Жанр: Фантастика
Чёрное колесо
...ае мне это нравится. И вы мне нравитесь. Вы хороший друг, а я всегда полезен своим
друзьям - в финансовом отношении. Подумайте об этом.
Я уловил общий смысл его предложения, хотя всех подробностей знать не мог. И не ответил резко
просто потому, что не хотел заставить его принять оборонительную позу. Прежде всего я хотел помочь
Пен, а по намекам Чедвика было ясно, что она более связана со всем этим делом, чем говорит.
Я сказал:
- Подумать никогда не помешает.
Он коротко рассмеялся и отошел.
И вдруг я почему-то обрадовался, что не ответил резко и не вызвал его вражду. Меня осенило -
Чедвик предложил мне отравленную приманку, но сам проглотил ее: пытаясь понять, насколько я
знаком с делами Пен, он выдал информацию, что существует нечто, что я могу узнать. Но что это
такое?
То, чем он удерживает Пен. То, что приковывает ее к нему, несмотря на ее любовь к Мактигу!
Но он ищет моей помощи, значит, положение его не очень надежно. Но... как это все связано с
верой Пен в жизнь колеса и с ее опасениями за душевное здоровье отца?
Допустим, Чедвик заявил Пен, что у него есть доказательства безумия Бенсона; она любит своего
отца и выйдет за Чедвика замуж, чтобы защитить его. Хотя Бурилов - также искатель счастья, его
методы не столь презренны, как методы Чедвика. Русский мне скорее нравился, но я понимал в свете
своих рассуждений, почему Пен его не любила: он был той же породы, что и Чедвик.
Возникает вопрос: если у Чедвика есть доказательство - а оно должно быть убедительным, чтобы
подействовать на такую девушку, как Пен, - каково оно и как он его заполучил?
Его вечное пренебрежительное отношение к Мактигу - не только следствие ревности. Он
старается отдалить его от Бенсонов. Возможно, чувствует, что рыжеволосый ирландец - серьезный
противник; а может, потому, что Мактиг может предоставить противоположную по смыслу
информацию.
Обычно я предпочитаю не вмешиваться в чужую жизнь, но этот случай - исключение. Пен стала
мне очень дорога, хотя у меня нет никакой надежды на более близкие отношения с ней. Очевидно, я
должен поделиться своими догадками с Мактигом, но таким образом, чтобы он не набросился сразу на
Чедвика.
Я не мог решить, как это сделать, но думал, что найду способ.
Имеются некоторые важные обстоятельства. Во-первых, на каком основании Пен считает, что это
путешествие обречено? Во-вторых, ее уверенность, что колесо живое. В-третьих, удивительно сходное
впечатление, произведенное на самых разных людей на "Сьюзан Энн" колоколом, дудкой и колесом.
Тень от одного из бегущих облаков упала на "Сьюзан Энн" и тут же прошла мимо.
Хотел бы я, чтобы так же быстро ушла тень с моего сердца.
11. РЫЖИЙ
Днем, бесцельно слоняясь по своему кабинету, я слышал, как Бенсон гневно зовет капитана
Джонсона. Меня поразил не тон его голоса, а странные интонации. Голос звучал визгливо, раздраженно,
словно у Бенсона был приступ астмы. Я подошел к двери и выглянул.
Бенсон воинственно шагал в сторону каюты Джонсона, за ним бежал Мактиг и что-то ему
говорил. Бенсон кулаком ударил по двери каюты и, не дождавшись ответа, ворвался внутрь. Через
мгновение он снова появился.
- Джонсон! Джонсон! Где он спрятался?
Он затопал по коридору. Мактиг пожал плечами и отстал. Я окликнул ирландца. Тот повернулся,
увидел меня и подошел, Я прошептал:
- Что с ним?
Мактиг мимо меня прошел в кабинет и устало опустился на стул. Порылся в кармане в поисках
трубки. Лицо у него осунулось. Он сказал, бросая спичку в пепельницу:
- Я люблю старого ублюдка, но временами мне хочется украсить его зад отпечатком своей
подошвы.
Он рассмеялся коротким, резким смехом, похожим на хруст черствого хлеба.
