Жанр: Фантастика
Сага о Хоббите 1. Хоббит, который слишком много знал
...ой сын Творца, он только что прибыл в Арканус, но он помнит, что с ним
происходило в предыдущей жизни в ином мире, и он владеет невиданной магией.
Атлон состроил скептическую гримасу:
- Невиданной магией? Ну-ну... - И скрылся в полумраке.
- Зря ты начал шутить над ним, - прошептал Ясенгард. - Это священное место,
шутки здесь неуместны. Надеюсь, Буридан сделает скидку на то, что ты еще не
знаешь наших законов.
- Буридан - это кто? Бургомистр?
Ясенгард кивнул, началось долгое ожидание. Я отметил, что Ясенгард заметно
нервничает. Непонятно, ведь воин на то и воин, чтобы воспринимать спокойно, без
лишнего волнения все, что только может встретиться на его пути. У нас юношейхоббитов
учат этому с первых дней воинской службы. Может, Ясенгард ощущает
потоки злой силы, концентрирующиеся вокруг алтаря? Нет, вряд ли, он же воин, а
не шаман.
Атлон выплыл из темноты, как мантикора из тьмы сарая в тот вечер, когда
почтенный Никанор принял глупую смерть. Интересно, почему я вспомнил сейчас
именно об этом? Предчувствие?
- Почтенный Буридан готов принять вас в малом кабинете, - сказал Атлон, и мне
сразу бросился в глаза резкий контраст между медоточивым тоном, которым были
произнесены эти слова, и злой торжествующей усмешкой в глубине прозрачных
стариковских глаз.
Ясенгард уверенно шагнул в темноту, я последовал за ним. Как только мы покинули
круг, образованный небесным светом, проникающим под своды собора сквозь
гигантское круглое окно в центре фасада, сразу оказалось, что темнота не так уж
и непроницаема, что кажется таковой только по контрасту. Наши шаги гулким эхом в
гигантском зале. Непонятно, какой смысл строить в таком маленьком городке такое
oгромное святилище? Неужели этот алтарь не может работать так же эффективно в
маленькой деревянной часовне?
Мы поднялись на второй этаж и свернули в полутемный коридор, освещенный лишь
острыми лучами небесного света, врывающимися сквозь узкие бойницы. Странное
зрелище - будто огненные мечи пронизывают тылу, их сверкающие лезвия серебрятся
тысячами пылинок, танцующих в потоке света, как птицы танцуют в дотоке воздуха,
и от этого тьма между бойницами кажется еще более густой.
Я заметил охрану бургомистра только тогда, когда мы подошли к массивной дубовой
двери в конце коридора. Двое воинов-халфлингов в легких кольчугах и примитивных
шлемах-шишаках с короткими прямыми мечами на поясе. Приглядевшись, я различил
два прислоненных к стене маленьких круглых щита из толстой кожи на деревянном
каркасе. Рядом со щитами лежали две пращи, а неподалеку от каждой - увесистый
мешочек, очевидно с боеприпасами. Что-то в этих пращах показалось мне необычным,
но я так и не понял, что именно - призрачный свет, не рассекающий тьму, а лишь
усугубляющий ее, не позволяет различать все подробности окружающих предметов.
Теперь понятно, почему в этом коридоре такое странное освещение - злоумышленник
заметит охрану не раньше, чем получит камнем в лоб. Но почему у них такое
примитивное оружие ближнего боя? Я пристальнее вгляделся в короткий меч-огрызок
одного из охранников и почувствовал, как от каждого предмета ощутимо тянет
магией.
- Почтенный Буридан ждет меня, - сообщил охранникам Ясенгард и постучался в
дверь. Охранники не обратили на эти слова никакого внимания, они разглядывали
меня, и под их взглядами мне стало неуютно. Голос из-за двери что-то
неразборчиво прокричал, Ясенгард открыл дверь, и мы вошли внутрь.
