Жанр: Фантастика
Новгородская сага 5. Воевода заморских земель
...ли сегодня.
- Тсс! Не ори так, - выбежал из храма молодой жрец. - Эти с тобой?
Закутанная в плащ Шошчицаль кивнула.
- Ну, идемте, - призывно махнул рукой жрец и, обойдя храм, стал быстро спускаться с
теокалли.
Это оказалось далеко не так просто - угнаться за жрецом, пусть и пьяным. Ступеньки-то
были высокими, узкими - ступня не помещалась, вот и попробуй тут, пойди быстрее - живо
скатишься кубарем вниз, все кости переломаешь.
- Ну, быстрее же, быстрее! - оглядываясь, поторапливал жрец. Впрочем, Олег Иваныч и
Гриша и без того торопились, как могли, вот только свалиться вниз им никак не улыбалось.
Наконец они спустились к подножию теокалли, вслед за жрецом свернули налево, в
храмовый город. Прошли мимо кучи каких-то отбросов, судя по запаху - не иначе, как
расчлененных трупов, снова повернули, пока не оказались перед глухой стеной с небольшой
дверцей.
- Стойте, - поднял руку жрец и... исчез. Правда, примерно через минуту послышались
глухие голоса, дверца раскрылась.
- Заходите, только быстро!
Внутри дворика находилось низкое квадратное здание, выстроенное грубо и надежно,
безо всяких архитектурных излишеств, с узкими оконцами размером с ладонь и черным
провалом входа.
Олег Иваныч недоверчиво остановился у входа:
- Нам туда?
- Туда, туда, - подтолкнула его Шошчицаль, выглядевшая довольно зловеще в своем
перьевом наряде и ягуаровой маске. - Это узилище храма. Только недолго, прошу...
Она отошла в сторону, заговорив о чем-то с жрецами...
Олег Иваныч и Гриша переглянулись.
- Что ж, предлагают - пойдем, - усмехнулся адмирал-воевода. - Надеюсь, не зря мы
сюда приперлись.
Они вошли внутрь, в полную темноту, если не считать света звезд, проникающего
снаружи. Кто-то, кажется, Шошчицаль, зажег тусклый светильник. Посреди низкого
помещения находилась яма, забранная деревянной решеткой. Олег Иваныч подошел ближе,
нагнулся и тихо позвал:
- Ваня! Ваня... Иван!
- Кто здесь? - послышался со дна ямы далекий, чуть слышный голос.
- Я, Олег Иваныч. И Гриша.
- Олег Иваныч! - В крике слышалась боль и одновременно - надежда. - Олег
Иваныч. Гриша... - В яме раздались рыдания.
- Не плачь, Ваня, не надо, - как мог, успокаивал мальчика адмирал-воевода. - Знай,
мы пришли за тобой.
- Мы обязательно освободим тебя, - добавил Гриша. - Ты только держись. Тебя хоть
здесь кормят?
- Кормят, - совладав с рыданиями, глухо отвечал Ваня. - Вас много?
- Достаточно для твоего спасения.
- Все, вам пора уходить, - предупредила Шошчицаль. - Скоро сюда вернутся
остальные жрецы.
- Прощай, Ваня. Молись и жди.
- Стойте, не уходите! - крикнул из ямы Ваня. - Здесь, в Теночтитлане, есть христиане,
есть тайный православный храм. Они помогут нам, надо только их отыскать... Тламак... Он
должен знать, он говорил мне... Найдите Тламака.
- Найдем, - уверил Олег Иваныч, хотя сам был уверен в обратном - не в первый раз он
уже замечал зигзагообразную татуировку Тламака на левой руке жреческой мантии из
человеческой кожи.
Простившись с Ваней, они быстро вышли наружу - и вовремя! С теокалли уже спускался
народ: правитель Ашаякатль, жрецы, сановники, воины. В глазах рябило от света факелов и
золотых украшений.
Словно сами собой возникли вокруг Олега Иваныча и Гриши воины-"орлы" в высоких,
украшенных перьями, шлемах. Молча поклонились Шошчицаль - и как только узнали?
Наверное, по ягуаровой маске.
- Прощайте, - шепнула девушка, исчезая в толпе.
