Жанр: Фантастика
Сага о Хоббите 1. Хоббит, который слишком много знал
...стиарии Сакред
Вейла. Крупные и подвижные, покрытые хитиновой броней, вооруженные мощными
лапами и ядовитыми челюстями. Не самые опасные твари Аркануса, но и не самые
слабые.
Спрайты продолжали метать волшебные иглы, поле покрылось частой сеткой выжженных
проплешин, клубы дыма поднимались и таяли, рисуя в воздухе сложные и запутанные
фигуры. Но цепь халфлингов стояла на прежнем месте, и в рядах моих воинов попрежнему
не было видно убитых и раненых.
Второй залп шаманов. Спрайты десятками падают вниз, объятые пламенем, в воздухе
их уже почти не осталось. Часть шаманов перенесли огонь на пауков, но те
приближаются быстро и неумолимо, лишь один валяется кверху брюхом и жалко сучит
обожженными лапами. Пауки набирают скорость, и вот они уже мчатся, как пони на
полном скаку. Последние спрайты ведут отчаянный огонь, но всем ясно, что
большого ущерба противнику им не причинить.
И я вижу то, что наполняет меня уверенностью в благополучном исходе битвы. Один
за другим спеленатые слингеры освобождаются от паутины, те, кто успел раньше,
помогают менее удачливым товарищам, брешь в строю заполняется, воины разминают
плечи, еще минута, и они нанесут сокрушительный удар.
Не успели. Шаманы сумели сжечь еще двух пауков, но оставшиеся врезались в толпу
слингеров, еще не сбившихся в плотный строй, когда каждый прикрывает щитом не
только себя, но и соседа. Короткая схватка, взблеск мечей, поле битвы оглашают
разноголосые стоны с треском огнешаров и визгом волшебных игл, сливаясь в
безумную симфонию.
После минутной неразберихи слингеры сумели-таки соорудить каре, и паукам теперь
уже ничего не светит. Один за другим твари падают на землю, скрываясь в высокой
траве от моих глаз, и лишь судорожно дергающиеся конечности выдают места, где
бьются в агонии лесные твари. Единственный паук ухитряется отступить, разорвав
дистанцию прямого контакта, но в следующее мгновение шквал камней обрывает его
жизнь. Десяток огнешаров разрываются над лесом, и все закончено.
Через полчаса я получаю доклад: уничтожено десять пауков и около шестидесяти
спрайтов, потери составляют девять раненых, убитых нет. При осмотре паучьего
гнезда обнаружен артефакт, который, наверное, и охраняли твари. Артефакт
выглядит как маленькая деревянная коробочка без каких-либо надписей и украшений.
Я приказываю открыть ее, и в мое хранилище перетекает двести духов маны. Теперь
можно и поколдовать.
Я объявляю благодарность бойцам и обещаю выплатить щедрую премию. Солдаты
радостно вопят, они очень довольны, никто не ожидал, что таинственное проклятое
место, которым много лет пугали детей, так легко падет под их натиском. Они
выкрикивают славословия в мой адрес, но я прекрасно знаю, что я здесь ни при
чем. Они все сделали сами.
Ну что же, бой прошел замечательно, девять раненых - это не потери, спрайтов
немного жалко, но что делать... Глупо горевать по поводу того, что ты не в силах
изменить.
4
Я велел взять под охрану переход в Миррор в ста милях от города Ханипула,
расформировать флот (зачем мне корабли, если весь Арканус представляет собой
один большой континент? И зачем мне целых две боевые триремы в пятидесятимильном
Иствейском озере? Рыбу с них ловить?), а несоразмерно большие гарнизоны
уменьшил, отправив лишних воинов к ближайшим магическим аномалиям. Пусть
приносят пользу обществу вместо того, чтобы даром жрать хлеб. У героев, который
год безвылазно сидящих в Торвелле, тоже кончилась праздная жизнь - я велел им
исследовать пещеры Торгарда, где явно имеет место какое-то магическое
присутствие.
