Жанр: Фантастика
Чёрное колесо
...европейских народов есть поверье, что феи передвигаются в колесах. И в зависимости
от направления движения колеса эти феи добрые или злые. А американские индейцы считают, что
великий Маниту передвигается во вращающемся торнадо.
В Древнем Египте поклонение солнечному диску началось при восемнадцатой династии. Солнце
было провозглашено всеобщим божеством, благословляющим все создания. Хнум, бог с головой
барана, который вылепил человека на гончарном круге, изображался в лотосе. Во всех древних
цивилизациях: Вавилоне, Финикии, Карфагене, Риме и Греции - преступников приковывали к
мельничным колесам. Они не только долгие годы вынуждены были ходить по часовой стрелке, но и
приносили при этом практическую пользу - мололи зерно для своих надзирателей.
В греческих религиозных мистериях существует орфическое колесо реинкарнации. Есть миф о
царе лапифов Иксионе, который домогался любви богини Геры и хвастал после своими достижениями,
за что и был прикован к черному колесу в Тартаре. Гомер рассказывает в "Илиаде", что после смерти
Патрокла Гектор приказал трижды обвести колесницу вокруг тела, прежде чем его сжечь. Когда был
убит сам Гектор, Ахилл протащил его тело за колесницей вокруг стен Трои. В одной из пифийских од
Пиндар рассказывает о жрице, превращавшейся в птицу, способную поворачивать кругом голову на
плечах.
И сегодня в католической церкви можно отметить круговое движение колеса, когда священник
поднимает потир на восток, юг, запад и север, символизируя тем самым, что весь мир принадлежит
Господу. Круговое движение совершают церковные процессии в праздниках тела Христова, вознесения
Господня, Святого четверга, Святой субботы и Доброй пятницы.
В соборах есть круглые окна - "розы", это по существу колеса. В Амьенском соборе на таком
окне изображены человеческие фигуры: молодые, когда начинается подъем, и старые, когда идет спуск.
Это самое настоящее колесо жизни. В церквях Британии к потолочным балкам подвешивали колеса,
увешанные колокольчиками и покрытые надписями; если потянуть за веревку, колеса поворачивались и
предсказывали будущее.
В Библии Иегова передвигается в сопровождении огненных кругов - херувимов. Илия
возносится на небо в огненной колеснице - mercabah древних иудеев, в сопровождении огненных
ангелов в форме колес, символизирующих небесные светила. Падение Иерихона связано с круговым
маршем Иисуса Навина вокруг его стен.
Эфиопские жрецы обходят вокруг алтаря, имитируя танец царя Давида перед Иеговой. В Эфиопии
существует поверье, что если человек одержим дьяволами и все другие средства не помогли, его нужно
в день святого Иоанна отвести на перекресток. Там вокруг него нужно трижды провести овцу, а потом
принести ее в жертву во имя святой Троицы, кровью овцы нанести на кожу больного знак креста, тем
самым излечив его.
Танец царя Давида, прыжки жрецов Ваала и танцы амазонок в греческих мистериях - все это
одно и то же. Кружащиеся дервиши совершают свой оборот справа налево, чтобы достичь состояния
экстаза, как и брахманы на своем колесе.
Существует легенда о Байт-аль-Маамуре - это четыре яшмовых столба, поддерживающих
рубиновый купол. Он был создан Аллахом в раю. Вокруг него кружились в своих сверкающих одеждах
ангелы, и это так понравилось создателю, что он велел устроить на Земле нечто похожее. Это Кааба,
священный черный камень в Мекке, вокруг которого мусульмане совершают ритуальное обхождение.
Но этот ритуал совершается слева направо, и полагается сделать не три обхода, а семь; и при каждом
обходе притрагиваться к камню, как тибетцы касаются своих колес.
Древние галлы носили амулеты в виде колес; некоторые из них найдены в остатках домов озерных
жителей Швейцарии. Они поклонялись бородатому богу по имени Сетар или Ситиврат. От него
происходит наше слово суббота [По-английски суббота - Saturday. - Примечание переводчика].