- Вот он, соглядатай! - спускаясь с пирамиды, узрел перьевую накидку Тисок. -
Тускат, скажи белым, пусть поймают... Нет, не надо! Судя по перьям кецаля - это кто-то из
пилли. Тогда... Тогда пусть лучше убьют! Вон там, между храмами, как раз удобное место...
Тускат кивнул, сказал Олельке с Матоней несколько слов и протянул нож. Не местный,
обсидиановый. Стальной - новгородский.
Шильники исчезли в толпе.
Шошчицаль быстро шла по улице, раздумывая, где бы половчее сбросить накидку. Вот,
кажется, удобное местечко, там, между храмами. И темно, и близко. Обернувшись -
возбужденные толпы людей проходили мимо, толкаясь и распевая гимны - девушка юркнула
за угол, не заметив, как тот же самый маневр ловко проделали двое. Правда, уловила какой-то
шорох... Обернулась и...
Острое лезвие ножа впилось под ее ребра...
- Готово! - вернувшись, доложили ушкуйники. - Даже не пикнул. Там и лежит, где ты
сказал, отдыхает. - Матоня ухмыльнулся.
- Хорошо, - надменно улыбнулся Тисок. - Возьмите факелы, пойдем осторожно,
посмотрим.
Дождавшись, когда схлынет толпа, Тисок и его люди свернули в узкую щель меж
храмами. Тело в накидке из перьев лежало навзничь, золотая маска ягуара закрывало лицо.
- Сейчас мы узнаем, кто ты такой, предатель! - усмехнувшись, Тисок наклонился,
срывая маску...
Страшный крик тоски и боли прорезал ночную тьму, рассеиваемую лишь дрожащим
пламенем факела.
- Как же ты могла, Шошчицаль? Как ты могла? - опустившись на колени перед трупом,
шептал Тисок. - Кто приказал тебе следить за мной, кто? Я узнаю, клянусь тебе, узнаю! И
смерть его будет страшной... О, Шошчицаль!
Почти до утра простоял на коленях Тисок. По лицу его, всегда надменному, а нынче
раскисшему и жалкому, текли слезы. А губы шептали:
- Шошчицаль...
Глава 13
Теночтитлан. Июль - август 1478 г.
Он в боевом уборе
Из перьев синих и белых.
Шагают воины следом,
Сверкают копья и стрелы.
На улицах и на крышах,
Ликуя, народ толпится.
Лиловый дым благовоний
Навстречу бойиам струится.
Габриэль ле ла Консенсьон Вальлес (Пласило), "Хикотенкал"
Ужасное известие о смерти Шошчицаль достигло пленных новгородцев лишь на третий
день, уже после похорон. У Гриши эта весть вызвала шок, он целый день просидел на своем
ложе, тупо уставившись в разноцветное панно на задней стене. Яркими, красными, синими и
желтыми красками на стене был нарисован блистательный бог солнца Тонатиу, сидящий на
спине Огенного Змея. С обеих сторон сверкающего бога сопровождали полуобнаженные
женщины-воительницы - сиуатетео. Одна из них настолько была похожа на Шошчицаль, что,
казалось, художник писал ее именно с несчастной девушки. Однако стены были расписаны
давно, еще при прежних тлатоани Ицкоатле и Моктекусоме. Но, кто знает, может быть,
изображенная на стене женщина приходилась покойной принцессе родной бабкой?
Олег Иваныч, как мог, утешал Гришу, хотя и сам чувствовал себя довольно паршиво -
ведь погиб их единственный друг и союзник. Несчастная Шошчицаль, полюбив Гришу, успела
сделать для пленников многое, очень многое, и, главное - привела-таки к Ване! Вот теперь бы
и выкрасть его из храмовой темницы и бежать, бежать, пока не поздно. Чувствовал Олег
Иваныч, что их пребывание в столице теночков уж слишком затянулось.
После смерти принцессы положение пленников резко ухудшилось - была усилена охрана
- знакомых воинов-"орлов" сменили их конкуренты воины-"ягуары", причем в удвоенном
количестве. Пленников никуда уже больше не выпускали, фактически заперев в покоях дворца,
свирепо раскрашенные воины не шли ни на какие разговоры - просто не открывали двери.
