Жанр: Фантастика
Опасный спутник
...окаивала, как успокаивает этот час в нормальном для меня
мире.
Медленно, очень медленно я повернула голову вправо. Я не увидела скалы,
окружавшие меня раньше. Вокруг были скорее геометрические фигуры, одни
неподвижные, другие двигающиеся. Из тех, что двигались, некоторые плавно плыли без
видимой цели, другие дергались зигзагами. Их причудливый маршрут и неземные формы
привели к возвращению приступа тошноты, так что мне снова пришлось закрыть глаза и
изо всех сил попытаться контролировать себя.
Воздух вокруг был серым, но эти формы казались резких цветов, а некоторые и
вовсе жгли взгляд, если смотреть на них слишком долго или пытаться рассмотреть их
поближе. Потом я повернула голову влево и не открывала глаза, пока не почувствовала,
что смогу смотреть на то, что там будет. Только тогда я взглянула.
Много неподвижных треугольников, прямоугольников, немного кругов; плавающих
фигур было все одна-две; все они двигались медленно. Я оперлась руками о поверхность,
на которой лежала и немного приподнялась.
Хотя от этого перед глазами у меня все закружилось, я упорствовала, пока
головокружение не прошло, и рискнула сделать еще одно движение. Казалось, я лежала на
поверхности скалы, смягченной, как подушечками, редко разбросанными кучками
сияющих пылинок, на ощупь напоминающих очень мелкий песок. Несколько блесток
пристало к моей коже, очертив контур ладони и пальцев, когда я подняла руку.
В целом я стала понимать, что вижу. Затем я насторожилась от того, что услышала.
Где-то плакал ребенок, не навзрыд, как от гнева или разочарования, а жалостливо хныча,
будто потеряв последнюю надежду. И находясь посреди этого странного мира, я не могла
определить направление, откуда исходит плач. Но догадывалась, кто из моих подопечных
его издавал.
- Оомарк, - позвала я, осознавая, что, возможно, в этом мире и звуки могут таить
опасность. Но я должна была ответить на это рыдание.
Когда я произнесла его имя во второй раз, стенания ненадолго прекратились, и он
спросил в ответ, будто не мог поверить, что здесь кто-то еще есть:
- Килда? Ведь, правда, ты Килда?
- Да. Где ты? - Мне показалось, он слева. И я надеялась, что мне не придется
смотреть на мельтешащие предметы, чтобы найти его.
Кое-как я встала на ноги, и после секунды-другой головокружения обнаружила, что
могу волочить ноги, хотя лодыжка болела сильнее, чем раньше.
- Ты где? - повторила я, не получив ответа.
Снова раздался его голос, низкий и напуганный:
- Я... я не знаю.
- А Бартаре с тобой? - В тот момент я надеялась, что нет. Я была не в том
состоянии, чтобы меряться с ней силой воли. Мне нужно было время, чтобы взять себя в
руки.
- Нет.
- Можешь сказать мне, где ты? Что вокруг тебя? - Я пыталась сориентироваться
по фигурам, очевидно, достаточно неподвижным, чтобы служить ориентиром. Один
темно-малиновый конус не двигался с того момента, как я впервые посмотрела на него, а
немного выше - ярко-зеленый треугольник, а слева от них буро-оранжевый цилиндр.
Мне показалось, что голос Оомарка исходит с той стороны, и если он видит те же фигуры,
у меня будет ориентир.
- Тут большое дерево... и куст с желтыми ягодами... и какие-то камни... - Он
говорил и хныкал в перерыве между словами.
То, о чем он говорил, было невозможно.
- Ты... ты уверен, Оомарк?
- Да! Да! Килда, пожалуйста, забери меня отсюда! Мне тут не нравится! Я хочу
домой! Пожалуйста, Килда, ну приди же!
Его голос доносился точно прямо из-за малинового конуса. Но я замерла от страха,
когда голубой стержень с двумя шестиугольными ребрами неожиданно пролетел вниз
прямо за моей головой и оцарапал поверхность оранжевого цилиндра. Когда он исчез, я
упрямо направилась тем же курсом.
