Жанр: Фантастика
Опасный спутник
...убилась дымка. Прямого источника света, который я могла бы
обнаружить, не было.
От пробуждения памяти я беспокойно заерзала. Мои глаза больше не болели. Да -
это был нормальный, естественный мир, в котором не было сверкающих фигур. Я была
рядом с прудом, в который впадал миниатюрный водопадик; из него струился маленький
ручеек, над которым весели растения с высокими свежими зелеными листьями, по форме
напоминающими лезвия древних мечей. В середине каждой грозди этих лезвий - как
сокровище, которое они призваны были защищать - стебелек немного темнее,
увенчанный большими белыми цветами; каждый лепесток был слегка украшен точкой
мерцающего серебра.
Дальше росли кусты, отяжелевшие от цветов, кремово-белых или бледносеребряных.
Нигде - я медленно поворачивала голову, чтобы осмотреть долину, в
которой была - нигде не было никакого другого цвета, кроме оттенков белого и
кремового - у цветков, серебристо-серого - скал, и зеленого - листвы.
Я зачерпнула воду рукой и снова напилась. И все вспомнила.
- Оомарк?
Но это другой мир - должно быть, я каким-то образом вернулась на Дилан.
Тогда - что с детьми? Вернулись ли они тоже? Или же они все еще в ловушке - на ней,
в ней - как бы себе это ни представлять. Я должна найти их - или помочь найти.
- Оомарк!
Я встала на ноги; мое тело было на удивление легким, восстановившим силы. Теперь
я не чувствовала ни усталости, ни острой боли, ни тупой. И не хотела есть. Я только
испытывала нетерпение.
- Оомарк?
Рассматривая потревоженный мох и землю, я видела след, который продавила, когда
ползла к бассейну. Может, если пойти назад по следу...
И действительно, я оставила хорошо заметный след, сначала сломав стену цветущих
кустов, а потом и между деревьев. От цветов исходил сильный аромат, а среди них нежно
порхали существа с прозрачными крылышками, насчет которых я так и не смогла
решить - птицы ли это или очень большие насекомые. У деревьев были темно-зеленые
листья. Между ними то тут, то там виднелись большие, плоские как тарелки цветы; такие
цветы рисуют дети: большая середина, каждый лепесток отдельно от другого. Они тоже
были зелеными, но намного светлее и ярче. У некоторых на лепестках была примесь
голубого; других расцвечивала светло-серебристая пыль. И все же, и те и другие росли на
одном и том же дереве.
Хотя мне нужно было срочно отыскивать детей, я все время оглядывалась по
сторонам; казалось, я вижу детали отчетливее, чем когда-либо в жизни.
Следы того, как я ползла, закончились, наконец, в том месте, где начинались следы
ног. Когда я их увидела, уверенность, что я освободилась от другого мира, разрушилась:
это были следы моих собственных ботинок. Эти следы затем пересекались с маленькими,
а также с еще одними большими. И те большие были странно бесформенными, так что
нельзя было сказать, что за существо их оставило, кроме того, что, наверное, это были
отпечатки преследователя Оомарка.
Итак, я шла по продолжению маленьких следов. Они вели вперед, петляя между
стволами деревьев, будто Оомарк летел не разбирая дороги с единственной целью -
лишь бы оторваться от преследования, что бы это ни было. Мой страх все возрастал; я
побежала что есть духу в ту же сторону.
Деревья стали расти реже. Затем выбежала из рощи на открытую местность, но и
здесь поле зрения было ограниченным из-за тумана. Оглянувшись, я увидела, как туман
смыкается за моей спиной.
Деревья сменились кустами, многих из них украшали ароматные цветы. Что-то
просвистело у меня над головой и скрылось. Должно быть, какая-то птица или другая
летающая живность выискивала жертву.
У меня росло подозрение, что за мной наблюдают. Дважды я резко останавливалась
и, оборачиваясь, осматривала пройденный путь. И хотя я не видела, что там что-то
движется, все же чувство, что что-то только что торопливо спряталось, не ослабевало.
