Жанр: Фантастика
Новгородская сага 5. Воевода заморских земель
...н. Воин закивал, ухмыляясь. Торговец ему еще что-то наобещал,
после чего попрощался.
- Да, забыл спросить твое славное имя, уважаемый? - оглянулся он, уходя.
- Шлакатетециштль, - назвался воин. - Друзья называют меня - Шлакат.
- Запомню, - кивнул торговец и быстро вышел в ворота.
Над дворцом, теокалли и храмами уже сияло чистое утреннее солнце.
- Да где же этот чертов Шлакат? - пристроившись у края стола в дальнем углу рынка,
нетерпеливо осведомился молодой краснощекий парень - белый, вернее, уже успевший
загореть - одетый в подкатанные порты и дешевый плащ из агавы. На грязной шее у него тем
не менее сияло золотое ожерелье, у пояса покачивалась палица.
- Не шуми, Олелька! Придет твой Шлакат, никуда не денется, - усмехнулся заросший
косматой бородою Матоня, косясь на продавщицу тамалли маленькими звероватыми глазками:
- Ничего девка. - Ухмыльнулся. - А титьки-то! Аж до земли свисают, как наклонится!
А во-он, гляди-ко, и Шлакат. Думаешь, сыграет сегодня?
- Сыграет. - Ловко крутя между пальцами фальшивые игральные кости, уверенно
кивнул Олелька Гнус. - Раз запал на костяшки - все, хана парню. Вот только есть ли у него
на что играть? Как бы опять эти чертовы зерна не подсунул, как их, забыл... чоколатль,
кажется. Уж на них мы играть не будем, пусть даже и не надеется.
- Не должен бы сегодня. С утра его во дворцовом саду видал - шушукался о чем-то в
беседке. И знаешь, с кем?
- С кем?
- С толстым купчиной, что как-то к Кривдяю в корчму приезжал, помнишь?
- А! - вспомнил Олелька. - Так, думаешь, купчишка дал ему что?
- А ты как мыслишь? Зря, что ль, шептались? Эй, Шлакат! Что по сторонам смотришь?
Мы здесь, здесь.
Матоня с Олелькой говорили на смеси русского и науйа, и, как ни странно, их понимали,
правда, только кто сильно хотел понять.
- Да пребудет с вами милость богов, - подойдя ближе, приветствовал прохиндеев
Шлакат.
- Привет и тебе. Сыграем?
- Ну, пошли в кусточки, там у нас уж и столик имеется...
К вечеру Шлакат проиграл все: несколько блестящих перьев, серебряную пектораль,
палицу, цветастый плащ из хлопка, ну и, конечно, браслет с тремя изумрудами. Играл бы и
дальше - на зерна какао, да их в качестве ставки почему-то не принимали.
Впрочем, потом смилостивились: Матоня мигнул напарнику - пошли в ход и зерна. Их
Олелька сначала выиграл, а затем специально проиграл назад. Стратегия! Зачем терять
клиента? После выигрыша Шлакат повеселел, а когда отыграл и палицу - совсем воспрянул
духом.
- Ну, все, - прикрыл лавочку Матоня. - Везучий ты, Шлакат. Видно, благоволят тебе
боги.
- Может, угостишь с выигрыша-то, а? - разулыбался Олелька.
- Не, ребята, - стражник покачал головой. - Я бы и рад, да с утра надо в Акачинанко.
Понимаете - в Акачинанко?
- Акачинанко какое-то. - Олелька покачал головой. - Ну, как знаешь.
- Я обещал Аканаку, купцу, там договориться надо. Да не просто так - тайно, тайно -
без меня никак Аканаку не обойтись, а я уж умею такие дела делать. Вот, к примеру, в прошлое
лето...
Шильники почти ничего не поняли из его речи - слишком быстро говорил. Одно
уяснили: Акачинанко, купец, тайна.
- А послушай-ка меня, Олелька, - проводив уходящего стражника взглядом, задумчиво
произнес Матоня. - Шлакат-то этот про каких-то купцов талдычил. В Акачи... Амачи... В
общем, куда-то с утра попрется договариваться насчет купца.
- И черт с ним, пусть договаривается, - пожал плечами Олелька. - Нам-то какое дело?