Изображения этого бога, найденные в основном на территории Франции, показывают его стоящим на
большой рыбе, в правой руке он держит цветы, а в левой, высоко поднятой, - колесо. Это
отождествляет его с индийским Сатьявратой, которого Вишну в облике рыбы спас от наводнения, а
Вишну обычно изображается с цветами на шее и с чакрой в своей четвертой руке.
Сетар был богом грома. На одном из изображений он окружен большим колесом, на спицах
которого висят меньшие колеса, напоминающие перекатывающиеся по небу колеса грома у японцев.
Лю Шин, китайский бог грома-получеловек, полуорел. У него птичий клюв, когти на ногах, и
кроме рук - еще крылья. В когтях он несет колесо грома, ударяя по нему своим скипетром.
Тор, бог грома скандинавов, также своим молотом идентифицирован с колесом. Его молот
Мьолльнир изображается также в виде свастики.
Антропологи проследили верования ирландских друидов до их первоисточника -
древнеегипетского культа Озириса, культа мертвых. В старинном ирландском сказании герой его
Кухулин, предводимый огненным колесом, попадает к женщине-воительнице Скатах. А колесо это ему
дает призрак Нуады Финнфала, бога солнца и света.
Что же касается ирландской легенды о Рот Рамах, или Гребном Колесе, то это вариант очень
древней легенды о Рот Фэйл - Колесе Падения. Рот Фэйл - это колесо света того самого бога Нуады
Финнфала. И связано с кораблем душ культа Озириса.
Солнце, восходя, приносит свет и новую жизнь миру. Нисходя на западе во тьму и смерть, оно
перевозит умерших в загробный мир. Менгиры Стоунхенджа по форме напоминают колесо; алтари
древних ирландцев представляли собой груды камней в форме корабля. Доисторические изображения в
Ирландии показывают корабли, над которыми висит солнечный диск, напоминающий ладью Озириса.
Загадочные упоминания уэльских друидов о стеклянном корабле Мерлина и хрустальной лодке короля
Артура есть лишь пересказ легенды об Озирисе, и таковы же корабль смерти бретонцев, немецкий
корабль проклятых и призрачная колесница шведов.
Я спросил:
- А что это за легенда о Рот Рамах?
Сватлов ответил:
- Ирландский друид Мог Руит, узнав на родине все, что можно, отправился на учение к Симону
Волхву, самаритянину, знаменитому колдуну и известному врагу апостолов.
Симон поклялся разоблачить чудеса Петра и Павла. С помощью Мога Руита он построил колесо
Рот Рамах. Оно могло летать, как колесница Илии. Но в полете произошла катастрофа, и летающее
колесо разбилось. Дочь Мога Руита вернулась в Ирландию с двумя обломками этого колеса, которые
были установлены на вершинах каменных столбов. Рассказывали, что они ослепляли тех, кто на них
смотрел, и убивали дотронувшихся. Передавая эту легенду, средневековые монахи перевели имя Мог
Руит на латинский как "Раб Колеса".
Позднейшие версии исказили эту легенду. В легенде о святой Колумбии, например, Рот Рамах не
колесо, а корабль. Подобно саням Тора, он движется и по воде, и по суше. Он не погиб, но из-за того,
что им завладели злые люди, он должен двигаться вечно. В тот день, когда он остановится, свернет
паруса и его злой экипаж спустится на землю, наступит конец света.
Я подумал: не отсюда ли заимствовал Бенсон все сведения об Ирсули?
Сватлов продолжал:
- Есть также легенда о колесе Будды. Когда он родился, в нем узнали всезнающего по
изображению колес с тысячами лучей у него на ступнях.
Он вложил свои законы добродетельной жизни в колесо. Его спицы - это правила поведения;
одинаковая их длина - символ справедливости; в ободе заключена мудрость, а в ступице -
задумчивость и скромность. Сама же ступица насажена на вечную ось истины.