Кабинет бургомистра, против ожидания, оказался совсем крошечным, примерно десять
на десять футов. Большую часть его площади занимали три письменных стола,
составленных вместе, сплошь заваленные свитками пергамента и папируса. Роскошное
деревянное кресло с резными подлокотниками, в котором сидел маленький
толстенький халфлинг неопределенного возраста, резко контрастировало с предельно
функциональным стилем убранства этой комнаты. Позже я узнал, что у бургомистра
есть другой, куда более представительный кабинет для официальных приемов, а эта
каморка служит ему только для повседневной работы. То, что нас пригласили именно
сюда, могло означать одно из двух - либо большую честь, либо столь же большое
недовольство, а реально это означало... Но по порядку.
Несколько секунд Буридан напряженно вчитывался в какую-то бумагу, не обращая на
нас внимания, потом поднял близоруко прищуренные глаза, пристально вгляделся в
меня (если его прищур действительно вызван близорукостью, то вряд ли ему удалось
меня рассмотреть), перевел взгляд на Ясенгарда и раздраженно воскликнул:
- Ну когда вы научитесь не дергать меня по самому ничтожному поводу! Ясенгард,
ты что, забыл законы хозяина?
- Я помню законы хозяина, - возразил Ясенгард, - но я считаю, почтенный Буридан,
что в этом случае эти законы не применимы.
- Не тебе решать, когда законы применимы, а когда не применимы! Законы применимы
всегда!
Странно, Буридан сказал сущую правду, но мне кажется, что в его словах есть чтото
неправильное. Может, я уже привык жить вне закона?
Буридан тем временем продолжал:
- Охрана! Этого халфлинга на алтарь, а ты, Ясенгард, впредь не забывай, что
исполнение законов - долг каждого, а не только бургомистра.
Меня будто ударили по голове орочьей дубинкой. Мне показалось, что я ослышался,
конечно, я ослышался, этот пожилой близорукий халфлинг просто не мог взять и
oтправить меня на смерть! Открылась дверь, и охранник о силой дернул мою левую
руку, выведя меня из странного оцепенения.
Тело отреагировало само, как учил целую вечность назад Ингрейд, инструктор по
рукопашному бою. Я уперся, а когда противник, все еще находящийся за спиной и
потому невидимый, дернул сильнее, я подался навстречу его движению, резко
развернувшись лицом к нему, моя правая рука совершила размашистое, но плавное
движение, будто целясь ударить в лицо, но, не рассчитав траектории удара, не
было смысла блокировать это движение, и мой противник не стал этого делать, oн
просто откинул голову назад, уходя из-под удара, но привнося в свою позу
неустойчивость, и моя рука завершила движение, разместившись внутри локтевого
сгиба его правой руки. Ой, как плохо! Второй халфлинг заходит сбоку, намереваясь
вступить в бой, теперь нельзя продолжить начатое до логического завершения, весь
план боя приходится менять прямо на ходу, но ничего - в учебных боях бывали
ситуации и посложнее. Я шагнул вперед, с силой толкнув левой рукой, все еще
пребывающей в тисках противника, его предплечье, и оказалось, что теперь поймана
на захват не моя рука, а его, и этот захват вот-вот перейдет в болевой прием.
