Жанр: Фантастика
Чёрное колесо
...Одержимость духами, разумеется,
исключалась.
Для него роль капитана вначале была средством убежать от действительности; он играл ее так
хорошо, что полностью сжился с нею. Находка старого корабля и колеса дала ему возможность навязать
другим те же галлюцинации, что преследуют его. И теперь те, остальные, уже не могут подвергать его
критике.
Я сказал:
- Разве не кажется вам странным совпадение, что ураган забросил нас именно на этот остров со
старым кораблем? Я могу понять естественные причины, по которым выбросило на берег тот корабль,
но никак не могу поверить, что Большой Джим в облике старого капитана случайно нашел его.
Вероятность этого бесконечно мала.
Она ответила:
- А я могу. Если призраки существуют, почему бы им не управлять другими силами? Разве не
возникали на сеансах холодные ветры, огоньки и звуки? Электрические возмущения? Мы с вами
физические существа и можем управлять физическими объектами. Почему же ими не могут управлять
другие силы? Именно призрак капитана породил ураган. Он рассчитал все так, чтобы корабль отнесло к
острову. Он сознательно разбил штурвал "Сьюзан Энн", освободив место для черного колеса.
Очевидно, он не был уверен в своей власти над Большим Джимом и не хотел рисковать. А может, отец
не поверил ему и потребовал доказательств.
Я снова подумал об "образованных ветрах" Мактига, о его утверждении, поддержанном леди
Фитц и Флорой, что и буря, и призыв были делом Рафферти и Ирсули. Предположения Пен слишком
хорошо со всем этим совпадают. Либо, как я уже предполагал раньше, это был какой-то грандиозный
розыгрыш, либо Бенсон загипнотизировал свою дочь, как и всех остальных.
Пен сказала:
- Я знала, что с колоколом и пересвистом что-то неладно, я чувствовала что-то странное в
колесе! Я уверена, что вы тоже это чувствовали. Старый капитан когда-то тоже испытал то же самое,
испугался и поэтому потопил корабль. Он был храбрый человек, Росс, и то, что испугало его, должно
было быть... ужасным!
Росс, руки старого капитана тоже вырезаны на колесе! Они так похожи на руки отца, что я их
сразу узнала. Как будто это... тени рук моего отца. Теперь я понимаю, почему я боялась колеса. Но
тогда я не могла сказать об этом ни вам, ни кому другому. Вы все посчитали бы это простым
совпадением.
Капитан потопил корабль, но не уничтожил колесо, которое так испугало его. Помните, он сказал,
что часть его утонула вместе с кораблем, та часть, что называется совестью, и которую вы определяете
как психологическую эманацию души. Если бы корабль всплыл, капитан мог бы вернуть себе
утерянное.
Тело капитана умерло, но его душа... или сознание... переходит на следующую ступень духовной
эволюции. Его удерживает колесо: он должен исправить свою ошибку, но для этого ему требуется тело.
Он использовал моего отца и заполучил черное колесо!
Я сказал:
- Прекрасно. Теперь он отправится на отдых, завершив свое дело, и Большой Джим снова станет
самим собой.
Ее губы гневно скривились.
- Не так-то все просто! Колесо - это только начало. Он должен доказать, что он - не
сумасшедший. С теми людьми, которые объявили его безумным, он этого сделать не может, зато может
с их потомками: а это почти то же самое. И кто знает, кто смотрит глазами этих потомков?
Теперь вы понимаете, почему это плавание было роковым! Отец пригласил ее милость, Бурилова
и Светловых с определенной целью: ему казалось, что они его забавляют; но и за этим стоит капитан!
Он увидел в леди Фитц и остальных нечто, что он мог бы использовать, чего нет в среднем человеке -
в членах экипажа.
Утрата колеса означала для капитана невыполненный долг. Но и для владельцев колеса она
означала то же самое! Капитан должен был заплатить за свой грех. Но возврат колеса - это не полная
расплата.
Он должен также найти для тех негров новые тела, чтобы они могли завершить свое дело!
