Жанр: Фантастика
Сага о Хоббите 1. Хоббит, который слишком много знал
...оборот?
Что тут еще у нас есть? Заклинания. Нет, это не совсем заклинания, скорее это
пути развития заклинательного искусства. Или не совсем пути... Моргот его
разберет... Значит, пять относятся к магии природы, четыре - к магии хаоса, один
- к магии смерти. Гм... магия смерти...
Неужели этот надменный эльф практикует некромантию? Какая гадость...
Ладно, с заклинательными путями разберемся потом. Локальный запас маны... ноль.
Совершенно пусто. Куда это он растратил такое море энергии, на василисков
всяких, что ли? Если так, то он дурак, простите за выражение.
Шесть позиций славы. Глупость какая, как можно измерять славу в каких-то
количественных единицах? Нет, похоже, можно, тут есть какие-то сложные
взаимосвязи, какие-то магические нити, уходящие вовне, как-то связанные с
какими-то артефактами, размещенными в заклинательном покое этажом выше. Да,
точно, я уже чувствую незнакомую силу под потолком этого зала...
И в этот момент голос Оберика прервал мои размышления.
- Ты солгал мне, Хэмфаст, - сказал он, - ты вовсе не герой.
- Я никогда не утверждал, что я герой, - возразил я, но Оберик меня не слушал.
Он продолжал говорить:
- Во-первых, ты явился в Арканус не в Круге Призвания. Во-вторых, ты халфлинг, а
значит, не способен к верховой езде.
- Я способен к верховой езде! - возразил я. - Просто в Арканусе не водятся пони,
а...
- Заткнись, смертный! - В голосе Оберика прорезался гнев. - И не перебивай меня,
пока я не закончу. Все герои способны к верховой езде, а ты не способен. Втретьих,
у меня уже есть шесть героев, и седьмому герою нет места в моей душе. И
в-четвертых, твоя душа - обычная душа халфлинга, она не содержит ничего
характерного для героев. Ты совершенно лишен магических способностей...
Я непроизвольно хихикнул.
- ...Ты не обладаешь никакими выдающимися умениями, ты просто ничтожный червь,
возомнивший себя героем! - Голос Оберика сорвался на крик. - От тебя нет и не
может быть никакой пользы, и тебя ожидает единственный путь, не дающий
возможности выбора, - он сделал эффектную паузу, - на алтарь. Я вздрогнул.
- Почтенный Буридан уже пытался отправить меня на алтарь.
- Ты угрожаешь мне? - Оберик издал звук, отдаленно похожий на скрипучее
хихиканье. - Ты, смертное ничтожество, смеешь угрожать мне, сильнейшему из
хозяев? Да ты знаешь, что я с тобой сделаю?
- Попробуешь отправить на алтарь, - ответил я. - Хуже уже не будет, не правда
ли, почтенный?
- Не смей называть меня почтенным! - взвизгнул грозный хозяин. - Я не почтенный,
я великий!
- И правда, чему тут оказывать почтение? - Мое истерическое веселье быстро
превращалось в ярость. - Обычный индюк, пусть и великий.
- Кто такой индюк? - Оберик искренне удивился.
- Птица такая, вроде петуха, но втрое больше и с большой соплей под клювом.
- Ну все! - заорал Оберик и вскочил с трона. Он растерянно огляделся по
сторонам, и я внезапно понял, что он не знает, как быть. Никто никогда не вел
себя с ним подобным образом, и теперь, когда пришло время проучить наглеца, он
просто не знает, что делать.
- Будешь испепелять? - спросил я, придав лицу простодушное выражение. - Или
морду набьешь?