Ведший меня след, который был так отчетливо виден на влажной почве леса, здесь
различить было труднее. Я нашла только несколько слабых оттисков, а на пересеченной
тропинке остались отпечатки ботинок Оомарка и следы бесформенной ноги охотника. Раз
я вообще потеряла их, и мне пришлось кружить вперед-назад, пока не нашла какую-то
грязную и примятую траву, которая - подумалось мне на первый взгляд - должно быть,
была местом, где Оомарка схватили. И все же, в утешение мне, чуть дальше был след
ботинка.
Здесь он резко повернул направо. Интересно, пытался ли он повернуть обратно в
лес, уйти с открытого места - ведь здесь не было никакого укрытия, кроме травы,
толстой и сочной, хлещущей меня по лодыжкам, когда я пробиралась сквозь нее.
Эта особая туманная атмосфера скрывала деревья, из которых я вышла. Я была
окружена маленьким открытым пространством, которое передвигалось вместе со мной,
будто я была под каким-то передвижным колпаком, созданным, чтобы навсегда
ограничить мне поле зрения. Я с трудом брела сквозь траву и камни, пока не оказалась у
каменного возвышения высотой с дерево. Когда я дошла до этого места, то услышала
рыдания, самой своей безнадежностью подававшие мне сигнал об опасности.
Настороженная, я стала двигаться бесшумно, как только могла, с осторожностью
ставя ногу на гравий и камушки, обильно разбросанные среди камней, пока не добралась
до места, откуда можно было взглянуть вниз со склона.
И как раз на границе видимости, у стены тумана, были те, кого я искала. Оомарк был
втиснут меж двух камней, будто изо всех сил пытался пролезть в самый узкий кармашек
безопасности. Он плакал, но походило это больше на блеяние, звук, исходящий, наверное,
от человеческого существа, которого страх довел почти до безумия. И он все еще слабо
двигал руками, будто толкал что-то, будто старался так защититься от нападающего.
И все же то нечто, что охотилось на него, было скорее в отдалении, чем вблизи,
расхаживая вперед-назад, будто его отгораживала от мальчика какая-то невидимая стена.
Он... оно... нечто - у меня перехватило дыхание от изумления, и в то же время я была
совершенно уверена, что мои глаза достоверно докладывали о том, что там бродит.
Размером с человека, в целом гуманоид; я никогда не видела ни человека, ни
инопланетянина, похожего на него. Его плечи были широкими и ссутулившимися, отчего
и без того большая голова при движении не держалась прямо, а наклонялась вперед. Руки
были длинными. Ноги толстыми, и он был покрыт черными волосами, кучерявыми, как
шкура у домашних животных. И все же это не было животным - ибо по всему
волосатому телу виднелись остатки одежды, спутанные и связанные вместе, будто оно
старалось сохранить их, как, бывает, держатся за амулет, хотя, возможно, существу было
бы намного удобнее их отбросить.
Снова и снова оно останавливалось и поворачивалось к Оомарку, и мне было
слышно то же нечленораздельное бормотание, которое оно издавало во время погони. Но
Оомарк не отвечал и не двигался, если не считать этих толкательных движений.
Интересно, почему существо не подошло и не высвободило мальчика из этого
неудачного укрытия? Уж, конечно, его сила была бесконечно больше, чем у маленького
ребенка. И все же было очевидно, что по той или иной причине оно не могла достигнуть
цели своей охоты, какова бы эта цель ни была.
И эта нерешительность или неспособность давали мне шанс спасти его. Я стряхнула
с плеча сумку с припасами. Затем переложила ее содержимое в перед пиджака. Потом
начала искать камни подходящего размера и веса.
Глава 7
С потяжелевшей сумкой в руке, я скользила вперед, используя камни как прикрытие.
Эта чудовищная фигура снова начала расхаживать. Поступь была столь неуклюжей и
неторопливой, что мне подумалось, что, может быть, и реакция у него не слишком
быстрая. Но полной уверенности в этом не было. Недооценка противника может привести
к катастрофе.
