Жанр: Фантастика
Страна смеха
...вать рано без особой
необходимости, поэтому я попробовал перекатиться в тень. Но за ночь Саксони прилипла
ко мне, как клейкая лента, и спрятаться оказалось не так просто.
В довершение всего дверь со скрипом отворилась, в комнату трусцой вбежал Нагель
и запрыгнул на кровать. Мне показалось, будто мы втроем на спасательном плоту посреди
океана, так тесно сгрудились мы в центре кровати. Я еще не упоминал о своей
клаустрофобии, но зажатый меж двух горячих тел, чувствуя, как солнце печет лоб, с
опутанными простыней ногами... я решил, что пора вставать. Потрепав Нагеля по холке, я
тихонько отпихнул его. Он зарычал. Решив, что это просто небольшое утреннее
брюзжанье, я еще раз потрепал его и снова отпихнул. Он зарычал громче. Мы посмотрели
друг на друга поверх тонкого розового одеяла-бруствера, но морды бультерьеров
абсолютно ничего не выражают, так что не поймешь, в чем дело.
- Умница Нагель. Хороший мальчик.
- Почему он рычит на тебя? Что ты ему сделал? - Саксони прижалась ко мне чуть
крепче, и я ощутил на шее ее теплое дыхание.
- Ничего я не делал. Только слегка отпихнул его, чтобы встать.
- Здорово! Думаешь, стоит попробовать еще раз?
- Откуда я знаю? А вдруг укусит? - Я покосился на нее, и она заморгала.
- Нет, Томас, это вряд ли,- со всей убедительностью проговорила она. - Он же
тебя любит. Помнишь вчерашний день?
- Да? Ну а сегодня - это сегодня, и, кстати, это я рукой рискую, а не ты.
- Значит, так и собираешься все утро тут проваляться? - Она улыбнулась и
потерла ладонью нос. Слава богу, с прошлой ночи она успела оклематься. - Томмитрусишка...
Я смотрел на Нагеля, а он - на меня. Тупик. Из-за его лапы торчал кончик лиловочерного
носа.
- Миссис Флетчер!
- Ой, Томас, ну хватит. Не надо. А вдруг она еще спит?
- Тем хуже для нее. А я не хочу, чтобы меня покусали. У-у-мничка Нагель,
хороший мальчик! Миссис Флетчер!
Послышались шаги, но за секунду до того, как старушка заглянула в комнату,
Нагель соскочил с кровати и бросился к ней здороваться.
Саксони расхохоталась и спрятала голову под подушку.
- Что случилось? Доброе утро.
- Доброе утро. М-м-м, видите ли, Нагель забрался на кровать, и я его немного
отпихнул, чтобы встать, а он, м-м-м, вроде как зарычал на меня. Я испугался, что он это
серьезно.
- Кто, Нагель? Не-е-ет, никогда. Смотрите! - Он стоял рядом с ней, но продолжал
следить за нами в постели. Миссис Флетчер подняла ногу и слегка отодвинула его в
сторону. Не глядя на нее, он зарычал. В то же время не переставая вилять хвостом.
- Что желаете на завтрак? В первый день я решила вас побаловать. Держу пари, вы
ничего не купили - правда, Саксони?
Я сел на кровати и взъерошил волосы:
- Спасибо, но не стоит труда. Мы и сами прекрасно...
- Сама знаю, что не стоит. Так чего вы бы хотели? Я готовлю хорошие блинчики и
сосиски. Да, как насчет моих блинчиков с сосисками?
Мы решили поесть блинчиков и сосисок. Миссис Флетчер вышла, и Нагель снова
запрыгнул на кровать. Он перелез через мои ноги и улегся на Саксони, чуть ли не поперек
ее живота.
- Как ты теперь,- поинтересовался я,- пришла в себя?
- Да. Ночью на меня иногда накатывает. Начинает казаться, что все сейчас пойдет
наперекосяк, или что ты возьмешь вдруг и сбежишь... ну и так далее. Со мной это давно.
А сейчас, наверное, просто переутомилась. Обычно на следующее утро все проходит.
- Небольшое раздвоение сознания, да? - Я убрал прядь волос с ее глаз.
- Вот-вот. Когда это случается, я все понимаю, но ничего не могу с собой поделать.