Я покачал головой, удивляясь, как здравомыслящая и красивая девушка может всерьез говорить о
таких фантазиях, и сказал:
- Допустим, ваше предположение истинно и оккультные законы, на которых оно основывается,
тоже. Разве капитан не помогает одним за счет других? Он отнимает у леди Фитц и остальных их место
в жизни и отдает их тела в распоряжение призраков. Подобное притягивается подобным, и если леди
Фитц и другие захвачены призраками, то лишь потому, что сами этого захотели - сознательно или
бессознательно. Они приняли то, что ожидало их: они поддались влиянию, которое в той или иной
форме было на них оказано. Капитан только организовал эту встречу. Он не более ответственен за
результаты, чем агент, познакомивший покупателя и продавца. Решение принимают они сами, а ему
хватит и комиссионных.
- А я уверена, - возразила Пен, - что леди Фитц не станет вести дел с духами без гарантий с их
стороны. Она весьма расчетлива, и не могу себе представить, чтобы она сделала что-то, не заключив
надежный контракт.
Я вспомнил утверждение Флоры - в роли Ирсули, - что те, кто отдаются, получают награду.
Теория Пен, несомненно, решала все загадки, но моя - тоже, и моя к тому же основана на
практике.
Я спросил:
- И кому, кроме меня, вы поведали свои догадки?
Она рассмеялась:
- Забавный вопрос, Росс. К чему мне о них рассказывать?
- Но если ваша догадка верна, что же тогда помешало отцу довериться вам с самого начала?
- Ему неизвестно, что я знаю о предполагаемом безумии старого капитана. Он, вероятно,
подумал, что рассказ испугает меня - все это так фантастично, так близко к сумасшествию! Возможно,
он считает, что сначала должен получить доказательства. Потом расскажет.
Я чувствовал, что все это слишком изобретательно, чтобы быть ее собственными мыслями.
- Скажите, когда ваш отец увидел, что вы боитесь колеса, не спрашивал ли он вас, что вы в нем
видите?
- Да, спрашивал. Но тогда я была слишком взволнована, чтобы отвечать. А теперь могу.
Неожиданно она покраснела.
- Еще один странный вопрос, Росс. Почему вы решили, что отец должен спрашивать, что мне не
нравится в колесе? И почему вас так интересует, не рассказывала ли я кому-нибудь о своих теориях?
- Вряд ли это разумные теории, - сказал я. - Могут подумать о... - я со значением помолчал.
И вместо того, чтобы ослабить ее сомнения, усилил их.
- Странные вопросы и странные ответы, - проговорила она. - Вы не верите в призраков,
поэтому за вашими вопросами должно скрываться что-то другое. Что, Росс?
Я не решился ей ответить, что Бенсон пытается доказать свою нормальность, сводя с ума других.
Она спросила:
- Почему вас заинтересовало, как умер старый капитан? Почему вы спросили меня, а не самого
Большого Джима? Что он сделал такое, что вас заинтересовало?
Я начал говорить, но она взмахом руки заставила меня замолчать, сжала руку в кулак, оперлась на
нее подбородком, размышляя.
- Я пытаюсь рассуждать, как вы, Росс. По научному. - Она распрямилась.- Мне кажется, что я
понимаю ваши заключения. Либо отец сделал что-то... нерациональное... в вашем присутствии, либо вы
об этом услышали и хотите проверить. Вероятно, он сделал это, будучи старым капитаном, и это
связано с колесом. Вы спросили, рассказывала ли я кому-нибудь о своих мыслях, - значит, они вам
знакомы. Но кто, кроме меня, мог об этом догадаться? Только тот, кто установил контакт... я поняла!
Флора! Мы все заметили, что ее рассуждение об Африке немного странное. Но вы не верите в
призраков, следовательно, вы подумали...
Она побледнела.
- О Боже! Вы решили, что, отец все-таки сошел с ума, он порабощен собственными
галлюцинациями и теперь взялся за меня! И за Флору тоже! А может, и за остальных! Безумие любит
общество, верно? Так вы подумали? Отвечайте!
