Жанр: Фантастика
Сага о Хоббите 1. Хоббит, который слишком много знал
... густой лес и выходишь к поселению, это всегда происходит
внезапно. Только что ничто не предвещало близость жилья, и вот, преодолев
очередной овраг и вскарабкавшись по крутому склону, ты упираешься в частокол. Я
прикинул, где могут находиться ворота, и пошел направо.
Мыслеобраз Мезонии открыл мне много интересного. Те ее воспоминания, что
облечены в слова, остались для меня тайной, но одни только зрительные образы
хранят в себе огромную массу информации.
Мезония родилась и выросла в Аннуине. Ее родители, судя по всему, были боевыми
магами Утренней Звезды, и с раннего детства ее готовили к той же участи. Ее
боевое мастерство оказалось выше всяких похвал, и я немедленно ввел ее боевые
навыки в свою душу. Пожалуй, попытайся я принять бой, мне пришлось бы наращивать
здоровье заклинанием в первые же секунды. Хорошо, что я уклонился от схватки.
Смотрим дальше. Магические тренировки. Экзамены. Жалко, что через мыслеобраз
нельзя выкачивать чужие заклинания, я бы не отказался от такого подарка. Ну
ничего, это подождет.
Выпускной экзамен. Инструктаж перед первым заданием. Этого мага я видел, он был
среди тех, что осматривали меня в Аннуине. Это что получается, Утренняя Звезда
связана с университетом? Недостаточно данных, оставим для дальнейшего
осмысления.
Морготовы люди! Не понимаю, как они могут совокупляться с теми, кого ненавидят.
Это явно какая-то операция ковена, ага, вот она спешно просматривает какие-то
свитки. Значит, этому пожилому мужчине подсунули в постель смазливую малолетку,
а она копается в его записях. Тьфу на вас, люди!
Хватит, не хочу больше ковыряться в этой гадости. Посмотрим последние
воспоминания. Густой лес, так похожий на родные мне леса Хоббитании, но другой.
Почти нет берез, совсем нет елей и сосен, доминируют дубы и клены. Ганнар? Может
быть. Смотрим дальше. В глубине леса деревенька из четырех домов, окруженных
частоколом, над одним из домов возвышается янтарный шест. Свиноферма, прямо как
у нас. Маленькое пшеничное поле на поляне подозрительно правильной прямоугольной
формы. Они что, выжигали лес? Нет, непохоже, видимо, поработало заклинание.
Седобородый старик, наверное это и есть Никанор. Оккам и тот парень, имени
которого я так и не узнал. Еще двое людей постарше: мужчина и женщина, вероятно
супруги. Больше никого за последнюю неделю Мезония не видела.
Путешествие. Участвуют трое: Мезония, Оккам и этот самый парень с неизвестным
именем. Идут на восток. А это что, неужели курган? Они пришли в Пустоши с
запада, значит, их поход начался в Вечном Лесу?! А какой назгул сожрал тогда
Тома Бомбадила?! Я просмотрел память Мезонии еще раз, более внимательно. Нет
никаких сомнений - это на самом деле Вечный Лес. Но почему Бомбадил позволил им
поселиться на запретной земле? Еще одна загадка.
Следующие шесть часов ушли на то, чтобы проследить путь Мезонии и ее спутников
от конца к началу. Нелегкое это дело - вытаскивать из мыслеобраза однообразные
дорожные пейзажи, сортировать их в хронологическом порядке и привязывать к
местности. И когда я добрался до тайного поселения в Вечном Лесу, уже
смеркалось.
Ворота оказались там, где я и ожидал. Я взял в руки массивный деревянный молоток
и громко, но вежливо постучался. Минуты три-четыре ничего не происходило, и я
постучался еще раз. И в этот момент глаз орла предупредил меня об опасности.
Кто-то прощупывал меня заклинаниями, пытаясь понять, кто я такой, что из себя
представляю. Я позволил неизвестному магу оценить мой скилл, затем решительно
пресек дальнейшие попытки проникнуть в мою душу. И они прекратились. Через
минуту я постучался еще раз. А потом глаз орла сработал снова.