Когда Будда умер и должен был быть сожжен, его ученик Маха Кассапа и пятьсот братий трижды
обошли вокруг погребального костра, кланяясь изображению колес на ступнях своего покойного
учителя, и после этого костер вспыхнул сам по себе. И до сих пор в Индии принято трижды обходить
вокруг погребального костра, и лишь потом зажигать его.
Но есть и еще одна версия смерти Будды, связанная с черным колесом.
Будда был рожден человеком, как вы и я. Он был богатым принцем. Но так велика была его
жалость к несчастным, что когда они взывали к нему, он раздавал им все свое земное имущество.
И по мере того, как он отказывался от земных богатств, возрастало его духовное богатство. Он
становился все легче и легче, так что в конце концов ступни его еле касались земли: мало что в этом
мире удерживало его, но многое возвышенное тянуло вверх. Он был так чист и свободен, что легкий
ветерок мог поднять его и унести, как паутинку.
Достигнув такого эфирного состояния, он понял, что его тянет вниз только сердце, отягощенное
бедами собратьев. Понял он также, что, раздав свое земное добро, лишь усугубил участь людей, вместо
того чтобы облегчить ее.
И поэтому он взял свое золотое сердце и вложил его в золотое колесо, воплотив в нем свой закон
самоотречения. И пустил это колесо катиться по миру. И ничто не могло остановить его, пока оно не
прокатилось по каждому дюйму земной поверхности, так что все люди могли его увидеть и постичь
тропу к Истине.
И тогда, совсем утратив земную тяжесть, Будда вознесся на небо. Поднимаясь вверх в потоке
света, он довольно улыбался: он видел, как, уменьшаясь с расстоянием, катится на восток его золотое
колесо, разгоняя перед собой черные тени зла. И подумал, что отныне все будет хорошо в мире,
который он покидает; что все души живущих соединятся с ним в раю.
И, думая так, ушел из земных пределов.
Удивительное золотое колесо докатилось до моря, погрузилось в океанские глубины, пересекло
океан по дну, распугивая рыб, и выкатилось с противоположной стороны. Оно покорило восток,
повернуло на юг и одержало победу там; потом двинулось на запад и на север. И мир был обогащен
мудростью Будды. Это был век добродетели, утраченный Золотой Век.
Но, увы! Без черного не может быть белого, без зла нет добра, без греха нет добродетели. Ничто
не существует без своей противоположности.
Очень долго темные тучи зла отступали перед золотым колесом; но когда золотое колесо,
казалось, завоевало весь мир, зло сжалось в плотную массу упругой тьмы, и у него больше не
оставалось убежища.
Если бы золотое колесо столкнуло эту тьму с земли, зло ушло бы из жизни, но с ним ушло бы и
добро, потому что одно не существует без другого. И человечество, лишившись того и другого, стало
бы бессмертным.
Но упрямое зло нашло убежище в тени золотого колеса.
И вот, когда золотое колесо Будды покатилось в святилище, созданное для него последователями
Великого, за ним катилось черное колесо и уничтожало все добро, сотворенное золотым! А когда
золотое колесо остановилось, черное продолжало катиться по миру...
Вы слышали легенду о дочерях царя зимы, которые сидят на небе и ткут на вертящемся колесе
зори и северные сияния? Подобно этому колесу, черное порождало повсюду отвратительные иллюзии и
греховные сны. И вот, как и во времена до Будды, мир погрузился в грех...
Я спросил:
- Значит, вы считаете, что колесо капитана Бенсона - это отображение все того же
символического колеса?
- Я заключаю, что это колесо судьбы, аналогичное колесам в бретонских церквях. Но, как я вам
показал, все изображения колеса сводятся к одному и тому же - чередованию черного и белого, жизни
и смерти, добра и зла. А это - как будто африканский вариант того же цикла. И в любом случае оно
интересно как произведение искусства, каково бы ни было его символическое значение.
- А что символизируют эти руки?
