Жанр: Фантастика
Сага о Хоббите 1. Хоббит, который слишком много знал
...анство начнет плыть. Держаться возможно
ближе ко мне, следить за каждым шагом. Если начнется отрыв - не суетиться, не
пытаться бегать и прыгать, просто оставайтесь на месте, я вернусь и проведу. Что
такое отрыв? Если это начнется, ни с чем не перепутаешь. При отрыве каждый новый
шаг уводит тебя в сторону, отдаляя от места, куда идешь. Здесь такое случается,
главное - не паниковать, просто стоишь и ждешь помощи. Понятно? Замечательно.
Вопросы? Если монстры нападут, придется драться, а что же еще делать? Но в любом
случае без моей команды бой не начинать. Если станет совсем плохо, если
покажется, что смерть неминуема, - уходить заклинанием миль за пятьдесят-сто.
Меньше бессмысленно, вывернутое пространство так исказит траекторию, что можешь
оказаться прямо в лапах у костяного шара. Что такое костяной шар? Увидишь - не
перепутаешь, а лучше бы не увидеть. В общем, в случае опасности уходить
заклинанием за пределы Границы, а потом домой. Сразу домой - без толку, все
равно попадешь не туда. Ну и самое главное - слушаться меня беспрекословно,
любые команды выполнять не думая, потому что времени думать у вас не будет. И по
возможности не разговаривать, вообще вести себя предельно незаметно, только в
скрытности наше спасение. Вопросы? Нет? Ну пошли. Я первый, за мной Хэмфаст,
замыкающий Олорин. Дистанция пятьдесят футов.
И мы двинулись навстречу неизвестному.
13
Мы прошли Границу за семь часов, по словам Уриэля, это весьма неплохой
результат.
Поначалу Граница почти ничем не отличалась от привычного леса. Ну деревья чутьчуть
другие, ну снега почти что совсем нет, ну и что? К таким вещам глаз
привыкает в считанные минуты, куда более странно отслеживать перемещения
спутников не глазами, а магическим зрением. Но к этому тоже быстро привыкаешь.
Первый монстр предстал перед нами примерно через полчаса. Впрочем, "предстал" -
это неточно сказано. Когда мы пробирались вдоль очередной опушки, над ее
противоположным концом мелькнула ярко-красная тень, похожая на свеклу с крыльями
или снегиря-переростка. Я сразу и не понял, что это первый из стражей Границы, а
когда понял, страж уже улетел, и получилось, что первого монстра мне так и не
удалось разглядеть.
Минут через тридцать-сорок в разрыве древесных крон почти что над нашими
головами промелькнула тройка точно таких же созданий, и на этот раз я разглядел
потенциального противника во всех подробностях. Очень крупная кошка, чуть-чуть
меньше, чем рысь, ярко-красная и с куцыми перепончатыми крыльями. Длинный хвост
с кисточкой на конце, крупные уши без кисточек, внушительные зубы и когти, и еще
магическое зрение подсказывает, что эти существа обладают небольшой магией.
Совсем слабой, вряд ли им по силам что-то более серьезное, чем поддержание тела
в полете, может, еще простой огнешар... Но тем не менее... А самое странное в их
облике - это цвет. Обычно окраска живого существа неравномерна, на спине темнее,
на брюхе светлее либо как-то иначе, но эти летучие кошки окрашены совершенно
одинаково со всех сторон, будто их окунули в чан с краской.
Кошки скрылись за деревьями, не заметив нас, и путешествие продолжалось своим
чередом.
Около полудня Уриэль, шедший впереди, внезапно замер на месте. Я тоже
остановился. Пару минут ничего не происходило, а затем прямо перед нами, не
далее пятидесяти шагов, промаршировали четыре существа, не похожих ни на что из
того, что мне приходилось видеть в Средиземье. На первый взгляд голые люди.
Невысокие, футов по пять с небольшим, но невероятно широкие в плечах, а их
мускулы заставили бы умереть от зависти любого борца с аннуинской ярмарки.
Никаких волос ни на голове, ни на теле. Мертвенно-желтая кожа. Абсолютно круглые
головы с низкими лбами и невыраженными чертами лица, похожие на костяные шары.