- Не скажи, парень, ой, не скажи. Есть у хозяина нашего надежные люди, да ты их
знаешь. Вот бы на завтрашнюю ноченьку сговориться. Потрясли бы купчишек, а?
- Здорово б было! - одобрительно кивнул Олелька. - Давненько, дядько Матоня, мы за
зипунами не хаживали! - Он с хрустом потянулся.
- Вот и я говорю. Ну, ежели с воинами сговоримся... Запомнил, как место-то
называлось? Ачака... Ака-ма... Тьфу!
- Акачинанко, дядька Матоня. - Олелька Гнус широко улыбнулся, показав крепкие
белые зубы. - Крепостица такая, как раз на южной дамбе.
- Ну, все! Вот канал, вот лодки. И больше я вам ничего не должен. - Закутанный в плащ
Койот насмешливо поклонился и исчез в предрассветной мгле, как исчезают призрачные
ночные тени.
- Не предаст, - кратко ответил Аканак на немой вопрос Олега Иваныча. - Он
нуждается во мне. А я - в нем.
Адмирал-воевода понял, хотя Аканак, естественно, говорил на языке науйа. Осторожно
спускаясь к лодке, кивнул остальным: Гришане, Ване, Тламаку. Люди Аканака - человек
сорок - уже размещали в лодках товары. Был тот ранний час, когда солнце еще не показалось,
но вот-вот обещало взойти, взорвав светло-голубое небо желтой ослепительной вспышкой.
Ветер приносил с теокалли хриплые песнопения жрецов - ухайдакались за ночь, бедолаги.
Кое-где слышались уже голоса идущих на рынок торговцев, крестьян-масеуалли да
сменяющихся с ночи стражников. Теночтитлан просыпался. Город-красавец, город
величественных пирамид и великолепных дворцов, город цветов и песен, каналов и водных
садов, город ученых и поэтов, город жрецов, город человеческой крови. Он расстилался перед
глазами в сияющей утренней дымке, сверкал изумрудами, вмурованными в стены храмов, гудел
тысячью - десятками тысяч - глоток тиангиса, рвался ввысь, к солнцу, ступенчатой
громадиной теокалли. Огромный, великолепнейший и красивейший город мира. И все это
скоро будет безжалостно уничтожено алчными конкистадорами Кортеса! Уничтожено? Олег
Иваныч усмехнулся. А вдруг... Он сам испугался своих мыслей, мыслей о православном
ацтекском царстве, царстве добра и божественной благодати. И откуда только такие мысли?
Пока ведь теночки - самые страшные враги... пока...
- А вот хорошо было бы взять с Новгорода хотя бы храм Параскевы Пятницы... -
мечтательно глядя в небо, тихо произнес Ваня. - Да перенести его на самую вершину
теокалли, вместо их богомерзких капищ!
- Да, колокола-то далеко б слышны были! - поддержал мальчика Гриша. - А купола б,
наверное, до самого Истапалапана сияли.
Олег Иваныч ничего не сказал, только посмеялся. Мечтать не вредно.
- Дядя Олег, а чего нас Аканак через крепость ведет? - обернулся к адмиралу Ваня. -
Взяли б сейчас да повернули на север, к Тепейаку. Нам же через него добираться.
- Вот там-то нас и поджидают, - пояснил Гриша. - Не поможет и охра.
Новгородцы, в целях конспирации облачившиеся в длинные индейские одежды,
выкрасили лица раствором охры и теперь обличьем совсем походили на местных. Даже Олег
Иваныч бороду сбрил... вернее, подстриг да надел на голову султан из вороньих перьев -
скрыть светлые волосы. Ване и Грише такого украшения, как и длинных одежд, не полагалось
- слишком уж молодо выглядели. Пришлось красить и волосы, да покрыть охрой все тело.
Забавно выглядели друзья воеводы, по его мнению - совсем как цыгане.
На озере, по правую руку, показались лодки с воинами. Олег Иваныч встревоженно
потянулся к макуавитлю.
- Это обычная стража, - улыбнулся Тламак. - Просто усилена по приказу Тисока, так,
на всякий случай. Вас ждут на севере, в Тепейаке. Но все лодки должны плыть только вдоль
дамбы, вот как мы сейчас.
Стражники, приблизившись, медленно проплыли мимо. Приподнявшийся во весь рост
Аканак вежливо приветствовал их.
- Счастливого пути, купцы! - крикнул на прощанье начальник стражи.