Халфлинг мгновенно отпустил мою руку и отпрыгнул назад, разрывая дистанцию,
второй халфлинг двумя скользящими шагами прошел мне за спину, готовясь прийти на
выручку товарищу, я видел его движения только в виде смутной тени на самом краю
периферического зрения, но не зря тe, кто знает, говорят, что боевая мощь
обученного xoббита многократно превосходит его скромные габариты, а боевая школа
клана Брендибэк не зря считается одной из лучших в Хоббитании. Я отпустил захват
и резко крутанулся на одной ноге по часовой стрелке. Второй противник поднял к
лицу согнутые руки, готовясь заблокировать удар ногой с разворота, но в реальном
бою такие удары практикуют только дураки да великие мастера, обычному среднему
бойцу лучше не пользоваться столь рискованными приемами. Вот и я не стал ими
пользоваться. Мое правое бедро совершило обманное движение вверх-вниз, но колено
не распрямилось, а вместо этого распрямилась левая нога. И ударила она не в
лицо, что сделал бы на моем месте любой дурак, и не в почку, что сделало бы
большинство, а в локтевую косточку правой руки. Теперь на несколько секунд его
рука парализована, и несложно развить успех, проведя атаку сверху-слева (это
если считать относительно меня, относительно него - сверху-справа). Но я не стал
этого делать, Ингрейд твердо вдолбил в мою голову, что в бою никогда не следует
делать то, чего ожидает твой противник, что хороший боец - не тот, кто вызубрил
тысячу разных приемов и может безупречно показать любой из них, а тот, кто
применяет прием, который достигает цели. И я сделал то, чего мой противник никак
не ожидал - я нанес симметричный удар, парализовав его левую руку. Дальнейшее
было совсем просто. Ментальный фон поединка резко изменился, оба противника - и
тот, что панически пятился назад, бестолково дергая непослушными руками, и тот,
что приближался ко мне сзади, - впали не то чтобы в смятение, но во что-то
близкое к панике, и доведение боя до конца было уже делом техники. Я упал в упор
лежа прямо под ноги того, кто готовился прыгнуть на меня сзади, и он пролетел
надо мной, а его товарищ чудом увернулся от летящего тела. Я вскочил и совершил
знаменитый прыжок хоббита. Довольно рискованно делать это менее чем в трех футах
от стены, но я был уверен, что жертва не успеет прийти в себя, чтобы уклониться,
и так и вышло. Я выбрал самое простое продолжение прыжка из всех возможных,
ударив кулаком в висок халфлинга, судорожно пытающегося отлипнуть от дверного
косяка, куда его привел неудачный прыжок, так хорошо задуманный, но так плохо
выполненный. Двойной удар - вначале кулаком по черепу, а потом черепом в косяк -
и халфлинг валится на пол без чувств. Я разворачиваюсь и краем глаза вижу
летящий в меня кинжал. Это не специальный метательный нож, это обычный
универсальный кинжал, и точно метнуть его трудно даже опытному бойцу, а того,
кто сейчас метнул его, никак нельзя назвать опытным. Даже если бы я не успел
заметить летящее лезвие, оно не причинило бы мне никакого вреда - кинжал
ударился бы рукояткой о плечо, и все. Но я заметил кинжал, и мoя рука
автоматически совершает отработанное волнообразное движение и достает кинжал из
воздуха. Второе движение, столь же отработанное, и кинжал летит туда, откуда
прилетел, и на этот раз он брошен куда более умелой рукой. Только когда Буридан
валится на пол, как мешок с репой, а рукоятка кинжала торчит из его правого
глаза, я понимаю, что в бой вступил новый участник. Зря вступил.
Второй охранник тянется к ножнам на поясе, я повторяю его жест, но все
перекрывает командный голос Ясенгарда:
- Отставить! Васкес, оружие в ножны, Хэмфаст, бой закончен! Все, достаточно,
одной смерти более чем достаточно.
Он брезгливо смотрит на распростертое на полу тело бургомистра и тихо бормочет,
но мы отчетливо слышим:
- Идиот, Оберик свидетель, каков идиот.
Он пожимает плечами и поворачивается ко мне:
- Добро пожаловать в мир Аркануса, почтенный герой. Не знаю, что помешало тебе
явиться в Круге Призвания, как положено, но я рад, что помог тебе решить
возникшие проблемы.
Васкес смотрит на меня, разинув рот, я поворачиваюсь к нему и совершаю
ритуальный поклон. Несмотря ни на что, он неплохо дрался. Глаза Васкеса
изумленно распахиваются, и он поспешно совершает ответный поклон, к которому, к
моему великому удивлению, присоединяется и Ясенгард.
- Да хватит вам, - смутился я, - в моем мире поклон - жест уважения к бойцу, с
которым ты только что сражался в поединке, учебном или реальном. Не знаю, что у
вас означает поклон... Да и знать не хочу. Ты лучше скажи, Ясенгард, почему ты
так уверен, что я - герой?