Оберик решил меня испепелить. Он взмахнул руками, и на меня обрушился огненный
шар. Я не стал полагаться на неуязвимость, это меня спасло. Я взлетел под
потолок, одновременно приняв невидимость, и посмотрел вниз. Уриэль говорил, что
сильнейшее ручное магическое оружие, когда-либо изобретенное, - это инцинера. Он
был неправ, огнешар, брошенный Обериком, намного мощнее, его хватило бы, чтобы
полностью испепелить двух-трех средних хоббитов. Дверь, ведущая на лестницу,
перестала существовать, и, начиная от края ковра, к ней вел жирный и какой-то
маслянистый след, будто огнешар, сотворенный Обериком, содержал в своем ядре не
искру первородного огня, а горшок земляного масла.
Оберик тяжело вздохнул и утер пот со лба.
- Вот урод, - пробормотал он, и его голос прозвучал чуть-чуть жалобно. Несмотря
на жалобную интонацию, эти слова стали последней каплей.
Я вывел нить из открытой души Оберика, нащупал и насторожил элементал
"Дематериализовать разумную душу". Одно мое магическое движение, всего одна
остронаправленная мысль - и великий Оберик, хозяин четверти Аркануса, тьфу на
него!.., в общем, он исчезнет из реальности. Я отменил невидимость и опустился
на пол.
- Кого ты назвал уродом, сопливый петух? - спросил я.
Оберик широко раскрыл глаза, но мгновенно справился с растерянностью. Он резко
выбросил вперед обе руки, я попытался повторить маневр, позволивший уклониться
от чудовищного огнешара, но на этот раз решение оказалось неправильным.
Потому что Оберик больше не пытался меня уничтожить, теперь он попытался
обездвижить меня, опутав магической сетью, и это ему удалось, поскольку сеть
раскрылась широким конусом от пола до потолка и перемещение не вывело меня из
зоны поражения.
Тонкие белесые нити, липкие и полупрозрачные, живые и подвижные, в одно
мгновение опутали меня, обвив каждый палец и проникнув в каждую складку одежды.
Я успел применить заклинание невесомости и потому не рухнул на пол, как должен
был, а висел в воздухе, как плотно упакованный кулек с провизией, и не мог
сделать ни одного движения. Самое обидное было то, что я сразу узнал это
заклинание - такую паутину выбрасывают гигантские пауки, живущие в бестиарии
Сакред Вейла, но я и представить себе не мог, что это заклинание доступно комулибо
кроме пауков.
Я ощутил, как стягиваются магические нити, готовясь выбросить третье атакующее
заклинание, я отчетливо представил себе, как второй огнешар врезается в
дергающийся кокон, в который я превратился, и, не успев отчетливо подумать, что
же я делаю, привел в действие заготовленное заклинание. Магические нити
немедленно расслабились.
Я тяжело вздохнул и начал выбираться из кокона.
Глава вторая
ТРУДНО БЫТЬ ХОЗЯИНОМ
Это заняло минут десять, а может, и все пятнадцать, и когда я наконец сбросил с
себя последнюю нить проклятой паутины, я почувствовал себя совершенно
измотанным. Из последних сил я вскарабкался по ненормально крутым ступеням на
трон Оберика и рухнул в поразительно мягкое кресло.
Моргот меня раздери, что же я наделал-то! Ну что мне стоило не доводить дело до
прямого столкновения, обозвал бы Оберика индюком да и сиганул бы в окно, вот и
все дела. Или заготовил бы заклинание не дематериализации, а перемещения куданибудь
подальше отсюда, в какой-нибудь глухой лес, где можно продолжить разговор
с хозяином по душам. Ну почему я всегда вначале действую, а потом уже думаю?!
Но все-таки каков надутый дурак этот Оберик оказался! Не такое уж большое
преступление избавить мир от подобного существа. А если я собираюсь оставаться
здесь до конца своих дней, пожалуй, я выбрал наилучший вариант из всех возможных
в Арканусе. Если не считать за вариант стать Творцом, ха-ха. Брр... Что-то меня
начинает на ха-ха пробивать, как Уриэля. Наверное, у него это такое же нервное.
Брр...
Я поднялся с трона и поковылял в дальний угол зала. Повернул ручку двери,
ведущей в заклинательный покой, и дверь распахнулась с оглушительным скрипом. Он
что, никогда ее не смазывал? Узкая лестница с крутыми ступенями вывела меня на
этаж выше, и я вступил в святая святых - заклинательный покой Оберика.
