Жанр: Фантастика
Сага о Хоббите 1. Хоббит, который слишком много знал
... ударила Никанора в
грудь, он упал на спину, сбив с ног и меня, и я услышал, как его горло рвется
под зубами мантикоры с чмокающим звуком и как клокочет захлебывающееся дыхание
старика, смешиваясь с довольным клекотом мантикоры. Я не успел вскочить на ноги,
как из дверного проема вылетела вторая мантикора. Нужно было уходить вверх,
спасая жизнь отработанным приемом, но я почему-то выбросил вперед левую руку,
швыряя фиолетовую молнию. Наверное, чрезмерно загрузился новыми впечатлениями и
не успел привести душу в состояние боевой расслабленности. В общем, я ударил
мантикору молнией, и, естественно, ничего не произошло, ведь убить человека -
предел возможностей этой молнии. Думаю, даже для орка ее удар болезнен, но не
смертелен. Мантикора, получив молнию в грудь, вскрикнула, но не отклонилась от
выбранного курса, и через мгновение когтистые лапы сокрушили мои ребра, а
смрадное дыхание коснулось моего лица.
Я успел повернуть голову, и зубы мантикоры сомкнулись на моем левом ухе вместо
того, чтобы сломать позвоночник. Мое туловище била дрожь - защитное заклинание
пыталось восстановить целостность грудной клетки, но лапы мантикоры снова и
снова крушили и переламывали ребра. Уже привычная прерывистая боль то наполняла
тело, то исчезала без следа, чтобы через мгновение появиться вновь. Я спешно
сотворил заклинание перемещения, заклинание неподвижности и заклинание
невидимости, похоже, у меня успел сформироваться боевой рефлекс, сливающий эти
три заклятия в единую связку. Я завис над темным двором, мое сердце билось как
сумасшедшее, нестерпимо чесалось ухо, отрастающее взамен откушенного.
Небо затянуто низкими слоистыми облаками, падает густой снег, темнота почти
абсолютная. Обычное зрение сейчас бесполезно, придется пользоваться магией.
Я задал запрос на поиск мантикор в ближайших окрестностях, и перед моим
внутренним взором предстало двенадцать объектов. Три мантикоры жрали тело
Никанора, громко чавкая и перерыкиваясь, еще две безуспешно пытались подобраться
к раздираемой добыче, семь штук орали дурными голосами внутри помещения, пытаясь
выбраться наружу, но вход был перекрыт их более удачливыми товарищами. "Ну это
мы еще посмотрим, кто из вас более удачлив", - подумал я и дематериализовал
мантикор одну за другой. Теперь можно опуститься на землю.
Хорошо, что в темноте не видно, во что превратилось лицо моего недавнего
собеседника.
Здесь должны быть еще двое магов, где они? Я сотворил заклинание поиска, и оно
сообщило, что ближайшие люди - это Мезония с товарищами. Я расширил запрос,
включив в область рассмотрения всех разумных существ, вряд ли эти двое носили
маски, но кто их знает?.. То же самое, ближайшее разумное существо - умертвие
под курганом в двадцати милях к востоку, ближе никого нет. Я попытался найти
трупы живых существ и тоже ничего не нашел. Куда же подевались эти двое магов?
Непонятно.
Боевое возбуждение отступило, и я осознал, насколько устал. Пожалуй, на сегодня
хватит. Я сотворил заклинание перемещения и покинул Средиземье.
16
На следующее утро я вернулся в тайное поселение, затерянное в Вечном Лесу. За
ночь здесь ничего не изменилось, если не считать того, что тело Никанора изрядно
погрызли лисицы и еноты. Надо было вчера запереть ворота.
Я похоронил Никанора в лесу, в сотне футов от ворот. Можно было вырыть могилу
заклинанием, но я воспользовался лопатой, которую нашел в сарае. Мне показалось,
что будет правильнее вырыть могилу вручную, я как бы отдаю магу последние
почести. Но все-таки откуда взялись мантикоры и куда делись маги?