Я следила за этим рысканьем, выбирая удобный момент для нападения. Потом
прыгнула, изо всех сил размахнувшись сумкой, метя в голову чудовища. Но мое
импровизированное оружие было не слишком удобным, и удар пришелся по касательной
ниже, в плечо.
И все же, ударило оно довольно сильно, чтобы зверь закричал. Он пошатнулся и
рухнул на колени. Я проскочила мимо и бросилась к камням, где был Оомарк. Уже там я
развернулась на случай нападения, которое это нечто могло предпринять.
Оно все еще стояло на коленях, держась лапой за плечо, по которому я ударила, и
издавало мяукающий звук, качая головой. Надолго ли оно выедено из строя, я сказать не
могла. Я схватила Оомарка, хотя он слабо пытался отбиться от меня, и кое-как выцепила
его из расщелины.
Он отбивался; ясно было, что, отстаивая свою свободу, он просто слишком
взвинчен, чтобы вникать, кто я такая. Я получала укусы и царапины, но крепко его
держала, стараясь между делом утешить его словами ободрения, что он уже не один.
Не знаю, какое из утешений все-таки до него дошло, или он просто устал и не мог
сражаться дальше, но, наконец, обмякнув, он просто повис у меня на руках. Одной рукой
я потянулась к сумке, а второй старалась опереть его о себя.
Зверь был все еще занят полученной раной. И едва мне поверилось, что мы, может
быть, спасемся, эта волосатая голова развернулась и уставилась прямо на нас. Нос был
почти незаметен, а глаза оказались парой таких маленьких глубоко сидящих пуговиц, что
их вообще не было видно. Рот, как щель, сейчас был открыт, будто существу не хватало
воздуха. А видневшиеся клыки выглядели так угрожающе, что моя сумка с камнями
воспринималась теперь как соломинка, воюющая с лазером.
- Оомарк! - Я старалась придать голосу приказной тон, пробиться сквозь страх,
который сковал его. Несомненно, я не могла одновременно нести его и защищать нас
обоих. - Оомарк! Нам надо уходить! Ты понимаешь?
Я чувствовала, как маленькое тело, прижавшись ко мне, болезненно вздрагивает. Он
шумно вдохнул, но все-таки ответил: - Килда? - будто вдруг осознал, что между ним и
источником его страха теперь стояла я.
- Да, я Килда! - Времени на долгие утешения не было. Надо было убегать, пока
это нечто снова не преградило нам путь. Я сдерживала нетерпение, приговаривая: - Я
пришла, Оомарк. Но теперь ты должен тоже действовать. Если я возьму тебя за руку, ты
пойдешь? Я не смогу тебя нести.
- Килда, оно! - Из-за его хватки я не мог идти. - Оно нас поймает!
- Нет, если уйдем, не поймает. - Я тщательно контролировала голос. - Я ударила
его, Оомарк. Оно ранено. Но мы должны уйти, пока оно не остановило нас.
Мальчик повернулся посмотреть на него. Поворачиваясь, он задел макушкой о мою
руку. Должно быть, я вскрикнула от удивления, потому что он снова крепко прижался ко
мне.
Однако меня напугали не действия зверя. Напугало меня нечто на голове моего
подопечного, то, что я увидела, когда взглянула внимательнее. Одинаково
расположенные, над каждым виском, маленькие выпуклости. Бугорки были слишком
правильной формы, так что это не были шишки, полученные, когда он убегал. Ранками
они тоже не казались - он не вздрогнул, когда я слегка их задела.
Я рассмотрела его повнимательнее. И правда, его кожа стала странно серой. И на
ногах и руках, там, где пиджак и бриджи были разорваны, и сквозь них виднелась кожа,
она была покрыта мягким светлым пушком. Он изменился, сильно изменился - стал чемто
совсем иным, а не маленьким человеческим мальчиком.