Большой зал, чуть меньше, чем приемная, но ненамного. Роскошный ковер на полу,
расцвеченный непонятными сине-зелеными кляксами, наполненный магией. Я вгляделся
в абстрактный узор более пристально и непроизвольно вздрогнул. Это не узор, это
карта! Похоже, что эта карта живая, что изящные картинки, изображающие
халфлингов, тварей, корабли и героев, не просто так нарисованы на ворсистой
ткани. Если я правильно все понимаю, эта волшебная карта всегда отражает
положение дел на текущий момент. Я потянулся взглядом к нарисованному городу, в
центре которого нарисована синяя башня, и в моем сознании немедленно всплыло
знание, что этот город называется Торвелл, что его население составляет шесть
тысяч душ, не считая двадцать тысяч окрестных поселений, а уровень
благонадежности населения равен девяноста пяти процентам. Ковер выдал мне
информацию о структуре занятости населения, о количестве производимой
сельскохозяйственной и промышленной продукции, но единицы измерения были
настолько непонятно-мудреными, что вся эта информация пропала втуне. Более
понятно насчет золота и маны - за месяц Торвелл производит сто пять тысяч
золотых, из которых тридцать шесть тут же тратится на городские нужды, а
остальное идет в казну. Шаманы города генерируют в месяц восемнадцать духов
маны, из которых тринадцать - это обычная мана (выходит, бывает и необычная?), а
пять тут же тратится на научные исследования и не может быть использована
никаким другим образом. Странно. Гарнизон Торвелла составляют пять героев,
тридцать халфлингов-шаманов и сто десять наемников: люди и эльфы, пешие и
конные. Кстати, я так и не выяснил, откуда здесь берутся наемники - появляются
ниоткуда, как дети Творца, или приходят к хозяину из каких-то отдаленных
областей, чтобы предложить свои услуги?
Я почувствовал, что легким магическим движением могу связаться с Мусиором и
передать ему распоряжение. То-то он удивится, увидев халфлинга Хэмфаста на месте
хозяина! Я обязательно так сделаю, но потом, а сейчас надо хоть чуть-чуть
разобраться в том, что здесь творится.
Я отвел взгляд от нарисованного Торвелла и окинул взглядом всю карту. Повинуясь
моему желанию, изображение сместилось, масштаб уменьшился, и теперь я обозревал
Арканус целиком. Оберик действительно контролирует около четверти Аркануса, но
никто не говорил мне, что Шери контролирует половину этого мира. Не слишком
впечатляюще выглядят владения Оберика, как-то даже совсем не впечатляюще. С
другой стороны, какой у нас масштаб? А не так уж и мало захватил себе Оберик -
от Торвелла до западной границы его владений наберется добрых полторы тысячи
миль, а ведь есть еще город Браксус на другом конце мира, который тоже
принадлежит Оберику. Интересно, как халфлинги ухитрились пройти через всю
территорию Шери, покорить диких клаконов, цивилизовать их и построить настоящий
город в трех тысячах миль от столицы?
Смотрим дальше. В углу ковра ощущается какая-то магическая сущность, невидимая
обычным зрением. Ага, эта штука переключает карту с Аркануса на Миррор. А карта
Миррора - одно большое черное пятно, открыт только участок в тысячу миль длиной
и триста-четыреста шириной. А вот и башня, через которую халфлинги Оберика
проникли в Миррор. Рядом с башней поселения варваров... Что-то подсказывает мне,
что на эту карту я eще успею насмотреться.
Я подошел к столу, мое внимание привлек толстый фолиант, грубая обложка которого
резко контрастировала с великолепным пергаментом, из которого изготовлены
страницы. Такой книге ничего не сделается и через тысячу лет. По дурацкой
привычке, приобретенной еще в детстве, я открыл книгу с конца. Чистые листы. А
начало? Заклинания.