- Эти вечные колебания добьют меня. Мы добрались до острова, и я был счастлив, думая, что
этот глупец избавится от хватки старого капитана, - счастлив, как мальчишка, когда сгорела школа,
где он учился. Но тут мы находим эту лохань и проклятое черное колесо! И вот - полюбуйтесь: он
снова здесь, этот старый капитан, и на этот раз со всеми украшениями!
- Но что...
- Смитсон вместе с несколькими матросами высадился на берег, чтобы нарубить деревьев для
кнехтов и брусьев, и решил, пока его люди работают топорами и пилами, побродить с лопатой.
Опавшая дюна показалась ему подходящим местом, и он начал там копать - и вот как раз в этот
момент Большой Джим отрывается от своего любимого колеса и решает посмотреть, как идут дела на
берегу и на борту. И тут же видит Смитсона на дюне. Как смеет этот ублюдок охотиться за
сокровищами, когда капитан торопится отремонтировать "Сьюзан Энн"? Я ничего не мог сделать.
Пришлось везти старика туда.
Мактиг помолчал, затягиваясь,
- И все время он изрыгал такие ругательства и непристойности, которых я, известный ценитель,
никогда не встречал ни в употреблении, ни в изъятых книгах. Должен сказать, мы быстро добрались до
дюны: подобный заряд брани действует лучше ракетного двигателя.
Он опять затянулся.
- Капитан направился к Смитсону и разразился новой красочной тирадой. Смитсон воспринял
это, как град по жестяной крыше: просто стоял с застывшим лицом и слушал. Когда капитан вынужден
был остановиться, чтобы перевести дыхание, Смитсон заметил, что люди его работают, и потому нет
смысла браниться, да к тому же он подчиняется капитану Джонсону, а не владельцу "Сьюзан Энн".
Мне наплевать на Смитсона, но он прав. Такие обстоятельства случаются сплошь и рядом, и
умный капитан или владелец их не замечает. К тому же, черт побери, Смитсон видел, как мы утром
вернулись с грудой добычи. Почему бы ему самому не откопать парочку сувениров? Почему все всегда
должно доставаться богачам?
- Да, но что дальше?
- Ну, Большой Джим в роли старого капитана превосходно исполнил роль сорвавшегося с
привязи. Он захотел схватить лопату и закопать Смитсона в песок по горло. Но Смитсон схватил лопату
первым и не хотел уступать. Капитан вспыхнул, как окаменевшая рекламная фуксия с неоновыми
листьями. Но и это не испугало Смитсона, тот по-прежнему выглядел весьма угрожающе с лопатой в
руках. Поэтому, чтобы не пачкать руки о такую мразь, - мне кажется, что капитан искренне так
подумал, - он повернулся и направился назад к лодке. И не считал при этом, что сдержанность -
лучшая часть мужества. Вовсе нет!
Пока я греб назад, он многократно заявлял о своем намерении заковать Смитсона, расстрелять
весь экипаж, причем выдал новый залп непристойностей. К тому времени, как мы добрались сюда, он
должен был бы успокоиться, но он еще более раскалился, и я серьезно начинал подумывать, не стукнуть
ли его по голове веслом или попросить вас сделать ему укол успокаивающего. Вот и все. Более чем
достаточно.
Я сказал:
- Это всего лишь приступ гнева. Пройдет. Не стоит беспокоиться.
- Вы так думаете? Приятель, вы не знаете экипаж. Это все потомки первоначального экипажа
"Сьюзан Энн". Их предки сражались с малайскими пиратами, как мы играем в регби, просто для
удовольствия. Питерс, которого смыло в ураган, рассказывал мне кое-что о том экипаже. Они однажды
захватили две джонки с пиратами и пустили их в плавание в таком разделанном виде, что судьба
погибших солдат Кастера [В 1867 году кавалерийский отряд под командованием Кастера был
уничтожен индейцами племени сиу. - Примечание переводчика] кажется детской игрой.
Когда дело доходит до зла, эти парни должны превосходить своих предков. Еще два-три таких
гневных приступа, и они решат, что капитан спятил. И это он будет в кандалах или расстрелян, а не
экипаж. Не они.