- Я тебя вижу, Килда, теперь вижу! - позвал Оомарк. Маленькая фигурка
устремилась ко мне. К моему облегчению это был сам Оомарк, в своем собственном
человеческом теле, и он схватил и крепко меня обнял. У меня было смутное подозрение,
что, наверное, мы оба изменились, как и ландшафт вокруг нас. Но очевидно, и он видел
меня в обычном обличье.
Он так прижался ко мне, что я не могла шелохнуться. И должна признаться, что и я
вцепилась в него мертвой хваткой. Наконец его рыдания стихли, и хватка ослабла. И тогда
я осмелилась сказать больше, чем просто слова утешения.
- Оомарк!
Он посмотрел на меня. Его лицо было запачкано грязью и слезами, но он слушал,
что я говорила.
- Скажи мне, что это? - я показала на оранжевый цилиндр.
- Куст, с ягодами - их так много, что ветки прогибаются, - сразу ответил он.
- А это? - следующим я выбрала зеленый треугольник.
- Дерево.
- А это? - Теперь настала очередь темно-красного конуса.
- Большая неровная скала. Но, Килда, зачем ты хочешь все это знать? Ты же сама
видишь...
Падая на колени, я обняла его и притянула к себе. Следовало осторожно подбирать
слова, но придется сказать ему правду.
- Оомарк, послушай внимательно. Я всего этого не вижу...
Я остановилась, не зная, что сказать дальше. Уже одного это признания достаточно,
чтобы его страх вырос. Я знала, что он потянулся ко мне как к якорю безопасности, и если
окажется, что на меня нельзя опереться, то, возможно, для него все будет потеряно.
- Семена папоротника... - его комментарий меня просто изумил.
Это было так не к месту, что мне подумалось, он не понимает, что говорит. Но он с
важным видом кивнул, будто мои слова доказывали что-то.
- Что за семена папоротника? - спросила я с осторожной нежностью.
- Она когда-то дала Бартаре. Если они попадут в глаза или ты их съешь, будешь
видеть вещи по-другому. Должно быть, Бартаре дала их мне. А что ты видишь, Килда? -
спросил он с искренним интересом.
Семена папоротника... Она... - еще больше частичек загадки. Казалось, я никогда ее
не разгадаю.
- Твой куст кажется мне оранжевым цилиндром. Дерево - зеленый треугольник, а
скала - темно-красный конус.
Его глаза следовали за указаниями моего пальца.
- Тогда ты не видишь что прямо здесь, да, Килда?
- Не так как ты, Оомарк. А теперь послушай - ты говоришь, что Бартаре ушла,
или, по крайней мере, ее здесь нет. Где она? Ты видел, что она уходила?
- Я не видел ее, после того как попал сюда, - сказал он. - Но я чувствую ее -
здесь! - Он ослабил объятия и поднял правую руку постучать по центру лба.
- Как ты думаешь, найдешь ее?
Он вздрогнул.
- Не хочу, Килда. Она... она с Ней... с Леди.
- А кто она, эта Леди, Оомарк?
Он отшатнулся от меня, отвернувшись, будто не хотел смотреть мне в глаза.
- Она... Она друг Бартаре. Она мне не нравится.
- А где Бартаре с ней познакомилась?
- Сначала во сне, я думаю. Однажды Бартаре сказала, что мы должны кое-что
сделать - спеть странные слова. Она налила лаирового сока на землю, раскрошила
сладкое печенье и разорвала красивые мамины перья, и смешала все это вместе. Потом
села в траву и велела мне закрыть глаза и считать до девяти, потом открыть их, и я увижу
что-то чудесное. Бартаре увидела - а я нет. Леди... она сказала Бартаре, что у меня какието
неправильные глаза. Но потом Она часто приходила и всему учила Бартаре. После
этого я больше не нравился Бартаре, но она заставляла меня помогать ей. Но она не хотела
играть с Майрой или Джантой или с кем-то из девочек. Она притворялась, что ходит к
ним, а вместо этого пряталась и разговаривала с Леди. И она сказала, что Леди обещала
ей, что если она будет делать все правильно, и очень стараться, то сможет когда-нибудь
попасть в мир Леди. И... - Он оглянулся, его губы задрожали, а глаза снова начали
наполняться слезами. - И я думаю, это и случилось. Только нам тоже пришлось попасть
туда. А я не хочу здесь оставаться - Килда, пожалуйста, пойдем домой!