- Она помедлила и взяла меня за руку. - Томас, ты думаешь, я сумасшедшая? Ты
ненавидишь меня, когда такое случается?
- Сакс, не смеши. Ты ведь меня уже знаешь - если бы я тебя ненавидел, давно бы
удочки смотал. Не думай так больше. - Я сжал ее руку и показал язык. Она спрятала
голову под подушку, и Нагель попытался засунуть свою башку туда же.
Я выглянул в окно. Огород был залит солнцем и колыхался на ветерке. Кое-где
кружили пчелы, а всего в трех футах от меня на перила веранды вспорхнула иволга.
Раннее утро в Галене, штат Миссури. Проехало несколько машин, и я зевнул. Потом
появился маленький мальчик с трубочкой мороженого. Он шел вдоль забора миссис
Флетчер и вел свободной рукой по верхней перекладине. Том Сойер с яркой фисташковой
трубочкой. Я полусонно смотрел на него и не понимал, как можно есть мороженое в
восемь часов утра.
Не глядя по сторонам, он стал переходить дорогу и тут же был сбит небольшим
грузовичком. Машина ехала так быстро, что мальчика отбросило далеко за обрез окна. У
края рамы, на границе видимости, он еще летел вверх.
- Черт возьми! - Схватив со стула брюки, я бросился к двери. Саксони что-то
крикнула, но я не стал задерживаться с объяснениями. Уже второй раз я видел, как когонибудь
сбивает машина. Первый раз это случилось в Нью-Йорке, и человек тогда
приземлился прямо головой на асфальт. Я перепрыгивал через две ступеньки, а в голове у
меня проносилось: какими все-таки нереальными кажутся эти чертовы инциденты. Вот
человек еще здесь, беседует с приятелем или ест фисташковое мороженое - потом звук
удара, и тело стремительно разрезает воздух.
Водитель уже вылез из машины и склонился над мальчиком. Первое, что я увидел,
подбежав,- зеленое мороженое, присыпанное грязью и гравием и уже начавшее таять на
черном асфальте.
Больше никого вокруг не было. Я приблизился к водителю и неуверенно заглянул
ему через плечо. От него пахло потом и человеческим теплом. Мальчик лежал на боку в
такой позе, словно бежит куда-то со всех ног и его сняли стоп-кадром. Изо рта его текла
кровь, а глаза были широко распахнуты. Нет, только один глаз был широко распахнут;
другой же - полуприкрыт дергающимся веком.
- Могу я что-то сделать? Я вызову "скорую", да? То есть постойте пока здесь, а я
позвоню в "скорую".
Водитель повернулся, и я узнал его со вчерашнего барбекю. Один из поваров у
гриля. Один из шутников.
- Все это неправильно. Ладно, я и так знал. Конечно, идите, зовите эту чертову
"скорую". Ничего не могу пока сказать.
Его лицо было перекошено испуганной гримасой, а вот тон меня удивил. Голос его
звучал полусердито-полужалобно. Страха же - ни капли. Равно как и раскаяния.
Наверное, он был в шоке: ужасные события заставляют человека поступать черт-те как и
говорить черт-те что. Бедняга, вероятно, понимал, что на остаток его жизни легла тень,
как бы ни сложилась дальше судьба мальчика. Он виноват в том, что наехал на ребенка, и
груз этой вины ему тащить еще полсотни лет. Боже, мне было его жалко.
- Джо Джордан! Это же не ты должен был быть!
У нас из-за спины появилась миссис Флетчер с розовым кухонным полотенцем.
- Я знаю, черт возьми! Сколько еще всего пойдет наперекосяк, прежде чем наведем
наконец порядок? Слышали про прошлую ночь? Сколько уже таких случаев, четыре?
Пять? Больше никто ничего не знает, ничего!
- Успокойся, Джо. Поживем - увидим. Вы хотели вызвать "скорую", мистер
Эбби? Номер один-два-три-четыре-пять. Просто наберите первые пять цифр. Это служба
спасения.
Мальчик начал издавать булькающие звуки, а его ноги непроизвольно задергались,
как у лягушки от электрического щупа на уроке биологии. Я взглянул на Джордана, но он
смотрел на мальчика и только качал головой:
- Говорю вам, Гузи, это должен был не я быть. Повернувшись, чтобы бежать
звонить, я услышал, как миссис Флетчер сказала:
- Да успокойся ты, подожди.