На секунду я даже забыла о волосатом чудище, нашем общем враге. Но от звука,
громче, чем его прежнее мяуканье, я о нем вспомнила. Существо снова стояло на ногах,
но шло неровным шагом. И я начала надеяться, что своим ударом что-то ему повредила.
Он проковылял к нам два или три шага. Я туго сжимала в руке ремень сумки -
наготове - и замахнулась. Я собиралась нанести удар. Но, должно быть, существо
восприняло это как предупреждение. И остановилось.
Я смотрела, как двигаются его губы, а в уголках щелеобразного рта собирается
слюна, будто перед участием в какой-либо битве. Затем оно подняло ладонью верх одну
лапу, пустую, и протянуло ее, обращаясь ко мне; скорченные губы издали два слова,
искаженные, далекие от четкой человеческой речи, но понять их все-таки можно было.
- Нет... друг...
Вытянутая рука вернулась к горлу; она теребила и щипала волосатую кожу, будто
существо было так выбито из колеи неспособностью объясниться со мной, что готово
было вырвать слова из голосовых связок.
Лишь спустя некоторое время я шевельнулась. Теперь оно давало понять -
насколько могло, - что не стоит у нас на пути. Насколько можно было верить этой
перемене в отношении, я понятия не имела. Однако правда было и то, что, наверное, оно с
легкостью могло бы вытащить Оомарка из камней, а ведь не сделало этого. Возможность
нельзя было упускать...
Пока я раздумывала, оно повернулось к нам спиной. Все еще держась рукой за
плечо, оно заковыляло прочь. И не повернулось взглянуть еще раз в нашу сторону, а
продолжало уходить. Что это - уловка, и оно подкрадется к нам где-нибудь в засаде за
камнями?
Но оставаться на месте - тоже не решение. Я подумала, что, несмотря на туман, я,
может быть, смогу вернуться обратно в леса, возможно даже к пруду, у которого
проснулась. Только вот - что мне это даст? Важно было - я не сомневалась - найти
Бартаре и эту таинственную Леди. Дверь должна открываться в обе стороны, и если
однажды мы через нее проникли сюда, то должны и выйти обратно. Нужно только найти
ее. И самый простой способ это сделать - найти того, у кого ключ.
- Оно ушло. - Я нежно повернула голову Оомарка, чтобы он увидел это сам. -
Теперь, когда оно ушло, мы тоже должны идти.
- Теперь... Быстрее, пока оно не вернулось! - Он ухватил меня за ремень и
потянул к открытой местности. Но у меня было собственное представление о маршруте.
Мы должны иметь какую-то цель, к которой идем.
- Оомарк, ты же хочешь уйти отсюда, с этой планеты, ведь хочешь?
Он не поднял головы посмотреть мне в глаза, а взглянул на меня как-то странно,
украдкой. И в то же мгновение меня поразило, что его глаза не были больше теплыми
карими глазами, а жесткими, сверкающими золотом - я никогда раньше не видела таких
глаз на лице человека.
- Отсюда! - повторил он. - Да, Килда, пожалуйста! Пока оно не вернулось!
- Оомарк, ты еще знаешь, где Бартаре?
И снова взгляд этих золотых глаз.
- Я всегда знаю. Ей все равно - уже все равно.
- Почему?
- Потому... потому... - Его личико искривилось в растерянности. - Думаю,
потому что теперь это не имеет значения...
Я хотела знать, почему это не имеет значения. Но как-то не могла заставить себя
спросить. Вместо этого спросила:
- Сейчас ты можешь ее найти?
Он глянул прямо на меня долгим, проницательным, не детски пристальным
взглядом. И в нем было что-то холодное и чужое, не от того Оомарка, которого я знала.
Потом он кивнул.
- Сейчас могу. Пошли!
Он схватил меня за руку и потянул налево, от скал. По крайней мере, если только
существо не вернулось обратно, сделав круг, после того как исчезло из виду, мы
направлялись в сторону, противоположную той, где оно пропало в тумане.
