении; это
было моей тайной. Написав диссертацию, я, как положено, защитил ее в научных дебатах. Я знал
больше, чем берлинские академики, и без труда стал членом их организации.
Теперь, с моими новыми верительными грамотами, я мог начать работу в этом мире, который в
целом пришелся мне вполне по вкусу. Конечно, в моем собственном мире осталось кое-что, очень для
меня дорогое. Вы женаты, мистер Скорсби? Нет? А вот я был, и очень любил свою милую жену и сына
- нашего единственного ребенка, которому не было еще и года, когда я исчез из своего мира. Я
страшно тосковал по ним. Но я мог искать хоть тысячу лет и все равно не найти дороги обратно. Нас
разлучили навсегда.
Однако работа мало-помалу захватила меня. Я искал иные формы знания; меня приняли в племя,
просверлив мне череп; я стал шаманом. Кроме того, я сделал несколько полезных открытий - к
примеру, научился готовить из кровяного мха мазь, обладающую всеми целебными свойствами свежего
растения.
Теперь я многое знаю об этом мире, мистер Скорсби. Знаю, в частности, и о Пыли. По вашему
лицу видно, что вы уже слышали это слово. Ваши теологи смертельно боятся его, но меня пугают
скорее они сами. Я знаю, что делает лорд Азриэл, и знаю зачем; вот почему я призвал вас сюда. Дело в
том, что я собираюсь помочь ему в его предприятии, самом великом за всю историю человечества.
Самом великом за все тридцать пять тысяч лет человеческой истории, мистер Скорсби.
Сам я могу сделать не так уж много. У меня больное сердце, и никто в этом мире не способен его
исцелить. Пожалуй, сил во мне осталось лишь на один решительный поступок. Но я знаю кое-что, чего
не знает лорд Азриэл, а без этого знания он не сможет выполнить свой замысел.
Видите ли, меня заинтересовал тот мир, куда я попал сначала, - мир, наводненный Призраками,
которые высасывают из людей разум. Мне захотелось выяснить, что они собой представляют и откуда
взялись. Поскольку я шаман, мой дух умеет проникать туда, куда закрыт доступ телу, и я провел много
времени в трансе, исследуя тот мир. Я обнаружил, что несколько сотен лет назад тамошние философы
создали орудие своей собственной гибели - инструмент, который они назвали чудесным ножом. Это
удивительный инструмент - сами его создатели не догадывались о его силе, и даже сейчас им
известны далеко не все его возможности, - и каким-то образом, используя его, они впустили в свой
мир Призраков.
Так вот, я знаю, что такое этот чудесный нож и на что он способен. Я знаю, где он сейчас, и как
выглядит тот, кто имеет право им пользоваться, и что он должен сделать ради победы лорда Азриэла.
Надеюсь, у него хватит на это мужества. Поэтому я и призвал сюда вас: вы полетите со мной на север, в
мир, открытый лордом Азриэлом, где я постараюсь найти носителя чудесного ножа.
Но не забывайте, что это опасный мир. Хуже Призраков, которые там обитают, нет ничего ни в
вашем мире, ни в моем. Нам придется действовать смело и осторожно. Я не вернусь оттуда, а вам, если
хотите снова увидеть родные края, потребуются вся ваша отвага, вся ваша сноровка, все ваше везение.
Вот в чем состоит ваша задача, мистер Скорсби. Вот зачем вы нашли меня.
И шаман погрузился в молчание. Его бледное лицо чуть блестело от пота.
- Ничего более сумасшедшего я в жизни не слышал, - сказал Ли.
В волнении он встал и сделал несколько шагов в одну сторону, потом в другую; Эстер сидела на
скамье, устремив на него немигающий взгляд. Глаза Груммана были прикрыты; его деймон сидел у него
на коленях, внимательно наблюдая за аэронавтом.
- Вам нужны деньги? - спросил Грумман через некоторое время. - Я могу раздобыть вам
золота. Это не так уж сложно.
- Черт возьми, я явился сюда не ради золота, - пылко сказал Ли. - Я искал вас, чтобы... чтобы
убедиться, что вы живы, как я и подозревал. В этом смысле мое любопытство удовлетворено.
- Рад слышать.
- Но на все это можно взглянуть еще и с другой стороны, - добавил Ли и рассказал Грумману о
совете ведьм на озере Инара и о принятом ими решении. - Так что, сами видите, - закончил он, - эта
девочка, Лира... В общем, из-за нее-то я и взялся помогать ведьмам. Вы говорите, что вызвали меня
сюда с помощью кольца навахо. Может, оно и так, а может, и нет. Я знаю только одно: я отправился
сюда, потому что думал помочь этим Лире. Я никогда не видел такого ребенка, как она. Детей у меня
нет, но если бы моя собственная дочь была хоть наполовину такой же сильной, смелой и доброй, я был
бы счастлив. И вот я услышал, что вы знаете о каком-то предмете - тогда я не имел понятия о том, что
это может быть, - который обеспечивает защиту любому, у кого он окажется. Судя по вашим словам,
это и есть тот самый чудесный нож.
Так что вот вам моя цена за доставку вас в другой мир, доктор Грумман: не золото, а чудесный
нож, и он нужен мне не для себя, а для Лиры. Если вы поклянетесь, что этот предмет обеспечит ей
защиту, то я отвезу вас, куда вы только пожелаете.
Шаман внимательно выслушал его и сказал:
- Очень хорошо, мистер Скорсби; клянусь, что ваше желание будет выполнено. Вы верите моему
обещанию?
- Чем вы клянетесь?