Я и сама ничего другого не хотела, но как этого достичь - не имела ни малейшего
представления. Я как раз обдумывала ответ, когда, с искоркой проницательности, Оомарк
догадался о том, что я не хотела говорить.
- Думаю, мы не можем вернуться, если только Бартаре и Леди нас не отпустят. Но,
Килда, они... они могут оставить нас здесь навсегда?
- Нет. - Может, я была слишком уверена, но, видя, как он трясется, не посмела
ответить иначе. - Но если мы сейчас найдем Бартаре и Леди, может быть, попросим их
отпустить нас...
- Не хочу - мне не нравится Леди. Мне и Бартаре не нравится, больше не
нравится. Но я пойду искать их, если ты думаешь, они отправят нас домой.
Был и еще один вопрос, который следовало задать.
- Оомарк, ты сказал, Бартаре давно знает Леди. Они познакомились на Чалоксе?
- Да.
- Но теперь мы на другой планете, очень далеко от Чалокса. - Был ли этот
лабиринт частью Дилана... Я не была в этом уверена. - Леди - она что, прилетела с вами
на корабле? И все это время ее дом был здесь? - Я осторожно продвигалась вперед.
Конечно же, если только это не была галлюцинация такой силы, какую мог вызвать
только очень тренированный специалист, это ни в коем случае не могла быть работа
эспера. Но если отбросить это объяснение, то что оставалось, кроме кошмара, не
основанного ни на чем, что я знала в своем времени и пространстве?
- Она... - Он нахмурился, будто я указала на проблему, над которой он раньше не
задумывался. - Она была там, и была здесь. А это ее мир. Ей наш мир не нравится. Она
очень долго убеждала Бартаре прийти к ней, потому что самой так трудно навещать
Бартаре. Но я не знаю, где этот мир! - И снова полились слезы.
- Ну ничего. Может, это и неважно, Оомарк, - я быстро обняла его. - Важно
найти Бартаре и Леди и сказать им, что мы должны отправиться домой.
- Да, да! - Когда я поднялась на ноги, он схватил меня за руку и потащил.
Для меня в чуждом пейзаже не было дороги. Но казалось, что Оомарк уверен: он
знал, куда нам идти. То и дело он указывал на блестящие формы и говорил, что это
дерево, куст, или еще какая-то вполне естественная деталь ландшафта. Но для меня в
чужой стране ничего не изменилось. Боль в лодыжке все росла, пока, наконец, я могла
передвигаться только слегка прихрамывая. Еще я хотела есть и пить, и, в конце концов,
уселась под расплывчатым голубым восьмиугольником, который, по словам Оомарка, был
кустом; Оомарк сказал, еле сдерживаясь:
- Я страшно хочу есть, Килда. Эти ягоды были вкусными, но я много не съел...
- Ягоды? - я потянула к себе через колено сумку с припасами, чтобы открыть
ее. - Какие?
- Те желтые, с большого куста. Я ведь упал в куст, и они размазались у меня по
рукам. Я слизал сок, и он оказался вкусным, так что я поел их. Вот, смотри. - Он
вскарабкался на ноги, прежде чем я успела сделать предупредительный жест, и
устремился к голубому конусу с тремя верхушками неподалеку. Обе его руки до запястья
погрузились в него, и он вытащил красный круг, в который впился зубами. Я услышала
хрустящий скрип и предостерегла его слишком поздно.
- Нет, Оомарк! Нельзя есть неизвестные фрукты...
Но он проглотил последний кусочек и снова потянулся к конусу, сорвав еще один
плод. Этот он предложил мне.
- Ешь, Килда. Вкусно!
- Нет! Оомарк, выброси, пожалуйста. Ты же знаешь космические правила
безопасности. То, что растет в других мирах, может быть смертельно опасным. Выброси,
пожалуйста! Смотри - у меня есть шоколадные кубики. - Я судорожно копалась в
сумке и выбрала то, что, как мне казалось, привлечет его больше всего - сладости.
