Жанр: Фантастика
Новгородская сага 5. Воевода заморских земель
...все же свои - навалилась с поцелуями, схватила Гришу за
руку, потащила на корму, в каюту.
- Любый мой, любый... - приговаривала, срывая с себя одежду, не замечая, как текут
по щекам слезы...
Потом уже, разомлевший от теплоты Гриша, поглаживая жену по округлившемуся
животу" мечтательно смотрел в потолок и тоже плакал. Если родится дочка - он знал, как
назвать... Поймет ли только Ульянка? Простит ли? Может, лучше скрыть все? Забыть,
выкинуть из головы черноглазую Шошчицаль? Нет! Нет! Нет!
- Тише, тише, Гриша! - улыбаясь, успокоила мужа Ульянка. - Не кричи, что ты.
Григорий молча прижался к жене всем телом.
- Мы давно вас, как ты любишь говорить, вычислили, - попивая недавно сваренное в
посаде пиво, рассказывал адмиралу Геронтий. - Герренсрат собрали, вече. Софья подсказала
- среди купцов поискать. Нашли. Не сразу, но нашли. Через масатланца одного разыскали,
известного тебе Туската.
- То-то я гляжу, давненько его в Мехико не было, - не удержался Олег Иваныч. - Так
это вы, значит? Молодцы, крупную рыбу поймали!
- Все Николай. - Геронтий потрепал по плечу несколько смутившегося от похвалы
индейца. - Тускат этот, кстати, не прост, ох, не прост.
- Кто бы спорил, - усмехнулся Олег Иваныч.
- Он не только из-за богатства на нас работает, - дополнил Николай Акатль. - И не
из-за страха. Чего-то хочет. Знает что-то про то, что в Теночтитлане делается.
- Ну, и мы теперь кое-что знаем!
Олег Иваныч не выдержал, вышел на палубу. Судно заметно качало. С шипением
разбивались о форштевень волны, зеленовато-синие, опасные, злые. Несмотря на всю злость их,
на мощь и шипенье, новгородская каравелла "Святая София" стремительно неслась вперед, в
гавань Ново-Михайловского посада.
Стоя на носу, у бушприта, Олег Иваныч высматривал в толпе встречающих Софью и не
видел ее. Случилось что? Слегла? Заболела? Или - разлюбила? Ну - последнее
предположение Олег Иваныч отмел сразу, как нереальное. Выскочил на пристань, наспех
поздоровался с Господой, со старостами и бросился к дому, перепрыгивая лужи. Вбежал по
лестнице - грязный:
- Где супружница?
Слуги только охнули:
- Там она, в горнице, с Павлом.
С Павлом?! С каким еще, к чертям, Павлом?
Толкнул с порога дверь...
Софья сидела на лавке, вполоборота и... не замечая ничего вокруг, кормила грудью
младенца. Младенец - кругленький розовощекий бутуз - старательно чмокал губами и
смотрел на мать чудными большими глазами, серыми, как новгородская сталь.
Софья вдруг оглянулась, охнула. Встав с лавки, улыбаясь, протянула младенца мужу...
- Прости, что не встретила. - Чуть позже, обнимая супруга, тихо прошептала она ему на
ухо: - Кормилицу залихорадило, пришлось самой кормить. А Павел... - Она посмотрела на
колыбель с сыном. - Ждать не будет. Мал еще.
Назавтра созвали Совет Господ. Решали - когда ждать ацтеков. Подробно обсуждали,
сколько пушек следует выставить в крепости на границах отоми и пупереча, сколько зелья
смолоть на пороховых мельницах, может, даже, пустить несколько каравелл вверх по большой
реке... Олег Иваныч слушал-слушал, потом махнул рукой - уверен был, не нападут ацтеки. С
ночи еще уверенность та возникла, когда, ненадолго оставив Софью и сына, принял по важному
делу
Гришу и Николая Акатля. Речь шла о Кривдяе, давно являвшимся платным агентом
ацтеков.
- Он же и краденое скупал у ночных татей, - пояснил Николай. - Было когда-то на
посаде ночью не пройти, помните?