- А кто еще смог бы так раскидать двух слингеров-ветеранов? Кстати, Васкес,
проверь, как там Гвалиур, что-то он долго в себя не приходит.
Я открыл душу Гвалиура и сразу понял, что перестарался. Хорошо, что еще не
слишком поздно. Одно заклинание, и Гвалиур поднимается на ноги, тряся головой в
изумлении. Он видит меня и растерянно озирается по сторонам.
- Отставить, Гвалиур! - говорит Ясенгард. - Позволь представить тебе нашего
нового героя, Хэмфаста-мага.
На лице Гвалиура появляется облегчение - куда легче признать, что тебя побил
герой, чем обычный халфлинг. От героя получить по морде не зазорно.
Ясенгард направился к столу Буридана.
- Уберите эту падаль! - распорядился он, брезгливо обходя труп бургомистра. -
Тащите его на алтарь, еще не поздно извлечь ману.
Охранники споро подхватили мертвое тело и уволокли его. Похоже, они только рады
оказаться подальше от места, где только что произошло столько из ряда вон
выходящих событий.
Ясенгард нетерпеливо просматривал бумаги на столе Буридана, он явно что-то
искал.
- Ага! - воскликнул он наконец. - Вот этот артефакт! Развел бардак на столе,
смотреть противно...
В руке Ясенгарда блеснул прозрачный голубой кристалл, от которого ощутимо тянуло
магией. Ясенгард сильно сжал его, и в комнате появилось новое действующее лицо.
Это действительно было лицо, одно лицо без тела. Оно висело над столом прямо в
воздухе, и его контуры прорисовывались в воздухе настолько четко, что я не сразу
понял: это просто морок.
Эльф, несомненно эльф. Тонкое удлиненное лицо с тонкими губами, длинным и тонким
носом и заостренными ушами. Совершенно седые брови и сочно-зеленые волосы. Дикое
сочетание, но оно почему-то казалось совершенно естественным.
Эльф взглянул на Ясенгарда и удивленно поднял брови.
- Приветствую тебя, великий Оберик, - поспешно произнес Ясенгард, - твой
недостойный слуга Яренгард, командир гарнизона Сакред Вейла, нижайше просит тебя
об аудиенции.
- Почему ты говоришь со мной напрямую? - спросил Оберик тусклым бесцветным
голосом. - Почему ты не обратился со своим вопросом к бургомистру?
- Почтенный Буридан, бургомистр Сакред Вейла, только что погиб. Около четырех
дней назад в бестиарии Сакред Вейла появился халфлинг по имени Хэмфаст, который
владеет искусством рукопашного боя и искусством метания ножей, по меньшей мере,
на уровне героя, а также знает и умеет налагать несколько заклинаний, в числе
которых заклинание полета и заклинание неуязвимости. Почтенный Буридан отказался
признать Хэмфаста героем и велел отправить его на алтарь, но почтенный Хэмфаст
убил его мастерским броском ножа, недоступным обычному халфлингу.
Оберик задумчиво пожевал губами:
- Герой, говоришь? Халфлинг-герой... гм... У меня уже есть шесть героев... Как
их может быть больше? И почему этот Хэмфаст появился в бестиарии, а не в Круге
Призвания?
- Не могу знать, великий, - ответил Ясенгард, сделав непроницаемое лицо, как у
людских воинов, когда они играют в свои строевые игры, которые почему-то так
любят.
- Еще бы ты мог знать... Значит, герой... Полет, неуязвимость... Где, кстати,
этот Хэмфаст?
Ясенгард скосил глаза в мою сторону, скорчив страшное лицо, но я, не дожидаясь
приказа, вступил в поле зрения Оберика.
- Приветствую тебя, почтенный Оберик, - сказал я.
Ясенгард немедленно ущипнул меня за задницу, незаметно для Оберика, но очень
больно для меня. Я непроизвольно подпрыгнул на месте.
- Великий Оберик, - поправил меня Оберик, казалось, не заметивший этой маленькой
комедии.
- Великий Оберик, - повторил я.