Шлепая босыми пятками по горячему асфальту, я краем глаза снова увидел тающее
мороженое. Саксони стояла на верхней ступеньке крыльца, держа Нагеля за толстый
кожаный ошейник.
- Он умер?
- Нет еще, но состояние тяжелое,- ответил я на бегу. - Нужно вызвать "скорую".
Когда приехала "скорая", вокруг успела собраться группа зевак. Посреди дороги
виднелась белая патрульная машина с рядом синих мигалок на крыше.
Полицейское радио наполняло воздух отрывистым треском, эфирные голоса звучали
непреклонно и в то же время раздражающе.
Мы наблюдали с веранды, как обмякшее тело осторожно положили на носилки и
затолкали в заднюю дверь кареты "скорой помощи". Когда она уехала, Джо Джордан и
патрульный задержались перед нашим домом. Они о чем-то говорили, Джордан то и дело
потирал подбородок, а коп держал руки на широком черном ремне с кобурой.
Миссис Флетчер отделилась от зевак и подошла к Джо с полицейским. Они
поговорили несколько минут, и полицейский вместе с Джорданом уехали на патрульной
машине. Миссис Флетчер проводила их взглядом. Потом обернулась ко мне и поманила. Я
спустился с крыльца и прошлепал по теплым плитам дорожки.
- Том, вы все видели, так?
- Да, к несчастью. Весь этот ужас.
Солнце стояло высоко и светило прямо у нее из-за плеча. Мне приходилось
щуриться, глядя на нее.
- Мальчик смеялся, прежде чем его сбило?
- Смеялся? Не понимаю, о чем вы.
- Смеялся. Понимаете? Смеялся. Он ел это фисташковое мороженое, но он еще и
смеялся?
Она говорила вполне серьезно. Что за дурацкий вопрос, черт возьми?
- Нет, такого не помню.
- Вы уверены? Вы уверены, что он не смеялся?
- Да, пожалуй. Я видел его до последнего момента, но смотрел не слишком
внимательно. Хотя насчет смеха все-таки уверен. А почему это так важно?
- Но он трогал забор, верно?
- Да, забор он трогал. Вел свободной рукой по верхней перекладине.
Миссис Флетчер глядела на меня, и я смущался, чувствовал себя неуютно. Чтобы
выбраться из-под рентгеновских лучей ее взгляда, я огляделся по сторонам. Все смотрели
на меня тем же бесстрастным взглядом, что действовал мне на нервы еще накануне, на
пикнике.
Какой-то старый фермер в ржаво-рыжем "корвейре", подросток с пакетом продуктов
под мышкой, рыхлого вида женщина с розовыми бигудями и непривлекательно
свисающей с губы сигаретой. Все уставились на меня...
Примерно через час миссис Флетчер и Саксони отправились за продуктами, сказав,
что вернутся во второй половине дня. В глубине души я хотел составить им компанию, но
меня не пригласили, а напрашиваться мне всегда как-то неловко. Вдобавок я подумал, что
ненадолго разлучиться может быть даже полезно. Хотелось зафиксировать кое-какие
мысли, кружившиеся в голове с тех пор, как мы приехали. Первые впечатления от Галена
и т. д. Заодно было бы неплохо глянуть прихваченные с собой литературные биографии
- надо же знать, как такие вещи пишутся.
Я надел вельветовые шорты, футболку и сандалии, налил себе на кухне еще одну
чашку кофе. Нагель ходил за мной как привязанный, но это становилось привычным. Я
уже почти решился: что бы там ни вышло в итоге с книгой, но как только вернусь в
Коннектикут, куплю себе такого же чокнутого пса. А, может, и прямо здесь куплю, тогда
у меня будет родственник одной из собак Маршалла Франса. Не получится с биографией
- так хоть бультерьера привезу.