Преподобный ответил:
- Их девять пар. Не стану углубляться в символику магических чисел - каждая цифра связана с
мифом. Упомяну только девять служанок уэльской богини Керидвен, которые своим дыханием
поддерживают огонь под ее котлом, а этот котел не что иное, как еще один символ солнца, связанный с
культом Озириса. А что касается самих рук, то как глаз означает духовное начало, руки представляют
собой средство, с помощью которого духовное овладевает материальным.
Левая рука - это наша судьба, правая - наша свободная воля. Вы заметили, что в нашем черном
колесе во всех случаях левая рука держит запястье правой, а не наоборот?
Этого я не заметил. Он сказал:
- Возможно, каждая пара рук представляет того, кто умер, держа колесо, как делаются зарубки
на прикладах ружей или рукоятях сабель.
- От ваших колес на колесах, доктор Сватлов, у меня голова закружилась.
- Но я лишь коснулся самой верхушки! - неодобрительно заметил он.
- Похоже, что ночью мне приснятся все эти колеса. А вам они не снились?
Но он не вступил на развернутый мной красный ковер. По-птичьи склонив голову, как курица
прислушивается к незнакомому звуку, посмотрел на часы и вскочил.
- Я и забыл уже, который час. Мне нужно идти. Так приятно было... - Он выскочил, не
договорив, и его торопливость подсказала, что тема снов для него запретна. Возможно, он опасался, что
я посмеюсь над ними.
Вечером я стоял на палубе, глядя на матросов, работавших при свете подвесных ламп. Меня
удивила Дебора.
- Я вас искала, доктор Фенимор. Ее милость сейчас расплачивается за свое распутство. В нее
вселился дьявол, дьявол из колеса, о котором она так много говорит! Я видела его в ее рыжих волосах.
Рыжий - цвет дьявола. Доктор, а может, этот парень Мактиг тоже красит волосы хной? Ее милость
сама пригласила дьявола, скрыв подлинный цвет своих волос. И я чувствую, как дьявол грызет и мою
душу. Но я не поддамся! Я не из числа проклятых, он может грызть сколько угодно, но ничего не
добьется. Мне не предначертано поддаться его злобе!..
Я отвел ее в тень, где нас никто не мог увидеть, и сказал:
- Мисс Бенсон считает, что колесо не действует на нее, потому что она девственница. Вероятно,
вы опровергнете это, Дебора?
Она уселась на груде бревен.
- Ну, что ж, я благочестива, хотя, конечно, не девственница. Вы помните, как увидели меня в
сугробе? Тогда приступ у ее милости не дал мне договорить. Сейчас я объясню.
В Глазго я вышла замуж за своего Алека. Он был беден, но оказался для меня хорошим мужем,
только не хватало ему религиозности. Мы прожили пять лет и были очень счастливы. И до сих пор,
наверное, были бы вместе, если бы не первый, кто вошел на Новый год.
- Первый, кто вошел? - переспросил я.
- Это не христианский обычай. На Новый год, как говорит старая вера, первым вошедшим в дом
должен быть мужчина - с темными волосами и не с пустыми руками. А то, что он приносит, отвращает
несчастья и предсказывает, каким будет грядущий год. И очень плохо, если первой войдет женщина или
мужчина с пустыми руками, да еще светловолосый. Если так случится, можете быть уверены: Новый
год не принесет вам добра. Разное бывает. Помню, как Джейн Коэн, старая дева, у которой не было
знакомых мужчин, позвала своего пса Джока, сунула ему в пасть ведро с подарками и накануне Нового
года выпустила за дверь. А потом он вошел и был первым, кто к ней зашел: самец, и не с пустыми
руками.
Прошло четыре года. У нас заболел старый Доминик, и я присматривала за ним. Незадолго до
Нового года я пошла домой, но снег шел такой густой, что не видно было даже окон соседних домов.
Было предначертано, чтобы я заблудилась и не нашла вовремя дороги домой, так я позже и сказала
моему Алеку. Дорогу замело, и вот когда я подошла к дому, колокол уже пробил двенадцать. И Алек не
впустил меня.