Я вошел в центральное здание и увидел алтарь, стоящий посреди заклинательного
зала в центре пентаграммы. Это был просто большой кусок камня, покрытый
незнакомыми рунами. Он был буквально пропитан магией, но я, как ни старался,
ничего не смог понять в витающих вокруг заклинаниях. Поколебавшись, я
дематериализовал алтарь. Что бы ни говорил Никанор, мантикоры все-таки зло.
Нельзя иметь в Средиземье такой артефакт, и не важно, какие благие побуждения
заставили неизвестных магов его сотворить. Как говорят у нас в Хоббитании,
благими намерениями вымощена дорога в Мордор. И хотя Мордор уже две с половиной
тысячи лет является независимым государством, признанным всеми великими
державами, смысл этой пословицы остается понятным любому хоббиту. В общем, я
уничтожил злокозненный артефакт.
Следующим пунктом программы был янтарный шест на крыше большого дома.
Оказывается, с его нижнего конца свисает веревка, доходящая почти до земли, и в
этой веревке чувствуется какая-то магия. Веревка, очевидно, представляет собой
проводник магических волн, без нее пришлось бы лезть на крышу, чтобы
воспользоваться шестом. Что касается самого шеста, ясно, что с его помощью можно
как-то связаться с председателем ковена, но как? Не зная соответствующих
заклинаний и ключей к ним, нечего и пытаться. Я оставил янтарный шест в покое, в
этом артефакте зла нет.
Я переместился в восточный предел Могильников, запустил заклинание поиска
неодушевленных предметов и быстро нашел девять яиц феникса, восемь из которых
просто валялись на земле, засыпанные снегом, а девятое попало в ручей и было
отнесено к самой границе. Не знаю, как выглядят зрелые яйца феникса, а незрелые
выглядят точь-в-точь как куриные, только вдвое больше. Трудно поверить, что
такое маленькое и внешне безобидное яичко способно ввергнуть в огненный шторм
целую деревню, но в мире вообще много такого, во что трудно поверить. Я поборол
искушение разобраться в странной и чуждой магии феникса и просто
дематериализовал яйца. Кто знает, какие охранные заклинания наложены ганнарскими
магами на эти чудовищные артефакты?
Далее: умертвия. Долгих три часа я сидел в позе болотной кувшинки, пока мое
заклинание отыскивало умертвий, и дематериализовывало их одно за другим. Наконец
в Могильных Пустошах не осталось ни одного умертвия. Я облегченно вздохнул.
Теперь мне предстоит разобраться с председателем ковена Утренней Звезды. Раньше
я считал, что он заслуживает смерти, сейчас я так не думаю. Но мне все равно
нужно с ним поговорить, я должен задать ему вопрос, зачем они выпускали мантикор
охотиться на свободе, мне кажется, что я уже знаю ответ (чтобы люди не
переставали их бояться), но я должен услышать это из его уст. И еще он поможет
мне решить другую задачу, которую тоже надо решать, и чем быстрее, тем лучше.
Раньше я не понимал, что оружие массового поражения - еще большее зло, чем
мантикоры, теперь я понял это. Фениксы должны быть истреблены вместе со всеми
своими яйцами, и никто никогда не должен сотворить их заново.
Я переместился к Мезонии и ее спутникам, которые продолжали свой путь, ни о чем
не догадываясь и не имея никакого представления о том, что произошло в
Средиземье за вчерашний день.
Янтарный шест воткнут в землю, Мезония обхватила его обеими руками, Оккам и
неизвестный стоят поодаль, наблюдая за предводительницей отряда, и их лица
выражают беспокойство. Я материализовался в трехстах футах от них и начал
неторопливо приближаться.
Первым меня заметил тот, чье имя мне до сих пор неизвестно. Он толкнул в бок
Оккама, и два рогатых посоха мгновенно нацелились на меня. Я продолжал идти,
подняв вверх открытые ладони. Оккам окликнул Мезонию, и она отлипла от шеста,
прекратив сеанс магической связи. Впрочем, судя по тому, что шест не
распространял вокруг себя больших искажений маны, никакого сеанса не было. Это
естественно, ведь в Вечном Лесу не осталось никого, кто мог бы ответить на
вызов.