Я удрученно ответил:
- Я не знахарь, я не умею лечить заклинаниями. Прежде, чем действовать, я должен понять
мотивы. И я должен строить свои заключения на фактах, а не на суевериях.
Теперь уже она вспыхнула от гнева.
- Вы знаете, что у человека одна голова, и если бы встретили двухголового пациента, то, скорее
всего, предпочли бы, чтобы он умер, чем признали свою неправоту. Ну так вот: я верю в то, что
рассказала вам, и случай с Флорой это доказывает! И вы ничего не предпримете против моего отца и
старого капитана, слышите?
Она вскочила и быстро пошла к двери; я заторопился вслед за ней. Она не должна сообщать о
моих намерениях Бенсону. Один Бог знает, как он расправится со мной, если подумает, что я могу
помешать его безумным замыслам!
- Мисс Бенсон, пожалуйста, дайте мне время...
Она остановилась.
- Время? Вам оно не понадобится! - Она рассмеялась, но смех был похож на рыдание. - Я
боялась идти сюда. Боялась, что не сдержу обещания, данного Чеду. Доктор, вас это может удивить или
забавить - но я сообразила, что влюблена в вас!
Я был ошеломлен, почувствовал одновременно и радость, и досаду. Должен признаться, я с самой
первой встречи... полюбил ее.
- Мисс Бенсон... Пен...
- Я предпочитаю первое... - сказала она, всхлипывая. Я попытался привлечь ее к себе, не веря,
что чувства ее изменились за такое короткое время, и решил, что поцелуй ослабит ее сопротивление...
но она презрительно отвела мои руки:
- До свиданья, доктор.
И ушла.
18. ЛЕГЕНДЫ О КОЛЕСЕ
Не знаю, сказала ли Пен отцу о моих подозрениях, но в следующие несколько дней он
отказывался принять меня, соблюдая только правила вежливости. Пен не только холодно избегала
говорить со мной, но и жестоко издевалась, проявляя повышенное внимание к Чедвику. Впрочем,
Чедвик был не настолько наивен, чтобы выдать свое удивление или проявить радость.
Мактиг, пришедший ко мне, подскочил от звука, которого я не слышал.
Значит, правда, что для контакта с духом Ирсули нужно ослабить одни и усилить другие чувства?
Вторжение личности Рафферти по-прежнему беспокоило Мактига. Теперь, вопреки моим
уговорам, которыми я пытался ослабить гипнотическое внушение Бенсона, Мактиг верил, что Рафферти
- действительно дух, лишенный тела.
- Я так устал от его постоянных появлений и исчезновений, что готов ему временно доверить
руль. Хоть немного отдохну. Если он примет. Но теперь я понимаю, что как бы я ни поддавался,
полного контроля он никогда не получает.
Он постучал себя по груди:
- Это мое тело, и в нем развилась моя личность. Рыжий может использовать и тело и личность,
но только если они частично совпадают с тем, что принадлежало ему. "Одного поля ягоды", понимаете?
Только Рыжий и я не очень-то похожи, и совпадений слишком мало. Я не могу угадать, когда ему
придет в голову нанести визит, захватить контроль и превратить меня в послушное орудие. Я принялся
рассказывать преподобному анекдот, а закончил рассказом о кораблекрушении, в котором принимал
активное участие - да еще и во времена Георга Первого! К счастью, тот решил, что я его разыгрываю.
- Если это вас беспокоит, почему бы вам не избавиться от Рафферти?
Мактиг отвел взгляд.
- Не могу, - наконец неохотно признался он, - Я знаю, вы подумаете, что я спятил, но...
помните, я вам рассказывал, что увлекся Бриджит? Она все время ждала Рыжего, и я обещал ради нее
помочь ему вырваться.
- Помочь вырваться? Но как? Куда?
- Разве вы не помните, что он застрял на этом свете, пока не коснется сокровищ?
- А, да, сокровища, затерянные на далеком острове, совсем как в "Морских бродягах". Вероятно,
Рыжий отведет вас к ним?