Я не мог поверить в это. И возразил:
- Но он же сам их выбирал. Они преданы ему...
Майк выколотил трубку о блюдце с кристаллом, который я выращивал. И сказал:
- Прошло сто лет с тех пор, как распался первый экипаж "Сьюзан Энн". Они утратили связь друг
с другом. Большинство из них никогда не слыхали о старом капитане и так бы и не узнали, если бы
Бенсон не раскопал их имена в старом корабельном журнале. Они тут из-за денег и считают, что очень
нужны, раз уж миллионер потрудился их отыскать и подкупить, чтобы они отказались от прежней
привычной работы. Знаете, сколько платит им Бенсон?
Я понятия не имел. Он мне сказал, и я был поражен.
- Одна лишь непомерная плата уже должна была сделать их подозрительными. Нас ждут
неприятности. Питерс об этом знал, но не посвятил меня. Ему как раз Большой Джим нравился. Я
надеялся понять, что происходит: поведение Смитсона свидетельствует, что нарыв вот-вот прорвется. И
то, что старый капитан сейчас делает, вовсе не улучшит положения.
Мы прислушались: ясно доносился резкий голос Бенсона. Я рассмеялся при мысли о мятеже.
- Мактиг, вы так хотите спать, что вам наяву снятся кошмары. Отправляйтесь к себе и ложитесь
в постель.
- Спать! - усмехнулся он, вставая. Потянулся и зевнул. - Я не склонен к извращениям, док, но
позвольте вам сказать, что я жду не дождусь объятий Морфея. Однако, сейчас мой долг - удержать
капитана от того, чтобы вызвать вражду Джонсона.
Он направился к двери и остановился. Печально взглянул на меня.
- Я чувствую себя, как сырая кожа на непрочной раме. Рама вот-вот лопнет. У вас есть чтонибудь
алкогольное от этого?
- Если хотите успокоительное...
- Успокоительное не поможет. Мне понадобится пьяная удаль, если капитан настигнет
Джонсона. Прольется кровь, и я не шучу.
Я дал ему порцию пшеничной водки. Он улыбнулся.
- Надеюсь, вы не хранили в ней образцы?
Проглотил водку, отдал мне стакан и вышел.
Я вернулся к своей работе. Оставался примерно час до обеда, когда ко мне ворвался без стука
один из моряков - Перри.
- Хватайте свои инструменты, сэр, и идемте быстрее!
Я схватил медицинскую сумку. Мрачные предсказания Мактига приписал его взвинченным
нервам, но эта внезапная тревога припала им характер реальности. Прежде чем Перри что-то объяснил,
я услышал, как кто-то поет, вернее, ревет довольно приятным баритоном.
- Это Мактиг, - сказал Перри. - Его слышно по всему кораблю. - Он заторопился по
коридору, и мне пришлось его догонять. - Он пьян, - сказал Перри, - вернее, он произнес нечто
соответствующее этому литературному выражению. Мне послышалась нотка зависти в его голосе. -
Капитан Джонсон хочет, чтобы вы его заперли, пока не услышал мистер Бенсон.
Если бы мы шли не так стремительно, я спросил бы, почему мистер Бенсон не должен его
слышать. Но мне не хватило дыхания. Обрывки песен становились все громче: мы приближались, но не
к каюте Мактига, а к каюте Хендерсона; неожиданно пение прервалось.
Мы вошли в каюту Хендерсона. Мактиг лежал на койке первого помощника, Хендерсон прижимал
его к ней, руками зажимая рот Мактигу. В воздухе резко пахло виски.
Перри незаметно удалился. Хендерсон посмотрел на меня.
- У вас есть средство, чтобы он сразу отключился и замолчал? Чем быстрее, тем лучше.
И злобно добавил:
- Мне безразлично, если он проваляется до середины следующей недели! - Он успел отдернуть
руку, прежде чем Мактиг укусил ее. Мактиг снова разразился песней и попытался сесть. Эту песню я
раньше не слышал. Кажется, она была на гэльском языке. Хендерсон снова опрокинул его на койку и
зажал рот подушкой. - Кусай это, черт тебя побери!
Набирая раствор в шприц, я спросил:
- Что случилось?