Крепость Акачинанко фактически представляла собой разросшиеся воротные укрепления
перед подвесным мостом, разделяющим дамбу. Рядом с мостом был устроен проверочный пост,
перед которым уже скопилось с десяток лодок - не один Аканак начинал свой путь в этакую
рань. На посту маячило с полтора десятка воинов во главе с толстым имперским чиновником в
богатом разноцветном плаще с опушкой из крашеного кролика. Увидев пучеглазого Аканака,
толстяк приветливо кивнул и заулыбался. Состроив на лице приветливую мину, Аканак со
вздохом полез в мешок за семенами какао.
- Все в порядке, слава Йакатекутли, - вернувшись, доложил он. - Первые три лодки
могут плыть дальше.
- Почему только первые три? - выслушав перевод Тламака, поинтересовался Олег
Иваныч.
- Не знаю, - пожал плечами купец. - Но всех пропускают только по трое, не больше.
Таков приказ тлатоани. Жаль, задержимся.
- Ну, приказ, так приказ. - Адмирал-воевода с хрустом потянулся. - Тламак, давай-ка
в нашу лодку, а то просидишь тут до вечера. Спроси у Аканака, он с нами или останется здесь?
- С вами, с вами. - Торговец недовольно махнул рукой, бросив злобный взгляд в
сторону толстяка чиновника, явно напрашивающегося на очередную взятку. Важно выпятив
нижнюю губу, тот неспешно прохаживался около следующего в Мехико каравана и
придирался. То мешки не по установленной форме, то лодки недостаточно чистые.
- Останешься тут, - садясь в переднюю лодку, сквозь зубы прошипел Аканак, -
последних бобов лишишься. Эй, Тлаштикутль! Остаешься за старшего. Вот тебе связка перьев,
ежели что - отдашь толстяку. К вечеру ждем вас в Истапалапане.
Отдав последние распоряжения, Аканак махнул рукой гребцам. Справа медленно поплыла
дамба. Впереди, отражаясь в синих водах озера Тескоко, возвышалась приснопамятная гора
Ситлальтепетль, у подножия которой, слева, на берегу озера и располагался небольшой городок
Истапалапан, до которого караванщикам оставалось версты три. Чуть отдалившись от дамбы,
поплыли быстрее - здесь проходило течение. На горизонте виднелись белые стены
Истапалапана, путь был чист - ни лодки, ни плавучего огорода, что и понятно - на пути к
берегу Аканак оказался первым, а торговцы и крестьяне, плывущие в Мехико, естественно не
шли против течения, держась ближе к дамбе. К северу, насколько хватало глаз, синела
необъятная ширь озера. Олега Иваныча так и подмывало не плыть ни в какой Истапалапан, а
просто повернуть на север, ну пускай не к самому Тепейаку, где их, по словам купца, уже
ждали, а хотя бы к какому-нибудь относительно безлюдному берегу. Адмирал-воевода сильно
подозревал, что россказни Аканака относительно того, что все озеро перекрыто челнами
стражи, мягко говоря, не соответствуют истине. У торговца, конечно же, были свои интересы
- он держал путь на юг, в Шоконочко, и на север сворачивать не собирался. Ну, обещал
уважаемому старосте перьевиков Шлатильцину вывезти его приятелей из Мехико - вывез.
Доберутся до Истапалапана, а дальше как знают. Олег Иваныч украдкой посмотрел на купца.
Может, треснуть ему по башке да свернуть на север, пока не поздно? Что-то не нравился ему
этот Истапалапан.
Аканак внимательно смотрел назад - там виднелись чьи-то быстро приближающиеся
лодки. Интересно, кто бы это мог быть? Наверняка кто-то из знакомых. Неужели -
конкуренты? Никак, тоже собрались в Шоконочко? Торговец нахмурился.
- Что случилось? - посмотрев на лодки, Олег Иваныч ткнул локтем Тламака.
- Похоже, наш хозяин увидел соперников, - усмехнулся тот. - Как бы не завязалась
драка, место подходящее - никто и не увидит, ежели что.
- А что, так бывает? - удивленно поинтересовался Гриша. - А мне казалось, что для
хорошей драки здесь, в Теночтитлане, все слишком уж на виду.