- Я знаю, как туда попасть, - упрямо ответил он.
- Вам кажется, что вы знаете, но вы ничего не можете доказать, разве что сами проверите. А как
вы собираетесь уговорить капитана Бенсона сделать крюк, чтобы попасть на остров Рыжего?
Он вспыхнул.
- Это все время меня гложет. Я не смею рассказать капитану о Рыжем. Он решит, что я либо
спятил, либо разыгрываю его, используя его собственную одержимость.
Забавно, если учесть, что именно Бенсон запихнул личность Рафферти в голову Мактига! И как
хитроумно поступил Бенсон, внушив Мактигу этот страх! Теперь вся ответственность за призрака
лежит исключительно на Мактиге...
Ирландец тем временем продолжал:
- Я думаю, что, если удастся, сумею уплыть на катере, как непослушный мальчишка. А
оказавшись вне поля зрения, найду время поиграть в пиратов и повернуть катер к острову Рыжего...
Я сказал:
- Не выйдет, Майк. Впервые разгадав игру капитана, я попытался уговорить его отправить леди
Фитц и Бурилова на острова Кокос. Капитан отказался. Сказал, что не пойдет на это ни при каких
обстоятельствах. - И прежде, чем Мактиг смог сделать какие-то выводы из этого утверждения, я
атаковал: - Скажите, как умер старый капитан?
Он удивился, но ответил:
- От сердечного приступа. После того, как его фирма и корабль были проданы, и семья уехала из
старого дома, он утратил интерес к жизни. Это его и убило.
- Вы считаете, что это был тот же человек, который потопил колесо и Рафферти?
- Конечно.
- Бенсон уже бывал в этих водах?
- Да, недавно. А что?
Я подумал, не спрятал ли Бенсон в тот раз здесь золото и драгоценности, чтобы потом открыть их.
У него достаточно денег, чтобы удовлетворить такой каприз. Вероятно, первоначально им руководило
стремление к драматичности. А возможность найти спрятанные сокровища позволяла добиться
исключительного театрального эффекта.
Я спросил:
- Вы были с ним, когда он здесь плавал?
- Нет. Я был дома, вел его дела. А в чем дело?
- Майк, анализируя ваш сон о Рафферти, я считал, что стою на верном пути. Теперь у меня
другие соображения, но я бы не хотел излагать их вам. Это имеет отношение к капитану и это... не
очень приятно. Но для меня имеет смысл.
Он долго смотрел на меня, наконец сказал:
- Вы знаете, я преклоняюсь перед старым стервятником. Но можете быть уверены: как бы плохо
это ни прозвучало, я с вами не подерусь. И буду держать рот на замке. Вы желаете ему добра, хотя,
возможно, немного заблуждаетесь.
Я рассказал ему обе версии - Пен и мою, опустив лишь договор Пен с Чедвиком; я считал, что
это вызовет открытое столкновение. Потребуют объяснений, а это приведет как раз к тому, чего я хотел
избежать - к сомнениям насчет рассудка Бенсона. Я любил Пен и стремился защитить прежде всего ее,
когда защищал ее отца. Следовало любой ценой поддерживать его репутацию, пока мы не вернемся в
порт и не отделаемся от Чедвика и всех остальных.
Версию Пен Мактиг выслушал с удивлением, но сопровождал одобрительными кивками. Слушая
мою, ерзал и хмурился.
- Боже, - сказал он, когда я закончил, - либо капитана серьезно недооценивают, либо он хуже
Калигулы и Ивана Грозного вместе взятых! Но я его знаю, доктор: возможно, он ужасный хвастун, но
не маньяк-самоубийца. Поэтому я скорее на стороне Пен. И чем больше думаю, тем больше склоняюсь
на ее сторону.