- Многое. Я бы вам не сказал, но вы сами узнаете рано или поздно. Но только помалкивайте,
пока не пойдут слухи. У нас и так достаточно неприятностей.
Мактиг бился. Я пытался схватить его за руку.
Хендерсон неохотно убрал подушку. Даже хватая ртом воздух, Мактиг попытался что-то пропеть.
Хендерсон стоял с подушкой наготове.
- Мистер Бенсон и капитан Джонсон разошлись во мнениях относительно поведения отдельных
членов экипажа. По моему мнению, мистер Бенсон не прав. Мактиг попытался примирить их и ничего
не добился. Тогда он отыскал стюарда, выпросил у него бутылку спиртного и напился. Но это еще не
все...
Взвинченное состояние Мактига сделало его легкой добычей спиртного; я ему дал порцию, и тем
самым еще больше пробудил жажду, Я испытывал чувство вины.
Хендерсон продолжал, перекрывая вопли Мактига:
- Мимо проходили Смитсон и остальные, и Мактиг, должно быть, решил уговорить их
сдерживаться. Он пригласил их выпить. Я услышал шум, пошел взглянуть: все они напились выше
Гималаев. Если бы Бенсон это увидел, тут бы черт знает что началось. Остальные вели себя не так
буйно, как Мактиг, поэтому я велел всем им дать кофе, а Мактига привел сюда, чтобы он не шумел...
Бог знает, на что он еще способен! Если только Бенсон что-то услышит, особенно после стычки с
Джонсоном... что ж, тот, кто говорит, что адской ярости не бывает, просто не имеет достаточного
опыта.
Я закатал рукав Мактига, протёр руку спиртом и сделал ему укол. Мактиг, казалось, ничего не
почувствовал.
- Пройдет какое-то время, - предупредил я, - прежде чем укол подействует.
- Вы справитесь с ним? Мне нужно посмотреть, как там остальные, - сказал Хендерсон. Я
кивнул. Он бросил подушку и вышел.
Мактиг умудрился поднять руку и помахать.
- Увы! Умереть... или остаться?
Потом:
- О мое сердце и душа, разве не день рождения я праздную? Я вновь возродился из огней
чистилища после двухсот лет. - Его глаза увлажнились. - Я весь полон печали! Что за печальный
день рождения...
Он заплакал: не от жалости к себе, а как бесконечно усталый человек, перешедший все границы
выносливости.
- Но я должен петь, а не плакать, как женщина. Петь, потому что я вернулся в мир, я снова
получил жизнь, отнятую у меня...
Потом трезво сказал:
- Но зачем мне петь, если эта возвращенная мне жизнь - и не жизнь совсем? Я спрашиваю вас,
где теперь моя любимая Бриджит? Что могу я сделать для тех, кто давно мертв?
Он снова попытался приподняться, приблизил свое лицо к моему, прошептал - я с трудом
разбирал слова:
- Может, они придут на борт за мной, все шестеро?
Потом он захрапел.
Вернулся Хендерсон. Я оставил Мактига под его присмотром, посоветовав перенести его в его
собственную каюту, чтобы он не причинял Хендерсону неудобств.
Тот ответил, что предпочитает держать Мактига на виду. Он попросил меня заглянуть к Моргану,
стюарду - тот не очень хорошо переносит похмелье. Я так и сделал. После этого вернулся в свой
кабинет, убрал сумку, умылся и пошел в столовую на обед.
Пен не было, и я с беспокойством подумал, почему. Не было и Бенсона, что, впрочем, объяснимо:
он, вероятно, оставался в своей каюте, испытывая неловкость из-за приступа гнева, свидетелями
которого были многие. А может, опять любовался черным колесом. В любом случае такое поведение
вряд ли нормально. Я решил заглянуть к нему позже под каким-нибудь предлогом.
Нас обслуживал Коллинз, так как участие в попойке Мактига сделало второго стюарда, Моргана,
неспособным к работе.
Сватловы, леди Фитц и Бурилов вернулись из разведывательной поездки, весьма
неудовлетворительной, как заметила леди Фитц. Она надеялась найти на этом острове что-нибудь,
кроме песка и растительности. Леди Фитц не стала объяснять, что именно она рассчитывала найти, но
бросила на Бурилова сердитый взгляд, как будто он был в этом виноват.