Заброшенная темница в окрестностях Ханипула, издавна пользовавшаяся дурной
славой, оказалась вообще без охраны, а странные эффекты, наблюдавшиеся по ночам
в ее окрестностях, объяснялись наличием в ее подвале артефакта, подарившего мне
еще пятьдесят духов маны.
А потом был второй бой.
Примерно в восьмидесяти милях на юг от города Миреана с незапамятных времен
находится вулкан, носящий имя Миреадур. Это обычный вулкан, извергающийся раз в
столетие, не примечательный ни высотой скального конуса, ни глубиной кратера, ни
целебными минеральными водами. Как и большинство вулканов Аркануса, Миреадур с
момента сотворения мира аккумулировал энергию хаоса. Несколько столетий назад в
его жерле созрел полноценный магический узел, который привлек множество
разнообразных тварей, и те плотно заселили его склоны.
Было бы неплохо освободить этот вулкан от нечисти и подселить туда магического
духа. А если двести сорок шаманов не справятся с местными тварями, то тогда с
ними не справится никто. И я приказал гарнизону Миреана выступать.
Осторожно проведенная разведка показала, что склоны Миреадура облюбовала не
только всякая мелочь вроде адских гончих. Неподалеку от жерла устроил себе
берлогу самый настоящий спон, он здорово откормился на волнах магии хаоса, и
даже адские гончие избегают приближаться к лежбищу хозяина вулкана. Если,
конечно, любимое место отдыха спона можно назвать лежбищем - будучи стопроцентно
магическим созданием, спон не нуждается в мягкой лежанке, он никогда не касается
земли, паря в нескольких футах над ней. Я вспомнил слова Юргена и решил не
отступать. Не может быть, чтобы двести сорок шаманов не смогли расстрелять
одного спона, которого, как говорил Юрген, расстрелять совсем несложно.
Командир шаманов (я опять не запомнил его имя) побледнел, услышав эти слова, но
не дерзнул перечить всесильному хозяину. И настал момент истины.
Двести сорок шаманов выстроились широким прямоугольником на краю кратера, и спон
явился. Я впервые увидел его своими глазами, пусть и не лицом к лицу, а за
тысячу миль, но все равно это нечто. Насколько спрайты красивы, настолько же
спон безобразен, он похож на мертвенно-сизую лягушку, надутую каким-то шутником
до трех футов в диаметре. Абсолютно круглое, блестящее тело твари венчают три
глаза на тонких ниточках, неторопливо поворачивающихся то в одну, то в другую
сторону. Что самое противное, эти глаза практически неотличимы от человеческих,
кажется, что протухший покойник раздулся до такой степени, что вот-вот лопнет,
но не лопнул, а с помощью противоестественной некромантии обрел жалкое подобие
жизни.
Шкура спона выглядит тонкой и сильно растянутой, но это впечатление обманчиво,
она прочнее любой кольчуги, что надеты на шаманах, решившихся противостоять
чудовищу. Спон не имеет никаких конечностей, хвостов или жвал, он был бы
совершенно беспомощен в рукопашном бою, если бы кто-то сумел навязать ему
правильный бой. Я вгляделся в ту мерзость, которая заменяет спону душу, и то,
что я увидел, мне совсем не понравилось. Во-первых, спон вызывает страх не
только внешним видом, но и особым заклинанием, неотъемлемо присутствующим у этой
твари. Редко кто может противостоять этому страху, убийственному, леденящему
душу, чаще бойцы, которым пришлось встретиться со споном лицом к лицу, застывают
в ужасе, не в силах пошевелить даже пальцем. Во-вторых, спон выбрызгивает яд из
узких отверстий под глазами. А в-третьих, и это самое главное, три глаза спона -
это не просто глаза, их взгляд обладает колдовским действием, да таким, что
василиск сдох бы от зависти, будь у него достаточно мозгов, чтобы понять, что
такое зависть.