- Лиззи Борден [В 1892 году в городе Фолл-Ривер ее обвинили в убийстве отца и матери, но
оправдали по суду. Тем не менее в Америке она стала символом убийства и героиней ряда
литературных и музыкальных произведений. - Примечание переводчика] считалась образцовой
девушкой, пока не прикончила пару больных стариков, - предупредил я. - Вас ослепляет ваша
привязанность к Большому Джиму. К тому же, вам нравится Рафферти, поэтому вы говорите о нем
сентиментально-романтически. Мы верим только в то, во что хотим верить.
Он улыбнулся:
- Этот маленький афоризм - обоюдоострое оружие, док. Не смотрите на меня так: может быть,
вы и сами порезались. А что касается привязанности, мешающей мне трезво взглянуть на Большого
Джима, - вы знаете, я вас считаю одним из нас. Так что вы почти равны с капитаном. Вернее, - он
запнулся, - были почти равны.
Я успокаивающе сказал:
- Я не виню Большого Джима за деяния старого капитана. Он мне всегда нравился, но - как
Большой Джим,
- Не отступайте, док, или понравитесь мне еще меньше. Ведите свою линию: по-своему вы
правы. Но и капитан тоже - по-своему. Но кто на самом деле прав: вы или он? Все в мире считают, что
именно они правы. И именно это причина войн, но не мира.
- Я основываюсь на общепринятых фактах, - с достоинством сказал я. - А теория Пен - всего
лишь безосновательное предположение.
- Не горячитесь, док. Факты? Да, кое-что вы знаете. Но не все. А как, не зная всех фактов,
получить верный ответ? Наука убеждается ежедневно, что возможно такое, что еще полвека назад
считалось нелепостью. И не признает ли она спустя полвека то, что отвергается сегодня? Вот идеальная
возможность проверить ваши факты. Если Пен права и капитан заклят колесом, мы найдем сокровища.
Если нет, я сниму перед вами шляпу. Но, док, если вы окажетесь неправы, хватит ли у вас мужества
признаться в этом?
Я ответил:
- Если я прав, никакого сокровища нет. Капитан хочет доказать, что он нормален, за ваш счет, и
ему нужно подчинить вас полностью. Поверьте в сокровище, и вы будете выполнять его приказы.
Возможно, они не приведут вас к смерти, но заставят вести себя очень ненормально.
Он беспокойно заерзал.
- Оглядываясь назад, я думаю, что поведение Большого Джима на старом корабле доказывает: в
тот момент он был старым капитаном, - признал он.
- Оглядываясь назад, - ехидно повторил я, - я думаю, что Большим Джимом руководила
алчность и желание развлечься. Но потом он увидел колесо, осознал его потенциальные возможности и
разработал свой безумный план.
Мактиг спросил:
- И что вы собираетесь делать? О, я буду молчать. Но ни в чем, что может причинить ущерб
капитану, помогать не буду. Идея с гипнозом ваша, вы ею и занимайтесь.
- Нужно как можно скорее увезти Бенсона домой. Там мы очень тихо и незаметно переместим
его в такое место, где за ним можно будет наблюдать. А пока я должен удерживать всех жертв
подальше от него, пока он не вовлек их в действия, опасные для них самих. Я намерен
противопоставить его внушению собственное. Я скажу леди Фитц, Бурилову, Светловым и Слиму
Бэнгу, что капитан болен заразной, но не очень опасной болезнью.
- Ну, что ж, это ваша идея, - повторил Мактиг.
Вскоре он ушел, а ко мне заявилась леди Фитц.
Она пожаловалась, что сны об Ирсули повторяются.
- Мне кажется иногда, что жрица действительно дух и хочет полностью овладеть моим телом.
Я подумал, что может сделать с ее милостью возможность обладания сокровищем.
Леди Фитц сказала:
- В такие моменты бывает, что моя личность полностью исчезает и через мои глаза смотрит Она.
Это ужасное чувство! Но сила молитвы мой добрый доктор, изгоняет ее. Я напоминаю себе, что Бог
создал мое тело, что я - часть Господа, и потому это тело принадлежит Богу. Но если она и дух,
доктор, то мне кажется, не злой. Может, я поступаю неправильно, когда противлюсь ей. В конце
концов, - набожно добавила она, - мы все должны нести свой крест.