Я напрасно звала его, говорила, что в такую ночь нам не дождаться первого входящего. Но Алек
не впускал меня: ведь я была женщина, да еще с пустыми руками. И мне было очень холодно. Я сидела
на снегу и чуть не замерзла. Там вы меня и видели своим вторым зрением, доктор Фенимор.
Я спросил:
- А почему Алек не мог выйти и тут же вернуться? Он сам стал бы первым вошедшим.
- Да, я ему это говорила, - ответила она. - Но он не обратил внимания. Он боялся
простудиться, заболеть, и никто бы не выполнил его работу. Скуповат он был, мой Алек.
А холод становился все сильнее, - вздохнула она. - Сначала у меня онемели пальцы, потом ноги
и нос. И я замерзла бы. А мертвая жена - большее несчастье для Алека, чем болезнь. Но Бог определил
мне не такую смерть! Я снова позвала Алека, но он не слушал. Тогда я обошла дом и залезла через окно.
Алек забыл его запереть.
Я вошла с пустыми руками, и, конечно, Новый год не принес нам добра. Алек простудился и слег,
все наши сбережения ушли на докторов. И как же он обвинял меня! И тогда я дала клятву, что уйду и не
вернусь, пока не заработаю столько денег, сколько мы потеряли.
И я стала служить ее милости. И предначертано, чтобы я не возвращалась к моему Алеку, пока не
заработаю достаточно денег. Я докажу ему, что этот языческий обычай злой, принесу ему то, что даст
мне Господь, но не ее милость, - добавила она. - Мне платят меньше, чем я заслуживаю. А на
корабле властвует дьявол, и вы сами скоро это увидите.
19. СТАТУЭТКА ИЗ СЛОНОВОЙ КОСТИ
Джонсон закончил ремонт наружных повреждений "Сьюзан Энн" на день раньше им самим
намеченного срока. Вряд ли его можно было обвинить в торопливости. Неприязнь между экипажем и
Бенсоном грозила перерасти в открытую войну, и Джонсон решил, что работу внутри, под палубами,
можно будет провести в море.
В самую последнюю минуту, то ли из прихоти, то ли ради драматического эффекта, Бенсон и
Мактиг вынесли черное колесо и установили его на место. Потом Бенсон созвал экипаж и приказал всем
пройти мимо колеса.
Воздействие колеса на тех, кто его раньше не видел, представляло большой клинический интерес.
Я пожалел, что не могу разорваться, чтобы пронаблюдать все индивидуальные реакции на это зрелище.
Я шел вместе с матросами, чтобы лучше видеть их лица.
"Дьявольская штука", - говорили они, и именно так оно и выглядело - очевидно, к этому
времени все о нем уже слышали и гадали, почему Бенсон так тщательно его охраняет.
Насколько я знал Бенсона, он по-прежнему будет охранять колесо, чтобы никто не догадался о его
гипнотическом воздействии и не попытался бы его использовать.
Матросы вполголоса обсуждали, из какого дерева оно вырезано и почему Бенсон тронулся из-за
него. Короче говоря, безумное колесо для безумного капитана.
Как и в предыдущих случаях, колесо вызвало у меня шок. При виде его хотелось отшатнуться.
Динамизм его очертаний бил по сознанию чуть ли не физически.
Я назвал его безупречным с точки зрения мастерства, но было в нем нечто большее. Работа была
такой совершенной, что колесо казалось самородным. Нельзя было поверить, что его создали
человеческие руки.
Нетрудно было вообразить, что в нем кто-то живет - Раб Колеса, и нужны самые поверхностные
знания о гипнозе, чтобы этим воспользоваться.
Теперь я понимал, какое сильное воздействие может оказать на умы простых людей хорошо
сработанный страшный идол. Задача высокого искусства - вызвать отклик в душе зрителя, а колесо
это - высокое искусство. То, что его воздействие опасно, само по себе было плохо, но эта невероятная
красота делала его совершенно невыносимым.