До меня оставалось пятьдесят шагов, когда Мезония вскинула смертетворящий крест
угрожающим жестом и воскликнула:
- Стой, где стоишь! Не приближайся! Я остановился, скрестив руки на груди.
- Приветствую тебя, Мезония, - сказал я, стараясь говорить вежливо. - И тебя,
Оккам, и тебя, почтенный, не знаю твоего имени.
- Откуда ты знаешь, как меня зовут? - удивилась Мезония.
- От Оккама. - Я не смог удержаться от маленькой комедии.
Мезония гневно взглянула на Оккама, тот непроизвольно отступил на шаг и быстро
проговорил:
- Он лжет, я впервые его вижу.
- Я не лгу, - сказал я, - и ты видишь меня не впервые. Только раньше я носил
другую маску.
- Ты тот самый хмырь, который вчера оскорбил наш ковен, а потом трусливо сбежал?
- Я не сбежал, я просто стал невидим. А потом вы разговаривали между собой, и я
узнал почти все, что хотел узнать. Видишь, Мезония, мне не пришлось прибегать к
пыткам.
Мезония закусила губу.
- Ты лжешь! - выкрикнула она. - Рогатые посохи насквозь прожгли то место, где ты
стоял. Ты не мог остаться в живых, будь ты хоть десять раз невидим.
- Я - мог бы. Но ты права, я действительно не остался стоять под огнем. Глупо
останавливать меч голой рукой, даже если это в твоих силах, гораздо лучше
уклониться. И я не вижу позора в том, чтобы уклониться от ненужного боя.
- Сразу видно, что твои предки были смердами!
- Мои предки не были смердами. А твои предки были не очень умны, раз не научили
тебя различать честь и тщеславие.
- Не тебе учить меня, Сауронов прихвостень! - С этими словами Мезония вскинула
крест, и в мою сторону полетел зеленоватый комочек концентрированной маны. Я
дождался, когда ему останется преодолеть не больше десяти футов, а затем
выполнил магическую связку перемещение-неподвижность-невидимость и посмотрел
вниз.
Два черных росчерка на снегу, чуть поодаль овальное темное пятно. Я переместился
обратно, убрав невидимость. Для Мезонии и ее спутников все выглядело так, как
будто я на секунду растворился в воздухе, пропустив сквозь себя магические
разряды, а затем появился вновь.
- Ну что, полегчало? - осведомился я, и мне пришлось повторить магическую
связку. На этот раз я выполнил еще одно заклинание, переместив крест Мезонии
себе в руки.
- Вам не надоело? - спросил я.
Мезония буквально задыхалась от гнева, ее спутники тоже чувствовали себя не
слишком комфортно. Они считали себя самыми сильными на двести миль вокруг, и вот
на их дороге появился человек, против которого вся их сила - не более чем
игрушечный деревянный меч против вооруженного рыцаря. Я воткнул крест в землю и
сказал:
- Я не желаю драться с вами. А если бы я этого желал, вы были бы уже давно
мертвы. И я не Сауронов прихвостень. Моя предыдущая маска вышла неудачной, но не
потому, что я хотел вас напугать, а потому, что я никогда не рассматривал
иллюстрации в Красной книге.
- Что тебе нужно? - Мезония наконец привела мысли в порядок, теперь с ней можно
разговаривать по делу.
- Для начала хочу кое-что вам рассказать. Умертвия больше не существуют.
- Как не существуют?
- Я уничтожил их.
- Всех?
- Всех. Хочешь посмотреть сама?
Мезония растерянно и как-то злобно пожала плечами. Я понимал ее, в такое трудно
поверить. Я открыл души моих собеседников и включил их в подготовленное заклятие
перемещения. Через мгновение мы стояли на вершине ближайшего кургана.
- Колдуйте, - сказал я.
Они колдовали почти полчаса. Когда закончили, я спросил:
- Показать вам другой курган?
- Не надо, - Мезония заметно нервничала, - мы верим тебе. Что ты еще хочешь
рассказать?
- Мантикоры больше не существуют.
- Ты истребил и их тоже?
- Да.