- Назовите что угодно. Ли подумал, а затем сказал:
- Поклянитесь тем, из-за чего вы отвергли ведьму, предложившую вам свою любовь. Думаю, что
дороже этого для вас нет ничего на свете.
Глаза Груммана расширились, и он промолвил:
- Вы ловко угадываете, мистер Скорсби. Я поклянусь тем, чем вы просите. Даю вам слово: я
позабочусь о том, чтобы девочке по имени Лира Белаква была обеспечена защита чудесного ножа. Но
предупреждаю вас: у носителя этого ножа есть своя собственная цель, и может случиться, что
стремление выполнить ее навлечет на девочку еще большую опасность.
Ли понимающе кивнул.
- Пусть так, - сказал он, - но если есть хоть какой-то шанс помочь ей, я хочу его использовать.
- Я дал вам слово. А теперь мне нужно попасть в другой мир, и вы должны меня туда
переправить.
- А ветер? Надеюсь, ваша болезнь не мешала вам наблюдать за погодой?
- Насчет ветра не беспокойтесь: это я беру на себя.
Ли кивнул. Он опять сел на скамью и, машинально поглаживая колечко с бирюзой, стал ждать,
пока Грумман соберет свои немногочисленные пожитки в сумку из оленьей кожи. Когда сборы были
закончены, двое мужчин зашагали по лесной тропинке обратно к поселку.
Напоследок вождь решил о чем-то переговорить с шаманом. К ним подходило все больше и
больше людей; каждому хотелось дотронуться до руки Груммана, пробормотать несколько слов и
получить в ответ нечто вроде благословения. Ли стоял в сторонке, поглядывая на небо; на юге оно было
уже чистым, а только что поднявшийся свежий ветерок шевелил ветви деревьев и покачивал верхушки
сосен. Ближе к северу туман все еще висел над разлившейся рекой, но в первый раз за долгие дни
возникла надежда на то, что вскоре он рассеется окончательно.
Около утеса, где раньше была пристань, Ли Скорсби положил в катер сумку Груммана, залил в
мотор горючего и завел его с первой же попытки. Они отчалили - шаман сидел на носу, - поплыли по
течению между склонившимися к воде деревьями и вывернули на основную реку с такой скоростью,
что Ли даже испугался за Эстер, съежившуюся под самым планширом. Но ведь кому как не ему было
знать, что она опытная путешественница, - выходит, просто нервы шалят?
Добравшись до порта в устье реки, они обнаружили, что все гостиницы, все пансионы с
меблированными комнатами, все частные помещения, сдающиеся приезжим, реквизированы военными.
И не просто военными - это были солдаты Императорской гвардии Московии, люди, прошедшие
самую суровую подготовку, вооруженные до зубов и принесшие присягу на верность Магистериуму.
У Ли был план остановиться на ночлег, прежде чем двигаться дальше: ему казалось, что Грумману
необходим отдых, - но их лишили этой возможности.
- Что происходит? - спросил аэронавт у владельца лодочной станции, возвращая ему
арендованный катер.
- Не знаем. Полк прибыл вчера, и гвардейцы сразу реквизировали все места для постоя, все
запасы еды до последней крошки и все суда в гавани. Они бы и этот катер отобрали, если бы вы не
успели нанять его раньше.
- Вы знаете, куда они направляются?
- На север. Судя по всему, там скоро начнется война, да такая, каких еще не бывало.
- На север - стало быть, в другой мир?
- Ну да. Причем скоро сюда подойдут новые войска - это только передовой отряд. Через
неделю в городе не останется ни куска хлеба, ни глотка спиртного. Вы сделали мне одолжение, наняв
эту лодку: цены уже подскочили вдвое...
Теперь отдыхать не было смысла, даже если бы они сумели найти комнату. Встревоженный
аэронавт немедленно отправился на склад, куда он сдал свой воздушный шар и прочее снаряжение;
Грумман не отставал от него. У него был больной вид, но держался он молодцом.
Они нашли заведующего складом в обществе гвардейского сержанта, который явился
реквизировать запасные части двигателей. Заведующий на мгновение оторвался от документов.
- Воздушный шар? Извините - его конфисковали еще вчера, - сказал он. - Видите, что
творится. Я ничего не мог поделать.
Эстер шевельнула ухом, и Ли понял, что у нее на уме.
- Шар уже увезли? - спросил он.
- Увезут сегодня после обеда.
- Не выйдет, - сказал Ли, - потому что у меня есть козырь посильнее распоряжения
гвардейского начальства.
И он показал заведующему перстень, который снял с пальца скрелинга, убитого им на Новой
Земле. При виде этого символа Церкви сержант, до тех пор возившийся с бумагами, отложил их в
сторону и дисциплинированно отдал честь, но по его лицу все же проскользнула тень сомнения.
- Мы заберем шар прямо сейчас, - продолжал Ли, - так что прикажите вашим работникам
надуть его. И не медлите! Кроме того, нам нужны провизия, вода и балласт.
Заведующий складом взглянул на сержанта; тот пожал плечами, и заведующий отправился
выполнять новый приказ. Ли с Грумманом вышли на верфь, где находились топливные резервуары,
чтобы проследить за заправкой и спокойно поговорить.
- Где вы взяли этот перстень? - спросил Грумман.
- Снял с пальца мертвого скрелинга. Рискованно было его показывать, но я не видел другого
способа получить обратно свой шар. По-вашему, этот сержант что-то подозревает?
- Конечно. Но дисциплина есть дисциплина. Он не осмелится оспаривать
...Закладка в соц.сетях