Я уселся в одно из кресел-качалок и поставил чашку на пол рядом. Нагель сунул
было нос в кофейные пары и осторожно принюхался, но я дал ему тумака по башке, и он
улегся. Я раскрыл книгу, но не прочел и полстраницы, как перед моим мысленным взором
возник и прочно утвердился лежащий на улице мальчик. Я попытался думать о Саксони, о
Саксони в постели, о том, что я успел секунду назад прочесть о Реймонде Чандлере , и
какой сегодня погожий денек, и каково это было бы - переспать с Анной Франс... но
сбитый мальчик упорно отказывался вылезать из моей головы. Я встал и подошел к
перилам веранды посмотреть, разберу ли отсюда место, где его сбило. Посмотреть,
осталась ли там кровь или еще какие-нибудь следы того, что час назад мы все стояли и
глядели, как он умирает.
Мне вспомнилось, что, когда услышал о гибели отца, я тоже сидел на веранде. Вечер
накануне я провел в гостиной у Эйми Фишер, на полу, и мы с Эйми смотрели отца в
фильме "Мистер и миссис Время". Мне было интереснее раздевать Эйми, чем наблюдать
его игру; эка невидаль. Так как родителей Эйми не было дома, она позволяла мне все, чего
я хотел. По ходу дела за спиной постоянно слышался отцовский голос, и я даже хохотнул
разок-другой, уж больно странное было ощущение - трахаться перед отцом.
Переменчивые серо-белые блики скользили по нашим телам; а, закончив, мы лежали бок о
бок и смотрели окончание фильма. На следующее утро Эйми решила, что нужно
позавтракать на веранде. Мы вместе накрыли на стол, и она даже озаботилась
музыкальным сопровождением - принесла транзистор. "Би джиз" исполняли
"Массачусетс" , а я валялся в гамаке, когда песню вдруг прервал экстренный выпуск
новостей. Сообщали, что в Неваде разбился самолет Стивена Эбби; все, кто был на борту,
погибли. Песня продолжилась, а я лежал как лежал. Из дома вышла Эйми с полной
сковородкой омлета и канадского бекона и позвала меня есть. Она еще ничего не
слышала, а, как я уже говорил, когда с тобой происходит что-нибудь ужасное, начинаешь
вести себя странно. Что я сделал? Я сел за стол и съел все, что лежало на тарелке.
Закончив, положил вилку рядом с пустым стаканом от апельсинового сока и сказал:
- Мой отец только что погиб в авиакатастрофе.
Я тогда учился в подготовительной школе, без пяти минут студент, и циничные
словечки сыпались из меня, как горох, поэтому милая Эйми Фишер лишь покачала
головой, ужасаясь моему дурному вкусу, и продолжила завтрак.
Всякий раз, когда я включаю телевизор и там показывают "Мистер и миссис Время",
первое, что мне вспоминается,- это отвращение на лице Эйми и как она продолжает есть
свой желтый омлет.
Прошло несколько секунд, прежде чем я заметил, что перед домом остановилась
машина. Водителя мне было не разглядеть, зато к полуоткрытому заднему окну
прижимало пуговку носа что-то белесое и бесформенное. Это был старый "додж"-пикап,
белый с золотом; точно в таком же возила свое семейство мамаша из "Предоставь это
Биверу" . Я все пытался рассмотреть водителя, но белый бультерьер уже запрыгал с
заднего сиденья на переднее и обратно, и я догадался, что это Анна с Нагелиной.
Открылась водительская дверь, и появилась бойкая, стриженная под горшок, головка.
Прикрыв глаза от солнца, Анна поглядела на дом.
- Привет!
Я помахал ей книгой, смутившись вдруг своих шортов и футболки. Не знаю, почему
- ведь я настолько преуспел в подавлении своей детской застенчивости, что обычно не
задумываюсь о реакции окружающих на мой внешний вид.
Она облокотилась о дверцу и приложила ладошку рупором ко рту:
- Решила вот проведать, как вы пережили эту ночь. Хочу извиниться за вчерашнюю
спешку...
Нагелина, прижав нос к стеклу, залаяла в нашу сторону. Нагель насторожил уши, но
других признаков возбуждения не проявил и остался на месте.
- Да нет, ничего страшного. Все было просто замечательно. Я как раз хотел
позвонить, поблагодарить вас. - За цыпленка а-ля свитки Мертвого моря , за
бесцеремонное выдворение...
- Уф, прямо камень с души. А вы не обманываете?