Оказалось, что невидимый маг вовсе не собирается сдаваться. Он не стал пробивать
мой магический щит, вместо этого он определил резонансную частоту образующих его
потоков и промодулировал этой частотой свое заклинание. Оригинальная атака.
Я внес в магический щит хаотические колебания. Его упругость уменьшилась раза в
четыре, теперь его можно пробить сильным ударом, но скрытно просочить сквозь
него познающее заклинание уже нельзя. Я громко сказал:
- Еще одно заклинание, и я атакую.
И ворота раскрылись.
На пороге стоял седобородый старик, знакомый мне по воспоминаниям Мезонии. Я
обратился к нему:
- Приветствую тебя, почтенный Никанор.
Он ничем не показал своего удивления. А ведь должен был удивиться, что я знаю,
как его зовут.
- Приветствую и тебя, почтенный, не знаю твоего имени, - отозвался Никанор.
По правилам этикета я должен назвать свое имя, но вместо этого я лишь кивнул.
- Скажи мне, почтенный Никанор, здесь ли находится гнездилище мантикор? -
спросил я.
Вот теперь Никанор не смог скрыть удивления, ему понадобилось около десяти
секунд, чтобы собраться с мыслями. Потом он спросил меня:
- Почему ты думаешь, почтенный, что имеешь право задавать этот вопрос?
- Потому что, если я не получу ответа, от этого поселения не останется и
головешек.
- Это угроза? Я усмехнулся:
- Можешь считать это пророчеством.
Никанор поколебался и начал говорить, с трудом подбирая слова:
- Ты сильный маг, твой скилл очень велик. Ты недостаточно опытен, твои
заклинания чуть-чуть запаздывают, но все равно ты очень силен. Возможно, ты
сумеешь одолеть нас. Но я не могу раскрывать тайны наставников, не будучи
уверенным, что нет другого выхода. - Он помолчал и, собравшись с силами,
выговорил: - Я предлагаю единоборство.
- Магический поединок?
- Да.
- Правила?
- Стандартные. Не наносить невосполнимого ущерба противнику, а также окружающим
существам и предметам. Тебя устраивает?
- Вполне.
Никанор выпрямился, вытянул руки по швам и медленно поклонился. Я повторил его
действия. Интересно, что подумал бы почтенный Никанор, знай он, что я совершаю
ритуальный поклон впервые в жизни?
Наши тела распрямились, и Никанор нанес первый удар. Он рывком выставил перед
собой левую руку в кожаной перчатке, от которой ощутимо тянуло боевой магией,
растопырил указательный палец и мизинец, и с руки сорвалась фиолетовая молния,
похожая на прозрачный контур вытянутой завитой ракушки, только нарисован этот
контур был не на пергаменте, а в воздухе, и не гусиным пером, а молниевыми
росчерками. Я не успел закрыться, и молния ударила мне в грудь, сбив меня с ног.
Мое тело свернулось в судорожно дергающийся клубок, дыхание перехватило, и
остатками гаснущего сознания я ощутил, что мое сердце перестало биться.
Будь этот удар нанесен в голову, он стал бы смертельным. Но удар был направлен в
грудь, и защитное заклинание успело сработать до того, как сознание окончательно
погасло. Мое здоровье возросло до пределов, немыслимых не только для хоббита или
человека, но и для мантикоры. Сердце снова забилось, кровь прилила к мышцам. Я
поднял голову.
Никанор медленно шел ко мне. Похоже, он полагал, что схватка уже завершилась, и,
когда он увидел, что я шевелюсь, он промедлил пару мгновений, видимо не веря
своим глазам. Я привел в действие высшую магию.
Первым элементалом я открыл доступ к низшим слоям души моего противника, который
тем временем метнул вторую фиолетовую молнию, она ударила меня прямо между глаз.
Я не стал уклоняться - теперь я неуязвим для подобных атак. Когда молния вошла в
мою голову, все тело вздрогнуло, сознание замерцало, но не прошло и десятой доли
секунды, как все функции тела и души полностью восстановились, как будто и не
было этого магического удара.