Бурилов решил, что должен вернуть ее расположение, и завел старорусский охотничий рассказ,
где сам исполнял главную роль. Впрочем, если судить по рассказу, в то время он должен был быть еще
ребенком. Чедвик слушал с явным интересом, но рот его презрительно кривился.
Преподобный Сватлов заметил, что рассказ прекрасный, и жаль, что его не слышит капитан
Бенсон. Он спросил меня, не болен ли капитан.
Леди Фитц заявила, что лично ее радует отсутствие Бенсона. Она всегда считала его своим
лучшим другом, особенно после того, как приводила в порядок его резиденцию в Филадельфии, но
своими разговорами о призраках и одержимостью духами после урагана он произвел на нее дурное
впечатление. Это испортило их отношения, и теперь она была бы рада вернуться в Майами.
Я подумал: насколько негодование леди Фитц вызвано ее сегодняшним разочарованием? Я был
уверен, что если бы Бенсону потребовалось переоборудовать свою нью-йоркскую резиденцию, леди
Фитц с удовольствием снова включила бы его в число ближайших друзей - за щедрую плату,
разумеется.
- Теперь я смотрю на капитана Бенсона, - продолжала она, - как на одержимого дьяволом. Но
почему дьявол выбрал именно его?
Очевидно, она до сих пор не слышала об одержимости Бенсона старым капитаном.
- Вы подтвердите истинность моих слов, доктор Сватлов: призраки - это души тех, кто не
может вознестись в Царство Небесное, потому что не завершили свои дела на земле. Но что может
завершить дух, поселившийся в капитане, если не что-то злое? И чей это дух? Почему он умер до того,
как завершилось его злое дело?
Я решил расспросить Мактига, что ему известно о судьбе первой "Сьюзан Энн" и старого
капитана. Если не ответит, спросить Пен. И хотя я тогда этого не знал, я попал в самую точку: и то,
почему Пен назвала это путешествие обреченным, и власть над ней Чедвика, и трагедия, связанная с
черным колесом - все было в этом.
После обеда я постучал в дверь каюты Бенсона. Тонким сварливым голосом он спросил, кто
пришел. Я назвался. Он ответил, что он в полном порядке и врач ему не нужен, и что он может сам о
себе позаботиться, а я могу идти и сделать кое-что анатомически невозможное.
Тогда я пошел искать Мактига. Хендерсон убедился, что Мактиг теперь не опасен, и переместил
его в его собственную каюту. Мактиг спал так крепко и спокойно, что я тоже почувствовал, как я устал.
Я пошел к себе и лег спать.
12. СЕМЕНА ДЛЯ САДОВ СНОВИДЕНИЙ
Когда на следующий день Мактиг проснулся, он выглядел смущенным - вероятно, из-за тех
неудобств, которые причинил.
- Не переживайте из-за вчерашнего, Майк, - сказал я. - Рано или поздно это должно было
случиться. Вы испытали слишком большое напряжение, и пружина лопнула.
Он мрачно ответил:
- Я расстроен не из-за того, что напился. Наоборот, этому я рад. Теперь я себя чувствую, как
только что отчеканенный миллион. - Тем не менее, он пошатнулся и с трудом сглотнул. Затем
спросил: - Вы честный человек, доктор. Что я такого наболтал спьяну?
- Много ерунды.
- Нет, скажите дословно, что это было. - Я рассказал ему. - И что вы об этом думаете?
- То, что сказал: ерунда. Все шлаки в вашем внутреннем механизме расчистились - психические
лекарства, если хотите.
Он мрачно задумался.
- Да, но вряд ли на одном корабле возможны два случая одержимости старым капитаном.
Я рассмеялся.
- Кем бы вы себя ни вообразили, Майк, это был не старый капитан.
Он нетерпеливо шевельнулся, будто хотел что-то добавить; потом передумал и отвернулся. Я
спросил, о чем он умалчивает; он пожал плечами, вздохнул и ответил неопределенно: "Может быть".
Больше я ничего не смог от него добиться.