Нагелина скрылась, за ней исчезла в машине и Анна. Послышалась какая-то возня и
приглушенные голоса, щелчок дверцы - и вот уже собака во всю прыть несется по
дорожке через огород. Она попыталась одним махом перепрыгнуть слишком много
ступенек и шлепнулась, но тут же вскочила и молнией бросилась к своему приятелю.
Безразличия Нагеля как не бывало, и на пару они сделали несколько кругов по веранде -
вприпрыжку, исходя лаем, покусывая друг друга за голову и падая через каждые три шага.
- Нагелина без ума от него. Мы с миссис Флетчер раз или два в неделю выводим их
на футбольное поле у школы и даем набегаться, выплеснуть лишнюю энергию.
Она стояла у подножия веранды и лучезарно улыбалась мне. На ней была алая
футболка с надписью "КОДАСКО" на груди - куда более внушительной, чем показалось
мне вчера. Пара линялых джинсов соблазнительно обтягивала бедра, а драные голубые
кеды казались очень удобными.
Я хотел сказать что-нибудь насчет того, как хорошо она выглядит, но Анна указала
пальцем мне на грудь:
- Что это написано у вас на футболке?
Я опустил взгляд и машинально прикрыл рукой огромные белые буквы:
- Э-э... "Вирджиния для влюбленных". Я, м-м-м... Это подарок.
Анна засунула руки в задние карманы джинсов.
- Так, значит, вы влюбленный, да? - Она проговорила это с угрожающе-игривой
улыбкой, отчего я почувствовал себя на два фута выше.
- Да, и очень знаменитый. Меня даже прописали у Рипли в "Хотите верьте, хотите
нет" .
- Я не хочу. - Ее улыбка стала еще шире.
- Не хотите чего? - Моя чуть сузилась.
- Верить.
Соответственно, Нагель избрал этот момент, чтобы взгромоздиться на Нагелину, и я
немного смутился, но был рад поводу отвлечься и растащил их. Нагель зарычал. Пожалуй,
они зарычали хором.
- А где Саксони?
- Они с миссис Флетчер отправились по магазинам.
- Очень жаль. Я собиралась предложить вам пойти искупаться. День, похоже, будет
жаркий.
- Да мне, сказать по правде, не очень хочется. Слышали уже, что случилось сегодня
утром? - Я махнул книгой в сторону дороги.
- С мальчиком Хейденов? Знаю. Просто ужас. Вы видели это?
- Да, от начала до конца. - Я положил книгу на перила и сложил руки на груди.
Собаки улеглись в футе друг от друга и пыхтели, как маленькие паровые машины.
- Тогда, может, просто поедем покатаемся? Уверена, это отвлечет вас. Собак тоже
прихватим.
Бультерьеры тут же вскочили, словно поняли.
- Хорошо, конечно. Да, наверно, было бы здорово. Спасибо, Анна.
Я зашел в дом, взял бумажник и ключи и написал Саксони записку. Я не знал, как
она, вернувшись, воспримет мое отсутствие, и чтобы не сыпать соли на рану - мол, уехал
с Анной,- написал только, что пошел прогуляться с Нагелем. Почему бы и нет,
собственно? И с какой стати я должен чувствовать себя виноватым?
Мы же приехали писать книгу о Маршалле Франсе, так? Значит, любые контакты с
его дочерью только на пользу, верно? Черта с два - я чувствовал вину, потому что
предстоящая поездка с Анной волновала меня сама по себе, и не только оттого, что она
его дочь.
Машина была набита барахлом. Пустые картонные коробки, желтый огородный
шланг, старый футбольный мяч, коробка собачьего корма "Альпо". Нагель с Нагелиной
забрались назад, Анна ткнула кнопку и опустила для них стекло откидной дверцы.
- Наверное, за последние несколько лет население Галена увеличилось всего на
десяток человек. - Она достала из кармана жевательную резинку и предложила мне. Я
отказался, и она развернула пластинку для себя. - Кроме фермерства, заняться тут,
пожалуй, и нечем - а детей это больше не прельщает, как и во многих других местах.
Стоит подрасти, и они уезжают в Сент-Луис, к огням большого города.
- Но вы остались?
- Да. Я могу не работать, потому что дом давно выкуплен. А отчислений от
продажи отцовских книг мне на жизнь более чем хватает.