Первая страница открывалась заголовком, тщательно выписанным большими
затейливыми рунами. "Призвание" - гласил заголовок. Я внезапно сообразил, что
это аннурские руны. И вообще, все в этом мире - и халфлинги, и люди, и Оберик -
говорят по-аннурски. Это удобно, мне не надо срочно изучать новые языки, но
очень странно. И как я раньше этого не замечал?
Я погрузился в чтение, и оказалось, что под словом "призвание" здесь понимается
совсем не то, о чем я сперва подумал. Призвание - это всего-навсего вызов твари
для пополнения войска хозяина. Ну-ка, посмотрим, кого умеет призывать Оберик?
Медведи - это понятно кто. Спрайты... Комментарий описывает их как маленьких
лесных летающих существ, чьи магические атаки хоть и слабы, но способны
преодолевать большие расстояния, почти не рассеиваясь. Пауков я уже видел в
бестиарии Сакред Вейла, василиск - аналогично. Каменный великан... умеет крушить
стены и кидаться огромными валунами. Два чистых листа. Адские гончие...
Огнедышащие. Огненный элементал... Странно, здесь элементалами называют не
элементарные магические действия, а магических тварей. Значит, огненный
элементал... вызывается только на краткое время, не более двух часов, неуязвим
для огня, это и ежу понятно, малоуязвим для обычного оружия. Еще один чистый
лист. Гаулы... Что еще за гаулы? Любое существо, убитое гаулами, после смерти
превращается в нежить. Фу, какая гадость, выходит, Оберик и вправду занимался
некромантией. Магический дух передает хозяину ману магического узла. Герой...
Оказывается, героев тоже можно вызывать. А это еще что? Нельзя вызвать героя,
если хозяину уже служат шесть героев. Вот что имел в виду Оберик, когда говорил,
что я не могу быть седьмым героем. Чемпион... Тот же герой, только сильнее.
Конец раздела.
Специальные заклинания. Превращение земли в непролазную грязь, частичное
разрушение каменной стены, заражение местности, вот о чем говорил Юрген, когда
упоминал процедуру очистки местности от заразы. Гадость какая! Создание вулкана,
который не только превращает местность в непригодную для проживания, но и дает
хозяину один дух маны в месяц. Тоже гадость. Воровство маны у другого хозяина...
Поэтому Оберик держит свой запас маны на нуле? Отмена заклинания другого
хозяина... Два вида: один для боевых заклинаний, другой для небоевых. Эвакуация
героя с поля боя, создание артефакта, отмена глобального заклинания (интересно,
что это такое?), еще одно заклинание для создания артефактов, сотворение башни
хозяина. Теперь понятно, как Оберик пришел в мир - этим самым заклинанием.
Городские заклинания. Их совсем немного: создание каменной стены, огненной
стены... Что еще за темные ритуалы? Удваивают поступление маны от городских
шаманов, но понижают уровень благонадежности населения, про суть ритуалов здесь
ничего не написано, но сдается мне, что ничего хорошего в них нет. Кстати,
умерщвление халфлингов на алтаре - не один ли это из темных ритуалов? Еще одно
заклинание, перемещающее Круг Призвания в другой город. И все.
Дальше я просматривал книгу более бегло. Частичное открытие карты, наделение
существа гигантской силой, паутина, каменная кожа, хождение по воде, умение
находить кратчайший путь, какое-то оружие Элдрича, завеса страха, огнешар. И это
все? Нет, не все, есть еще е десяток отдельно валяющихся листов пергамента. Ага,
понятно, что это такое - это неоткрытые заклинания. Посмотрим, над чем сейчас
работают ученые Оберика... Удар молнии, какой-то глаз земли, обнаружение магии,
град, призвание каких-то горгулий, объемно-рассеянный огнешар, снежная буря,
благословение города. Странный набор. Но, хрен с ним, посмотрим, что здесь еще
есть.