Он поставил свой круг на землю и направился к кубику, но с видимой неохотой.
Оомарк любил сладкое. Не в его духе было так медлить.
Он развернул кубик и поднес его ко рту; при этом его лицо выражало странное
отвращение. Он вел себя так, будто сам запах конфеты, которая ему всегда так нравилась,
сейчас был отталкивающим. Затем медленно завернул ее и протянул мне.
- Как-то странно пахнет. Может, испортилась или еще что. Я правда не хочу,
Килда.
Я взяла, открыла и понюхала ее сама. Никакого запаха, кроме знакомого запаха
шоколада, не было, так что я заподозрила, что на него повлияла еда этой планеты. Я
решила, что лучше не заставлять его сейчас есть конфету. Когда он действительно
проголодается, то захочет съесть припасы, которые у меня с собой. Только вот их было
так мало... Я вполне допускала, что мы действительно оказались на другой планете, хотя
способ и причины транспортировки объяснить не могла. А первое правило исследователя
в такой ситуации - это использовать только нормальные припасы и не жить за счет этой
планеты. Однако я не спорила сейчас с Оомарком, утоляя свой голод вафлейконцентратом.
И, перед тем как мы собрались в путь, перевязала лодыжку - как могла
туго.
Течение времени не замечалось. Сумерки не смеркались в ночь и не рассветали в
день. Только моя усталость свидетельствовала, что прошло много минут, а может, и часов,
с тех пор как мы с Бартаре приземлились на флиттере там, в Луграанской долине.
- А далеко... далеко до того места, где Бартаре и Леди? - спросила я, когда мы
снова остановились отдохнуть, и все вокруг было очень похоже на то место, где мы ели.
- Я не знаю. Это... это забавно, - Оомарк всеми силами старался объяснить. -
Вещи иногда словно бы близко. А потом... потом они как бы вытягиваются, и снова
далеко. Если... если я думаю о каком-то месте, то, кажется, оно далеко. А если я просто
иду и думаю о Бартаре - ну, оно снова ближе. Правда, Килда, - я не знаю, почему это
так, - правда не знаю.
Он явно был выбит из равновесия, и я не давила на него, хотя его ответы казались
бессмысленными. А все мое тело болело от усилий, которые надо было предпринимать,
чтобы двигаться дальше. С другой стороны, то ли из-за нашей остановки, то ли из-за
съеденных фруктов - если это были фрукты. - Оомарк был полон сил, будто вышел
утром после хорошего ночного отдыха. Когда я остановилась в третий раз, он вернулся ко
мне:
- Килда, нога сильно болит?
- Есть немного, - пришлось признать.
- Давай здесь немного побудем. - Он оглянулся вокруг. - Я знаю, ты не можешь
видеть, как я, но это милое местечко. Вон там... - Он осторожно повернул меня
налево, - там высокая трава, и она выглядит мягкой, на ней хорошо сидеть. Пожалуйста,
Килда! Я смогу найти Бартаре в любое время. Она не спрячется от меня. Но если мы
доберемся до нее и Леди, когда ты так устала, Килда... Бартаре и Леди вместе - я боюсь
их! И тебе тоже следует бояться, правда!
Мое исстрадавшееся тело поддержало этот аргумент. Моя воля изо всех сил
боролась с огромным облаком усталости, и она проиграла. Я споткнулась и упала на
колени на том самом месте, куда он меня привел. Обнаружив, что подо мной мягкая
земля, я уже не могла заставить себя подняться. Вздохнув, я сдалась.
Глава 6
Я заново забинтовала лодыжку. В глазах болело и жгло, будто после взрыва
ослепляющего света. Этот мир совершенно не предназначался для нас. И все же Оомарк
видел его иначе, нормально. Может, Бартаре его как-то подготовила?
От этого недомогания я зажмурила глаза, но совершенно не спала. Здесь - я
чувствовала - бродит опасность.
- Оомарк, Бартаре давно знает Леди?