Даже на террасу выход был запрещен - там тоже дежурили воины в пятнистых шкурах. Все
они, естественно, были людьми Тисока, и Олег Иваныч терялся в догадках - чем же они
вызвали немилость этого могущественного военачальника. А может, все это делалось по
прямому приказу Ашаякатля? Был бы Майотлак, можно было б спросить у него, да вот беда -
молодой тлакуил давно уже не появлялся.
- Что будем делать, Гриша? - усаживаясь рядом на ложе, Олег Иваныч положил
приятелю руку на плечо. - Чувствую, сгущаются тучи.
Гриша реагировал вяло. Растянулся на ложе, подложив под голову руки, и бездумно
смотрел в потолок мокрыми от слез глазами. Переживал. Олег Иваныч вздохнул и, решив
перенести разговор на завтра, поднялся с ложа. Внезапный сквозняк вдруг сдул разбросанные
на прикроватном столике рисунки, когда-то принесенные Майотлаком. Хлопнула входная
дверь. Олег Иваныч насторожился.
Причиной сквозняка оказался Майотлак, которого Олег Иваныч встретил как самого
долгожданного гостя. Даже, казалось бы, ко всему безучастный Гриша, приподнялся на ложе, в
полголоса приветствуя молодого жреца.
- Плохи ваши дела, скрывать не стану, - сразу же сообщил Майотлак, впрочем, об этом
можно было бы догадаться и без его слов. - Вас подозревают в смерти пилли Шошчицаль.
- Вот те на! - изумился Олег Иваныч, а Гриша вскочил с ложа. - И что же, для этого
имеются достаточные основания?
- Военачальник Тисок утверждает, что вы странным образом исчезли... убежали...
пропали с теокалли во время празднества, примерно в то же время была убита и Шошчицаль, -
пояснил тлатуил. - И это еще не все! - Он заходил по комнате. - Рана, послужившая
причиной смерти молодой пилли, нанесена не обычным ножом-теспатлем из обсидиана. -
Остановившись посреди комнаты, Майотлак многозначительно поднял вверх большой
палец. - Она глубока и узка - пилли умерла сразу. Известный вам Тускат говорит, что такие
раны наносит только черное оружие белых.
- Однако, заявочки! - выслушав жреца, присвистнул Олег Иваныч. - У нас что,
оружие при себе было?
- Не было, - пожал плечами Майотлак. - Но, говорят, могло быть.
- Постой, откуда могло-то? - не выдержал Гриша. - И что, у вас в Теночтитлане
нельзя приобрести железный нож?
- Жел... Такое оружие вряд ли есть здесь у кого. Мы не настолько близко к
Ново-Михайловскому селению. Хотя... - Молодой жрец замялся. - Я думаю, вся эта история
высосана из пейотля, - заявил он, понизив голос. - Если кто-то и выиграл от смерти
несчастной пилли, то это явно не вы. Говорят... - Он оглянулся и перешел на еле слышный
шепот: - Говорят, сам военачальник Тисок стремился... набивался... напрашивался... в
любовники к покойной пилли.
- И что? - Олег Иваныч посмотрел на молодого жреца наивными, чистыми, словно
слеза, глазами. Гришаня отвернулся к стене.
- Как что? - усмехнулся Майотлак. - По дворцу давно уже ходят слухи о связи между
Шошчицаль и моим уважаемым другом Григорием. Тисок тоже имеет уши. Думаете, зря вас
теперь стерегут воины-"ягуары" ?
- Думаем, что не зря, - кивнул Олег Иваныч и спросил напрямик, в лоб: - А зачем ты
нам все это рассказываешь?
Майотлак снова замялся, огляделся по сторонам, даже, казалось, собрался заглянуть под
столик и ложе, да постеснялся.
- Я... я долго... размышлял... раздумывал... думал. И не один я, - волнуясь, тихо
проговорил он. - Помнишь, мы беседовали с тобой, Григорий, о Кецалькоатле, великом
Пернатом Змее? Это правда, что жрецы изгнали его за отказ убивать людей. Значит, выходит,
сам Кецалькоатль был против человеческих жертв, но мы ведь их приносим, правда, не часто!