- И теперь Могильники открыты для всех?
- Да.
- А ты вообще знаешь, какие тайны хранят Могильники? Что можно найти вот в этой
траве? - Она протянула руку театральным жестом.
- Ты про яйца? Так они тоже больше не существуют.
- Ты знаешь даже это... - Лицо Мезонии теперь выражало суеверный ужас. - Кто ты
такой?
- Хоббит, - сказал я, с трудом подавив ехидную усмешку. И Мезония не обманула
моих ожиданий.
- Издеваешься, - сказала она, - не хочешь говорить - не говори, но зачем
издеваться?
- А ты не напрашивайся, - парировал я. - Продолжим. Ты готова продолжать
усвоение информации?
- Говори.
Следующие слова дались мне с трудом.
- Никанор мертв.
Мезония ахнула, ее спутники машинально сжали в руках рогатые посохи. Впрочем, им
хватило ума не направлять их на меня.
- Как это случилось? - спросила Мезония.
- Его растерзали мантикоры.
- Ты снял запирающее заклинание?
- Нет. Я вообще не трогал мантикор. Мы разговаривали с Никанором, он потребовал
ритуального поединка, поединок состоялся, и Никанор проиграл. Потом мы снова
разговаривали, а затем он повел меня к алтарю. Когда он открыл двери того дома,
где стоял алтарь, на нас набросились мантикоры. Никанора растерзали, я спасся.
- А Плимут и Роза?
- Чего?
- С нами жили еще двое магов - Плимут и Роза. Что с ними?
- Не знаю. Их нигде не было, ни во дворе, ни в окрестностях. Я смотрел на
двадцать миль вокруг.
- Сколько мантикор атаковали вас?
- Двенадцать.
Мезония тяжело вздохнула:
- Видать, ты здорово напугал их, раз они выпустили мантикор и превратились в
мантикор сами. В поселении постоянно находятся десять мантикор, погруженных в
спячку. На случай внезапной атаки. Алтарь превращает в мантикору любое существо,
вступившее в пентаграмму, когда в алтарном зале произносятся слова силы. Если
маг вступит в пентаграмму сам и произнесет необходимые слова, он превратится в
мантикору.
- Но зачем они это сделали?
- Ты напугал их. У нас есть приказ - если поселение атаковано и нет возможности
отбить атаку, защитники должны выпустить мантикор и превратиться в мантикор
сами, чтобы нападающие не смогли получить наши знания. Видно, ты сделал что-то
такое, что они предпочли погибнуть. А почему Никанор не остановил мантикор? Ведь
каждый из нас умеет пользоваться заклинанием подчинения, мантикоры не опасны
тому, кто им владеет.
- После поединка у Никанора не осталось магических сил.
Мезония вздохнула еще раз.
- Я бы с удовольствием убила тебя самой жестокой смертью за то, что ты сделал с
Никанором, Плимутом и Розой, - сказала она, - но, к сожалению, это не в моих
силах. Поэтому я благодарю тебя за сведения, что ты нам сообщил, и... нам пора
идти. То, что осталось от Никанора, нужно похоронить подобающим образом.
- Я уже похоронил Никанора, - сказал я, - и вам нет нужды идти туда пешком.
Еще одно заклинание перемещения, и мы стоим над могилой Никанора.
- Ты рыл могилу руками? - спросила Мезония, и в ее голосе проскользнуло
удивление.
- Да, - ответил я, - мне показалось, что так более правильно. Я почти не успел
узнать Никанора, но мне кажется, что он был очень достойным человеком.
Мои спутники синхронно кивнули.
- Надо поставить надгробие, - сказала Мезония, и Оккам и второй юноша кивнули
еще раз. - Кстати, что с алтарем? Ты его тоже уничтожил?
- Да.
- Обалдеть можно! Восемнадцать магов трудились целый год, потом три поколения
хранили и оберегали их труд, а потом пришел неизвестно кто и за два дня все
уничтожил. - Она помолчала. - Ты не хочешь называть себя, но можешь ты ответить
хотя бы на один простой вопрос? Ты выступаешь на стороне тьмы?