- Это в Теночтитлане - на виду, а здесь... налетят, заберут товар, утопят лодки. Потом
вернутся через полгода из Шоконочко: "Какой такой Аканак? Не, не видали. Так, слыхали
только, будто его караван разграбили коварные тлашкаланцы, они, они, больше некому!" -
Тламак настолько уморительно передразнил торговцев, что Гриша с Ваней зашлись в хохоте.
Даже Олег Иваныч чуть улыбнулся. Тут что-то просвистело в воздухе.
Аканак вскрикнул и, схватившись за бедро, с воем скатился на дно лодки. Олег Иваныч
вскочил на ноги - из раны на бедре незадачливого купца фонтаном хлестала кровь. Рядом, на
дне, валялось короткое копье с окровавленным наконечником из обсидиана.
- Пригнитесь все! - скомандовал Олег Иваныч. Судя по расстоянию, копье было
пущено из копьеметалки - гибкого прута с упором для конца копейного древка, с таким
приспособлением копье летело дальше и сильнее, нежели просто брошенное рукой.
Преследователи метнули еще несколько копий, полетели и стрелы - пара воткнулась в
борта лодки, остальные - мимо.
- Тламак, кричи гребцам - пусть гребут навстречу этим козлам, да побыстрее! -
распорядился Олег Иваныч. - Иначе они всех нас тут перебьют копьями.
Кивнув, Тламак что-то крикнул. Лодки застопорили ход и тут же поплыли обратно,
быстро приближаясь к нападавшим. Те, видно, не ожидали такого маневра - очередная порция
стрел пролетела слишком высоко. Гребцы поднажали... И вот уже последняя - а теперь
идущая первой - лодка коснулась борта врагов. Затем вторая... Третья...
Преследователей было с дюжину, на трех узких и длинных челнах. Трое
воинов-"ягуаров", несколько стражников (их можно было узнать по плащам) и пара каких-то
оборванцев в рубищах. Самыми опасными были воины-"ягуары", ну, может, еще стражники, но
уж никак не оборванцы. Какие-то они странные были, вроде бы как бы и не к месту здесь. Олег
Иваныч не додумал, мысль его высказал Гриша:
- Смотри-ка, Олег Иваныч! Шильники-то в третьей лодке в одежке нашенской.
Олег Иваныч пригляделся. Действительно: на двоих были оборванные порты с рясьем и
такие же рубахи-косоворотки, давно выцветшие на солнце. Оба - светлокожие! Один -
молодой круглолицый парень, другой - коренастый мужик с всклокоченной бородой и
звероватым взглядом. Олег Иваныч вздрогнул. Неужели это... Кровавый призрак из
прошлого... Нет, не может быть, тот давно уже сгнил в холодной могиле, если кости не
растаскали белые медведи-ошкуи. Нет, показалось... Ладно, потом разберемся.
- Гриша, давай налево. С тобой Тламак и Ваня. Средняя лодка - моя.
Выхватив макуавитль, Олег Иваныч перепрыгнул во вражеский челн, с маху сразив
зазевавшегося гребца. Крича от боли, тот повалился в воду, подняв кровавые брызги. Уклонясь
от копья, воевода взмахнул макуавитлем. Челн был узок, и воины не могли нападать вместе.
Первым шел здоровяк с угрюмым вытянутым лицом и смешными близко посаженными
глазками. В обеих руках он держал огромных размеров макуавитль, больше напоминающий
дубину. С плеч воина щегольски свисала пятнистая шкура ягуара. Здоровяк замахнулся - его
страшное оружие со свистом ударилось в дно лодки, гремя раскрошившимся обсидианом.
Олег Иваныч легко уклонился - он уже сразу сообразил, что приемы боя здесь будут те
же, что и у европейцев с двуручным мечом, а следовательно, и ошибки - те же. К тому же -
макуавитль, это все-таки не стальной меч, а плоская дубина, утыканная по периметру острыми
осколками вулканического стекла или кремня. Адмирал-воевода не стал выжидать - время
было дорого - пока нападавший поднимал макуавитль для удара, он произвел быстрый выпад
вперед и вправо, достав-таки шею здоровяка. Злобно рыча, тот рванулся вперед, не обращая
внимания на льющуюся кровь. Макуавитль в его руках вращался, словно мельничные крылья в
хороший ветер. Олег Иваныч просто сделал шаг в сторону, уклонился... И полетел в воду
вместе со всеми остальными пассажирами перевернувшегося челна! Быстро слабеющий
здоровяк камнем пошел на дно - щегольская пятнистая шкура окончательно сковала его
движения, и без того уже слабые. Однако остались еще двое... Ага, вот одного ловко ударил
веслом по башке Ваня. Молодец, парень! А где же другой? Что-то не видно. Олег Иваныч
обеспокоенно осмотрелся - он не настолько хорошо плавал, чтобы выдержать драку в воде.