Жрецы других богов: Тонатиу, Тлалока, Тескатлипоки, особенно Асотль, жрец Уицилапочтли,
упрекают нас за это. Говорят, что мы не любим своего бога. Это не так! Мы очень любим
Кецалькоатля... но мы любим и всех людей, как Он завещал нам! Сейчас я скажу вам тайну. -
Майотлак сглотнул слюну. - Жречество Уицилапочтли и многих других богов поддерживает
Тисока в его стремлении стать тлатоани! Говорят, что наш нынешний тлатоани Ашаякатль стар
и ленив. Говорят, что давно уже не было настоящей, хорошей войны, одни только войны
цветов, давно уже ступени теокалли не делались скользкими от крови, а куашикалли - Сосуд
Золотого Ягуара - не переполнялся еще живыми сердцами! - Молодой жрец вздохнул.
- Ты говорил о войнах цветов, - переспросил Олег Иваныч. - Что это?
Майотлак невесело улыбнулся:
- Это один из способов повысить количество жертв. Когда тлатоани приказывает одному
из слабых, покорившихся теночкам, племен пойти войной на Теночтитлан, только вместо
оружия - боевых палиц, копий и мечей-макуавитлей - использовать букеты цветов. Всех
вражеских воинов тотчас берут в плен и сердца их попадают в Сосуд Ягуара. Не смотрите на
меня так! - Майотлак замахал руками. - Не надо! Вовсе не все теночки такие кровожадные.
Многие из моих друзей - тлакуилы, художники, зодчие - по-новому смотрят на учение
Кецалькоатля и против излишней жестокости. Нас поддерживает сам Тлакаелель, управитель
дворца, жаль только, что он далеко не молод, и пока нам трудно бороться с влиянием
военачальников и жрецов. Вот и сейчас они требуют немедленно принести вас в жертву.
Ашаякатль пока не сказал ни да, ни нет. Тлатоани вовсе не жесток и весьма просвещенный
правитель, но искать ссоры с влиятельными военачальниками и жрецами - верный путь к
гибели. Даже для тлатоани.
- Что же ожидает нас? - поинтересовался Гриша.
- Вас? Скорее всего, на завтрашнем Совете жрец Уицилапочтли Асотль предложит
тлатоани решить вашу судьбу путем священной игры в мяч или в сражении, привязанными к
темалакатлю. Если мы не добьемся своего, все именно так и будет. В хорошем... не худом...
лучшем случае, тлатоани предложит вам выбор: мяч или темалакатль. Что хуже - не знаю.
Наверное, все-таки темалакатль.
- Ты объясни хотя бы. Про мяч да про темалакатль этот, - попросил Олег Иваныч. - А
то сидим тут, своей судьбы не ведая.
- Место для игры в мяч как раз рядом с храмом Кецалькоатля, - пояснил Майотлак. -
Играют две команды - каждая должна бросить тяжелый мяч сквозь каменное кольцо на
высокой стене. Руками и ступнями бить по мячу нельзя.
- Проигравшая команда, согласно вашим милым обычаям, наверняка приносится в
жертву?
- Ты, к сожалению, прав, о великий белый касик.
- Ладно, с мячом разобрались. Теперь о темалакатле.
- Это такая круглая каменная плита, недавно доставленная из Койокана по приказу
правителя. К центру ее привязывается веревка, другой ее конец - к поясу кого-либо из вас.
Оружие - длинная палка с цветами. У противников - их обычно несколько - макуавитли.
Победить их очень трудно, почти невозможно. Это великая честь.
- Угу... - задумчиво промычал Олег Иваныч и поинтересовался, от чего зависит исход
игры в мяч - от милости богов или от прихоти жрецов.
- У нас это по большей части одно и то же, - потупив глаза, признался молодой жрец.
Снаружи послышалась чья-то громкая речь. Майотлак вздрогнул, вскочив со скамьи:
- Мне пора, - приложив руку к сердцу, низко поклонился он. - Я и так слишком
задержался у вас. Знайте же: мы будем бороться за влияние на Ашаякатля. Если победим мы -
судьба ваша изменится к лучшему, если же нет - у вас выбор между игрой в мяч и
темалакатлем. Прощайте же, и не думайте, что все жители Теночтитлана кровожадные дикари!