- Я хочу есть, - объявил он через секунду или две.
Казалось, уж очень быстро он пришел в себя после полного ужаса и короткого
периода безумия. Я немного удивилась этому, раздумывая, естественно ли это или еще
одно проявление произошедшей в нем перемены.
- Очень хорошо. У меня есть припасы. - Я пошарила рукой в куче продуктов,
которые хранились у меня в передней части пиджака.
Он скорчил рожу.
- Не этот хлам - настоящую еду.
- Ну, она вполне настоящая, - заверила я его, - хотя и немного помятая. Давай
найдем место подальше от этих камней и поедим. - Сейчас, когда он упомянул о еде, я
поняла, что тоже хочу есть.
Попадающиеся время от времени россыпи камней постепенно перешли в полоски
песка и гравия. Но это было самым насыщенным и красочным из всего, что я видела на
фоне белого и зеленого - многие камушки были глубоких теплых тонов и напоминали
мне сияние, через которое мы прошли раньше.
Оомарк отпустил мою руку и метнулся в сторону, наклонившись, вырыл что-то из
земли. Он вернулся с растением, напоминающим по форме веер темно-фиолетового цвета;
в его мясистых листьях просвечивали зеленые прожилки.
- Вкусно! - Он размахивал им у меня перед носом; болтавшийся лоскут ткани
разорванного рукава открывал его руку, на которой серые волоски стали выглядеть еще
длиннее и толще, чем раньше. Он аккуратно разорвал растение пополам и предложил мне
одну часть, откусив от другой с нескрываемым удовольствием. Я покачала головой. Я не
сомневалась - отобрать у него его часть я не смогу. Но и положить такое себе в рот -
тоже.
Он жевал и глотал. - Вкусно! - подстегивал он меня, удивляясь моему отказу.
- Ешь, конечно. Но оставь немного места и для настоящей еды. - И снова моя рука
потянулась к пиджаку, чтобы убедиться, что все еще ношу там необходимую еду, хотя
сколько времени продержится этот запасик, я не знала. Это ведь только дело времени - а
потом и меня обстоятельства вынудят есть то же самое, что Оомарк сейчас поглощает с
таким удовольствием.
Мы нашли местечко для отдыха. Оно показалось мне безопасным, потому что место
было вполне открытым, и у меня был обзор во всех направлениях. Оомарку здесь тоже
понравилось.
Сев на землю, он потянул за подошвы ботинок.
- Ноги болят. Кажется, ботинки жмут. Посмотрю-ка почему...
Его жизнерадостное возвращение к нормальности после такого испуга все еще
немного изумляло меня. Не верилось, что его способность приходить в себя после шока
так велика, но хоть за это спасибо.
Пока он высвобождал ноги, я вынимала всяческие контейнеры, забивавшие мой
пиджак. И хотя я легко могла бы съесть все, что было сейчас передо мной, но открыла
только одну упаковку, разломав толстую плитку на две порции. Это был пирог с
обогащенными протеином фруктами - высокоэнергетичная пища, и очень вкусно.
И все же, когда я поднесла свой кусок ко рту, мне показалось, что от него пахнет
как-то не так. Нужно было заставлять себя жевать и глотать это, и вкус не доставлял мне
удовольствия. Я вспомнила, как раньше Оомарку не понравился шоколад. А может, если
попробовать еду или воду этого мира, то начинаешь испытывать сильное неприятие к
своей естественной еде? Я упрямо ела этот кусок. И чем дольше я старалась, тем менее
противным он становился, так что последние кусочка два были вполне нормальными по
вкусу.
- Этот твой, - я протянула Оомарку вторую половину.
Он покачал головой.
- Не хочу. Он испорченный, что ли. Я даже отсюда чувствую, что он плохой. Не
надо есть такую дрянь, Килда. Еще отравишься.
И он наотрез отказался поесть что-нибудь из моих припасов. Поскольку накормить
его силой я не могла, пришлось принять, что он был вполне сыт растениями, которые
съел.