Когда он не ответил, я открыла глаза шире. Он отвернулся. Все, что я видела -
ссутуленные плечи и затылок - излучало желание не отвечать. Потом он сказал хриплым
шепотом:
- Я не хочу говорить о ней. Она... Она знает, когда я говорю о ней.
- Бартаре?
- Нет! Леди! Нехорошо говорить о ней - от этого она думает обо мне! - Он был
явно встревожен. И как бы ни хотела я узнать больше, и как бы ни было мне это
необходимо, я поняла, что не должна слишком сильно давить на него.
- Ты... ты когда-нибудь был здесь раньше, Оомарк? - Был ли и этот вопрос
недопустимым, на запретной территории, или он на него ответит?
- Нет. Там дома - на Чалоксе - оттуда нельзя было добраться. Бартаре... Она
только недавно выяснила, что сюда можно добраться. Она хотела сбежать - только она и
я - но оттуда было слишком далеко. Так что ей пришлось ждать, пока не представился
шанс.
- Это поэтому ты не хотел, чтобы она ехала?
Он кивнул.
- Она всегда говорила, что когда-нибудь поедет куда-то. Но... я не хотел ехать,
потому что не хочу быть здесь! Не хочу!
- Никто из нас не хочет. - Я пыталась высказать мысль, что вернуться на
безопасный Дилан - это лишь вопрос времени.
- Бартаре хочет. Она очень хотела приехать. Она не вернется обратно. Ни за что.
Вот увидишь.
Беда была в том, что я, может, и не видела, но чувствовала, что он прав. И понятия
не имела, что делать, если вдруг столкнусь с Бартаре. Мне надо было серьезно подумать о
нашем противостоянии.
Я потерла глаза - они все еще болели. Это жжение было неисчерпаемым
источником боли.
- Оомарк, расскажи мне, как это выглядит. Я хочу сказать, то, что прямо здесь.
- Ну, тут большой куст, большой как дерево, - начал он, и потом замолчал так
надолго, что я даже открыла глаза. Мальчик уставился на желто-розовый треугольник
справа. Я быстро отвела глаза - так сильно от его мерцающего блеска возросло жжение.
- Что это?
- Мне... мне это не нравится, Килда. Пожалуйста, давай пройдем хоть немножечко.
Я не хочу больше здесь оставаться.
- Конечно.
Я встала на ноги, и мы тронулись в путь. На этот раз наше передвижение замедляла
не столько моя лодыжка, или общая усталость, сколько мое зрение. Я непрерывно
моргала; слезы лились у меня из глаз.
Мы дошли до открытого пространства, где таких неподвижных цветных фигур было
немного, а отсутствие сверкающего цвета несколько успокоило глаза.
Оомарк остановился. Перед нами раскинулся широкий зигзаг. На его золотой
поверхности заметно было мерцающее движение.
- Река, - Оомарк пристально посмотрел на мерцание. - Кажется, глубокая,
Килда. И вода... вода мутная. Дна вообще не видно.
- Нам надо перейти ее?
- Бартаре где-то там. - Он махнул рукой за зигзаг.
- Может, найдем место, где она уже или мельче? - предложила я. - Пойдем вверх
или вниз?
- Она скорее там. - Он махнул рукой влево.
- Ну, тогда туда и пойдем.
Однако пока мы тащились вдоль реки, ширина зигзага не менялась. Оомарк время от
времени докладывал, что она все такая же неприступная. Вдруг он снова замолчал.
- Теперь мы идем не туда.
Один из поворотов был более крутым, чем обычно. Если бы мы так и шли вдоль
реки, то начали бы отдаляться от Бартаре. Но не успела я обдумать эту трудность, Оомарк
взглянул мне прямо в лицо:
- Я не хочу идти дальше, не хочу!
Его возбужденность была очевидна. Он мотал головой из стороны в сторону, будто
его загнали в угол и он непременно должен найти выход.
- Оомарк, ты что?
- Не хочу! Не пойду! Не заставишь! Не заставишь! - Истерия пронизывала его
голос. - Нет - нет!
Мальчик ринулся на меня, и я отступила на шаг или два; он застал меня врасплох,
так что я не успела вытянуть руку и схватить его. Он прошмыгнул мимо и исчез, убежав в
клубящуюся серость, которая проглотила его, скрыв из поля зрения.