Оберик помолчал, выжидающе глядя на меня, он ждал от меня каких-то ритуальных
жестов. Ясенгард испуганно пыхтел над ухом, наконец Оберик глубоко вздохнул и
произнес:
- Хорошо. Хэмфаст. Я рад приветствовать тебя на моей службе, и я жду тебя в
Торвелле. Ясенгард! Назначаю тебя бургомистром Сакред Вейла, нового командира
гарнизона подберешь из своих ветеранов, по выполнении доложишь. Объяснишь
Хэмфасту дорогу в Торвелл, выдашь все необходимое. А в остальном... Разбирайся с
документами, входи в курс дела, через... гм... через шесть дней доложишь о
вступлении в должность. Вопросы?
- Великий Оберик, Хэмфасту надо выдать оружие и доспехи.
- Он что, явился к вам без оружия?
- Так точно, только кинжал.
- А ты уверен, что он действительно герой?
- Разве обычный халфлинг может взлетать в воздух?
- Гм... ладно, выдай ему какое-нибудь оружие. И не какое-нибудь, а самое лучшее!
А насчет того - герой не герой, - я лично разберусь, и, если ты ошибся,
Ясенгард, пеняй на себя! Еще вопросы?
- Никак нет, великий Оберик! - отчеканил Ясенгард, и иллюзорное лицо исчезло.
- Фухх... - выдохнул Ясенгард, отирая со лба обильно выступивший пот. - Кажись,
пронесло. Так, Хэмфаст, значит, теперь ты на службе. До тех пор пока ты не
покинул город, я твой начальник. Еще тебе может отдавать приказы... Дебол или
Живрон... пожалуй, Дебол... Командиром гарнизона я назначу Дебола, это будет
твой непосредственный начальник. Подойдешь к нему, получишь оружие, снаряжение,
провизию и прочее. Вечером приходи ко мне, отметим все эти события. Знаешь, где
я живу? Ничего, тебе объяснят. Куда, хотел бы я знать, эти два бойца подевались?
Ладно, пойдем поищем, хоть и не пристало бургомистру и герою такими делами лично
заниматься, но что делать?
И мы пошли искать запропастившихся охранников. А я подумал, что, похоже, главным
движущим мотивом для Ясенгарда было вовсе не желание сделать хорошее дело,
применив к месту мои таланты. Главное для него было занять место бургомистра, и
если бы он не рассчитывал, что все произойдет так, как произошло, то не
исключено, что пришлось бы мне отбиваться не только от Васкеса и Гвалиура, но и
от Ясенгарда. Наверное, так всегда бывает, и в основе самых хороших поступков
всегда лежит что-то низменное и эгоистичное. Я раньше думал, что у хоббитов все
по-другому, но... А может, все дело в том, что халфлинги - это не хоббиты?
11
Я сижу за столом в доме Ясенгарда. Золта, его солдатка, только что принесла
вторую перемену блюд. Мы пьем вино, едим жареную оленину с тушеной репой, все
хорошо, но в то же время мы немного смущены. Ясенгард очень доволен, что стал
бургомистром, в Арданусе это самое высшее положение, доступное простому
смертному, выше бургомистра только хозяин. Золта довольна, что теперь Ясенгард
перестал быть солдатом, а это значит, что и она перестала быть солдаткой, теперь
eй нечего бояться, что ее муж однажды уйдет навсегда по приказу великого
Оберика. Тьфу, Моргот, я даже в мыслях начинаю вставлять перед именем "Оберик"
слово "великий"! Что в нем великого, если вдуматься? Могущественный эльфийский
волшебник, обладающий артефактами и большими знаниями, подчинивший себе четверть
Аркануса, ну и что с того? Уриэль, открывший врата в мир высшей магии, на мой
взгляд, куда больше заслуживает титула "великий".
Дебол доволен, что он теперь не простой сотник, а командир гарнизона. Не так
круто, как бургомистр, но даже это невероятная удача для солдата-халфлинга.