- Нет, я не выступаю на стороне тьмы.
- Тогда почему ты делаешь все для того, чтобы столкнуть великие державы в
самоубийственной войне?
- Если бы это было моей целью, я не стал бы с вами возиться. Я бы просто
захватил контроль над одним из черных драконов.
- Это не так просто, как тебе кажется.
Я пожал плечами.
- Что ты будешь делать теперь? - спросила Мезония. - Ты нашел нас только для
того, чтобы рассказать то, что рассказал?
- Не только, - сказал я, - я хочу поговорить с председателем вашего ковена.
Мезония вздрогнула:
- Тебе мало того, что ты уже успел натворить?
- Я не хочу убивать вашего председателя, - сказал я, стараясь, чтобы голос
звучал как можно более мирно. - Я не хочу причинять ему зла, я вообще не хочу
причинять зла никому. Но я подумал, что мантикоры - не лучшее средство защитить
Средиземье от черных драконов, а черные драконы - не лучшее средство защитить
Аннур от варваров. Я хочу обсудить эту мысль с председателем.
- Что тут обсуждать? Или тебе ведомы лучшие средства защитить мир, чем драконы и
мантикоры?
- Возможно.
Мезония надолго задумалась.
- Я должна доложить председателю о том, что здесь произошло, - наконец сказала
она. - Я не могу заставить тебя удалиться на время разговора, но, пожалуйста,
хотя бы сделай вид, что тебя нет рядом. Стань хотя бы невидимым.
Я кивнул и стал невидимым.
- Спасибо, Мезония, - сказал я.
Я так и не смог подслушать магический разговор, не помогла даже схоларность.
Дело в том, что схоларность позволяет понимать только те заклинания, которые
понимает тот, кто их творит. А если заклинание скрыто в артефакте, а маг только
передает кодовый сигнал, заставляющий артефакт работать, схоларность бессильна.
В данном случае я понял формат магического приказа, заставляющего янтарный шест
открывать магический канал, связывающий его с другим таким же шестом, но то, как
надлежит устанавливать связь с конкретным собеседником, осталось для меня
тайной.
Сам разговор по янтарному шесту происходит не вслух. Судя по всему, слова
говорящего всплывают в сознании слушающего путем непосредственного внесения
образов специально промодулированным вихрем маны. В общем, услышать разговор
Мезонии с председателем мне не удалось.
Они говорили минут пятнадцать, а потом Мезония выпустила из рук веревку,
тянущуюся к закрепленному на крыше шесту, и обратилась ко мне:
- Ты умеешь пользоваться этим артефактом?
Я отрицательно покачал головой.
Мезония снова взяла веревку, и на этот раз разговор длился недолго, минуты дветри.
Когда разговор закончился, Мезония сказала:
- Председатель хочет говорить с тобой. Он будет ждать тебя в обеденной зале
постоялого двора "Четыре пса", что на западной окраине Аннуина, у самого тракта,
каждый вечер, начиная с сегодняшнего, через час после заката.
"Четыре пса"! Тот самый постоялый двор, где останавливался я - первый, когда мы
с Дромадроном ехали в Аннуин. Случайное совпадение? Или председатель каким-то
образом понял, кто я такой? Моргот его возьми!
Я обратился к Мезонии:
- Что ты теперь собираешься делать?
- Мы должны идти в Аннуин.
- Пешком?
- Пешком. Мантикоры издали чуют лошадей, наши маги ничего не смогли с этим
поделать. В Могильники нельзя въезжать на лошади, а если въехал - нельзя
съезжать с тракта, иначе тебе не жить.
- Значит, пешком... Может, вас подбросить?
- Как это?
- Я могу переместить вас в Аннуин точно так же, как переместил сюда из северного
предела Могильников. Мезония заколебалась:
- Нам нужно собрать вещи...
- Собирайте, - сказал я, - до вечера еще много времени.
Когда мы ввалились в "Четыре пса", мы представляли собой живописную группу.