Второй элементал. Теперь мне открыт доступ в высший слой души Никанора. С его
руки срывается темно-голубая жидкая капля, устремляется ко мне, разворачиваясь
на ходу в горизонтальное кольцо, оно оплетается вокруг моей талии, и все тело
пронизывает невыносимая боль. Защитное заклинание дробит ее на короткие
импульсы, но я не могу сосредоточиться, чтобы нанести решающий удар. Я повторяю
маневр, принесший успех в прошлой схватке, и перемещаюсь на сто футов вверх.
Заклинание неподвижности. Заклинание невидимости. Взгляд вниз. Кольцо висит в
воздухе там, где только что был я. Никанор опускает руки и тяжело вздыхает,
переводя дыхание. Я наношу последний удар.
Это, собственно, не удар. Просто я обнуляю скилл Никанора. Был Никанор крутым
колдуном, а теперь ему неподвластно ни одно заклинание, даже самое простейшее. Я
вижу, что синее кольцо растаяло в воздухе, истощив энергию, и перемещаюсь вниз,
на то место, где стоял в начале боя.
Никанор взмахивает рукой, и ничего не происходит. Он застывает в неподвижности.
Я приближаюсь, готовясь к прыжку. Теперь нет нужды в магии, мой противник не
выглядит физически сильным, я легко одержу над ним верх в рукопашном бою. И я
наношу удар.
Прыжок, колени подтянуты к груди, руки отведены к бедрам. Из этой позиции можно
нанести восемь различных ударов в зависимости от того, какую тактику защиты
выберет противник. Никанор выбирает единственно правильную тактику. Он падает на
спину, в позу защищающейся кошки, и я пролетаю над ним, не имея возможности
нанести удар. В полете я разворачиваюсь, и, когда мои ноги касаются земли, мое
лицо обращено к Никанору. Он должен был вскочить на ноги, чтобы продолжить бой,
но он не сделал этого. Изогнув тело немыслимым образом, он бьет меня ногой в
колено, и колено взрывается болью. Я успеваю отскочить, заклинание снимает боль,
и я снова готов к бою. Однако! Похоже, передо мной настоящий мастер.
Я быстро просматриваю то, что сообщает мне глаз орла. Перчатка на руке Никанора
- не боевой артефакт, это просто усилитель магии, я могу выполнить те же
атакующие заклинания и без нее. Я поднимаю левую руку, повторяя жест моего
противника, и фиолетовая молния бьет его в живот. Никанор пытается увернуться,
но неудачно. Он падает на землю и некоторое время лежит без движения. Потом он
несколько раз судорожно вдыхает воздух и говорит непослушными губами:
- Признаю себя побежденным, мой юный хоббит.
- Что? - Мне кажется, что я ослышался.
- Признаю себя побежденным, мой юный хоббит, - Повторяет Никанор, поднимаясь на
ноги.
- С чего ты решил, что я - хоббит?
- Ты признаешь себя победителем?
- Конечно. Почему ты считаешь меня хоббитом?
Никанор усмехнулся:
- Придется долго объяснять. Ну ладно. Первое. Твое поведение не соответствует
облику. На вид тебе можно дать лет тридцать пять, по поведению - не более
двадцати. Слишком порывистые движения, некоторая общая неуверенность, почти
неуловимая, но все же заметная искушенному взгляду. Привычка смотреть в глаза
собеседника как бы снизу вверх. Подчеркнутая наглость в разговоре с Мезонией и
подчеркнутая вежливость в разговоре со мной. Непродуманные поступки.
Несоответствие огромной магической силы и весьма скромного мастерства. Ты очень
неловок в боевой магии, а с маскировкой явно переборщил, ведь, будь наш поединок
смертельным, ты был бы уже мертв.
- Достаточно, - я перебил Никанора, - я действительно выгляжу старше, чем есть
на самом деле. Что дальше?
- Дальше вот что. Из первого непосредственно вытекает второе: твой облик -
маска.
- Это очевидное следствие, - согласился я. - Но я все еще не понимаю, почему ты
считаешь меня хоббитом.