Уж не их ли имел в виду Уриэль? Нет, это вряд ли, он мог назвать костяными
шарами головы этих существ, но не существ целиком.
Странные существа неспешно прошли мимо, не заметив нас, и скрылись вдали. Я
сообразил, что больше всего потрясло меня в этих созданиях - абсолютно пустой
взгляд и совершенно отсутствующая мимика. Они шли, глядя прямо перед собой, их
руки и ноги двигались, как детали механической игрушки, как будто кто-то
управляет ими дистанционно. А что, может, так оно и есть?..
Следующие монстры уже не вызвали у меня особых чувств, несмотря на то что они
были, пожалуй, поопаснее первых двух. Эльфийские скелеты в монолитной турнирной
броне, летающие существа в черных плащах с глухими капюшонами, из-под которых не
проглядывает ни единая частица живого тела (точь-в-точь умертвия), череп
диаметром футов в восемь, напрочь лишенный тела и парящий над землей под
действием неведомой силы... Кстати, забыл сказать, ни у одного монстра в руках
не было никакого оружия, но у всех без исключения ощущалась в ауре злая боевая
магия. Было бы интересно вернуться сюда потом, поизучать, какие заклинания
имеются в арсенале этой нежити. А вот драться с ними не хочется. Прав был
Уриэль, их слишком много, они просто задавят нас числом. Единственный шанс дойти
до цели - это не попасться на глаза никому из стражей.
Ближе к вечеру стали заметны искажения структуры пространства. Все чаще Уриэль
останавливался на минуту или две, а потом продолжал движение, но совсем не в ту
сторону, что раньше. Держать дистанцию становилось все труднее - пространство то
кидалось мне под ноги, будто я не шел пешком, а ехал верхом на пони, то вдруг я
начинал чувствовать себя, как червяк из детской загадки по устному счету. Ползет
червяк по канату длиной десять футов и за час проползает фут. Каждый час канат
растягивают на десять футов. Спрашивается, доберется ли червяк до конца каната?
Как ни странно, доберется, ведь канат растягивается не только перед червяком, но
и позади него, но червяку от этого не легче...
Внезапно оказалось, что Уриэль находится вовсе не в пятидесяти футах от меня, а
где-то у самого горизонта. Пространство между нами заполнено зарослями высокой
черной травы, непонятно как выросшей посреди зимы в восточном Средиземье, и
трава эта мерно колышется под порывами ветра, только я не чувствую никакого
ветра, и кажется, что растения кивают мне своими стеблями. Я замер на месте,
остолбенев от страха, но уже секунд через двадцать-тридцать (в тот момент они
показались мне вечностью) Уриэль стоял рядом со мной.
- Ни хрена себе отрыв... - прошептал он. - Никогда такого не видел. И что это за
трава, хотел бы я знать... Тихо, тихо, не отвечай. Идем дальше.
И мы пошли дальше. Отрывы случались еще трижды: дважды с Олорином и один раз с
самим Уриэлем. Но эти отрывы были куда менее впечатляющими, просто рунный
идентификатор в доли секунды удалялся в туманную даль, а потом, не более чем
через минуту, возвращался обратно. В зоне отрыва наблюдались при этом странные
пейзажи, но, если смотреть со стороны, в них не было ничего угрожающего.
Солнце уже приближалось к горизонту, готовя мир к наступлению ночи, тени
деревьев вытянулись настолько, что их длину уже не измерить, а цели нашего
путешествия все еще не видно, и идем мы чем дальше, тем медленнее. Чем дальше мы
углубляемся в пространство Границы, тем больше времени Уриэль тратит на анализ
одному ему видимых магических потоков, на то, чтобы определить кратчайший путь к
цели и не угодить при этом ни в какой отрыв или разрыв. Почему он не торопится,
ведь уже начинаются сумерки? Он что, собирается ночевать в этом сумасшедшем
лесу, в окружении монстров?
И когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, а сумерки грозили перейти в
полноценную тьму уже через считанные минуты, мы достигли цели. Уриэль
остановился в очередной раз, минут пять он стоял неподвижно, а темнота все
сгущалась, и вот его аура вспыхнула. Мы не договаривались о том, каким образом
Уриэль подаст нам сигнал, что мы на месте, но это оказалось и не нужно, я сразу
понял, о чем хочет сообщить мой Учитель, да и Олорин недолго колебался. И когда
мы собрались вместе, Уриэль сказал:
- Приготовьтесь, мы перемещаемся.
И мы переместились.
Как будто ничего не изменилось. Однако прекратились почти незаметные, но оттого
еще сильнее раздражающие мерцания ткани мира на самой грани восприятия. А потом
я обернулся, и моя челюсть, что называется, беззвучно отпала.
За нашими спинами красовалась стена до самого неба. Абсолютно черная, ни один
лучик света не пробивался сквозь магическую преграду, будто кто-то несказанно
могущественный заслонил звезды гигантским плащом. Двигаясь словно во сне, я
вытянул руку, и она уткнулась в мягкую, но непреодолимую преграду. Чем сильнее я
давил на нее, тем сильнее она отталкивала мою руку.
- Осторожнее, Хэмфаст, - сказал Уриэль, - с такими вещами лучше не играть. Я
поспешно отдернул руку.
- Ну что же, - сказал Уриэль, - мы сделали это. Сейчас мы переместимся еще раз.
Готовы? Ну поехали.
И мы еще раз переместились.
- Слушай, Уриэль, - сказал Олорин, - может быть, нам не стоит так уж спешить,
переночуем здесь, осмотримся?..
- Если хочешь, осматривайся, - отрезал Уриэль, - а я не буду и тебе не советую.
Единственное место в Квадрате, где можно чувствовать себя в безопасности, это
пещера Орлангура. Ты знаешь, зачем Орлангур сделал этот квадрат запретным?
- Нет. А зачем?
- Орлангур хотел создать в Средиземье золотой век. Он собрал в одном месте около
тысячи разумных, которых считал достойными этой миссии, и окружил их магической
стеной. Он велел им изучать окружающий мир и совершенствовать себя. Он открыл
своим подопечным многие знания, а потом сказал, что дальнейшее они должны
изучить самостоятельно. Через несколько лет после Исхода Орлангур перестал
появляться в Квадрате, жизнь местного населения потекла своим чередом, они
организовали довольно своеобразное общество... но это сейчас не важно. Если
хочешь поближе пообщаться с местными жителями, почтенный Олорин, приходи сюда
как-нибудь в другой раз. Теперь ты знаешь дорогу. Лично я не испытываю никакого
желания с ними общаться. По-моему, путь в другие миры намного важнее и
интереснее того, что сейчас вокруг нас. Ну так как, Олорин, ты с нами?
Олорин растерянно кивнул, и мы совершили еще одно перемещение.
Черная стена исчезла, а больше ничего вокруг не изменилось. Будь сейчас день,
было бы любопытно взглянуть на пейзаж, а ночью, как говорится, все кошки серы.
Уриэль огляделся по сторонам и целеустремленно двинулся в направлении, которое
выбрал по одному ему ведомым причинам.
Мы шли недолго, не более минуты. А потом уткнулись в волшебную черную стену,
точно такую же, как и та, что вздымалась до неба, но эта стена выглядела далеко
не так величественно.
Скала. Пещера. Видать, большая пещера, раз у нее вход двадцать на двадцать
футов. Вход затянут черной упругой преградой.
- Приготовились, - сказал Уриэль, - сейчас будем входить внутрь.
И мы вошли внутрь.
Пещера Орлангура воистину огромна, особенно в темноте. Уриэль сказал, что теперь
можно пользоваться магией без ограничений, и Олорин немедленно зажег волшебный
светильник. Несмотря на то что этот светильник светил, как сотня разом зажженных
свечей, дальние углы пещеры тонули во мраке. А поблизости от нас.....
Огромный высеченный в скале трон. Явно предназначен для дракона, это скорее
лежанка, чем кресло. Но все равно величественно. Видно, Орлангур принимал здесь
посетителей.
А это что за комнатка, скрытая за скальным выступом? Что это за человек обитал у
Орлангура в гостях? Я задал этот вопрос Уриэлю, и тот рассмеялся.