Четверо молодых людей в забрызганной грязью дорожной одежде, с боевыми
артефактами за спиной и под плащами, но без обычного оружия. Оккам держал в
руках янтарный шест, Спиногрыз (это не прозвище, это имя, оказывается, второго
товарища Мезонии зовут именно так, он из дорвагов, а у них все имена такие
дурацкие) тащил на плече объемистый тюк со всяким магическим и немагическим
барахлом.
Оккам застрял в дверях, безуспешно пытаясь протащить огромный шест через узкий
проход, да еще так, чтобы янтарный паук не свалился с пояса, а рогатый посох не
встал поперек дверей. Спиногрыз шумно пыхтел у него за спиной, пытаясь помочь и
одновременно не уронить свою поклажу. Мезония, которую галантные спутники
пропустили вперед, бестолково суетилась, дергая то за янтарный шест, то за
рогатый посох Оккама. Многоголосый гул в обеденной зале стих в мгновение ока,
будто подчиняясь неслышимому приказу. Я оставил молодых магов разбираться с
узкими дверями и направился к стойке.
Сейчас, когда моя душа заключена в человеческое тело, к которому я уже успел
кое-как привыкнуть, постоялый двор кажется куда меньше, чем раньше, когда я
пребывал в теле хоббита. Наверное, подросток чувствует то же самое, когда
попадает туда, где бывал ребенком.
Хозяин постоялого двора неподвижно застыл за стойкой, не отводя от меня глаз.
Пожилой гном, который заказывал пиво в тот момент, когда мы вошли внутрь, так же
глупо таращился на меня. Да и остальные разумные, сидевшие за столами и на
высоких табуретах у стойки, были заняты тем же самым делом.
Кружка, в которую хозяин наливал пиво, переполнилась, и пенная струя потекла на
стойку, но хозяин этого не замечал.
- Почтенный, - обратился я к нему, - у тебя пиво разливается.
Хозяин вздрогнул, отставил кружку в сторону, потянулся было к тряпке, чтобы
вытереть лужу, но вместо этого согнулся в поклоне, при этом стараясь не въехать
лицом в разлившееся пиво. Не понимаю я аннурцев - какого хрена они так
пресмыкаются перед магами?
Трактирщик на секунду замер в глупой и неестественной позе, затем распрямился и
спросил, пытаясь смотреть на меня снизу вверх, несмотря на то что был на
полголовы выше меня:
- Что угодно почтенному магу? Ужин, комнату или... - Он сделал неопределенный
жест рукой, потом его взгляд упал на Мезонию, и он смутился еще больше, хотя,
казалось бы, куда уж больше?
- Что ты имеешь в виду? - спросил я, и трактирщик путано забормотал, не забывая
мелко кланяться:
- Ничего такого не смею иметь в виду, ваше волшебничество. Ничего
противозаконного не держим и не предлагаем. А если вашему волшебничеству угодно
чтонибудь эдакое, враз добудем. Мы тут все знаем, где что можно... а у нас
нет... у нас все по закону... - Его лицо осветилось новой мыслью: - А ваше
волшебничество не из этих?..
- Из этих, - важно кивнул я.
Ситуация начала меня забавлять. Трактирщик в мгновение ока выскочил из-за стойки
и за руку потащил меня к столу, за которым только что веселилась шумная компания
богато одетых молодых людей. Кстати, куда они подевались? Я огляделся по
сторонам и заметил, что народа в зале заметно убавилось, хотя вроде бы никто
никуда не уходил. И чего они так всполошились?
Хозяин постоялого двора попытался усадить меня во главе стола, но мне показалось
глупым сидеть на деревянном кресле, когда моим товарищам предлагают обычные
лавки, и я решительно воспротивился, тоже взгромоздившись на лавку. Откуда ни
возьмись появились две разукрашенные девицы, чьи груди только что не
вываливались из-под лифов, перетянутых по самое некуда. Они стояли по обе
стороны хозяина, одинаково неестественно улыбаясь, и было совершенно непонятно,
зачем они здесь нужны, ведь хозяин явно вознамерился принять заказ
самостоятельно. Тем временем затор в дверях рассосался, и мои спутники шумно
приземлились на лавку рядом со мной. Хозяин продолжал пританцовывать на месте и
интересоваться, что угодно моему волшебничеству.