А было здесь еще много всего интересного. Гобелен на стене, рисунок которого я
издали принял за абстрактный узор, схематично изображал, как с годами нарастает
сила разных хозяев. Видно, что сейчас сильнее всех Шери, Оберик совсем чуть-чуть
слабее (а глядя на карту не скажешь), Сссра заметно слабее Оберика, а Мерлин
вообще не идет ни в какое сравнение ни с кем. Другой гобелен показывает, из чего
складывается сила хозяев. Теперь понятно, почему сила Оберика так незначительно
уступает Шери - по силе армии и продвинутости научных исследований он чуть
слабее Шери, а по магической силе превосходит его. Похоже, территория у Оберика
небольшая, но очень хорошо развитая, а у Шери наоборот.
Зеркало. Я взглянул на свое отражение и испытал настоящий шок. Из зеркала
смотрел высокий эльф с тонким лицом, белыми бровями и зелеными волосами, одетый
в белый кафтан с пышным высоким воротником. Только взгляд его из надменного стал
растерянным. Я погримасничал, и эльф точно повторил все мои гримасы. Я опустил
взгляд, и оказалось, что дело не в зеркале, а во мне - в какой-то момент я
превратился в точное подобие Оберика (то-то я удивился, почему в заклинательном
покое все такое мелкое). Я заглянул в свою душу и обнаружил там ссылку на
золотой запас государства, ссылку на нулевой запас маны, десять направлений
развития магии, шесть единиц славы, свойство фокусирования маны, на четверть
увеличивающее магический урожай, собираемый подвластными мне разумными, и ссылки
на шестерых героев.
Замечательно, Моргот меня порви, я теперь великий Оберик. Я расхохотался
истерическим смехом. Вот уж чего-чего, а этого не ожидал. Ну что ж, некоторое
время побыть хозяином - это даже забавно. Я подошел к карте, сконцентрировал
внимание на Торвелле и вызвал Мусиора. В воздухе немедленно материализовалась
голова пожилого халфлинга.
- Приветствую тебя, великий Оберик. - Голова нелепо покрутились туда-сюда, я не
сразу понял, что Мусиор поклонился.
- Приветствую и тебя, почтенный Мусиор, - ответил я, а Мусиор удивленно поднял
брови. Успел уже отвыкнуть от вежливого обращения.
- Мусиор, - сказал я, - распоряжения насчет Хэмфаста отменяются.
Мусиор кивнул и снова застыл, ожидая продолжения. Я заколебался - может,
рассказать ему, что произошло и попросить совета? Но как он на это отреагирует,
не воспримет ли он мой поступок как неслыханное святотатство и не полезет ли в
башню толпа халфлингов, горящих желанием растерзать на месте подлого убийцу? Я,
конечно, смогу уклониться от боя, но... Я с удивлением понял, что не могу просто
так бросить на произвол судьбы целое государство. Слишком многое здесь завязано
на личности хозяина, и, если в один прекрасный день хозяин исчезнет, государство
рухнет в одночасье, страна погрузится в анархию и станет легкой добычей Шери.
Нет, власть - это не только источник положительных эмоций, но и ответственность
за судьбы тех, над кем властвуешь.
Я оборвал связь.
Я смотрю на статистическую сводку по экономике государства и понимаю, что ничего
не понимаю. Я ничего не менял в экономике, у Оберика все параметры были точно
такими же, но у него все было нормально, а у меня... Ну откуда мне взять двести
одну тонну продовольствия в месяц? И как вообще халфлинги Оберика жили и не
дохли от голода с таким дефицитом продовольствия? Ну не мог этот дефицит
возникнуть за те несколько часов, которые прошли с момента смены власти. Вначале
я думал, что ошибся в расчетах, но я перечитываю сводку уже в третий раз, а
результат всегда один и тот же.
Похоже, надо исходить из того, что есть. Я связался с бургомистрами восьми
городов и приказал им перебросить часть ресурсов из промышленности в сельское
хозяйство. Этот приказ вызвал удивление, а еще большее удивление вызвал тот
факт, что великий Оберик разговаривал вежливо и совсем не ругался. Я поговорил и
с Ясенгардом, и он тоже не заметил подмены хозяина.