- Да уж помним, - с усмешкой кивнул Олег Иваныч. - Самого чуть не убили.
- Тоже Кривдяева работа. Не сам, конечно. Через людишек прикормленных... -
Николай достал из-за пояса специально захваченные с собой листочки. - Людишки те:
московит Матоня, беглый с Вайгача-острова, куда был помещен судом Господина Великого
Новгорода за многаждые беды, и обманством проникший на коч "Семгин Глаз", где и вредил
дальше.
- Ну, про вредность Матонину мы, Коля, побольше твоего знаем, - не выдержал
Гриша. - Слава Богу, не будет уж больше вредить. Еще кого вызнал?
Николай кивнул:
- Напарник Матони - новгородец Олелька по прозванию Гнус.
- А вот этого, похоже, мы упустили. Приметы имеются?
- Есть. Вот: голова круглая, волос кудрявый, морда красная.
- Ладно, попадется еще... Теперь насчет Кривдяя подумаем.
- А что о нем думать? - Николай пожал плечами. - Хватать - да в поруб!
- А вот это пока рано! Слушайте, как поступим...
Уже через неделю после этого разговора вышел из Ново-Михайловска - теперь он так
назывался, город! - небольшой караван масталанцев, направляясь якобы в земли отоми. На
самом же деле целью каравана был Теночтитлан-Мехико. Имелись среди купцов и доверенные
лица жреца Таштетля. Перед самой отправкой заглянули они в корчму Кривдяя, а уж потом с
караваном отправились. А вскоре узнал император Ашаякатль, что окрестные племена -
тотонаки, сапотеки, миштеки - затеяли ударить по Теночтила-у и только ждут, враги,
подходящего момента, как только уйдет ацтекское войско в дальний поход. Нехорошая это
была новость. Самое плохое то, что не поодиночке вражины удар нанести решили - все
вместе. С юга - сапотеки с миштеками, с востока - тотонаки, отоми с севера и с запада -
пупереча. И когда, спрашивается, спеться успели, сволочи? Разведка только что донесла, а куда
раньше глядела?
- А позвать сюда Таштетля!
Может, настала пора жрецу стать гораздо ближе Уицилапочтли, подарив ему свое сердце?
Что? Ах, и Асотль так же считает? Ну, тогда - тем более... Тисок против? Зато Асотль - за. А
он все-таки главный жрец, не Тисок. Так что поступим, как велит сам Уицилапочтли в лице
своего лучшего представителя. А Тисок... Он тоже что-то слишком много на себя берет.
Пустька отправится к тотонакам с небольшим отрядом, мятеж подавит. Нет, много воинов ему
давать не надо! Враги тогда сразу же нападут, как только узнают, что Теночтитлан без войска
остался. Так что пусть Тисок так, с малыми силами справляется.
- Ты можешь не верить мне, белый касик, но я на стороне Тламака! - Тускат,
идеальный шпион с серым неприметным лицом - увидишь и не вспомнишь - порывисто
вскочил с лавки. - На стороне тлатоани Тламака. Спросишь - почему? Тому есть много
причин. И то, что вы взяли меня в плен - не самая главная. Может, я сам к вам шел? Сдаться,
чтобы уцелеть в интригах.
- Как я могу верить тебе, Тускат? - Олег Иваныч воздел руки к небу. - Ведь твоя
профессия: вынюхивать, разведывать, убивать.
- Да, - согласно кивнул шпион. - Мое дело, оно такое же, как и твое, о великий белый
касик. Только лучше заниматься этим, если и не для большинства теночков, то, хотя бы для
себя, в своих личных целях. Не смейся, не надо! Думаю, это куда благородней, чем потакать
коварным замыслам Асотля или Тисока. Да, благородней!
- Ты, наверное, хотел сказать - выгодней?
- А ты догадлив, касик! - Тускат рассмеялся. - И думаю, ты воспользуешься мною,
иначе б давно уже казнил. И не кувшин ли с октли торчит у тебя из-под плаща?