- Не перебивай. Третье. Ты читал Красную книгу?
- Конечно.
- Это был иллюстрированный экземпляр?
- Конечно же нет! Кому интересно смотреть на картинки, изображающие разумных,
которых никто не видел уже три тысячи лет? Глупо думать, что эти картинки имеют
портретное сходство с оригиналами.
- Несомненно. Но эти картинки имеют портретное сходство между собой. Существуют
определенные каноны изображения каждого из основных персонажей Красной книги.
Гэндальф - тонколицый и остроносый худощавый старик с глубоко посаженными
глазами, Фродо на иллюстрациях больше похож на человека-подростка, чем на
хоббита, Бильбо почему-то изображают хоббитом лет шестидесяти, хотя в
описываемое время он был куда более глубоким стариком. А знаешь, как принято
изображать Саурона?
- Откуда? Я же ясно сказал - я не видел иллюстраций к Красной книге.
Никанор будто не заметил упрека. Он продолжал:
- Саурона принято изображать следующим образом. Рост чуть выше среднего,
телосложение атлетическое, но без чрезмерно развитых мускулов, волосы черные,
прямые, длиной до воротника, нос прямой, средних размеров, глаза серые, лицо
умное и гордое, одежда простая, предпочитает черные и серые тона, любит
необычные аксессуары вроде серебряной заколки в виде розы или подкладки плаща из
волчьего меха. Мне продолжать?
- Не нужно. Значит, я похож на Саурона?
- Не как две капли воды, Саурон повыше, поуже в плечах... но сходство
несомненно.
Никанор подождал, пока я проникнусь этой мыслью, и продолжил:
- Зачем юному магу надевать тело Саурона? Напрашиваются два ответа. Либо маг
решил показывать каждому встречному, что он твердо занимает сторону тьмы...
глупое решение, если учесть, что мантикоры этого не поймут. - Никанор
усмехнулся. - Умертвия заточены, а мои подопечные никак не похожи на темных
магов. Остается второй вариант, - Никанор сделал долгую паузу, - рекомый маг не
является человеком, все люди для него на одно лицо, и он не понял, что его новый
облик сходен с обликом Саурона. Я прав?
Я машинально кивнул и тут же сообразил, что этого не стоило делать. Интересно
получается - с одной стороны, Никанор отвечает на мой вопрос, который я задал по
праву победителя, а с другой стороны, он фактически допрашивает меня непонятно
по какому праву, а я непонятно почему честно отвечаю на его вопросы. Я проверил
глаз орла, но он не обнаружил никаких заклинаний, направленных против меня.
- Что это за магия? - спросил я.
- Это не магия, - ответил Никанор, - это психология. Ты отвечаешь на мои вопросы
не потому, что я принуждаю тебя, а потому, что я задаю их так, что тебе хочется
на них ответить. Это особое искусство, не имеющее к магии никакого отношения.
- Будь осторожен, - сказал я, - ведь я могу обидеться на то, что ты применяешь
ко мне это искусство.
- Не беспокойся, - сказал Никанор, - любой мастер психологии умеет чувствовать
настроение собеседника. Если ты соберешься напасть на меня, я пойму это раньше
тебя. Так вот. Четвертое. Ты не человек. Значит, ты или орк, или гном, или
хоббит. Телосложение орка сходно с человеческим, будь ты орком, ты страдал бы не
от непривычности тела, а от отсутствия клыков, ты постоянно ковырялся бы в зубах
и вообще твое поведение было бы совсем другим. Остается два варианта: гном или
хоббит. Твой удар в прыжке не оставляет выбора - так дерутся только хоббиты,
гномы в рукопашном бою практически никогда не отрываются от земли. Я ответил на
твой вопрос?
- М-да... Скажи, Никанор, то, что ты заметил... это очевидно для любого
человека?
- Нет. Обычный человек ощутил бы только некоторую несообразность в твоем облике
и поведении. Думаю, только один человек из ста может связать все воедино.