Он спросил, видел ли я Бенсона. Я не видел. Мы пошли на палубу. Под руководством Хендерсона
и Смитсона матросы забивали в песок кнехты вдоль берега бухточки, выбранной Джонсоном для
стоянки. Другие пилили в лесистой части острова деревья и тащили сюда бревна.
Леди Фитц с вялым удовольствием заядлого зеваки выглядывала среди них самых сильных
мужчин. Бурилов, ерзавший рядом с ней, время от времени бросал оценивающие взгляды на Флору,
которая в купальнике разместилась в таком месте, где не только ей было все видно, но и ее тоже. Она с
живостью подвинулась к Мактигу, и тот торопливо ретировался. Я заметил Сватлова в кресле с книгой
в руках, но он не читал. Время от времени он возмущенно поглядывал на свою сестру.
Пен пришла на обед и довольно раздраженно сообщила, что Бенсон не придет. Нас обслуживал не
Коллинз, а Слим Бэнг; обходя вокруг стола, он плакал. Я не хочу сказать, что он открыто рыдал, но из
его глаз постоянно катились слезы. Время от времени он выходил, чтобы утереть глаза.
Я знал, что он чрезвычайно предан Пен и капитану, - может быть, именно поэтому Чедвик его и
ненавидел. Чедвик выдавал обычную долю неприятностей. Когда Слим Бэнг поставил перед ним кофе,
он сказал:
- Что могло случиться с нашей прислугой? За несколько дней сменилось трое стюардов! Я
слышал, что наш обычный стюард вчера заболел, - его тон и взгляд в сторону Мактига
свидетельствовали, что он знает природу этой болезни, - и его заменил Коллинз. Но почему сегодня на
месте Коллинза вы, Слим?
Негр споткнулся. Пен торопливо сказала:
- Вряд ли это так важно, Чед.
Чедвик так же быстро и гладко ответил:
- Но необходимо знать. Взгляните на бедную леди Фитц. Присутствие плачущего слуги
испортило ей обед.
Леди Фитц к этому времени довольно бодро расправилась со всем, что было перед ней, и допивала
кофе, но при словах Чедвика отодвинула от себя чашку и постаралась выглядеть опечаленной. Бурилов
немедленно состроил сострадательную мину, не переставая при этом украдкой поглядывать па Флору.
Пен сжала губы, уже собираясь ответить Чедвику, но Слим Бэнг сказал:
- Морган все еще болен, сэр. А с Коллинзом мы не срабатываемся. Он не любит бывать на
камбузе. Он говорит, что делает вполне достаточно, убирая в ваших каютах.
- Ну, ну, - сказал Чедвик и прищелкнул языком. - Какая отвратительная дикция. Но смысл
ясен. А капитан Джонсон, или еще лучше - капитан Бенсон в курсе этого отвратительного положения?
- Вы с вашей отличной дикцией, Чед, уже заметили, что Слим использует многосложные слова.
И когда захотите придраться к нему, вспомните, что я тоже участник карнавала, - сказал Мактиг.
Леди Фитц с легким отвращением произнесла:
- Слим Бэнг - это имя из комикса. Не выношу такой фальши.
Чедвик посмотрел на Мактига круглыми глазами.
- Я просто забочусь о самом Слиме! Ужасно, что теперь, когда не стало Фелипе, он должен один
работать на камбузе, и как будто этого мало - еще и прислуживать нам за обедом. Это несправедливо!
Может, поэтому он и плачет. Неужели вы будете стоять неподвижно, когда ближнему плохо?
- Смотря кому. К тому же я не стою, а сижу.
Вмешалась леди Фитц:
- Помогать людям нужно, но бывают минуты, когда отрекаешься от всего, забываешь о всех
проблемах, отдыхаешь и спокойно размышляешь, набираясь сил для новых схваток. Однако слуге так
же неприлично проявлять свои чувства в присутствии хозяев, как и им - в его присутствии. Слим Бэнг,
- про себя она наверняка повторила, что это ужасное имя, - немедленно прекратите плакать, пока мы
сидим за столом! Или я попрошу заменить вас моей горничной! - В ее тоне чувствовалось, что такая
участь хуже смерти.