Олег Иваныч хмыкнул. Обмануть пройдоху шпиона было почти невозможно, да он и не
собирался этого делать. В какой степени можно ему доверять? Вот что интересовало сейчас
Олега Иваныча. Ведь придется отпускать с Тускатом Тламака, парень рвется вернуться в
Мехико. Хочет стать тлатоани. И - не ради власти, как он говорит, а чтобы изменить все
по-новому, уничтожить кровавые культы и распространить христианство, как когда-то
Константин Великий, император Восточной империи Ромеев. Изменить! Тоже, блин,
революционер хренов. Романтик недорезанный. А не отпустишь - так сбежит, уж больно тянет
его на христианские подвиги. Уж в таком разе лучше действительно послать с ним Туската -
душа спокойней будет.
- Ну, и в чем твоя выгода? - Олег Иваныч поставил на стол кувшин и разлил в кружки
пиво.
- Я далеко не беден, но родом не из бояр-пилли, - развел руками Тускат. - Ты
достаточно прожил у нас, чтобы понимать, что это значит. Я зависим, и все, такие, как я - а
нас много - зависимы. От пилли, от старост-капуллеков, которые следят за каждым нашим
шагом и доносят, доносят, доносят. У меня есть хороший дом, жена - да, да, не усмехайся -
но я могу в любой момент лишиться всего по прихоти императора или жрецов. А я не хочу! И
не только я! Я знаю всех богатых купцов Почтлана - они выходят на улицу в рубищах, и
любой сопленосый йаак может оскорбить их! Почему мы должны бояться своего богатства?
Почему Совет жрецов или военачальников может его спокойно отнять? Почему они
вмешиваются в мою жизнь, говорят, когда мне ложиться спать, а когда праздновать, когда
радоваться, а когда грустить? Раньше, до встречи с белыми людьми, я как-то не задумывался об
этом, просто делал свое дело, на которое меня поставили жрецы. Но чем ближе я узнавал вас,
тем больше сомнений закрадывалось в мое сердце. Ваши законы... Они мудры! Зажиточный
купец в Ново-Михайловске ничуть не менее уважаем, чем боярин-пилли! И они вместе
управляют посадом. Почему такие, как я, не могут управлять Мехико? Законы не те? Значит, их
надо менять! Не позволяют боги? Сменим и богов! Тем более, в Анауаке все больше становится
христиан. Их очень много и в Теночтитлане, мне ли не знать? Хочешь, скажу, что это именно
они помогли вам бежать? Назвать - кто?
Олег Иваныч кивнул - разговор становился забавным.
- Староста составителей перьев Шлатильцин, его сыновья, Тлаштилак и
Шомицильтек, - перечислял Тускат. - Начальник ночной стражи Куамок, купец Шикатетль,
купец Куамакатль, купец... Хватит? То-то же! Я на вашей стороне, прошу тебя, касик, поверь!
- Допустим, поверил. - Адмирал-воевода пристально взглянул на Туската. - И чем ты
займешься, вернувшись в Мехико?
Тускат горделиво улыбнулся:
- Заговор. Только заговор. Ашаякатль не очень опасен, опаснее другие: Асотль,
Таштетль, Тисок. Если они договорились между собой о власти - нам придется туго, если же
нет - а зная их, думаю, что они вряд ли договорились - у нас есть все возможности. Слух о
Тламаке уже наверняка распространился по всему Анауаку. Тем лучше! Нечего выжидать -
надо действовать! Богатые люди Теночтитлана - на нашей стороне, и они нас поддержат, если
мы не будем мешкать.
Олег Иваныч в ответ снова лишь кивнул. С этим было все ясно. Даже если и предаст -
черт с ним.
А вот Тламак... Как быть с ним? Не пустишь с Тускатом - убежит сам. Сунет голову в
пасть, уж лучше пусть идут вместе со шпионом.
На следующее утро вместе с масатланским караваном Ново-Михайловск покинули двое
- Тускат и Тламак, шпион и будущий тлатоани. Покинули, чтобы привести народ Мехико к
новой вере и к новому государственному устройству. Судя по их довольным лицам, это им
было - раз плюнуть. Олег Иваныч с Гришей смотрели с крепостной башни вслед каравану, а
вышедшее из-за гор солнце висело над головой юного принца теночков царственным сияющим
нимбом. Храм Святой Софии на вершине теокалли понемногу переставал быть химерой...