В общем, спон величественно выплыл из кратера и неспешно двинулся вниз по
склону. Но он недолго оставался в одиночестве, и вот этого я не учел. Адские
гончие, пришедшие на неслышимый для меня призыв, появлялись будто бы из
ниоткуда, их становилось все больше и больше, и настал момент, когда на каждого
шамана приходилась одна гончая. Вот тогда меня и кольнуло первое предчувствие
неудачи.
Надо сказать пару слов об адских гончих. Это просто большие собаки, способные
изрыгать огонь. Недалеко, всего футов на пять, с драконом они не идут ни в какое
сравнение. Адские гончие не считаются сильными тварями, достойными особого
уважения (как, например, спон), но в таком количестве...
Однако отступать уже поздно, адские гончие движутся гораздо быстрее халфлингов,
пешком от них не убежать, надо принимать бой. И я сотворил первое боевое
заклинание, хорошо, что в моем резерве появилась мана.
Ярко-оранжевое сияние вспыхнуло перед наступающими гончими, и огненный элементал
увидел небо Аркануса. Если, конечно, это можно назвать словом "увидел". Огненный
элементал - костер, выросший из искры первородного огня, горящий сам по себе и
не нуждающийся в топливе. Огненный элементал сродни огнешару, только обладает
собственной волей, пусть и совсем примитивной, и живет не считанные секунды, а
один-два часа.
Появление элементала на поле боя послужило сигналом для халфлингов. Целое море
огня обрушилось на лоснящиеся бока спона. Повинуясь моему приказу, шаманы
сосредоточили огонь на самом грозном противнике, ведь, когда халфлинги окажутся
в зоне действия смертельного взгляда спона, их уже ничто не спасет.
Элементал ринулся навстречу лавине гончих и врезался в их ряды. Потоки огня
брызнули раскаленными вихрями, а когда они опали, элементала больше не было. Как
ни странно, огненные элементалы уязвимы для обычного оружия гораздо меньше, чем
другие существа, но все-таки уязвимы. Но элементал погиб не зря, два десятка
зажаренных собачьих трупов остались лежать на его пути.
Пламя, рожденное шаманами, тоже опало, и спон величаво выплыл из огня,
совершенно невредимый. Я знаю, что спон всегда кажется невредимым, пока не
взорвется, разбрасывая отвратительные внутренности, но грозное предчувствие
кольнуло меня во второй раз.
Я сформировал второго элементала, шаманы дали второй залп, и спон взорвался.
Сизо-черная, липкая на вид масса затопила склон, и адские гончие, оказавшиеся
поблизости, испуганно прыснули в стороны. Огонь шаманов не ослабевал, теперь они
обстреливали гончих, но врагов было слишком много. Второй элементал постигла
участь первого, и я повторил заклинание в третий раз. А четвертому элементалу не
бывать, у меня не хватит скилла.
Шаманы продолжали стрелять, склон покрылся зажаренными собачьими телами. Хорошо,
что запах не проникает сквозь волшебное окно, через которое я наблюдаю битву.
Уже половина адских гончих полегла на склоне, но оставшиеся вплотную
приблизились к строю халфлингов.
Остатки сил я вложил в огнешар, который рухнул с неба на огнедышащих тварей,
разорвался и оставил после себя семь трупов. Все, больше я не могу колдовать,
мне остается только наблюдение.
Теперь халфлинги стреляли в упор. Перед центром строя вырос огненный вал, когда
он схлынул, ни одной живой твари не осталось там, где бушевал огонь. Но на
правом фланге гончие сумели прорваться через огненную завесу. Огненные столбы
вырвались из собачьих глоток, небесный свет вспыхнул на лезвиях мечей, рычание и
визг тварей слились с проклятиями халфлингов, и через минуту ни одна из тварей,
достигших строя, не миновала гибели.
Огненный элементал, все еще живой, отвлек на себя около пятидесяти гончих,
окруживших его плотным кольцом. Ослепительная вспышка - и его больше нет.