Я кивнул, стараясь собраться с мыслями. Эко я лопухнулся! Надо подправить облик,
незачем изображать из себя ожившую иллюстрацию Саурона. Я спешно внес в свою
маску необходимые изменения, я стал ниже и шире в плечах, волосы потеряли
угольную черноту и приобрели грязно-коричневый оттенок, лицо стало шире, глаза
меньше, нос короче. Я спросил Никанора:
- Так лучше?
- Лучше. Но твой облик все равно привлекает внимание. Ты сложен слишком
соразмерно для человека. Нужно внести какую-то неправильность, маленькое, но
заметное отклонение от нормы. Такие красивые люди, каким ты представляешься,
встречаются очень редко.
Я изменил форму носа, сделав его немного вздернутым и чуть перекошенным на левую
сторону. Заодно я соорудил на лбу крупную родинку.
Никанор удовлетворенно кивнул:
- Теперь нормально.
Я облегченно вздохнул. С обликом разобрались. Что у нас следующее? Моргот меня
раздери, я почти забыл о том, зачем сюда пришел!
- Так все-таки, почтенный Никанор, - спросил я, - здесь ли находится гнездилище
мантикор?
Никанор досадливо поморщился:
- Это не гнездилище, это переносной алтарь. Он здесь.
- Проведи меня к нему.
- Ты хочешь его уничтожить?
- Естественно.
- Зачем?
- Разве тебе непонятно? Я хочу избавить Средиземье от самого большого зла,
которое появлялось за последнюю тысячу лет.
- Самого большого? Ну-ну. Ты знаешь, как произошло вторжение мантикор?
- Конечно, это знает каждый получивший полноценное образование. В две тысячи
девятьсот двадцать пятом году в графстве Хтон возник династический кризис, на
графский титул претендовали два дальних родственника скоропостижно скончавшегося
графа, имевшие примерно равные права на наследство. Одного претендента поддержал
Ганнар, другого - Аннур. Начался дипломатический конфликт. Обе державы заслали в
Хтон своих шпионов, которые занимались не только вербовкой сторонников, но и
саботажем, диверсиями и прочими противозаконными действиями. В две тысячи
девятьсот двадцать седьмом году ганнарский шпион убил барона Ренка, был
застигнут на месте преступления и под пытками во всем признался. Великий Король
Аннура Тубан Усатый ввел в Хтон ограниченный армейский контингент. Император
Ганнара Хур Схимник подтянул к границам графства тридцатитысячную армию. Всю
зиму продолжались пограничные стычки, а весной началась война. Вначале обе
стороны удовлетворялись локальными операциями, но уже к концу лета потери
воюющих держав многократно превысили возможные преимущества от присоединения
Хтона. Однако никто не хотел уступать: уступить означало признать поражение, а
это привело бы к потере влияния в Мордоре, Мории и Дейле. Мордорские орки
прислали в помощь Хуру полный хирд панцирной пехоты, морийские гномы привели
такой же хирд Тубану. Обстановка непрерывно накалялась, и одиннадцатого октября
началась решающая битва. Тубан сумел скрытно доставить в Хтон тяжелые артефакты
и грамотно их применить. Отвлекающий удар в центре, а затем, когда противник уже
не сомневался, где развернется сражение, пятьсот тяжелых излучателей буквально
выжгли пятимильный участок на левом фланге ганнарской обороны, ангмарская
конница рванулась в прорыв, наступая по расходящимся направлениям, разрушая
тыловые коммуникации и грозя отрезать армию от населенных районов Рохана. Гномы,
поддерживаемые аннурскими рыцарями, вошли в прорыв вслед за ангмарцами и начали
расширять брешь в обороне. Пять тысяч ганнарцев оказались прижаты к Могильникам,
и уже четырнадцатого октября кольцо окружения грозило замкнуться к исходу дня.
Хур бросил в бой зеленых драконов, но аннурские излучатели были уже
рассредоточены, а других достойных целей у драконов не было, атаковать с воздуха
пехоту и конницу глупо - драконы погибнут быстрее, чем сумеют причинить врагу
заметный ущерб. В общем, поражение Ганнара было неминуемо, и в этот момент
неизвестно откуда появились мантикоры.