Слим Бэнг сказал:
- С моими глазами все в порядке.
- Но почему вы плачете? - с искренним интересом спросила Флора.
- Не из-за обеда, мисс. Меня заговорили.
- Да ну?! - с отвращением воскликнула леди Фитц.
Преподобный Сватлов спросил:
- И когда произошло это феноменальное событие?
- Я подавал завтрак капитану Бенсону в его каюту, сэр. - Слим Бэнг вздрогнул, и я подумал,
рискнет ли он заговорить о колесе. - И я увидел даппи [Дух, привидение у негров Вест-Индии. -
Примечание переводчика]. Черное, как уголь.
Значит, он тоже считает колесо живым.
- Это был кто-то знакомый? - спросил Мактиг.
Негр покачал головой:
- Не знаю точно, мистер Мактиг. Даппи можно узнать, даже если никогда его не видал. А я узнал
его. Никакого зла я не почувствовал, но начал плакать, и вот - не могу остановиться. Плохо плакать
безо всякой причины. Но не могу. - Он снова вытер глаза.
Духи - это конек леди Фитц, и она сразу сказала:
- Значит, вы видели привидение.
Слим Бэнг серьезно кивнул, и от этого движения новая капля скатилась по его щеке.
Леди Фитц величественно заявила:
- Мой добрый друг, нет никаких причин для печали. Хотя вы увидели духа, несомненно,
случайно, посвященные видят их довольно часто. Они действительно существуют и оказывают тонкое
воздействие на равновесие нервной системы. Но это всегда души горячо любимых людей, они не могут
причинить и никогда не причиняют вреда.
Конечно, это отличалось от того, что она говорила накануне, но никто не обратил внимания на это
несоответствие. Но если леди Фитц действительно верила в то, что говорила, то, похоже, она проявляла
признаки шизофрении.
Мактиг язвительно заметил:
- Зачем же душам возвращаться? Ведь нас уверяли, что они на небесах. Они что, посещают
трущобы и раздают милостыню?
Леди Фитц фыркнула:
- Они возвращаются, чтобы утешить нас доброй вестью. А также, чтобы исправить зло, которое
совершили, будучи во плоти, или чтобы помочь своим любимым сделать это.
А Слиму Бэнгу она сказала:
- Если вы их боитесь, то можете очень просто их прогнать. Нужно только произнести: "Я часть
Господа. Зло не может коснуться Господа. Значит, зло не может коснуться меня".
Слим Бэнг ответил:
- Простая молитва этого не прогонит, мэм. Я их множество прочел. - Вспомнив о своих
обязанностях, он отошел от Чедвика, чтобы подать чашку Флоре.
Мактиг попытался сменить тему.
- Ваша метафизика приводит меня в смятение, леди Фитц. Почему же мы часть Господа?
Она ответила тем воркующим елейным тоном, каким говорят на божественные темы или
подзывают домашних животных:
- Потому что Его мысль сотворила нас. Поэтому во всех нас есть Его часть.
Мактиг согласно склонил голову.
- Но разве Господь не создал всего?
Она заколебалась, чувствуя, что он подстроил ей какую-то ловушку, но наконец сказала:
- Если бы что-то существовало помимо Него, Он не был бы всемогущ. Да, Он создал все.
- Прекрасно. - Мактиг облизал губы. - Если Он сотворил все, то создал не только добро, но и
зло. И поскольку мы - часть Его, мы с такой же вероятностью можем привлечь к себе как добро, так и
зло.
Леди Фитц смотрела на него, как загипнотизированная. Потом сказала решительно:
- Вчера вечером я говорила, что чувствую присутствие среди нас злого духа. Я ошибалась,
мистер Мактиг - таких злых существ два. И вы - одно из них.
Она взглянула на Пен, как обычно в поисках поддержки, но та, возмущенная нападками на Слима
Бэнга, избегала взгляда леди Фитц. Леди повезло, что Пен не догадывалась, кто был вторым злым
духом.
Мактиг, вероятно, высказал бы логичную мысль: поскольку он создан злым духом, но попрежнему
является частью Господа, как и леди Фитц, то и она с ним заодно
...Закладка в соц.сетях