Возможно позже, если он больше не найдет таких растении и будет действительно
голоден... Я сбросила верхний пиджак и сделала из него поясную сумку. Прежняя сумка
должна остаться оружием. Теплый воздух ласкал кожу рук. Хотя на мне была только
исподний жакет, короткий, без рукавов и с глубоким вырезом, мне не было холодно.
Казалось, серый свет придавал моей голой коже иной оттенок. Я не стала такой же
серой, как Оомарк; скорее моя коричневая от природы кожа стала еще более темной и
красновато-коричневой. У нее появился блеск, будто ее намазали жиром. И все же на
ощупь она была нормальной. Жаль, не было зеркала; в его отсутствие я провела по голове
рукой, стараясь на ощупь определить, как выгляжу.
Результат был не таким мгновенно ужасающим, как когда я взглянула на свое
отражение в спальне, но все же сильно напугал меня. Во-первых, мои волосы, всегда
такие кучерявые, что с трудом расчесывались, так что мне приходилось стричь их более
коротко, чём диктовала мода, ниспадали теперь прямыми прядями. Я вырвала волосок: он
не был коричневым, а стал зеленым! Именно зеленым!
На ощупь глаза, нос, рот остались, кажется, такими же, как и всегда. И на том
большое спасибо.
- Так-то лучше! - Оомарк стащил с себя ботинки, отбросив их в сторону, будто
больше никогда не хотел их видеть, и вытянул вперед ноги.
Его ноги - о нет! Я, наверное, настолько отказывалась верить в то, что видела, что
закричала бы, если б не боялась издать хоть звук. Это больше не были человеческие ноги.
Пальцы срослись вместе, так что то, на что я смотрела, представляло собой скорее нечто
среднее между деформированной ногой и раздвоенным копытом, а шерсть стала намного
длиннее и гуще.
- Оомарк. - Я вся съежилась, но заставила себя протянуть руку, коснуться роговой
части копыта и провести по шерсти. Я как-то неистово надеялась, что это обман зрения,
что я прикоснусь к нормальной ноге.
Но это было не так. Копыта Оомарка, его волосатые ноги - все это можно было
пощупать так же, как и увидеть - также как зеленые волосы, которые я выдернула.
- Ну вот, теперь мне намного легче идти, - объявил он. Очевидно, вид копыт его
ничуть не смутил. Может, он и ожидал их увидеть, когда снимал ботинки. Затем он
размял ноги, как, наверное, делают, освободившись от мучительных уз.
И когда я оглядывала его от копыт до макушки, то увидела кое-что еще. Выпуклости
на висках заметно увеличились. Они уже не были круглыми и покрытыми кожей.
Наоборот - они были кривыми, заостренными и кремово-белыми - они стали рогами!
Бывает, наступает момент, когда, пережив слишком много потрясений, начинаешь
спокойно воспринимать то, чему глаза отказываются верить. И я почти подошла к этой
точке. Или же я была настолько потрясена, что уже ничего не могла счесть
ненормальным. Да, странно, но это уже нисколько не напугало меня.
Когда мы пошли дальше, у меня снова появилось ощущение, что за нами следят. Но
туман опустился такой плотной пеленой, что единственное, в чем я могла убедиться,
бросая назад частые взгляды, это что преследователь - кем бы или чем бы он ни был -
не подступал близко.
Оомарк не поднял отброшенные ботинки, а оставил их валяться там, где бросил. И
еще дважды он по дороге выдергивал из земли и жевал фиолетовые растения, каждый раз
предлагая их и мне. Но мне не хотелось. Один раз я взяла кусочек, чтобы рассмотреть его
поближе, но его запах был для меня так же неприятен, как, казалось, был для Оомарка
запах моих припасов. Даже просто подержав его в руках, я, выбросив его, вытерла их о
бриджи.