Все, наступил решающий момент! Магическая сила халфлингов истощилась, отдельные
шаманы, более сильные или осторожные, чем другие, еще стреляют, но большинство
воинов теперь могут полагаться только на меч. Прозвучала команда, которую я не
расслышал, но бойцы прекрасно поняли, строй покачнулся и ринулся вперед. Две
сотни бойцов как одно целое двинулись навстречу славе или позору, и кровь густо
оросила каменистую бесплодную землю. Адская гончая заметно сильнее халфлинга,
но, если воины умеют держать строй, с этими тварями можно сражаться и побеждать.
И через четверть часа шаманы наглядно показали, что они не только умеют творить
волшбу, но и знают, с какой стороны браться за меч. Ни одной твари не осталось в
живых, хотя сто двадцать убитых и тридцать шесть раненых - немалая цена победы.
Но и результат стоит того - поток чистой маны, выброшенный кратером, когда
вокруг него не осталось существ, способных перехватывать магическую энергию, с
лихвой восполнил потери маны на ведение боя, а когда я вселю в кратер духа...
Для начала надо его призвать... А это еще что такое? Зачем мне в войске каменный
великан, у меня не хватит маны поддерживать его существование! Я поспешно
отменил заклинание, начатое Обериком, бросил высвобожденную ману в призвание
духа, и в городе Сакред Вейл в Круге Призвания возник дух. Я отправил его в
Миреадур, путь, надо сказать, неблизкий, дух доберется до цели месяца за четыре,
а то и за пять. Но доберется. И дело свое сделает на совесть.
В горах Бирмингарда, в двухстах милях к северо-востоку от небольшого городка
Бирмингема, населенного людьми и захваченного Обериком лет десять назад, когда
он воевал с Мерлином, есть заброшенный храм неведомого бога, стоящий на этом
месте, как говорят, с момента сотворения мира.
Этот храм стал местом моего третьего боя.
На этот раз армия собиралась, как говорится, с миру по нитке, в спешно собранной
группировке присутствовали не только халфлинги, но и гигантские пауки,
призванные Обериком. Разнородная масса, в которой командиры подразделений
познакомились за день до боя, а простые воины в большинстве своем вообще не были
знакомы друг с другом, нестройной толпой вступила в окрестности храма.
Я поглощал обед, принесенный девушкой по имени Натка, старшей дочерью Мусиора
(симпатичной девушкой, надо сказать), когда в моем сознании вспыхнул сигнал
тревоги. Один из многочисленных артефактов заклинательного покоя отчаянно
пульсировал, требуя немедленного вмешательства.
Бросив недоеденный обед, я со всех ног рвануля в заклинательный покой. И было с
чего торопиться.
Войску оставалось до храма не менее двух часов пути, когда над каменистой почвой
горного склона прямо перед обалдевшими воинами зыбким маревом задрожал воздух,
наполняясь неведомой субстанцией, и вот уже три десятка единорогов роют копытами
землю, разбрасывая во все стороны мелкие камни.
Единорог - это большая белая лошадь с рыжевато-золотистыми гривой и хвостом,
добрыми, обманчиво беззащитными глазами и похожим на коровий рогом посреди лба,
но не замысловато изогнутым, а прямым, как стрела. Единорог заметно сильнее и
умнее обычной лошади, многие думают, что единороги не менее разумны, чем хоббиты
или люди, но это неправда, их интеллект лишь незначительно превосходит собачий.
Единороги очень ловкие создания, на них не действуют никакие яды, и еще у них
есть две магические способности, одна из которых необычна, а вторая вообще
уникальна, если верить записям Оберика.
Необычная способность состоит в том, что единороги на редкость красивы. От
одного взгляда на них сердца союзников переполняет желание защитить этих
прекрасных существ, не позволить врагу перерубить мечом точеные ноги, не дать
гордой голове отделиться от лебединой шеи. Враги задумываются, а стоит ли цель
этой битвы и вообще похода того, чтобы ради нее лишать жизни таких милых
созданий.