Нет, второго "ягуара" нигде видно не было. Тоже утонул, что ли? А вот на том челне, что слева,
кажется, победили наши.
Подплыв ближе, адмирал-воевода, отфыркиваясь, словно тюлень, тяжело перевалился в
лодку. Весело подмигнул Гришане с Ваней:
- Ловко вы тут.
- Да это и не мы вовсе, - скромно заметил Гриша. - Это наши караванщики копья
хорошо пометали. - Он кивнул на широкие лодки Аканака. Нет, не зря осторожный купец
всегда брал с собой отменных воинов.
- Ну и слава Богу, - заключил Олег Иваныч. - Покрывающая его лицо краска во время
недавнего купания пошла забавными полосами, головной убор из перьев давно потерялся.
- А где Тламак? - осмотревшись, спросил он.
- Тламак? - Гриша огляделся. - Похоже, он тоже свалился с лодки. Утонул?
- Нет, не утонул, - покачал головой Ваня. - Тламак хорошо плавает. Смотрите-ка! -
Он указал на восток, где виднелся еще среди волн быстро удаляющийся вражеский челн.
- И черт с ними, пусть уходят, - качнул головой адмирал.
- Но, может быть, с ними Тламак? Похоже, его подобрали с той лодки.
Олег Иваныч оглянулся на страдающего Аканака. С перевязанным бедром купец лежал на
тюках с перьями и чуть слышно стонал.
- Есть ли тут где спрятаться? - как мог, спросил он на науйа, тщательно выговаривая
слова. Поймет ли купец?
Купец понял. Закивал головой:
- Тут рядом... остров. Напротив Иста... Истапалапана... Гребцы знают.
- К острову! - взмахнув трофейной палицей, воскликнул Ваня.
Глава 16
Озеро Тескоко - Ново-Михайловск. Октябрь 1478 г.
Здесь нынче солнце Йорка злую зиму
В ликующее лето превратило;
Нависшие над нашим домом тучи
Погребены в груди глубокой моря.
У нас на голове венок победный;
Доспехи боевые на покое. Глостер:
Принц милый, чистота и юность ваша
Мешают вам понять всю лживость мира.
Уильям Шекспир, "Ричард III"
Остров оказался гористым, густо поросшим пушистыми длиннохвойными соснами и
кустарником. Высокая скала, у которой причалили лодки Аканака, отбрасывала в светлую воду
озера густую черную тень. Никаких следов на песчаном берегу не было - видно,
преследуемые высадились на другой стороне острова либо вообще обогнули его и плыли
теперь к ближайшему берегу.
Послав лодки вдоль береговой линии, Олег Иваныч, прихватив с собой Григория и
полдесятка воинов, решил осмотреть остров лично - не так уж он был и велик. Помахав на
прощанье оставшимся в лодках, небольшой отряд углубился в лес, вернее, в маленькую
рощицу, начинавшуюся почти сразу от берега и состоявшую, в основном, из кустов акации и
сосен, лишь иногда, на возвышениях, попадались молодые дубки и липы. Меж деревьями
извивалась тропка, весьма заметная, видимо, остров часто посещался рыбаками, о чем
свидетельствовали и остатки кострищ на белом песке пляжа. Солнце стояло в зените, но было
не так уж и жарко - все-таки осень. Олег Иваныч смахнул с лица комаров и оглянулся: идущие
следом за ним гуськом воины и Гриша внимательно осматривали окрестности. Вокруг цвели
дивные пурпурно-оранжевые цветы, пели птицы, налетавший иногда легкий ветерок чуть
шевелил тяжелые ветви сосен. Судя по всему, в роще никого не было. Тропинка, извиваясь,
вела меж горными кряжами, спускаясь в небольшую долину, тянувшуюся до южного края
островка. С одной из вершин был хорошо виден противоположный берег, похоже, тоже
пустынный. В долине росли те же сосны и кустарник, только дубков было побольше - они
столпились на невысоком холме густой маленькой рощицей вокруг старого корявого дуба,
словно юные пионеры вокруг вожатого. Меж деревьями и горами ярко зеленела трава, какая-то
подозрительно свежая, блестящая, ровная, словно английская лужайка. Кое-где блестели
небольшие, густо поросшие камышом лужи.