- Позволь, я тебя немного поправлю, - мягко произнес Никанор, дождавшись, когда
я на мгновение замолк, переводя дыхание. - Войсками Ганнара командовал не
император. Хура не зря называли Схимником, он совсем не занимался войсками,
предпочитая ратному делу магию, в которой достиг небывалых для императора высот.
В хтонской битве ганнарцами командовал маршал Нелли.
- Какая разница, кто ими командовал?
- Подожди, не перебивай. Когда маршал Нелли покидал Минатор во главе войска,
кстати десятитысячного, а не тридцатитысячного, в момент решающей схватки под
флагом Ганнара стояло около пятидесяти тысяч бойцов, но большинство из них
подошли потом, так вот, когда Нелли покидал Минатор, император вручил ему сундук
и пакет. Сундук был закрыт на семь замков гномьей работы и опутан четырнадцатью
заклинаниями, пакет же был запечатан только императорской печатью. Хур разрешил
Нелли открыть пакет только в одном случае - если поражение станет неизбежным. За
час до полудня четырнадцатого октября две тысячи девятьсот двадцать седьмого
года маршал Нелли открыл пакет.
Я затаил дыхание. Никанор тем временем продолжал:
- В пакете был обычный лист пергамента, на котором обычными рунами было
написано... там была опись того, что хранилось в сундуке, и ключи к запирающим
заклинаниям. А в сундуке хранились незрелые яйца феникса.
- Незрелые?
- Да, незрелые яйца зажигательного действия. Радиус поражения от одной до пяти
тысяч футов.
- И Нелли их применил?
- Он хотел их применить. По счастью, в свите маршала был агент Утренней Звезды,
который ценой своей жизни подал сигнал тревоги, и наш тогдашний председатель
Плезенс Заточитель выпустил мантикор. Ни одно яйцо не успело взорваться.
- Но куда делись эти яйца? Почему никто не узнал o том, что могло произойти?
- Одиннадцать яиц нашли в Могильниках, ганнарские драконы успели их сбросить на
пути предполагаемого наступления третьей когорты морийского хирда. Еще девять
яиц безвозвратно потеряно. Остальные яйца вернулись в Минатор. Нелли погиб в
этом бою, но сундук уцелел.
Никанор помолчал.
- Ты все еще хочешь уничтожить алтарь, юный хоббит?
- А что изменилось от твоего рассказа? Допустим, мантикоры были сотворены не в
результате чудовищной ошибки, а сознательно, с благой целью... Кстати! Мне
показалось, что Утренняя Звезда базируется в Аннуине. Я неправ?
- Ты прав.
- Но вы выпустили мантикор и тем самым не дали Тубану победить.
Лицо Никанора перекосилось от гнева.
- Как ты не понимаешь?! Мы не дали двум безответственным правителям ввергнуть в
пучину бедствий все Средиземье! В то время у Ганнара было сто черных драконов, у
Аннура - сорок, у Дейла - два, экспериментальные образцы. На каждого дракона
полтора боекомплекта. А знаешь, что входит в стандартный боекомплект черного
дракона? Десять яиц зажигательного действия, зрелых яиц, заметь, радиус
поражения тридцать миль, шесть полиморфных яиц, галлон чахоточного семени, ну и
всякая мелочевка вроде небесного огня. Что осталось бы от твоей Хоббитании,
пойди в ход вся эта мерзость?
- Вряд ли Тубан поднял бы в воздух черных драконов.
- Наивный хоббит! А что ему оставалось бы? Когда в ход идет оружие массового
поражения, нельзя оставить сколько-то драконов про запас. Знаешь, что является
первейшей целью драконов в тотальной войне?
- Скопления войск, командные пункты...
- Темный палантир тебе в задницу! Первейшая цель - феникс. Хорошо, если яйцо его
убьет, а если нет? Вторая цель - места базирования драконов противника. Третья -
крупные города, но это уже не важно.
- Как это не важно? Десять драконов с таким грузом способны истребить половину
населения Аннура!