Лучше всего было его уничтожить, - и если старый капитан действительно когда-то его потопил,
то лишь потому, что чувствовал то же самое, что и я сейчас. Но если бы передо мной встала задача
лично уничтожить этот шедевр, я бы постарался избежать этого. Мне было бы легче голыми руками
загасить костер, чем повредить черному колесу. Оно было как Медуза Горгона, взгляд на которую
превращал смотрящего в камень. И мои впечатления, хотя и в более грубой форме, разделяло
большинство людей на корабле.
Бенсон хотел, чтобы каждый коснулся колеса. Он провозгласил: - Я объявляю соревнование,
громилы! Тот, кто первым установит, из какого дерева сделано колесо, получит сто долларов.
Выглядел он сейчас старше, чем обычно. Что касается Мактига, то одежда на нем проста висела: в
последнее время он ужасно похудел. Кожа стала сухой и желтоватой, и я не мог не вспоминать с ужасам
о мумии в запечатанной каюте. Было ли это сходство случайным или намеренным? Добился он этого
сам или то была заслуга Бенсона с его искусными внушениями?
Самозаточение благоприятно отразилось лишь на леди Фитц. Она казалась менее угловатой, но не
потому, что поправилась, просто у нее изменилась осанка. Она больше не выглядела самодовольновеличественной,
в ее скользящей походке появилось что-то привлекательное, впечатление чего-то
легкого, воздушного.
Флора, и до того прекрасная, стала просто ослепительной, и многие о чем-то переговаривались,
глядя на нее. Красота ее не была такой спокойной и классической, как у Пен; ее тело походило на сосуд
из прозрачного хрусталя, в котором кипели силы циклона и вулкана. Она была как взрыв алого пламени
в густых, насыщенных запахами джунглях, где пляшут черные, коричневые и пурпурные тени, где
шепчется листва и танцуют под удары барабанов из змеиных шкур.
Глядя на Пен, я думал о Снегурочке: так хрупка и холодна, словно действительно была вырезана
из тонко раскрашенного льда. Как будто я вижу только отдаленное воспоминание о ней.
Она бросила на меня холодный, вызывающий взгляд и, повинуясь воле Бенсона, подошла и
притронулась к колесу, хотя пальцы у нее дрожали. Они дрогнули, когда она ласково коснулась черных
рук, так напоминающих руки Бенсона, потом - двойников рук Мактига.
И, как будто она погладила руки их самих, эти двое одобрительно кивнули. Изменением
внешности Мактига дело не ограничилось - в обычном состоянии он бы прежде всего постарался
уберечь Пен от колеса.
Хладнокровие покинуло его, когда к черному штурвалу подошел Чедвик, но Бенсон сжал его руку
и удержал. Чедвик на мгновение остановился, глаза его, черные, как само колесо, и такие же тревожные,
вызывающе взглянули на ирландца. Он коснулся не рук, а спиц, отдернул руку и сжал ее в кулак. И,
сардонически подмигнув, отступил.
Преподобному Сватлову очень не хотелось подчиняться, но после умоляющего взгляда на Бенсона
и красноречивого - на Флору, он неохотно последовал примеру Чедвика. Когда он отходил, уступая
место другим, его круглое розовое лицо напоминало лицо ребенка, готового заплакать.
Бурилов галантно предложил руку леди Фитц и подвел ее к колесу. Я услышал удивленные
возгласы англичанки - она была сама благопристойность. Она нагнулась и коснулась женских рук на
колесе, взглянула на Бенсона с непостижимой улыбкой, как у знаменитой Джоконды. Если Бенсона и
Мактига подчинили себе личности старого капитана и Рафферти, то леди Фитц попала под власть
Ирсули.
Бурилов был нечеловечески точен в своих движениях и галантен, как византийский принц.
Неужели, подумал я, он действует, как тот человек, которого называли глазами жрицы?