А уникальная способность единорогов заключается в том, что они умеют
растворяться в воздухе и вновь возникать где-нгбудь неподалеку, в пределах
нескольких миль. Начиная бой, единороги всегда пользуются этой способностью,
обрушиваясь как снег на голову на ничего не подозревающего противника.
Вот и сейчас мои воины уставились, разинув рот, на нежданно явившихся из
ниоткуда единорогов, а те пригнули головы, выставили вперед рога и ринулись в
атаку. Один за другим шаманы взлетали в воздух, подброшенные могучим движением
мощного рога, и падали на землю мертвыми или умирающими, не успев не то что
нанести удар, а даже вытащить меч из ножен.
Я спешно сотворил заклинание, и кожа шаманов, стоящих на пути единорогов,
подверглась магическому изменению, стала толще, приобрела сероватый цвет и
фактически превратилась в еще один слой брони. Не самое сильное заклинание, но
оно хоть чуть-чуть поможет моим воинам.
Шаманы оправились от первоначального потрясения, и огонь взвился вокруг
единорогов, воздух разорвало жалобное ржание, животные одно за другим падали на
землю, перекатывались с боку на бок, стараясь сбить огонь, и в этот момент
бистмастер, заведующий пауками, пришел в себя и отдал приказ, который надо было
отдать в самом начале боя.
Паутина взлетела в воздух и накрыла смешавшихся единорогов. Какое-то время мне
казалось, что тонким магическим нитям не удержать в объятиях могучие лошадиные
тела, но паутина справилась.
А потом пауки ринулись в атаку. Они прыгали на спину единорогам, отчаянно
пытавшимся вырваться из липких нитей, вонзали ядовитые жвала в лошадиные холки,
но на единорогов не действуют яды, и атака оказалась не столь результативной,
как можно было ожидать.
Пауки отступили, повинуясь команде бистмастера, и шаманы дали второй залп. Моя
магическая сила перетекала на поле боя, расширяя и усиливая заклинание, теперь
уже больше половины шаманов обладали каменной кожей. Но это было не нужно,
второй залп оказался последним.
Победа! Бой завершен, враг разбит, но халфлинги смотрят на поверженные тела
недавних противников со смешанными чувствами. Некоторые украдкой смахивают
слезы, другие старательно делают вид, что не замечают этого.
Командир докладывает итоги боя, они неутешительны. Шаманская рота, ставшая на
пути первой атаки, полегла в полном составе, тридцать халфлингов за тридцать
единорогов - слишком дорогая цена. Из десяти пауков пять тяжело изранены, не
понимаю, как единороги ухитряются ткнуть рогом мелкую тварь, сидящую на
загривке, но ранения, полученные пауками, не оставляют сомнений в том, каким
образом они были нанесены. Будем надеяться, что ни один из пауков не умрет. Три
оставшиеся роты вообще не понесли потерь.
Когда халфлинги вошли в храм, их взорам предстал лежащий на алтаре меч. Командир
предъявил мне находку, и я сразу ощутил великую мощь, таящуюся в этом артефакте.
Я привел в действие особое заклинание, и меч оказался в моих руках, волшебным
образом преодолев тысячу миль в одно мгновение.
Я пристально вгляделся в находку, вначале обычным зрением, а потом магическим.
Это был настоящий Меч, Меч с большой буквы! Простой прямой меч, он не имел
никаких украшений, кроме надписи на рукояти аннурскими рунами: "убийца
драконов". Довольно большой, явно предназначенный для человека, а не халфлинга,
он ничем не напоминал те жалкие огрызки, на которые я насмотрелся и в Сакред
Вейле, и в Торвелле. По лезвию от рукояти к острию непрестанно пробегали искры,
я открыл душу артефакта и понял, что в бою лезвие окутывается самым настоящим
пламенем. Великий меч, мало кто из смертных сумеет достойно управиться с таким.