- Разве ты не знаешь, Хэмфаст, что Орлангур принимал облик дракона только в
торжественных случаях? Да и вообще, маг такого уровня может принять любой облик,
и глупо доискиваться, какой из них истинный.
- Но как же так? - возразил я. - Я тоже могу принимать любой облик, но я же
помню, что я - хоббит.
- Пройдет одна-две тысячи лет, и тебе будет не важно, на кого ты похож. Правда,
Олорин?
- Это уж точно, - усмехнулся старый майар. Уриэль продолжал:
- Маг всегда выбирает тот облик, который больше подходит для задачи, которую он
решает в данный момент. Орлангур был драконом, когда общался со своими
подданными, но, оставаясь один, он предпочитал облик человека. Или, может быть,
эльфа, я точно не знаю. Понимаешь, Хэмфаст, когда ты - дракон, многие вещи
делать неудобно. Читать и писать, например.
Олорин, важно кивавший головой по ходу этой речи, внезапно встрепенулся:
- Кстати, Уриэль! Ты не искал здесь записки Орлангура?
- Искал и даже нашел. Посмотри вон на том столе.
Мы с Олорином направились к указанному столу. Странно, но я чувствовал какое-то
необъяснимое волнение. Какое мне дело до Орлангура, но, с другой стороны, всетаки
Великий Дракон - одна из самых знаменитых легенд Средиземья...
Стол. Куча пергамента на столе. Похоже, тут были еще и записки на папирусе, но
папирус давно истлел. Так, что у нас на пергаменте? На каком это языке вообще
написано? Видимо, я сказал это вслух, потому что Уриэль немедленно ответил:
- Не знаю. В Средиземье нет такого языка, это я проверял. Может, язык майаров,
а, Олорин?
Олорин отрицательно помотал головой.
- Странно, - сказал Уриэль, - я был уверен, что это ваш язык. Иначе... Я даже не
знаю, что это может быть. Разве что Орлангур посещал другие миры до своего
исчезновения?
Олорин, задумчиво рывшийся в горе пергамента, внезапно замер, разглядывая один
лист. Я заглянул через его плечо, это, конечно, неприлично, но что делать, мне
же интересно, что так захватило внимание великого майара.
На листе пергамента, который Олорин держал в руке, были стихи. Стихи ни с чем не
перепутаешь, даже если не понимаешь, на каком языке они написаны. Короткие
рубленые строки, число рун в каждой строке подчиняется повторяющемуся ритму...
Ну и так далее. Так вот, Олорин держал в руках именно стихи. В количестве двух
штук, причем записанных разными рунами. Или... Нет, это одно стихотворение на
двух разных языках. Точно, руны разные, но ритм один и тот же. Олорин увидел,
что мы с Уриэлем пристально и ожидающе смотрим на него, пожал плечами и прочитал
стихотворение вслух. Никто из нас ничего не понял.
- Это наш язык, язык валаров и майаров, - пояснил Олорин. - То, что справа. А
то, что слева... Это тот же язык, на котором написаны другие свитки... Не знаю,
никогда не видел ничего похожего. Оригинальное стихотворение. Сейчас попробую
перевести...
И Олорин перевел.
Темно.
Наш мир во тьме прозябает.
Всегда
И все продается здесь.
Мы спим.
Весь мир за окном пылает.
Молись -
Бог выдаст благую весть.
Ничто не свято
Здесь, там и тут.
Кредит растрачен.
Я ухожу, мне предстоит дальний путь.
"Мелькор мой бог", -
Шепчет ночной поток.
Мелькор мой бог.
Война.
Гибель в сиянье славы.
Домой
Возвращаемся на щите.
Упасть!
Творец, спаси от расправы.
Лежи!
Топор палача в руке.
Ничто не свято
Здесь, там и тут.
Кредит растрачен.
Закон нарушен, но будет ли суд?
"Мелькор мой бог", -
Шепчет ночной поток.
Мелькор мой бог.
Я живу в темноте,
Не имея путеводной звезды.
Я шепчу в твоих снах.
"Мелькор мой бог", -
Шепчет ночной поток.