- Болото, - догадался Олег Иваныч.
Доходя до камышей, тропинка круто сворачивала вправо, проходя вдоль берега, и затем
возвращалась к дубу. Вокруг была тишина и спокойствие. Ни криков, ни воплей, ни костерка.
- Станут они тут задерживаться, как же! - недоверчиво покачал головой Гриша. -
Наверняка, мимо проплыли, чай, не дураки, тут-то их разыскать - раз плюнуть.
- Не скажи, - задумчиво покусывая сорванную травинку, возразил Олег Иваныч. -
Искать их здесь - тоже время нужно, а его у нас мало, и они об этом знают. Высадись они
сразу на берег - так им известно, что и нам примерно туда надо. Ну, Аканаку - в
Истапалапан, а наши пути дорожки... - Он усмехнулся.
- Думаешь, опознали нас? - вскинул глаза Гриша.
- Почти наверняка, - кивнул адмирал-воевода. - Особенно меня, когда я из воды
выбирался. К тому ж я, кажется, знакомого встретил... Кто ж этот там такой был, с бородищей,
а?
- Боюсь соврать, Олег Иваныч... Но уж больно на Матоню похож, хотя, конечно, не
может того быть, - осторожно предположил Григорий. - Поближе б на него посмотреть -
глазки его змеиные я до сих пор помню, еще с той поры, как в Литву ездили. И словечки его
любимые: "Глаз, он шипить, когда его вымают". Тьфу-ты, прости, Господи!
- Да и я его не забыл, - почесал бороду Олег Иваныч. - Матоня... Нет, он же Маруф!
В Магрибе ислам принял. Маруф абд-Джафар.
- Поганец!
- Ладно, он - не он, гадать не будем. - Воевода поправил висевший у пояса
макуавитль. - Нет, Гриша, ни к какому берегу они не поплыли - здесь где-то прячутся. Сам
поразмысли: ну будет ли беглый белый касик, как они тут меня величают, тратить время на
никому не нужных разбойников, к тому же и неудачливых в своем деле? В то время как вот-вот
начнется погоня! Они об этом знают не хуже нас с тобой. В общем-то, правы. Сдались они нам,
если б не пропавший Тламак. Все-таки жаль парня. Ты точно видел, что его подняли на их
лодки?
- Да, видел. - Григорий вздохнул. - Толстоморденький такой за волосы его вытащил.
Хоть и пловец Тламак изрядный, а все ж, видно, палицей по башке попало - если б не
вытащили, так утоп бы. И зачем им этот Тламак? Как мыслишь, Олег Иваныч? Про нас через
него хотят вызнать?
- Может, и про нас... - задумчиво протянул воевода. - А может, и не про нас. Может,
у них тут свой какой интерес есть. Впрочем, чего зря гадать? Поторапливаться надо - во-он до
того дуба дойдем, и все. Времени у нас действительно мало.
Приложив ладонь к глазам, Олег Иваныч внимательно осмотрел болото, рощицу и
вершину старого дуба. Затем махнул рукой воинам, и маленький отряд направился по тропе к
берегу. Обогнув болото, они миновали рощу и, выйдя к небольшой бухте, увидели на песке
лодки.
- Вот они! - оглянувшись, возбужденно шепнул Гриша.
- Не спеши радоваться, - охладил его Олег Иваныч. - Это же наши! Вон и Аканак, под
сосной, на циновке. Похоже, совсем плох. И с чего бы? Рана-то пустяковая.
Рана торговца и в самом деле была пустяковой, даже кость не задета, крови, правда,
вытекло много, но... но выглядел Аканак - краше в гроб кладут! Осунулся, лицо стало серым,
страшным, все тело пошло какими-то складками, словно сдувшийся мяч.
- Мне не выжить, - увидев Олега Иваныча и Гришу, тихо прошептал купец. - Найдите
Тламака, если сможете... Там, за болотом, у дуба... есть старый жертвенник... бога
огородников Шочипилли... там... - Торговец впал в забытье. Находившийся рядом Ваня
осторожно поправил циновку в его изголовье.