Майотлак ушел, чтобы больше никогда не вернуться. Уже вечером его вырванное из
груди сердце упало в Золотой Сосуд Ягуара. Коварный жрец Асотль, его помощник Таштетль и
военачальник Тисок торжествовали победу. Многие друзья Майотлака закончили свой
жизненный путь так же как и молодой тлакуил. Лишь управитель двора Тлакаелель уцелел -
уж слишком он был стар и авторитетен. Однако влияние его упало.
Уже на следующее утро пленникам был предложен выбор: мяч или темалакатль.
- Темалакатль! - тут же заявил Олег Иваныч пришедшему с этим объявлением Тускату.
- Там я хоть могу на что-то рассчитывать, - пояснил он Гришане. - А исход игры в
мяч - бабушка надвое сказала.
Тускат улыбнулся. Ему все больше нравились эти белые люди. И все меньше - жрецы и
аристократы, впрочем, последние ему никогда не нравились.
За восточными отрогами гор поднималось солнце. Длинные тени скал протянулись далеко
на запад, к маленьким городкам Коатлинчан и Уэшотла, что располагались почти у самого
озера Тескоко. Вырвавшиеся на лазурный простор неба лучи окрасили золотом вершины
величественных пирамид, осветили широкие улицы и каналы, щедрой рукой плеснули свет
садам, цветникам и плавучим огородам, во множестве окружавшим гордую столицу ацтеков.
Улицы Теночтитлана - часто называемого также - Мехико, в честь бога войны Мехиатля -
несмотря на ранний час, были полны народу. Рыночные торговцы и почтенные
негоцианты-почтека, общинники-масеуалли и старосты городских общин кальпуллеки, воины и
жрецы - все, кто смог, кому хватило места, собрались сейчас на площади перед храмом
Кецалькоатля, рядом с длинным строением для священной игры в мяч. Именно там, в сотне
шагов, располагался знаменитый темалакатль - круглая каменная плита, недавно доставленная
из Койокана. Сотни рабов-тлакотлей едва смогли установить этот огромный камень на вершину
небольшой пирамидки. По приказу правителя Ашаякатля искуснейшие ремесленники начали
вырезать на нем рельефные изображение пяти богов: бога солнца Тонатиу в центре - владыки
текущего космического цикла - и еще четырех богов, владык прежних эпох: Тескатлипока,
Кецалькоатля, Тлалока и Чальчиуитликуэ. Однако не работа художников - еще не вполне
законченная - и не сам камень привлекали сегодня внимание собравшейся толпы. В середину
камня было вделано медное кольцо с привязанной к нему прочной веревкой, другой конец
которой крепился к специальному кожаному поясу, застегнутому на талии великого белого
касика - почетного пленника тлатоани. Сам белый касик - светловолосый, бородатый,
красивый, с глазами, серыми, как дождливое небо - стоял в центре темалакатля, опираясь на
плоский макуавитль без режущих обсидиановых вставок, и безмятежно улыбался. Следившие
за порядком стражники поглядывали на него с почтением - не каждый бы вот так улыбался в
предвкушении боя с отборными воинами. Вот появились и они - пара воинов-"орлов" в
стеганых ватных панцирях и высоких деревянных шлемах, украшенных разноцветными
перьями. С противоположной стороны, от храма Сиуакоатля, двигались воины-"ягуары" в
пятнистых шкурах, с высокими прическами, несколько напоминающими знаменитые хохлы
запорожских казаков - полголовы бритая, а на макушке - длинный чуб, украшенный
зелеными перьями. И те, и другие были вооружены боевыми макуавитлями и палицами.
Восхищенный вздох пронесся вдруг в толпе, и все пали ниц, приветствуя владыку
Ашаякатля, появившегося в паланкине, отделанном полированным золотом. Великий тлатоани
теночков был одет в изумительной красоты плащ цвета бирюзового неба, украшенный по
периметру мозаикой из блестящих перьев - желтых и синих. Высокую прическу правителя
украшали зеленые перья кецаля, на груди сияла золотая пектораль, выполненная искуснейшими
ювелирами Теночтитлана. Вслед за правителем шли его родственники, в том числе и молодой
вельможа Ауисотль, и жрецы - Олег Иваныч узнал мерзкие рожи Асотля и его помощника
Таштетля, за ними - военачальники, средь которых Тисок - вождь воинов-"ягуаров". Все это
скопище знати сверкало золотом и плащами всевозможных расцветок, кроме бирюзового - это
был цвет тлатоани.