- Оомарк! Оомарк! - Я боялась, что уже потеряла его. Что подтолкнуло его к
побегу, я сказать не могла; разве что те, к кому мы шли, были действительно ужасающей
целью.
Я слушала. Он не отвечал, и единственное, на что я теперь надеялась - это уловить
какие-нибудь звуки в дымке. И я их услышала - и поковыляла туда, откуда они
доносились, до боли напрягая лодыжку.
Потом наступила абсолютная тишина, и я позвала:
- Оомарк! Оомарк!
Я услышала хныкание, такое же, как то, что привело меня к нему в первый раз. И
попыталась идти на слух. И снова пространство было наполнено ослепляющими
фигурами. Вообще-то, их резкий цвет был еще неприятнее - из-за него я все время терла
измученные глаза.
Наконец, я натолкнулась на параллелограмм пульсирующего желтого цвета. Но хотя
видела я именно его, царапали и рвали меня на части ветки с шипами. Я отшатнулась,
вскрикнув; по рукам текли маленькие струйки крови. Упав на колени, я глянула вниз, но
увидела только серый бархат. Однако когда я провела рукой по этой поверхности, то
почувствовала землю и песок, мягкость мха или очень короткой травы.
То, что осязание и зрение противоречили друг другу, огорчало меня в тот момент не
так сильно, как то, что Оомарк исчез - теперь я не слышала даже хныканья. Припав к
земле, я звала и слушала.
- Оомарк! Оомарк!
Мой голос разбудил только слабое, несчастное эхо, похожее на стон. Брести ли мне
на ощупь и дальше? Но ведь я могла ошибиться в направлении.
- Оомарк?
На этот раз ответ был - приглушенный крик с другой стороны зарослей, в которые
я забежала. С другой стороны?.. И далеко ли? Лишь бы только он не замолчал...
- Оомарк!
Ответил - хотя я не могла разобрать слов, только звук. Спотыкаясь, я бросилась
вперед, стараясь не столкнуться снова с какой-то фигурой; они сверкали вокруг, пока не
слились для меня в прыгающие языки пламени.
- Оомарк!
Я была так уверена, что последний ответ послышался издалека, что даже испугалась,
когда он ответил, стоя прямо передо мной.
- Я здесь.
Он сидел на земле, и, казалось, окрасился в какой-то сероватый оттенок, так что я
смогла разглядеть его, только когда он шевельнулся. И когда, выбившись из сил, я
шлепнулась неподалеку, все моргая и моргая, от боли, от слез, и старалась разглядеть его
получше. Потому было в нем что-то такое...
Нет, я не ошиблась - он хорошо сливался с серым. Должно быть, он несколько раз
спотыкался и падал, так что весь покрылся землей, потому что он и был серым - с ног до
головы. Или это мое зрение? Я в страхе потерла глаза. Нет, я все еще различала
оранжевый и желтый, малиновый и ярко-красный. Но Оомарк был серым - и его тусклый
цвет бледнел!
- Я не пойду снова! Ты не заставишь меня! Бартаре и Леди - они не хотят, чтобы я
приближался! Если я пойду, они что-то сделают, что-то... что-то плохое. Не пойду!
- Хорошо. - Я слишком устала, чтобы как-то убеждать его сейчас. - Тебе и не
надо.
- Ты все-таки заставишь меня! Я знаю, заставишь! - Он был агрессивно
враждебен, и мне подумалось, что в любой момент он может снова сорваться с места.
Случись такое - я сильно подозревала, что больше никогда его не найду.
- Нет. - Я старалась говорить как можно убедительнее. - Не буду. Я слишком
устала сейчас, чтобы идти дальше.
- Это все оттого, что ты не хочешь есть фрукты. - В его голосе звучала злобная
нотка. - Не хочешь меняться...
- Меняться? - словно по инерции повторила я.
- Да. Знаешь ли, надо измениться. Ты не понравишься этому месту, если не
изменишься. А если изменишься, ну, тогда все будет в порядке. Правда, Килда! - Его
голос смягчился. Он вытянул серую руку, будто для того, чтобы коснутся моей, но так и
не дотронулся до меня кончиками пальцев.