Услышав про жертвенник, Олег Иваныч и Гриша переглянулись. Подняв с земли тяжелую
палицу, белый касик кивнул воинам. Те быстро взяли в руки копья и бесшумно скрылись в
кустах следом за ним.
Бронзовое тело Тламака отчетливо выделялось на фоне черного квадратного камня с
истершимся от времени барельефом. Руки и ноги юноши были привязана к вбитым в землю
кольям, кожа на груди его натянулась так, что, казалось, вот-вот лопнет сама собою и
вырвавшееся на волю сердце вознесется прямо в небо.
- Господи, Иисусе Христе... - тихо шептал Тламак слова молитвы. - Я рад умереть за
Тебя, я знаю - я помог друзьям, теперь помоги же им Ты.
Странно, но в душе юноши не было страха. Может, он просто уже устал бояться жестоких
жрецов, а быть может... быть может, сам Иисус дал ему силы, чтобы спокойно встретить
смерть, подобно древним христианам.
- Напрасно мы это затеяли, - по-волчьи оглядываясь вокруг, произнес кругломордый
Олелька. - Лучше б с собой его прихватили, может, и пригодился б на что. В крайнем случае
- нож под ребро всегда успеем. А так... Только время теряем.
- Помолчи, парень, - недовольно прервал его Матоня, с самым деловым видом
проверяя крепость распинавших пленника веревок. - Таштимак знает, что делает.
- Да уж, - усмехнувшись, Олелька недозерчиво покосился на Таштимака - угрюмого
тощего воина, одного из трех, что оставались сейчас с ним и Матоней. Говорили, что
Таштимака выгнали из клана жрецов Уицилапочтли за чрезмерное пьянство. Хорошо зная
жестокость жрецов, Олелька этому не верил - станут они выгонять кого-то, как же! Скорей,
распнут на жертвеннике, как вон этого Тламака, да вырвут сердечко. Умело это у них
получалось, по праздникам словно соревновались они друг с другом - у кого ловчее сердце
достать получится. Так что врал, наверное, Таштимак, про свое жречество, да не просто так
врал, с прицелом - чтоб боялись да уважали. Правду сказать, воин-то из него никакой. А
дядька Матоня что-то явно не то сейчас делал. По мнению Олельки, чем возиться с
жертвенником, лучше б было давно уже треснуть Таштимака по кумполу камнем, так же как и
его соратников, что конопатили сейчас лодку на берегу - ну, от тех хоть польза - пленника
утопить да свалить налегке обратно в Мехико, а там видно будет.
- Не лыбься, не лыбься, паря! - обернувшись к Олельке, вдруг с угрозой в голосе
произнес Матоня. - К чужим богам тоже почтенье иметь надо. Глядишь, и помогут.
- Да что нам их помощь, дядька? - не выдержал Олелька. - Нам бы скорее обратно в
город. Погони-то за нами нету - иначе б давно появилась уже. Да и чего им за нами гоняться,
сами, чай, беглые.
- Это ты про Олегу с Гришкой? - Матоня нехорошо прищурился.
- А то про кого же? - засмеялся Олелька. - Мы тож не лыком шиты! Понимаем, что к
чему. Ишь, переоделись, сволочи, морды раскрасили... ха, дядька Матоня, как мы когда-то,
помнишь? Думают, не узнали. Узнали! Эх, жаль, конечно, не потопили, воинов маловато взяли.
- Так ты ж и был против, - возразил Матоня. - Нечего, говорил, с ними делиться.
- Так я ж думал, что за зипунами мы... И ведь мы вроде и шли за зипунами, однако ж
вон как оно вышло.
Зашуршали ветви. С берега вернулся воин, доложил, что лодка готова. Таштимак кивнул,
как всегда, угрюмо. Буркнул что-то себе под нос. Воин еще что-то сказал, показав рукой в
сторону леса. Таштимак встревоженно посмотрел туда, затем перевел взгляд на небо,
посмотрел на распятую жертву и, хищно улыбнувшись, покачал головой. В глазах воина на миг
промелькнул страх. Олелька хоть и не расслышал слова, да догадался - наверняка о п
...Закладка в соц.сетях