Усевшись в принесенное слугами кресло, так же обильно украшенное золотом и
драгоценными камнями, как и носилки, Ашаякатль взмахнул рукой. Воины-"орлы" и
воины-"ягуары", поклонившись правителю, медленно направились к темалакатлю, поигрывая
дубинами и мечами. Четверо против одного. Гриша, под зорким присмотром стражников
находившийся среди знати, тяжело вздохнул. И на что же надеялся Олег Иваныч? Четверо -
это слишком много, а боевые макуавитли и палицы - страшное оружие, против которого,
может быть, и можно отбиться стальным мечом, но вовсе не простой деревяшкой, пусть даже
прочной и длинной.
Они напали сразу, все четверо. Поднялись и опустились палицы, послушался треск - с
макуавитлей воинов-"орлов", больно раня ближайших зрителей, полетел во все стороны
искрошившийся от ударов обсидиан. Олег Иваныч волчком крутанулся на камне. Он
по-прежнему улыбался, и улыбка эта была, пожалуй, не слишком понятна Грише. Чему
радоваться-то? Один Олег Иваныч знал - чему. Воины-"орлы" и воины-"ягуары".
Королевские мушкетеры и гвардейцы кардинала. Соперники...
Вот они отошли на миг в стороны, закружили, словно коршуны, вокруг камня. Олег
Иваныч не стал дожидаться атаки - сам напал первым, достав длинным выпадом физиономию
воина-"ягуара". Эх, был бы меч - было б больше не о чем говорить, по крайней мере, в
отношении одного. А так... Из разбитого концом деревяшки носа обильно потекла кровь, но
воин не обратил на это внимание, однако - Олег Иваныч это хорошо видел - глаза его
загорелись злобой. Что и было нужно. А ну-ка, еще раз...
Быстрым - в доли секунды - ударом выбив из руки воина макуавитль, адмирал-воевода
резко отпрыгнул влево - и вовремя: мощный удар одного из воинов-"орлов" просвистел мимо
его уха. Олег Иваныч хорошо понимал - чем быстрее он будет двигаться, тем больше у него
шансов. Учитывал и соперничество между воинами - вряд ли воины-"орлы" позволят своим
конкурентам нанести решающий удар. Вот и сейчас они подошли к нему слишком близко и не
столько наносили удары, сколько мешали друг другу. Особенно неистовствовал тот, с
расквашенным носом, он размахивал теперь палицей, заменив ею валяющийся под ногами
макуавитль. Олег Иваныч, уйдя в подвижную оборону, ждал удара - и дождался. Издав
громкий устрашающий вопль - спасибо за предупреждение! - обиженный воин-"ягуар" с
силой метнул палицу... Ой, дурак! Ой, дурак! Кто ж тебя просил метать-то? Уж явно не твой
конкурент, повалившийся сейчас навзничь - пущенная со страшной силой палица вдребезги
разнесла деревянный шлем воина-"орла" и раскроила череп. Минус один...
В толпе пронесся вопль, и неясно было, чего в нем больше - досады или восхищения.
Впрочем, Олегу Иванычу некогда было расслабляться. В считанные секунды он подхватил
валяющийся на камне макуавитль, и острое, утыканное кусками обсидиана лезвие впилось в
горло воину-"ягуару". Олег Иваныч рисковал- легче было бы достать воина-"орла", но тогда
ему пришлось бы иметь дело не с конкурентами, а с соратниками. Допустить этого было нельзя.
Двое оставшихся воинов, зайдя с разных сторон, вновь начали атаку: их макуавитли с
силой рассекали воздух, а устрашающих криков хватило бы на дюжину армий. Макуавитль -
плоская деревянная основа из крепкого дерева, усаженная острейшим вулканическим стеклом.
Таким мечом - или плоской дубиной? - не пофехтуешь, как шпагой. Хорошо, у Олега
Иваныча был неплохой опыт владения абордажной саблей, полученный когда-то в пиратских
рейдах Магриба. Именно этот опыт и пригодился теперь...