Живрон рад, что с двумя его друзьями одновременно произошли такие радостные
события, а если он и надеялся занять место Ясенгарда, доставшееся Деболу, то
умело это скрывает. Я тоже должен быть рад - тому, что мой статус героя
официально подтвержден и какой-нибудь придурок, облеченный властью, теперь не
потащит меня на алтарь. Вот только все понимают, что сейчас в Сакред Вейле
происходит что-то такое, что никогда здесь не происходило, и оттого всем как-то
не по себе. И именно поэтому мы так много пьем и так старательно убеждаем себя,
что все очень хорошо и правильно, нам радостно и весело, но веселье выходит
какое-то натужное.
Сегодняшний день, если можно назвать днем промежуток времени, не обозначенный ни
восходом, ни закатом, выдался суматошным. Едва мы разыскали в соборе Васкеса и
Гвалиура и Ясенгард велел им оповестить кого надо, началось такое... Ясенгард
закрылся в малом кабинете, по коридору взад-вперед сновали халфлинги, каждый
спешил засвидетельствовать почтение новому бургомистру, и каждый что-то просил.
Уменьшить налоги, выдать кредит, добавить вакансии... Все просьбы сводились к
одному - к банальному "дай денег". Я не присутствовал при этом, Васкес сразу
потащил меня в гарнизон, но Ясенгард рассказывает об этом так эмоционально... и
довольно нервно, надо сказать.
Едва мы пришли в гарнизон и Васкес доложил кому надо о том, что произошло в
соборе, суматоха поднялась и среди солдат. Они прекратили тренировки с мечами и
пращами, собрались группами по трое-пятеро и оживленно обсуждали, что теперь
будет и как оно теперь повернется. Общее мнение сходилось на том, что Ясенгард в
роли бургомистра будет лучше Буридана, хотя никто не мог толком объяснить, что в
этом городе зависит от бургомистра, если все определяется законами, а то, что в
законе не определено, единолично решает великий Оберик.
Я был чужим в этом обществе, меня сторонились, никто не торопился выдать мне
оружие, снаряжение и все прочее, как велел Оберик. Когда я уже был готов
возвращаться в бестиарий, где, по крайней мере, есть где поспать, обо мне
наконец вспомнили. Я получил на складе короткий и практически бесполезный меч,
зачарованный не вполне понятным и, скорее всего, не слишком эффективным
заклинанием, кольчугу в один слой, примитивный шлем-шишак, легкий круглый щит из
кожи и дерева, пращу с набором стальных шариков. Интересно, что местные
халфлинги почитают пращу выше лука и даже накладывают заклинания на это
примитивное оружие. Я привык считать, что праща не идет ни в какое сравнение с
добротно сделанным луком, но здесь полагают иначе. Надо заметить: местные луки
столь примитивны, что настоящему хоббиту нельзя смотреть на них без содрогания.
И еще говорят, дескать, в твоем мире хоббиты живут в дикости и варварстве! Вам
бы такое варварство!
Как бы то ни было, я получил воинское снаряжение, халфлинг-кладовщик сказал, что
это оружие не вполне достойно героя, но лучшего у него нет, мне выдали
подорожную, по предъявлении которой меня должны были бесплатно кормить и пускать
на ночлег. Когда все было подготовлено к путешествию, Дебол и пригласил меня к
Ясенгарду, на дружескую вечеринку, как он выразился.
Мы сидим, едим, пьем, радуемся, но что-то неуловимое и неопределенное гложет
душу, подсказывая, что нельзя в этой жизни вечно радоваться, рано или поздно
приходит время печали. Но это не означает, что не следует веселиться, ведь,
избегая веселья, нельзя избежать печали, когда настанет ее время.
Путь из Сакред Вейла в Торвелл предельно прост. Выходишь из города через северовосточный
спуск и идешь по дороге, никуда не сворачивая. Через двадцать дней
пути, а вне дороги пройдет шестьдесят дней, окажешься в Торвелле.