- Самый лучший ужин, - сказал я. - Самого лучшего пива.
Хозяин явно ждал чего-то еще, и мне пришлось его разочаровать.
- Ужин и пиво. В чем дело, почтенный? Ты что-то не расслышал?
На слове "почтенный" голова хозяина втянулась в плечи. Он начал бормотать:
- Зачем же так сразу... мы же не без понятия... я же обещал Боромиру, что к
весне сполна рассчитаюсь... я же не виноват, что моя жена убежала вместе со
всеми деньгами. Мы же не без понятия... знаем, что такое счетчик... зачем же
сразу с артефактами-то... вы не думайте, ваше волшебничество, что мы без
понятия... вот мои дочери... хотите... вы уж извиняйте, с деньгами негусто, мы
уж как можем...
До меня наконец дошло, что он имеет в виду, я побагровел и ударил кулаком по
столу. Оказывается, в этом теле у меня мощный голос, командный, как говорит
дядюшка Хардинг. Хозяин постоялого двора смешался окончательно и поспешил
скрыться за стойкой. Девки синхронно хихикнули и тоже убежали, чтобы вернуться
через минуту вместе с жареным мясом, тушеной репой и холодным пивом. И это здесь
называется самым лучшим ужином? Мда...
Прошло минут пять, в течение которых мы сосредоточенно пережевывали пищу.
Вначале вокруг царила гробовая тишина, потом мало-помалу в разных углах
возобновились разговоры, вначале вполголоса, а затем и в полный голос.
Действительно, чего пугаться каких-то там магов, если они ведут себя спокойно,
ни к кому не пристают, сидят себе кушают, а то, что на них оружия понавешено
больше, чем на патруле ночной стражи, так это их внутренние волшебнические дела.
Прямо здесь они воевать ни с кем не собираются, и на том спасибо. Откуда-то
появилась стайка гулящих девок, и уже через минуту они взяли в плотный оборот
троих купцов, судя по одежде, из Серой Гавани.
За моей спиной кто-то негромко прокашлялся. Я обернулся и увидел пожилого
человека невысокого роста с совершенно непримечательным лицом, одетого небогато,
но и не бедно, в общем на такого человека вряд ли захочется взглянуть во второй
раз. Я сразу вспомнил Учителя - он выбрал себе человеческий облик в таком же
стиле.
- Приветствую вас, почтенные, - сказал незнакомец, - вы позволите мне разделить
с вами трапезу?
- Если ты тот, кого я жду, - сказал я, - прошу присаживаться.
Незнакомец сел напротив меня и заговорил совсем другим тоном, сухим и деловым:
- Мезония, Оккам, Спиногрыз, зачем вы устроили здесь балаган? Я что, просил вас
тащить сюда все это барахло? - Он указал на магические артефакты, небрежно
сваленные в кучу на лавке. - Собирайте ваши манатки и валите отсюда. Во втором
переулке в сторону центра вас ждет повозка. Тебя, Мезония, я жду завтра на
доклад. Место и время тебе известны. Вопросы?
Вопросов не оказалось, и через минуту мои спутники покинули постоялый двор,
ухитрившись на этот раз не застрять в дверях. Незнакомец, являвшийся, очевидно,
председателем ковена, пытливо взглянул мне в глаза и произнес:
- Приветствую тебя, Хэмфаст, сын Долгаста. Я непроизвольно вздрогнул:
- С чего ты взял, почтенный, что меня зовут именно так?
- С того, как ты дернулся от моих слов, - спокойно ответил председатель.
- Психология?
- Она самая. Никанор тоже распознал тебя?
- Да.
Мне очень хотелось расспросить председателя о том, что на этот раз неправильно в
моем облике и поведении, но, поразмыслив, я решил не спрашивать. Какая, в конце
концов, разница?
Тем временем председатель продолжал:
- Ты узнал, кто такой твой учитель?
В моей душе шевельнулось что-то злое. Какое он имеет право допрашивать меня? Но
я ответил, стараясь быть вежливым:
- Узнал.
- И кто он?
...Поділитися у соцмережах