- Паруса! В море - паруса! - На башню по узкой лесенке взобрался начальник
стражи. - Прикажете развернуть пушки?
- Не будем спешить, - успокоил адмирал-воевода. - Сначала посмотрим - чьи
паруса?
Прихватив подзорную трубу, они с Гришей спустились вниз и в сопровождении
стражников быстро направились к гавани. С моря дул сырой ветер, развевая полы красного,
вышитого золотыми нитками плаща адмирала, трепал его светлые волосы, задувал под
короткую куртку сквозь щегольские прорези в рукавах.
Олег Иваныч встал на пирсе, широко расставив ноги, приложил окуляр трубы к правому
глазу...
Суда. Около двух десятков. Судя по парусам - каравеллы. У многих обломаны мачты -
видно, недавно попали в жестокий шторм. Несмотря на это, корабли быстро приближались,
настолько быстро, что уже хорошо заметными стали кормовые флаги с вышитым изображением
Святой Софии.
- Наши, ребята! Наши, - опустив подзорную трубу, широко улыбнулся Олег
Иваныч. - Быстро же они, однако... На, Гриша, взгляни сам.
- Рожи - точно новгородские, - глядя в окуляр, промолвил Григорий. - Того, что
машет руками в корзине на мачте, я на Торгу не раз видел. Так, а на корме... Ага, сейчас,
уберут парус... ха! Мать честная, Жоакин, собственной персоной! Ну, теперь наладим
кораблишки. Интересно, с женой он или так, а, Олег Иваныч?
- Я почем знаю? Эй, ребята! - Адмирал-воевода повернулся к стражникам. - Пошлите
кого-нибудь в собор, к отцу Меркушу - пусть во все колокола трезвонят, пусть все знают -
радость в Ново-Михайловске нынче! Великая радость!
Ударили колокола в церквях, почти что все разом. Отражаясь от волн, от облаков, от скал,
поплыл над побережьем Калифорнийского залива малиновый русский звон. И под звон этот, до
боли знакомый, близкий, родной, салютуя пушками, входили в Ново-Ми-хайловскую гавань
суда - второй флот Господина Великого Новгорода. Впереди, легко взбираясь на волны, шел
флагман - "Святой Антоний Дымский".
Звон колоколов разбудил странника - одетый в лохмотья, тот спал в ущелье,
спрятавшись меж кустами. Услыхав звон, странник встрепенулся. Молодой круглолицый
парень. Вскочив на ноги, огляделся вокруг безумными широко раскрытыми глазами. Подхватив
пожитки - небольшую котомку - бросился по тропке куда-то, мелькая грязными кудрями.
Бегом спустившись в долину, наткнулся на пастухов, испуганно попятился, потом
перекрестился, молвил:
- Мир вам, добрые люди.
- Мир и тебе, странник. Поди, в монастырь идешь?
- Туда, - кивнул парень. - Далеко ль еще до обители?
- К обедне будешь. Если поспешишь, конечно.
- Храни вас Господь, пастушки.
- И тебя тоже.
К вечеру в небольшой обители близ Масатлана объявился новый монах - брат Афанасий,
молодой круглолицый парень. Братия смиренно приняла нового члена, тихого да
исполнительного. Очень в колокола звонить любил новый брат да глядел иногда долго на небо
смурными, какими-то потерявшимися глазами.
А над главной площадью Ново-Михайловска сияло солнце. Разогнав тучи, кувыркалось в
лазурном небе, весело подмигивая прохожим. Лучи его, теплые, ласковые, нежные, проникая
через распахнутое оконце, падали, золотистые от танцующих мелких пылинок, на лицо
спящему младенцу. Младенец иногда открывал левый глаз и смешно морщился. Павел. Павел
Олегович Завойский. Сын.
Андрей Посняков: "Воевода заморских земель"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