Этот путь мне не подходит, я не хочу тратить время на долгий пеший поход, ведь я
могу перемещаться с места на место мгновенно и почти не затрачивая усилий. Но я
не хочу переноситься в Торвелл в одно мгновение, я хочу поближе познакомиться с
этим миром. И, выйдя к северо-восточному спуску, я не стал проходить через
ворота и шагать по пыльной дороге, сбегающей с горы и скрывающейся в мерно
колышущемся зеленом море леса. Проверив, надежно ли приторочен мешок за плечами
и не мешает ли дурацкий меч, болтающийся на поясе, я разбежался и прыгнул со
скалы, раскинув руки, подобно птице. На какой-то миг мне показалось, что я
действительно лечу, как птица. Я уменьшил вес посредством магии, полы
распахнутой куртки стали похожи на крылья не только внешне, но и по сути.
Наверное, можно было бы научиться полноценно летать в таком режиме, и, вполне
возможно, это стало бы интересным развлечением. Но сейчас я здесь не для того,
чтобы развлекаться, мне предстоит дальний путь, a то, что я лечу, а не иду, -
всего лишь способ сократить время пути. Я отменил дурацкое заклинание и перешел
на более привычный метод движения.
Заклинание перемещения миль на пять вперед и сразу заклинание неподвижности. Я
парю в воздухе на высоте полутора-двух миль и некоторое время созерцаю
окрестности. Потом следующий прыжок и так далее.
Первое, что потрясло меня, - это Сакред Вейл, каким он видится птицам,
нарезающим круги вокруг одинокой горы на высоте города, а то и ниже. Никакой
гобелен не в силах передать странное величие кучки игрушечных строений,
приютившихся на склоне одинокой горы, первозданную красоту нерукотворного моста,
связывающего Сакред Вейл с благодатной долиной, отданной словом Оберика в
распоряжение безмозглым тварям. С каждым следующим прыжком я все больше удалялся
от Сакред Вейла и, обращая взгляд назад, каждый раз видел город по-новому.
Нельзя сказать, какой вид более прекрасен - когда город занимает все поле зрения
или когда он практически неразличим на сером боку гигантской горы.
Местность подо мной круто понижалась, и мне пришлось опуститься ниже, чтобы не
потерять из вида дорогу. Голые склоны сменил густой лес, все чаще кроны деревьев
смыкались над дорогой, и ее направление приходилось угадывать. Хорошо, что эта
дорога почти не петляет и угадать ее направление совсем не сложно.
В Арканусе не водятся пони. Мелочь, казалось бы, но из-за этой мелочи халфлинги
совершенно лишены верховых и вьючных животных. Лошади халфлингам не подходят изза
чрезмерной величины, а овцы и козы - из-за слабости и глупости. Поэтому во
владениях Оберика почти нет торговли, и дорога, над которой я лечу, так
разительно отличается от главных трактов Аннура.
Говорят, в лесу, над которым я пролетаю, водится невероятное количество оленей,
именно поэтому оленина в Сакред Вейле - основной вид мяса, куда более
распространенный, чем свинина или баранина Зачем заниматься тяжелым и
утомительным каждодневным трудом, выращивая скотину, если мяса в лесу хватает на
всех? Скорее всего, лет через пятьдесят поголовье дичи сократится, и халфлингам
придется думать о других источниках пропитания, переходить от варварства к
цивилизованной жизни. Тьфу, Моргот меня раздери! Как я могу судить о том, что
есть варварство, а что не есть варварство, руководствуясь теми представлениями,
которые с молоком матери всосал в Хоббитании? Пора бы уже понять, что в каждом
мире, да и в каждой отдельной стране свои представления и свои законы, и нельзя
однозначно утверждать, что эти законы хорошие, а эти плохие только потому, что
ты привык поступать так, а не иначе. Разные условия жизни порождают разные
привычки, а разные привычки порождают разные законы, на словах это очевидно, но
на деле уразуметь эту простую истину совсем непросто.
С каждым прыжком гора за спиной становится все меньше, зато вырастает другая
гора прямо по курсу. Это не одинокая гора, это один из многих пиков, образующих
величественный хребет, протянувшийся с севера на юг, если считать, что я попрежнему
лечу на северо-восток
...Поділитися у соцмережах