Очевидно, плащ жертвы имеет свои привлекательные стороны. Особенно если он вышит
драгоценностями. Я посоветовал ей держаться подальше от каюты Бенсона и направился к Флоре.
Когда я спросил, возвращались ли к ней сны об Ирсули, она вздрогнула, покраснела, и ответила
отрицательно.
От нее я пошел к Джонсону и осведомился, когда мы сможем покинуть остров. Я сообщил, что
тщательно осмотрел Бенсона и нашел, что сердце у него ослаблено.
Джонсон ответил коротко:
- Сможем выйти в море через несколько дней. Все перерабатывают, и положение может стать
угрожающим. Вмешательство капитана Бенсона в ход работ действует на нервы не только мне, но и
моим людям. И хотя я не одобряю ни его поведения, ни поведения моих людей, мой долг на корабле -
сохранить мир. А долг для меня значит очень многое. Уверяю вас, я не меньше вашего хочу как можно
быстрее убраться отсюда.
Он был прав: вмешательство Бенсона во все дела могло привести к серьезным неприятностям.
Вскоре на носовой палубе произошло несколько драк: Перри сцепился с Коллинзом (стюардом в
каютах), затем Коллинз - со Слимом Бэнгом.
К несчастью, вторую драку застал Бенсон. Он устроил суд, где Коллинз вызывающе заявил: обе
драки произошли из-за его утверждения, что Бенсон спятил.
- Точно как ваш прадед, - мстительно добавил он, бросив красноречивый взгляд на Бенсона.
В лучших старинных традициях Бенсон приказал выпороть Коллинза. Джонсон возразил, сказал,
что это незаконно. Бенсон послал все законы в ад и сам набросился на Коллинза. Хендерсон и Маккензи
удержали его, на несколько минут он действительно обезумел - и это при множестве свидетелей!
Если бы у Коллинза была возможность сбежать с корабля, он бы ею воспользовался. Джонсон
отругал его и отстранил от всех обязанностей, которые могли столкнуть его с Бенсоном или его
гостями.
Бенсону следовало бы уединиться, пока инцидент не будет забыт, но он, напротив, еще больше
стал вмешиваться в работу, всюду выискивал недостатки, все сильнее ухудшал ситуацию. Лишь когда
его люди ясно намекнули, что считают его выходки сумасшедшими, он заперся в своей каюте. Мактиг
навестил его, и эти двое стали неразлучны. Пен тоже сторонилась всех. Я просовывал ей под дверь
умоляющие записки, но не получал никакого ответа.
К ужасу рабочих, леди Фитц много пила и, будучи одержима Ирсули, вслепую бродила по палубе.
Теперь, несмотря на все мои утверждения, она была уверена, что Ирсули - не сон. Она оскорбленно
уединилась, заявив, что больна, попыталась включить в свой карантин Бурилова, но тот вскоре напился
и переломал всю мебель в ее каюте, после чего был отправлен в свою.
Нарушения порядка привели к тому, что Джонсону пришлось поручить своим людям
дополнительные обязанности. Это усилило недовольство. Однажды на нижней палубе я стал случайным
свидетелем импровизированного обсуждения невыносимой развращенности богатых бездельников.
Нас ждали неприятности.
Я заманил Сватлова к себе в кабинет и попросил объяснить значение черного колеса в
религиозных символах и украшениях. Я надеялся, что при этом раскроется, одержим ли он также снами
об Ирсули или нет. В ответ преподобный разразился длиннейшей лекцией.
- Вера в круговое движение, - начал он, - в магию круговых символов восходит к говорившим
на санскрите ариям незапамятного прошлого. От их племени происходят все современные
индоевропейские народы. Они расселились от своей прародины в северных Гималаях, унеся с собой
язык, обычаи и верования, которые отчасти дожили до наших дней. Поскольку они заселили весь
земной шар, сейчас нет ни одной религии, где не присутствовал бы символ колеса.