- Это не важно по сравнению со вторым. Если дракон остался на земле в первый час
тотальной войны, ему уже не взлететь, потому что драконы противника накроют его
на земле. А если дракон начнет барражировать в воздухе, он бесполезно растратит
ману и не сможет нанести удар, когда это потребуется. Нет, хоббит, когда
взрывается первое яйцо, пусть даже и незрелое, ничего уже нельзя вернуть назад.
Стоит взорвать одно яйцо, и приходится взрывать все.
- Разве Нелли этого не понимал?
- Понимал. Но он был ослеплен яростью от неизбежного поражения. Знаешь, что
такое боевое безумие?
- Слышал. У нас, хоббитов, такого не бывает.
Я понял, что впервые открыто признал, что я хоббит, но мне на это наплевать. В
конце концов, Никанор уже обо всем догадался.
- Хорошо вам, - сказал Никанор, - а у людей такое бывает. К сожалению.
Он замолчал.
- Ну ладно, допустим, освобождение мантикор было правильным делом, - сказал я. -
А почему, кстати, Нелли не применил яйца феникса против мантикор?
- Мантикоры в считанные минуты перемешались с его войсками. Применив яйца, он
потерял бы армию. Нелли обезумел, но не до такой степени.
- Хорошо. Я признаю, выпустив мантикор, вы поступили хорошо. Но почему вы не
истребили их, когда война закончилась? Зачем вы разместили их в Могильниках,
зачем организовали сотовую связь, зачем заточили умертвий, в конце концов?
- Вначале я отвечу на первый вопрос. Мы не уничтожили мантикор, потому что не
хотели, чтобы Ганнар и Аннур имели общую границу. Нет общей границы - нет
поводов для войны. После хтонской битвы Могильники опустели, через них может
пройти караван, но большой армии придется сражаться с мантикорами.
- Почему армия не может пройти там, где может пройти караван?
- Мантикоры не трогают путников, если те не подходят к ним слишком, близко,
поэтому караваны чаще всего минуют Пустоши без боя. А когда в Пустоши входит
отряд бойцов, мы приказываем мантикорам атаковать. Воины, вступившие в Пустоши в
составе диверсионного отряда, никогда не возвращаются обратно.
- Разве Ганнар посылает диверсантов в Аннур?
- Теперь уже нет. - Никанор усмехнулся.
- Так. Допустим, вы защищаете Аннур и Ганнар друг от друга посредством мантикор.
Но зачем вы выпускаете мантикор за пределы Могильников?
- Чтобы разумные не забывали о мантикорах. Мы выпускаем только тех мантикор,
которые скоро умрут от старости, и никогда не выпускаем больше одной мантикоры
за один раз. Редко какая из них убивает больше десятка разумных, а поскольку мы
выпускаем четыре мантикоры в год... да в одном только Аннуине от рук разбойников
гибнет больше людей!
- Моего отца убила мантикора, - сказал я.
- Мои соболезнования. - Лицо Никанора оставалось бесстрастным, когда он
произносил эти слова. - Поэтому ты хочешь уничтожить всех мантикор?
- Поэтому тоже.
- Могу я узнать другие причины?
- Я обещал сделать это.
- Хоббиту?
- Хоббиту.
- Жаль. Тогда выходит, что я не могу тебе помешать.
Выходит так, - согласился я, - проведи меня к алтарю.
Никанор глубоко вздохнул:
- Ну что с тобой делать... пошли.
И мы пошли.
15
Пока мы разговаривали, дрались и снова разговаривали, совсем стемнело. Углы
внутреннего двора тонули во мраке. Что-то в окружающих предметах меня
беспокоило, но я никак не мог понять, что именно. Еще я вспомнил, что забыл
спросить Никанора про умертвий. Ничего, это успеется.
Мы подошли к центральному зданию деревни, больше похожему на барак или дровяной
склад, чем на жилой дом. Ничто не предвещало беды, но, когда Никанор открыл
дверь, меня спасло только то, что я не успел восстановить маскировку, уменьшив
здоровье до обычного для человека уровня. Первая мантикора
...Поділитися у соцмережах