- Вы все еще играете на фортепиано?
Она стала выдувать пузырь, и тот лопнул в первый же миг.
- Это Дэвид Луис вам рассказал? Да, балуюсь иногда. Одно время серьезно
увлекалась, но когда стала старше... - Анна пожала плечами и выдула еще один пузырь.
Резинку она жевала совершенно по-детски - раскрывая рот, надувая и громко
хлопая пузыри, и я подумал было, что с ума сойду. Женщина выглядит ужасно, когда
жует жвачку. Любая женщина, кем бы она ни была. К счастью, Анна взяла и выплюнула
свою резинку в окно.
- Не люблю жевать, когда вкуса не остается. А Дэвид говорил вам про другого
человека, который тоже приезжал сюда и хотел писать биографию отца?
- Да. Из Принстона?
- Из Принстона, из Принстона. Редкостный идиот. Я пригласила его на ужин, и он
весь вечер распинался, какое это эвристическое произведение - "Страна смеха".
- Какое-какое?
- Эвристическое. Ну, вы же учитель английского, должны знать это слово.
- Вот как? Я даже не знаю, что такое герундий.
- Ужас просто! Куда катится наша образовательная система?
Я опустил окно со своей стороны и пригляделся к упитанным коровам, отгонявшим
мух жилистыми хвостами. Далеко за ними бороздил ровное бурое поле трактор, в небе еле
полз самолет.
- Мы будем на месте через несколько минут.
- Где? Можно спросить, куда мы едем?
- Нет, сами увидите. Это сюрприз.
Мили через три-четыре Анна, не посигналив поворотниками, круто свернула на
узкую грунтовку и в лес, такой густой, что уже футах в пятнадцати, казалось, деревья
смыкаются по обе стороны сплошной стеной. В машине посвежело, я ощутил густой
аромат леса и тени. Дорога стала ухабистой, по нишам колес громко застучали камни.
- Никогда не думал, что в Миссури есть такие леса. Солнечные лучи то
пробивались сквозь деревья, то меркли. Промелькнул олень, и я взглянул на Анну,
заметила ли она.
- Не беспокойтесь, мы почти приехали.
Когда машина остановилась, я повертел головой, но ничего не увидел.
- Дайте мне угадать. Все эти деревья посадил ваш отец, верно?
- Нет. - Она заглушила мотор и бросила ключи на пол.
- М-м-м... Он часто гулял здесь?
- Уже ближе.
- Он писал все свои книги на том пеньке?
- Нет.
- Сдаюсь.
- Вы плохо старались! Ну да ладно. Я думала, вам будет интересно посмотреть, где
жила Королева Масляная.
- Где жила? Что вы хотите сказать?
- У писателей же всегда спрашивают, откуда те берут своих персонажей. Так вот,
отец списал свою Королеву кое с кого из местных обитателей. Пойдемте, покажу.
Вылезая из машины, я уже начал прикидывать фрагмент будущей биографии:
"Дорога к дому Королевы Масляной петляла через лес, взявшийся неизвестно откуда.
Главную героиню своей "Страны смеха" Франс нашел в чащобе, которой, если уж на то
пошло, и вовсе не полагалось там быть".
Нет, это ни в какие ворота. Пока Анна заводила меня в глубь Шервудского леса , я
перебрал еще несколько вариантов вступления, но в итоге сдался. Собаки без устали
гонялись друг за дружкой. Анна шагала футах в десяти передо мной, и я смотрел то под
ноги, то на ее симпатичную попку.
- Я все жду, когда же выскочат Ганзель и Гретель .
- А если дикий волк?
И мысли унесли меня в то время, когда отец вместе с Хемингуэем ездил на охоту в
Африку. Его не было два месяца - а когда вернулся, мама не пустила его в дом со всеми
этими носорожьими головами, шкурами зебр и прочей всячиной, которую он хотел
развесить на стенах.
- Вот оно.
Если я ожидал увидеть домик-пряник с дымом из трубы, пахнущим овсяным
печеньем, то я ошибался. Это была деревянная халупа, кое-как сколоченная и
покосившаяся набок, словно к ней прислонился великан. Два окошка; если когда-то в них
и были стекла, теперь их заменили сосновые доски крест-накрест. На убогом крылечке не
хватало нескольких половиц. Единственная ступенька треснула пополам.