Возможно, наиболее известное религиозное использование колеса мы встречаем в Тибете. Здесь
молитвенное колесо называется "мани-чор-кхол" - "драгоценное молитвенное колесо". У индусов
аналогично - дхарма-чарки, а у сиамцев - тамма чак. Это не "Колесо прошений", как обычно
считают, а "Колесо восхвалений". Оно полое, и на нем написано: "Ом мани падме хум", что означает
"Хвала Будде, драгоценности лотоса".
Тибетцы используют колесо в религиозных целях повсеместно: они делают надписи на своих
водяных колесах, подвешивают вращающиеся от тепла колеса к своим печам, помещают колеса на
улицах, где их касаются прохожие, заставляя вертеться. Вращение всегда по часовой стрелке, с востока
на запад - по движению солнца. От их веры, что вращение колес вызывает вращение мира на своей
оси, возможно, происходит наше выражение, что от лести кружится голова.
Есть также японское римбо, или "Колесо закона", и вайра, или "Колесо молнии" - у Вишну в
Индии. Поклонение древнеегипетскому солнечному диску было введено в этой стране дравидским
правителем Аменхотепом IV, чья мать была индийской принцессой.
Чакра-вайра Вишну-Спасителя представляла собой тонкий обруч с острыми, как бритва, краями;
по приказу Вишну он прыгал ему в руки и потом летел, сея разрушения. Иногда это колесо
изображается в виде свастики и называется "Крест джайна" или герметический крест. Иногда его
изображают в виде колеса с двенадцатью спицами, которые символизируют знаки зодиака и
свидетельствуют о его солнечном происхождении. Интересно отметить, что древние шотландцы
сражались метательными камнями, те были круглые и на них были вырезаны двенадцать лучей.
Кодекс брахманов требовал, чтобы его последователи поворачивались всегда через правое плечо.
Когда это последовательно проделывалось три раза, то становилось благословением и называлось
"Дакшина". Индусы, даже готовя пищу, мешают ее всегда по часовой стрелке. Они по-прежнему
совершают "прадакшина" вокруг дерева тулси, чьи темно-синие цветы посвящены Вишну. А некоторые
брахманы верят, что если вращаться горизонтально на колесе, установленном на вершине столба,
можно временно подняться на брихаспати, или высочайшее небо.
Старинное ирландское "dessel", шотландское "deas soil", древнеримское "dextratio" - все это
благословение, совершаемое путем тройного обхода вслед за солнцем вокруг того, что нужно
благословить. Такие обходы совершались вокруг церквей при бракосочетаниях, крещении и
погребении. В Ирландии существует поверье, что упавший должен вскочить и трижды повернуться по
часовой стрелке, произнося: "Deas Soil", чтобы отвратить несчастье...
Я подумал: если бы это услышал Мактиг, он мог бы сказать, что дизели "Сьюзан Энн", по
созвучию с "deas soil", должны были принести удачу.
Сватлов продолжал:
- В городах Шотландии есть обычай: жители трижды обходят свои дома с зажженными свечами
в конце года, отгоняя злые силы. Тот же обычай, в несколько видоизмененной форме - носят бочонок
с горящей смолой на носилках, - был распространен повсеместно на Британских островах и назывался
"сожжение Клеви". Это было средство против колдовства.
Кстати, этот обычай не только связан с аналогичной процедурой накануне дня святого Иоанна в
Англии, Франции, Пруссии и России, но даже упоминается в "Электре" Еврипида. Во всех случаях
тележное колесо обвязывают соломой, поджигают и скатывают с холма - это заклинание против злых
сил.
От гэльского "tuath", или "налево и к северу" мы унаследовали "cartua-sul", или "tuathail" - так
называется тройной оборот налево, против движения солнца. Повсеместно считается, что это дурная
примета. Предположительно это проклятие. Человек, подвергнутый процедуре tuath, теряет разум, а в
гэльском языке слова "правильный" и "неправильный" звучали как "dessel" и "tuathail"
соответственно.
У многих
...Закладка в соц.сетях