Поколебавшись, я остановил выбор на Лорен. Я связался с ней, она уже вступила в
пределы Торгарда, и до зачарованных пещер ей осталось не больше двух недель
пути. Лорен не узнала меня под личиной Оберика, как до того не узнали Мусиор и
Ясенгард. Я освободил двадцать духов маны, и убийца драконов исчез из моих рук,
чтобы немедленно возникнуть в руках Лорен. Как она восхитилась! Я прекрасно
понимаю ее чувства, редко кому из смертных удается подержать в руках столь
совершенное творение... Кстати, кто его сотворил? И вообще, кто построил все эти
многочисленные храмы, там и сям разбросанные по Арканусу? И почему они все до
единого заброшены и полуразрушены? Как много загадок...
Я вернулся к остывшему обеду. Мне было грустно. В жизни хозяина есть один
большой недостаток - совершенно не с кем поговорить по душам. Все до единого
подданные разговаривают почтительно, непрестанно кланяются, не забывают
вставлять слово "великий" в каждую фразу, но это совсем не значит, что они
захотят и смогут поговорить с тобой по-дружески, когда в этом возникнет
необходимость. Трудно быть хозяином.
Я все-таки увидел живого клакона, и не одного, а целых триста. Триста клаконов
из гарнизона города Браксуса по моему приказу покинули место постоянной
дислокации и направились в пустыню обследовать таинственные руины.
Вукса, командир боевой группы, докладывал мне о результатах разведки, а я
смотрел на него во все глаза, стараясь, чтобы это не выглядело совсем уж
беззастенчиво. Было на что посмотреть.
Клаконы похожи на больших насекомых, они меньше людей, но больше халфлингов, у
них шесть конечностей, и потому всем видам оружия они предпочитают алебарды,
которые так удобно держать и перехватывать тремя руками, зажав в четвертой
метательный нож. Техника рукопашного боя клаконов очень сложна и необычна, и
редко кто из представителей других рас может справиться с клаконом без
специального обучения, клаконские приемы боя с двуруким противником,
разработанные в незапамятной древности и отточенные опытом бесчисленных
поколений, не оставляют никаких шансов неопытному человеку или тем более
халфлингу.
Кожа клаконов покрыта тонкой, но прочной хитиновой броней, на вытянутом лице,
совершенно лишенном мимических мышц, красуются огромные фасеточные глаза, как у
стрекозы, но на этом сходство с насекомым заканчивается. Согласно записям
Оберика, внутренние органы клаконов устроены примерно так же, как и у других
разумных рас, их сердце, легкие и желудок почти не отличаются от хоббичьих. Но
эти глаза... Глядя в них, невозможно понять, что думает и чувствует твой
собеседник, а если еще учесть, что физиономия клакона лишена мимики... Не зря в
Арканусе говорят, что понять клакона еще труднее, чем женщину. Вряд ли в обоих
мирах найдется мудрец, способный хоть чуть-чуть разобраться в сложнейшей
клаконской философии, абсолютно чуждой иным расам, в их непонятных общественных
взаимоотношениях, в их ненормальной морали. Чего стоит, например, ритуал
избиения младенцев, когда из целой кладки яиц остается в живых только четыре
личинки, самые сильные, умные и жестокие, которые по окончании ритуала пожирают
тела неудачливых братьев и сестер.
Принято считать, что клаконы - одна из самых глупых, неразвитых и варварских рас
Аркануса, но я подозреваю, что это сильно преувеличено. Мы, разумные, устроены
так, что все чуждое кажется нам варварским.
Вукса сообщил, что в развалинах замечена нежить, и я подтвердил прежний приказ -
уничтожить противника, обследовать местность, найти и предъявить мне артефакты.
На этот раз Вукса был в шлеме, что едва не повергло меня в ступор. Понятно, что
фасеточное устройство клаконских глаз не позволяет использовать шлемы с
забралом, но видеть глухой шлем из толстой стали с воронкообразными амбразурами,
в которые вставлены толстые стеклянные призмы, расширяющие поле зрения... Когда
видишь это своими глазами, трудно подавить желание ущипнуть себя за руку, чтобы
убедиться, что ты не спишь и не сошел с ума.