Мелькор мой бог.
- Странные стихи, - сказал Уриэль, - очень странные. Что такое бог, кстати?
- Почти то же, что и Творец. Виртуальная сущность, устанавливающая правила в
мире. Существо, не являющееся богом, может подвергаться обожествлению, после
чего воспринимается разумными как бог. Вроде того, как хоббиты обожествили меня.
- Бог - это аватар? - спросил я.
- Можно и так сказать. Нет, скорее, бог - это понятие, объединяющее Творца и
аватара. Кстати, в оригинале было... Как бы это сказать по-аннурски...
Проводник, что ли... Я старался сохранить стихотворный ритм, заменяя некоторые
слова на эмоционально близкие, при этом смысл неизбежно искажается.
- Значит, Орлангур теперь выступает на стороне тьмы? - задумчиво произнес
Уриэль. - Не ожидал.
- И правильно, - раздался голос из темного угла пещеры. И на свет вышел человек
- мужчина среднего роста с совершенно непримечательным лицом (опять маска, без
всякого сомнения), одетый в зеленый плащ. Он подождал, когда мы его достаточно
подробно рассмотрим, и продолжил свою речь:
- Я никогда не выступал на стороне тьмы и не собираюсь этого делать в будущем.
Впрочем, я так же далек и от дела света, я - третья сила, дух познания,
возведенного в абсолют. Это мой путь, я не утверждаю, что он единственно
правильный, но я его выбрал и не собираюсь с него сворачивать.
И он замолчал, ожидая реакции. Реакция оказалась неожиданной.
- Почтенный Орлангур, - сказал я неожиданно для самого себя, - почему у тебя в
каждом глазу всего один зрачок, а не четыре, как написано в Оранжевой книге?
- Идиот! - ответил Орлангур. - Какая разница, сколько у меня зрачков? Маг моего
уровня может выбирать любой облик. А четыре зрачка... Это просто дешевый трюк,
чтобы производить впечатление на разумных. Я считаю вас выше подобных фокусов.
Олорин приподнял лист пергамента и спросил:
- Это твои стихи, почтенный Орлангур?
- Нет. Я нашел эти стихи в одном из астральных миров, там их много. Эти мне
понравились, я их перевел. Но я не разделяю мнение автора.
- А кто автор?
- Кто-то из астральных сущностей того мира. Там было упоминание перед текстом...
Кстати, авторов двое... Дик... Диксон, что ли... И Мур... не помню.
- Ты посетил много миров, почтенный Орлангур, - сказал Уриэль, - и ты, очевидно,
обрел большие знания в этих мирах. Ты не поделишься с нами?
- Нет, - отрезал Орлангур, - более того, я оставляю вас в живых только потому,
что убить вас не в моих силах. Мне стоило бы дематериализовать тебя, почтенный
Уриэль, во время твоего первого визита сюда. Может быть, тогда ты не притащил бы
сюда майара. Мелькор тебя разорви, Уриэль, зачем ты решил сдаться майарам? Я
возлагал на тебя такие надежды!
- Я не сдался майарам, - возразил Уриэль. - Олорин присутствует здесь не как
майар, а как частное лицо.
- Частное лицо! - передразнил Орлангур. - Думаешь, я поверю в этот бред?
Думаешь, я не знаю, какими магическими узами опутаны майары? Когда вы вернетесь
в Средиземье, Манве уже через несколько минут будет знать о том, как пройти
сюда. Нет, почтенные, я не могу допустить вас в пределы Великой Сферы. Жалко
терять доступ в родной мир, но другого пути отрезать порождениям Арды доступ в
миры Великой Сферы, к сожалению, нет.
- Что это за Великая Сфера, которую ты постоянно упоминаешь? - спросил Уриэль.
- А это не твоего ума дело! - резко ответил Орлангур. - Ты притащил сюда майара
и тем самым не оставил мне выбора. Я закрываю врата миров и не советую вам
прорываться сквозь них вслед за мной. Обратно вам не вернуться.
- Подожди, Орлангур! - взмолился я. - Перед тем как уйти навсегда, расскажи мне,
что случилось с Фол ко Брендибэком. Как закончился его путь?