В число городов, с бургомистрами которых я разговаривал, входил город Иксту,
населенный клаконами. Но увидеть живого клакона мне не довелось - бургомистром
Иксту был халфлинг. Иксту был завоеван Обериком лет десять назад, и,
естественно, во главе города встал представитель оккупационных сил.
Я связался с бургомистрами остальных городов, получил от них доклады о текущем
положении дел, отдал несколько приказов. Оберик держал огромную армию, состоящую
по большей части из городских гарнизонов, бездельничающих и бесполезно
потребляющих ресурсы. Я велел перебросить часть ресурсов на развитие
промышленности, так, мне кажется, будет лучше.
Что же делать с этими войсками? Оставить все как есть? Глупо. Воевать с другими
хозяевами? Еще более глупо. Карта показывает на моей территории два десятка
магических аномалий, густо населенных разнообразной нечистью. Пожалуй, это самая
подходящая цель для моих войск. Вот, например, город Медодейл. На кой хрен,
спрашивается, в его гарнизоне безвылазно сидят семьдесят слингеров и сто
двадцать боевых шаманов, если в двух шагах к северо-западу от города посреди
плодородной равнины располагается маленькая рощица, в которой лесная нечисть
скрывает что-то магическое? Я отдал необходимые распоряжения, и воины начали
собираться в поход.
Волшебная роща замаячила на горизонте, походная колонна остановилась. Строй
смешался, те, кто поленился облачиться в броню заранее, надевали кольчуги,
курчавые головы украсились шлемами, половину составляли примитивные шишаки, а
другую половину - более продвинутые экземпляры, защищающие щеки и переносицу.
Слингеры разминали руки, перед тем как обрушить на лесную нечисть убийственный
камнепад, шаманы совершали сложные движения, похожие на танец, готовясь привести
в действие все свои познания в боевой магии, весьма скромные познания, надо
сказать, но это не умаляет отваги тех, кто без колебаний готов отдать свою жизнь
по единственному мановению руки хозяина.
Я сидел в жестком кресле с высокой спинкой, одиноко стоящем посреди
заклинательного покоя, а передо мной прямо в воздухе разворачивалась картина
войска перед сражением. Врага пока не видно, но бойцы не сомневаются, что он
рядом, а я не имею оснований не доверять чутью моих шаманов. Жалко, что нет в
запасе маны и я ничем не могу помочь тем, кто сейчас будет очищать рощу от
нечисти. Неловко смотреть на битву как на представление, но мне сейчас не
приходится выбирать. Нет, в принципе, я могу оставить башню, переместиться на
поле боя и лично войти в эту рощу, и вряд ли кто-либо или что-либо сможет
остановить меня, но все заклинания, на которых основана власть хозяина,
опираются на то, что хозяин никогда и ни при каких обстоятельствах не покидает
башни, башня для него как талисман, дающий силы и одновременно являющийся
слабейшим местом владельца. Не хочется проверять, что произойдет, если я покину
башню.
Я как бы с птичьего полета вижу поле, которому совcем скоро предстоит стать
полем битвы. Одним усилием воли я могу сконцентрировать взгляд на любом
конкретном участке, могу отдать приказ любому воину, и мой приказ будет услышан.
Но сейчас я не командир, я просто зритель.
Командир отряда, чье имя я так и не удосужился узнать, решил, что время на
подготовку к бою уже истекло, и сто шестьдесят халфлингов развернулись в боeвой
порядок. Редкая цепь неспешно двинулась через поле, почти полностью скрытая
высокой травой, только верхушки шлемов матово поблескивают, озаренные небесным
светом. Стороннему наблюдателю может показаться странным, как халфлинги видят
друг друга в такой высокой траве, но я прекрасно знаю, что совсем нетрудно
научиться ловить взглядом отблеск шлема соседа в просветах между стеблями и
листьями, мерно колышущимися под порывами ветра.