Флора оставалась прежней. Она потрогала резьбу на колесе неохотно, словно ребенок, чтобы
угодить товарищу, гладит его ручную крысу. Посмотрела в поисках поддержки на Мактига и явно
поразилась его худобе. При виде его мрачного равнодушия поджала губы. Один из стоявших со мной
рядом прошептал, что она, должно быть, влюбилась в ирландца. Чедвик ободряюще улыбнулся ей из
толпы. Потом она снова взглянула на Мактига, сузив глаза. Она размышляла, планировала... что?
Джонсон и Хендерсон небрежно осмотрели колесо, обменялись несколькими короткими
замечаниями и подозвали Маккензи. Дебора оттолкнула их и спокойно взялась за колесо, уверенная, что
судьба ее предначертана. Сто долларов! Больше двадцати фунтов!
Я удивился, увидев, что следующим к колесу направился Слим Бэнг. Мне казалось, что он
слишком боится даппи, чтобы добровольно дотронуться до колеса. Его напряженное лицо застыло,
превратившись в маску, когда он склонился к черному кругу. И только когда он отошел, торжествующе
улыбаясь, я заметил, что палуба под колесом усеяна крошками табака, и понял, что он успел проделать
свои ритуалы.
Я подошел к колесу. Бенсон провел по губам кончиком языка и придвинулся ближе. Пен
улыбнулась - сладко, но холодно. Чедвик понимающе ухмылялся, словно разыгрывалась какая-то
сценка, а я - объект насмешек. Он несколько раз взглянул на матросов, будто они тоже участвовали в
розыгрыше.
Никаких волокон древесины в колесе я не увидел, оно словно было выточено из куска
полированного угля. Холодное, как сухой лед, оно леденило мышцы и нервы. Руки у меня онемели, как
обмороженные. Появилось ощущение, знакомое интровертам, когда те чувствуют, если на них смотрят
со злобой.
Никаких сомнений: колесо обладало гипнотическим воздействием. Неожиданная прохлада его
поверхности привлекала внимание - первая ступень любого месмерического сеанса.
Кто-то из экипажа занял мое место. Я отошел к Джонсону. Маккензи говорил ему, что, должно
быть, древесина колеса накапливает статическое электричество, подобно диэлектрику. Он считал, что
этим же можно объяснить удивительную сохранность колеса, если оно действительно так старо, как
считает капитан Бенсон.
Джонсону рассказали, что Бенсон нашел колесо торчащим из песка рухнувшей дюны; никаких
упоминаний об остове корабля не было.
Наступил прилив. Тросы сняли с кнехтов, Бенсон встал за штурвал, и "Сьюзан Энн" вывели из
маленькой бухточки, где производился ремонт. Один из ее дизелей вышел из строя окончательно, но
второй Маккензи удалось восстановить.
Бенсон очень торопился покинуть остров, и мы не стали задерживаться в лагуне. "Сьюзан Энн"
благополучно миновала пролив, искусно избежав угрозы коралловых клыков.
Глядя на уменьшающийся остров, я чувствовал, как слабеет напряжение, сменяясь ожиданием:
такое чувство испытывает осужденный, идя из своей камеры на эшафот. На фоне голубой отмели
остров казался серо-зеленым и лимонно-желтым. Особенно я обрадовался, когда опавшая дюна слилась
с другими и ее заслонила от взгляда растительность.
Солнце плыло янтарным шаром по западному краю желтого, как вино, моря.
Другие, очевидно, испытывали те же чувства, что и я. Не я один следил за исчезающим островом.
Все остальные тоже стояли на корме и у борта: преподобный доктор Сватлов, леди Фитц и Бурилов
обсуждали что-то незначительное; Флора стояла невдалеке от них с Чедвиком и время от времени
завистливо поглядывала на Пен, что находилась рядом с Мактигом и отцом. Чедвик что-то шептал,
почти касаясь губами лица Флоры. Она негромко, но очень отчетливо рассмеялась и погл
...Закладка в соц.сетях