- Фолко жил в пределах Великой Сферы, пока не умер от старости. А о том, как он
покинул Средиземье, лучше спроси у почтенного Олорина. - Орлангур нехорошо
ухмыльнулся и исчез.
Несколько секунд спустя магическая волна прокатилась по пещере. Врата миров
закрылись навсегда.
Олорин и я сидели на ступенях исполинского трона и молчали. Глупо получилось.
Шли-шли, и вот на тебе, цель путешествия помаячила перед самым носом и бесследно
сгинула.
- Скажи мне, почтенный Олорин, - вежливо обратился я, - что имел в виду
Орлангур, когда говорил про Фолко?
- Не скажу, - резко ответил Олорин, - и не проси. Это, пожалуй, самая позорная
страница в истории валаров. Брр... - Он передернул плечами. - После Исхода
творился такой бардак... Нет, больше я тебе ничего не скажу.
- А правда, что Манве узнает все, что знаешь ты?
- Не знаю. До этого момента я думал, что нет, но теперь не знаю, что и думать.
Орлангур никогда не лжет. Иногда умалчивает, но не лжет, видимо, считает ложь
недостойной духа познания. Тоже позорная страница. Даже возвращаться не хочется.
- Если ты не вернешься, летом оживет твой зомби.
- Возможно, это лучший выход. А что, - Олорин натянуто улыбнулся, - будет два
Олорина, один в Средиземье, а другой - хрен знамо где. Ты ведь бывал
раздвоенным?
- Бывал.
- И как?
- А никак. В первые минуты после объединения ощущения очень странные, но не
болезненные, а потом очень быстро привыкаешь. А до объединения вообще не
ощущаешь ничего необычного.
Олорин тяжело вздохнул.
Из тьмы вынырнул Уриэль.
- Ну что, путешественники, - сказал он, - загрустили? А зря. Я тут в прошлый раз
оставил один артефакт...
Уриэль замолчал, наслаждаясь театральным эффектом.
- И что? - Я не выдержал первым.
- А то, что, помимо врат, тут еще есть каналы. Я, конечно, не большой мастер
пробивать каналы в другие миры, почтенный Олорин владеет этим искусством куда
лучше, я бы не рискнул уходить в междумирье по каналу без помощи опытного
товарища... Но провести сканирование соседних миров я могу и сам.
Уриэль снова замолчал, приняв эффектную позу.
- Не тяни! - взмолился Олорин. - Договаривай!
- Так я уже почти все сказал. В общем, я просканировал кое-какие миры...
Большинство из них - чисто астральные, но есть и такие, где можно жить в
нормальном теле. Есть даже один мир, где действует магия. Вроде бы.
- У тебя есть координаты?
- А как же!
- Тогда чего мы тянем?
- Ну... я не знаю, - Уриэль, кажется, растерялся, - надо бы отдохнуть, поесть,
поспать. Нельзя же лезть очертя голову неизвестно куда, даже не отдохнув.
- Ты что, сможешь сейчас спать? - удивился Олорин.
- Гм... пожалуй, нет.
- Ну так пошли!
- Ладно, пошли, - согласился Уриэль. - Он взял со стола первый попавшийся лист
пергамента. - Гляди, Олорин, еще одни стихи с переводом.
Олорин взял лист в руки и несколько минут всматривался в него, беззвучно шевеля
губами. Наконец он произнес:
- Прямо про нас. Орлангур, он что, пророк или издевается?
И Олорин начал декламировать:
И дорога стала мне как жена.
Только гордость и честь мне нужна,
Я испил эту чашу до дна,
Все, что нужно, дала мне она,
Все, что нужно магу.
И влачусь я, слепой, словно крот.
Только знание движет вперед.
Куклами двигает кукловод.
Путник страждущий,
Странник жаждущий,
Называй меня хоть бомжом.
Но мой выбор со мной навсегда,
И свобода со мной навсегда,
И решаю я сам за себя,
Где бы я ни бродил,
Дом мой всюду, где знают мой скилл.
И земля для меня словно трон,
Тем, кто знает, не нужен поклон.