Какое-то шевеление произошло на опушке рощи, и не только я его заметил.
Прозвучала команда, цепь замерла на месте, насторожив оружие, готовая нанести
удар в любой момент. Но первый удар нанесла нечисть. Нежно-белое, изящнопрозрачное
кисейное полотно взметнулось в небо. Невесомая сетка устремилась на
моих бойцов, неведомым образом не отклоняемая ветром, и обрушилась с неба на
самый центр боевого порядка, в то место, которое занимал командир. Падая на
землю, сеть развернулась и распалась на сотню невесомых пуховых платков, нити
зашевелились словно живые, и мое сердце дрогнуло, когда я узнал в брошенном
заклинании ту самую паутину, которой Оберик так удачно меня спеленал в нашем
вчерашнем бою. (Или не вчерашнем? Никак не привыкну ориентироваться во времени
этого мира). Паутина распласталась по земле, накрыв почти половину бойцов. Мечи
взлетели в воздух, разрывая волшебную сеть на тысячи и десятки тысяч отдельных
кусков, но каждый фрагмент жил своей жизнью, паутина успела сделать свое дело -
в считанные мгновения в цепи халфлингов образовалась гигантская брешь, воины
катались по земле, опутанные по рукам и ногам, из этой паутины можно выбраться,
я знаю это по своему опыту, но не стоит надеяться на то, что слингеры быстро
вернутся в строй. И как они справятся без командира?
Ослепительно-голубые иглы, похожие на маленькие молнии, с пронзительным
надтреснутым визгом прочертили воздух, и там, где они врезались в землю,
вспыхивало пламя и поднимались клубы дыма. Магическая атака содержала в себе
достаточно энергии, чтобы выкосить весь правый фланг, но халфлинги в очередной
раз показали, что не зря про нас говорят, что боевое искусство нашего народа
никак не соответствует нашим скромным размерам. Насколько я смог разглядеть,
никто из моих воинов серьезно не пострадал. Непостижимым для непосвященного
образом халфлинги угадывали, куда ударит очередная игла, и в последний миг
уклонялись от удара. Трудно поверить, что халфлинг способен разглядеть голубую
магическую иглу на фоне голубого неба, но я отлично знаю, на что способно
хоббичье зрение.
Я обратил взгляд на тех тварей, что метали иглы. Так вот они какие, спрайты...
Маленькие прекрасные женщины, совершенно обнаженные, с прозрачными крыльями за
спиной, делающими их похожими на стрекоз. Интересно, как такие маленькие головки
удерживают в себе полноценный разум? Или они неразумны? Точно, они совершенно
неразумны, это их внешний облик ввел меня в заблуждение. Спрайты кружили над
деревьями, выпуская на каждом круге очередную иглу. Они изящны, хрупки и
симпатичны, но сейчас они - нечисть, которая должна быть уничтожена. Жалко, что
с ними нельзя договориться, но тварей Аркануса нельзя приручить, можно управлять
лишь теми тварями, которые впервые увидели свет в Круге Призвания.
И халфлинги нанесли ответный удар, в воздухе засверкали десятки огнешаров,
выпущенных шаманами. Камней не видно вовсе, похоже, слингеры в полном составе
сражаются с паутиной, но даже без их помощи залп шаманов получился поистине
сокрушительным.
Нежные спрайты окутывались пламенем и падали вниз, разбрасывая во все стороны
жалкие комочки горящих перьев. Мое сердце непроизвольно сжалось - неправильно,
что такие прелестные создания находят такой страшный конец. Но шаманы
беспощадны, один залп - и в воздухе осталось не больше половины спрайтов,
остальные рухнули на землю, окутанные огнем.
Кустарник, очерчивающий границу рощи, зашевелился, и моему взору предстало
пехотное сопровождение спрайтов - десять пауков, каждый размером с крупную
собаку, точно такие же твари, как те, которых я разглядывал в бе
...Поділитися у соцмережах