- Смотрите под ноги.
- Вы сказали, что теперь здесь никто не живет, верно?
- Да, это так. Но и когда она была жива, дом выглядел почти так же.
- И кто "она" такая?
- Минуточку, сейчас покажу.
Анна вытащила длинный старомодный ключ и вставила в замок под бурой от
ржавчины дверной ручкой.
- Чтобы попасть туда, нужен ключ?
- На самом деле - нет, но лучше так.
Прежде чем я успел спросить, что это значит, она толкнула дверь, и навстречу нам
хлынул запах сырости и явного гниения. Анна двинулась было внутрь, но помедлила и
обернулась ко мне. Я наступал ей на пятки, и когда она повернулась, мы оказались лицом
к лицу. Она отступила на полшага, и мое сердце екнуло, осознав, как близки мы были в
эту секунду.
- Постойте здесь минутку, я зажгу лампу. Пол весь дырявый, это очень опасно.
Отец однажды так растянул ногу, что мне пришлось везти его в больницу.
Представив дыры в полу, змей и пауков, я зевнул. Обычно я зеваю, когда нервничаю,
и оттого люди считают меня или очень храбрым, или совсем тупым. Иногда я не могу
остановиться, все зеваю и зеваю. Мне стало смешно: один из величайших моментов моей
взрослой жизни - прийти с дочерью Маршалла Франса в дом женщины, вдохновившей
его на создание лучшего персонажа моей любимой книги... а я зеваю. Только что мне
было страшно, а до того я думал о ее попке - не об Анне Франс, дочери самогo... а о
попке Анны Франс. Как вообще биографам удавалось отграничивать свою жизнь от
предмета своих трудов?
- Теперь можете войти, Томас, все в порядке.
Стены здесь были оклеены газетами, от сырости и времени ставшими желтобурыми.
Керосиновая лампа и свет из открытой двери делали шрифт похожим на
марширующих по стене клопов. Подобным образом "украшали" свои жилища южные
испольщики на фотографиях Уокера Эванса , но, когда сталкиваешься с этим в
реальности, все выглядит еще печальнее и убоже. Посреди комнаты стоял некрашеный
деревянный стол, и с обеих сторон к нему были аккуратно придвинуты два колченогих
стула. В одном углу виднелась металлическая койка, покрытая серым шерстяным
одеялом, вылинявшим в ногах, и с непокрытой тощей подушкой в изголовье. Вот так -
ни раковины, ни печки, никаких безделушек, тарелок, одежды на крючках - ничего. Дом
затворницы, строго блюдущей пост, или сумасшедшей.
- Жившая здесь женщина...
Снаружи, как взрывная волна, раскатился голос:
- Какого черта! Кто здесь? Если вы, вшивые ублюдки, опять сломали замок, я
размозжу ваши вшивые головы!
По деревянному крыльцу глухо прогремели шаги, и вошел человек с дробовиком в
левой руке; держал он его, как сорванный по пути цветок.
- Ричард, это я!
- Вы, вшивые ублюдки... - Он смотрел на меня и поднимал ружье поперек груди,
когда Аннины слова проникли наконец сквозь его толстый череп.
- Анна?
- Да, Ричард! Трудно, что ли, посмотреть, прежде чем ругаться? Третий раз уже!
Так ты когда-нибудь возьмешь и действительно застрелишь кого-нибудь!
Она была рассержена, и подействовало это моментально. Как большой цепной пес,
который рычит и получает за это по голове от хозяина, Ричард оробел и смутился. Было
слишком темно, однако я уверен, что он покраснел.
- Боже, Анна,- заскулил он, оправдываясь,- откуда я мог знать, что это ты? Ты
же знаешь, сколько раз эти чертовы пацаны забирались сюда...
- Если бы ты хоть раз посмотрел, Ричард, ты бы увидел, что дверь отперта.
Сколько раз повторять одно и то же? Затем я каждый раз и отпираю! - Она схватила
меня за рукав, вывела мимо Ричарда на крыльцо и только там отпустила.
Когда вышел Ричард, я узнал его - он тоже был вчера на барбекю. Красномордый
фермер, сущий порох, пьян
...Закладка в соц.сетях