Под бродячей звездой я рожден,
Одинок, но удовлетворен -
Это главное.
Никому не поймать меня в сеть,
Лучше приобретать, чем иметь.
Нет меня там, где бал правит плеть.
Путник страждущий,
Странник жаждущий,
Называй меня хоть бомжом.
Но мой выбор со мной навсегда,
И свобода со мной навсегда,
И решаю я сам за себя,
Где бы я ни бродил,
Дом мой всюду, где знают мой скилл.
Мое тело лежит средь могил,
Но мой дух правит сотнями сил,
Где бы я ни бродил.
Олорин замолчал, с минуту в пещере стояла тишина. Наконец Уриэль прервал
молчание.
- Ну что, путники страждущие, - сказал он, - будем пробивать канал или все-таки
поедим и спать?
- Пробивать, - резко сказал Олорин.
- Пробивать, - подтвердил я.
- Ну что ж, пробиватели каналов, давайте пробивать канал, - подытожил Уриэль. -
Олорин, мне потребуется твоя мана. Хэмфаст, от тебя пока пользы немного, просто
держись поближе к нам. Дальше трех футов не отходи. Ну, поехали!
Пару минут ничего не происходило. А потом волшебный огонь, зажженный Олорином,
начал понемногу тускнеть, пещера все больше и больше наполнялась мраком, причем
освещенный круг не сжимался под натиском мрака, просто разница между светом и
тьмой становилась все менее значительной и... важной, что ли. Трудно описать это
чувство. Мир растворялся, воздух постепенно превращался в подобие вязкого
студня, двигаться становилось все труднее, наконец это стало совсем невозможно.
Еще пять минут (или пять часов?), и вязкая пассивная среда стала затруднять
дыхание. Я попытался дышать чаще и глубже, но это не помогало - чем выше
вздымалась моя грудь, тем больше сил уходило, но измененный воздух больше не
давал телу требуемых сил. Невероятным усилием воли я заставил себя умерить
дыхание. Стало чуть легче, но, как говорят аннурские маги, процесс уже пошел.
Сознание начало плыть, и я внезапно понял, что моя вторая жизнь вот-вот кончится
так же бесславно, как и первая.
И свет померк окончательно.
Часть вторая
ХОББИТ, КОТОРЫЙ СЛИШКОМ МНОГО ПУТЕШЕСТВОВАЛ
АРКАНУС
Я мыслю, следовательно, я существую. Не помню, кто это сказал, кажется, Ежебой
из Дорвага. А может, и нет. Не важно. Важно то, что, раз я думаю, значит, я еще
жив.
Я открыл глаза и подумал, что я, вероятно, жив, но сплю. Я закрыл глаза и снова
открыл их, но безумное наваждение упорно не желало исчезать. Шагах в пяти от
меня находилось существо, которое может пригрезиться разве что в страшном сне.
Ящерица размером с десять быков, вместе взятых. Пропорции тела не вполне
соответствуют ящерице, но в общем, сильно раскормленная ящерица. Каменно-серая
кожа, колонноподобные ноги толщиной с тридцатилетнее дерево, и самое главное -
то, из-за чего мой мозг упорно отказывается воспринимать эту тварь как
реальность, - ящерица в очках. Да-да, очки, в этом нет никаких сомнений, два
колесных обода, деревянная перекладина между ними, две оглобли, идущие к вискам
твари... Оглобли, кстати, точь-в-точь как в людских повозках, голова этого
существа поистине огромна... Заканчиваются оглобли сложным сплетением канатов,
это естественно: уши твари недостаточно велики, чтобы зацепить за них громоздкое
сооружение. И самое безумное во всем этом зрелище то, что стекла очков
старательно закопчены сажей. Интересно, кому это понадобилось и зачем?
Неизвестный шутник, нацепивший очки на гигантского яшера, не очень-то старался,
поскольку сейчас это сооружение сползло на нос, перекосилось, и один глаз
существа задумчиво взирает на меня поверх стекла. Тварь меланхолично жует траву,
в точности как корова, и смотрит на меня. Мои глаза закрываются, и я снова
проваливаюсь во тьму.
...Поділитися у соцмережах