Уклонившись от одного удара, Олег Иваныч нарочно пропустил другой. Не так, конечно,
чтоб в полную силу, - чуть-чуть парировал, но сделал вид, будто его защита оказалась
недейственной - что-то кольнуло в грудь, не сильно, но вполне достаточно для того, чтоб
сквозь рубаху выступила кровь. Оба противника теперь вели себя более сдержанно - сразу же
отскочили метра на полтора каждый. Схватившись за грудь, Олег Иваныч медленно осел на
одно колено. Оглянулся... Так и есть! Подозрительный взгляд воина-"орла" был направлен
вовсе не на него, а на соперника. Воин- "ягуар" тоже не отрывал глаз от конкурента. Вот так
они и приближались к "безропотной жертве" - медленно, с оглядкой друг на друга. Олег
Иваныч тем временем незаметно подтянул веревочку, ту самую, что связывала его с
темалакатлем. Перевалился на другую ногу, расправил петельку. Про веревочку-то его враги
забыли - а хитрый Олег Иваныч вспомнил! И, как только воин-"ягуар" перешел в атаку,
дернул... Тут же обернулся и бешено атаковал другого, краем глаза наблюдая, как под свист и
улюлюканье толпы "ягуар" кубарем свалился с темалакатля. Воин-"орел" оказался еще совсем
молодым - вряд ли он успел побывать хотя бы в одной серьезной битве - пара обманных
финтов, обводка, и его макуавитль со свистом полетел в нежное голубое небо... Жаль, что
среди собравшихся зрителей не было обычая кидаться в проигравших гнилыми помидорами.
Пристыженные конкуренты, взяв в руки палицы, снова полезли на камень. Олег Иваныч
спокойно ждал. Первого он собирался достать сразу же, а со вторым, молодым "орлом",
расправиться после - воевода не сомневался в том, что сможет выполнить это...
Однако прихотливая судьба в лице военачальника Тисока распорядилась иначе. Что-то
шепнув тлатоани и, видимо, получив согласие, он небрежно кивнул жрецам, и те, проворно
схватив незадачливых соперников Олега Иваныча, с радостными воплями потащили их к
жертвеннику. Сам же Тисок, бросив на землю роскошный изумрудно-малиновый плащ, лично
влез на темалакатль, угрожающе размахивая макуавитлем. Ну, что ж... Ежели желаете...
Олег Иваныч вовсе не чувствовал себя уставшим - вся произошедшая схватка длилась
вряд ли больше двух с половиной минут. Впрочем, он вовсе не собирался недооценивать
соперника - Тисок был типичным представителем высшей военной знати, окончившим в
юности сразу две школы - обычную, для детей жрецов и знати - кальмекак и военную -
тельпочкалли. Сами же ацтеки считали, что мужчины рождаются для войны - стать купцом,
ремесленником или крестьянином-масеуалли - постыдная насмешка судьбы. Судя по всему,
Тисок успешно избегнул такой насмешки - его удары были точно выверенными и сильными.
Будь в руках у Олега Иваныча не боевой макуавитль, а лишь его деревянная основа - туго б
пришлось новгородскому воеводе! А так хотя бы силы были равными.
Подбадриваемый криками знати, молодой военачальник сразу же пошел в атаку, яростно
нанося прямые рубящие удары, парировать которые для такого опытного фехтовальщика, как
Олег Иваныч, не составляло никакого труда. Правда, обсидиановые вставки ломались с
противным скрежетом бормашины - ну, так и нападавший был в такой же ситуации. Правда, у
его пояса еще болталась и палица.
Парировав удары, Олег Иваныч сам перешел в наступление - Тисок атаковал с голой
грудью, лишь чуть прикрытой сверху массивным золотым ожерельем. Не слишком-то
осторожно с его стороны. Перенеся тяжесть тела на левую сторону тела, Олег Иваныч резко
"качнул маятник" - Тисок, впрочем, этого ждал, в чем воевода и не сомневался - тут же
совершил обманный выпад вправо, затем - влево и вперед, целясь в незащищенную грудь...
Все-таки Тисок был отменным бойцом. В последний момент каким-то чудом ему удалось
парировать удар, впрочем, острые куски обсидиана раздербанили его кожу не хуже пилы -
брызгами хлынула кровь. Толпа замерла в экстазе.
Никто из собравшихся не заметил, что старший жрец Асотль давно уже что-то настойчиво
шепчет тлатоани. Ашаякатль недовольно морщился, но все же нак
...Закладка в соц.сетях