Нежить в руинах оказалась совсем слабой - скелеты и зомби, штук по пятьдесят
каждого вида. Нет в них ничего интересного, обычные живые покойники, на них не
действуют многие заклинания, зато действуют другие, не действующие ни на кого
другого... Не стоят эти твари того, чтобы о них много говорить. Моя магическая
помощь не понадобилась - клаконы справились сами, не потеряв ни одного бойца,
хотя около пятидесяти получили легкие ранения. Клаконы редко получают тяжелые
ранения - мелкие царапины не причиняют им существенных неудобств и заживают на
них еще лучше, чем на собаках, а серьезные раны чаще всего смертельны -
гидравлическая мускулатура этих существ имеет очень своеобразную систему
кровоснабжения, давление крови в артериях, питающих мышцы, достигает пяти
атмосфер, и любое обширное кровотечение оказывается смертельным.
Руины скрывали магический запас объемом в пятьдесят духов, который немедленно
перетек в мое хранилище. И вновь я удивился - откуда взялись эти руины? Кто что
разрушил и зачем? Я не знаю никого, кто мог бы дать ответ на эти вопросы.
У меня сложился определенный распорядок дня. Я просыпался, совершал утренний
туалет, завтракал, с полчаса смотрел на карту, обдумывая, которая из моих армий
наиболее близка к цели и какой битвой я буду сегодня руководить. Я связывался с
командиром, выслушивал доклад и отдавал приказ. Через некоторое время командир
докладывал мне результаты разведки, и мы обсуждали план боя. А потом начинался
бой. Иногда, если противник был заметно слабее моей армии, я просто смотрел на
сражение, как зритель в театре, чаще я помогал воинам заклинаниями. Битва
заканчивалась, я выслушивал финальный доклад, запас маны пополнялся несколькими
десятками духов, к этому времени Натка приносила обед. Я обедал, пил вино, читал
дневники Оберика, а потом оказывалось, что я уже набрался сверх всякой меры. И я
ложился спать, чтобы на следующий день все повторилось снова.
На тот день, о котором пойдет речь, был запланирован захват руин, расположенных
на южной окраине Бирмингарда, милях в двухстах к югу от храма, охраняемого
единорогами. Мое войско включало в себя четыреста двадцать людей-копейщиков,
семьдесят халфлингов-слингеров с зачарованными мечами и шестьдесят халфлинговшаманов.
Руины охранялись целой толпой нежити, бой обещал быть жарким и
интересным. Я заметил, что чем сильнее охрана магической аномалии, тем более
привлекательная добыча ждет меня после битвы. Сегодняшняя добыча должна стать
чем-то из ряда вон выходящим.
Узкая горная дорога сделала очередной поворот и ушла вниз, в глубокую и широкую
долину, почему-то не заросшую зеленью, как можно было ожидать, а такую же
каменистую, как и окружающие склоны. Вдали угадывались развалины, а перед ними
разворачивался строй нежити.
Так вот они какие, гаулы... Грязно-серые неопрятные существа размером примерно с
человека, пониже ростом, но заметно шире в плечах. Землисто-зеленоватая
бугристая кожа как будто поражена какой-то болезнью, ни в лицах, ни в фигурах
нежити не видно никаких признаков пола. Тонкие блестящие кольчуги, накинутые
поверх грязных оборванных тряпок, заменяющих одежду этим тварям, кажутся обманом
зрения. Пухлые сизые губы... брр... Даже не хочется дальше описывать эту
гадость. Хорошо, что волшебное окно не доносит до меня запах, я уверен, что
каждая из гаул пахнет, как сотня одновременно разрытых свежих могил. Гнусная
аура исходит от этих сущест
...Поділитися у соцмережах