Измениться?.. Может, не в моих глазах было дело, когда я заметила, что Оомарк все
больше и больше сливается с цветом земли, на которой сидит...
- А ты изменился, Оомарк?
- Думаю, да. Но, Килда, если ты не изменишься, я не смогу остаться с тобой. А
если я не с тобой... Я не хочу быть один! Килда, пожалуйста, не заставляй меня остаться в
одиночестве! Пожалуйста! - Он вытянул руки, будто хотел ухватиться за меня. И все
же - я заметила - он, казалось, не мог довести движение до конца. Он или не мог, или
не хотел прикасаться ко мне.
Когда я вытянула руки в ответ, он отшатнулся. Потом поднялся и медленно
попятился, не отрывая от меня глаз, будто подозревал, что я попытаюсь его схватить.
- Ты должна измениться, Килда, должна!
Он развернулся и подбежал к одному из окружающих нас. Я аж вскрикнула,
настолько его цвет напоминал горящий факел. Но когда Оомарк отступил от пламенного
света, он обеими руками держал какую-то дрожащую лампочку. И протягивал ее мне.
- Съешь это, Килда! Ты должна это съесть!
То, что могло привести к борьбе - а я видела, что он решительно настроен - так и
не произошло, потому что из-за двух огненных столбов прозвучал странный звук.
Он был придушенным, хриплым. Может, так бормотали бы слова на незнакомом
языке. Оомарк оглянулся через плечо, уронил огненную лампочку и издал дикий крик
ужаса.
Потом бросился бежать, и я потеряла его из виду. За ним, касаясь земли то одним, то
другим кончиком, гналось нечто темно-фиолетовое, - возможно, это были два
треугольника, спаянные посредине. От них исходило кулдыканье, будто они изо всех сил
старались выкрикнуть что-то членораздельное.
Как ни неуклюже оно выглядело, но стремительно и целенаправленно следовало за
Оомарком. Я не могла угадать, что это, но реакция Оомарка была такой, будто это что-то
ужасное.
Оно промчалось мимо меня и исчезло, рванув по следам мальчика. Я попыталась
ударить его сумкой с припасами, но то ли попытка моя была слабовата, то ли
прикосновения на него не влияли. И никакого интереса ко мне оно не проявляло.
Кое-как я поднялась и направилась по следам охотника и жертвы. Все это случилось
так быстро, что поначалу мной двигал, наверное, только инстинкт. Потом меня повлек
вперед весь ужас этой погони. Что Оомарк все еще бежал, а фиолетовое нечто гналось за
ним, я была уверена по звукам.
Мне не довелось долго быть свидетелем этой погони: неожиданно длинная
волнистая малиновая лента вылетела, скрутившись, как раз передо мной. Мне не удалось
избежать того, что извивалось у меня в ногах и затем со всей силы швырнуло меня на
землю; удар оказался настолько сильным, что я лишилась и чувств и сознания.
Темно... Было очень темно. Зачем-то... по какой-то причине нужно двигаться... Эта
потребность беспощадно пронизывала меня с ног до головы. Теперь я ползком
волочилась, как черепаха. И все же эта потребность не давала мне передышки.
Вытянутые руки, на которых я подтягивалась вперед, неожиданно провалились во
что-то влажное. Жидкость плескалась вокруг ладоней. Вода! Я жаждала этой воды
больше, чем чего бы то ни было в жизни. Я волочилась дальше, упала снова, головой в
воду. Потом пила и пила, будто никогда не смогу напиться. Она была такой вкусной и
сладкой... Должно быть, я все еще пила, когда снова провалилась в темноту.
Я очнулась от сна, столь глубокого, что ни одно воспоминание не шевельнулось во
мне, пока я не села и оглянулась вокруг с детским удивлением.
Солнечного света не было. Во мне шевельнулась мысль - а что такое солнце? Над
головой должно быть яркое тепло. Я подняла лицо к небу - серебристо-серому небу,
сквозь которое кольцами кл
...Закладка в соц.сетях