- Далеко мы от Бартаре? - требовательно спросила я, когда уже казалось, что
конца не будет нашему походу. Местность вокруг была сплошными открытыми лугами, с
толстой, сочной травой. И ни один кустик не нарушал эту ровную поверхность. Трава
росла странными кругами, словно все было аккуратно размечено. По краям эти круги
обрамляла более высокая и темная зеленая поросль. Я заметила, что Оомарк старался не
наступать на эти более темные ленты, когда переходил через них. И я последовала его
примеру, отчасти оттого, что врожденная осмотрительность подсказывала мне, что ни
одна предосторожность не повредит.
Мы были в центре одного такого круга, когда я задала этот вопрос. Он шел впереди,
и потому оглянулся через плечо; его рога стали еще заметнее. И еще я увидела, что его
уши, когда-то такие маленькие, удлинились, и теперь поднимаются выше макушки.
- Не знаю. Она там... - Он уверенно ткнул вперед в туман.
Но где это "там"? Казалось, он понятия не имел, и когда я проявила настойчивость,
признался, что не может сказать - что он только ощущал, что она была впереди, и что
если мы пройдем достаточно далеко, то найдем ее. Я неуверенно взглянула в туман, и
хотя никак не могла измерить, далеко ли он простирался, но была уверена, что в начале
этого путешествия поле зрения у меня было намного больше, и что внешняя пелена
постепенно сжималась; это было отнюдь не приятно, особенно если учесть, что я была
твердо уверена - за нами следят. А что если из-за этого тумана, самого плотного, какой
мне когда-либо доводилось видеть, мы уже заблудились? Тогда мы легкая добыча - для
кого угодно.
Неплохо было бы найти какое-нибудь убежище или забиться в дыру, пока туман не
рассеется полностью или хотя бы не станет таким, каким был, когда я вышла из леса. Но
не успела я этого предложить, как Оомарк подошел ближе. Его нос, ставший больше, чем
нормальный, с широкими, раздувающимися ноздрями, был повернут влево и, казалось,
вынюхивал воздух.
- Давай останемся здесь, в кольце фольков, - сказал он. - Там другие.
Изменилась не только его внешность: его речь стала странной, выбор слов другим.
Теперь меня удивляло то, что он делал - опустился на четвереньки и ползал по
внутреннему периметру круга, прижавшись головой к земле, просто порывисто впитывая
запахи по ходу движения. Завершив этот круг, он снова вскочил на копыта.
- Это хорошее место. - Он похлопал по земле с обеих сторон. - Другие не
прорвут круг, знаешь ли. Мы выждем здесь, пока туман снова не рассеется.
Я села, чтобы поближе рассмотреть его изменившееся лицо, надеясь, что, может,
выражение лица мне поможет.
- Что там за другие, Оомарк?
- Другие - Темные. Они и фольки никогда не бывают заодно. Но здесь фольк в
безопасности, если только не время приносить жертву, и он не печально избранный. - Он
вздрогнул, как бывает, когда думаешь о каком-то хорошо знакомом ужасе.
- А кто такие фольки? - осторожно продолжала я. Тот Оомарк, которого я знала,
почти исчез, растворился в этом чужом ребенке. Я изо всех сил старалась как-то поймать
и удержать тот последний остаточек, но как это сделать, я не знала.
- Фольки? Тебе что, туман в голову ударил, Килда? Это же всем известно,
фольки - ты - я...
- Бартаре, и Леди?
- Все, да, все, - кивнул он.
- И все остальные? И тот, кто преследовал тебя?
Мне подумалось, он выглядел несколько удивленным.
- Он... он не из Темных, и не из фольков тоже. Он - Между. - В его фразе слово
"между" стало названием вида. - И ты такой станешь, Килда, если не будешь
внимательной. - Этой последней фразой он метнул в меня, как угрозой.
Вообще-то, я сразу же глянула на свои собственные руки, чтобы посмотреть, не
показалась ли на них грубая серая шерсть и не превращаюсь ли я в монстра, такого же,
какого ударила сумкой с камнями. Но моя
...Закладка в соц.сетях
