Жанр: Фантастика
Охотник за смертью
...он на той же волне насмешливый, мягкий голос.
И Маркус атаковал его в последний раз, насылая на демона безумие. Если Паук
отразит и это, все, кто окружает его, станут берсерками и ринутся в бой,
окончательно позабыв себя. Если же не отразит... один берсерк не долго продержится
против стольких умелых бойцов.
Страшный меч за какую-то секунду полоснул сразу по десятку кинетических щитов -
искры разлетелись, как от праздничного фейерверка. Щиты выдержали первые удары,
но поддались под следующими, а сам Паук, неуязвимый, заплясал в окружении
"вечных", бросившихся в ближний бой. Кажется, ему распороли плащ. И это было
единственным достижением. А смельчак, сумевший совершить такой подвиг,
превратился в пыль, и даже сам Маркус не смог бы вернуть его к жизни.
"Уходим! - опомнившаяся Лорел тащила хозяина к выходу. - Бежим отсюда!"
Это было правильно - бежать. Прямо сейчас, пока взбесившаяся мельница
прореживает ряды "вечных", а "кровавые братья" один за другим теряют плоть и
подобие жизни. Сгнивший пол скользил под ногами, проваливался. Но это была
ерунда. Маркус устоял бы даже на канате в бурю, а Лорел, пожалуй, могла бы на
этом канате сплясать.
Дверь распахнулась перед ними...
И захлопнулась.
- Не так быстро, упырь, - спокойно произнес Паук в неожиданно наступившей
тишине. - Или ты считаешь, что мы достаточно развлеклись?
Маркус не обернулся.
Дверь разлетелась в щепы. А зал взорвался за спиной. Все, что еще не сгнило -
дерево и металл, пластик и стекло, бетон, ткань и бумага - все разлетелось на
клочки, осколки, острые щепки. И обрушилось на Паука.
Разорвать, пробить, задушить. Уничтожить!!!
Пули не взяли его, но это - не пули, это гнев и страх лорда Маркуса Инблакки,
его разрушительная, неудержимая сила.
Ему не нужно было смотреть, чтобы понять: удары не достигли цели. Что бы там ни
сделал Паук, Маркуса это уже не волновало. Лорд Ведиуса рассыпался стаей летучих
мышей, тысячами пауков разбежался во все стороны, струйкой тумана потек в
коридор. Паук, восхитительнейший из демонов, неужели ты думал, что сможешь
поймать настоящего вампира?
- Гэбо, бохт* [[83 - Бедный, жалкий]] Маркус, - печально сказал Паук, вкладывая
меч в ножны, - настоящий вампир - это я.
Лорел стояла в дверном проеме, вытряхивая из волос бетонную крошку. Убегать она
не собиралась. Умереть - не боялась. И еще она знала, что Паук соврал. Он не был
вампиром, он не мог быть вампиром, потому что о вампирах Лорел знала все. Вообще
все. Даже то, о чем неизвестно было Маркусу и остальным лордам.
Паук не вписывался в рамки.
И демоном он тоже не был, демонов не бывает.
А еще он не был магом, потому что магия - выдумки.
И все же, он был.
Он смерил ее равнодушным взглядом, потом оглядел еще раз, уже с большим
интересом. И это Лорел понравилось, это доказывало, что хоть в чем-то Паук -
нормальный, поскольку причиной интереса стала ее грудь, обтянутая эластичной
черной безрукавкой, и ее бедра, обтянутые блестящими кожаными штанами.
- Уходите, леди, - сказал Паук.
И отвернулся.
Длинные пальцы с черными ногтями слегка шевельнулись, формируя из воздуха, как
из глины лорда Маркуса. Бедного Маркуса, который так и не смог убежать, даже
развоплотившись.
...Весь бой занял от силы три минуты, так что ту часть обещания, где было
"недолго", Альгирдас по-прежнему выполнял. Здесь Орнольфу придраться будет не к
чему. Вот насчет "осторожно", увы, все прошло не так гладко. Можно было бы вести
себя гораздо аккуратнее, просто взять и убить всех, не ввязываясь в драку. Но
слуги Маркуса накинулись на него... не то, чтобы слишком неожиданно... ох, ладно,
это действительно было слишком. Но кто же знал, что столько старых, понастоящему
старых упырей, могут служить одному хозяину? А Альгирдас, начав бой,
уже не мог остановиться и сосредоточиться на том, чтобы каждому вражине
досталось по своей смертельной ниточке. Где уж там! Он едва успевал
перехватывать их магию, пока не сожгли, не изуродовали, не разорвали на куски,
не... маллэт! - у них богатый арсенал заклятий, у этих мертвяков, не каждый маг
может себе такой позволить. Если бы не зачарованный клинок, кто знает, как бы
все обернулось.
В общем, Орнольф разозлится, и будет прав.
Как обычно.
Женщина, кстати, красивая, хоть и смертная. Жалко ее убивать, да и не за что,
вроде... Красивая. Странно. Смертные не бывают такими, чтобы без изъянов, во
всяком случае, без изъянов, которые бросаются в глаза. А от этой и пахнет
приятно, и пятна крови на одежде расположились очень живописно, и волосы
растрепались так, что только подчеркивают миловидность бледного личика.
"Отставить баб, Паук! - мысленно одернул себя Альгирдас. - Это тебе не суккуб!"
Все верно, сейчас нужно побеседовать с Маркусом, пока он окончательно не утек и
не разбежался.
Захватить паутиной всех тварей, спеленать липким полотном струйки тумана, сжать,
измять, придать форму - после такого боя это не работа, забава. Кое-как, на
скорую руку слепив для Маркуса подобие человеческого облика, Альгирдас закрыл
глаза и запустил в разум упыря ищущие, жадные ниточки.
Надо же, а мразь-то считает себя одушевленным созданием! Бывает ведь...
Он искал. Ниточки, нити, узлы, невод, раскидывающийся все шире бредень - основа,
поверх которой постепенно ткется некрасивый, яркий гобелен. Люди. Мертвые,
мертвые, мертвые - так много, что хочется прямо сейчас раздавить в ладонях то,
что решено считать головой Маркуса. Живые... то есть, не-мертвые, создания лорда,
их еще немало, оказывается. Уничтожить! Вот так. Эта пыль гораздо лучше, чем
тела с противоестественным подобием жизни. А это кто? Лорды. Подобные Маркусу,
равные ему, не все настолько стары, не все так могущественны, но все связаны
между собой взаимной неприязнью, подозрениями, вынужденным нейтралитетом,
хрупким, неустойчивым миром.
Уничтожить!
Ха!
Но где же создатель? Или создатель создателя, или кто там в начале цепочки? Ведь
не Маркус же прародитель всех здешних упырей! Не дорос он до того, чтобы назвать
себя Сенасом, сиречь - Первым. Нет, не дорос. Равного себе Паук узнал бы сразу.
Маркус равным не был...
Стоп. А это что?
Не прерывая контакта с безвольным подобием лорда, Альгирдас медленно начал
разворачиваться к оставшейся за спиной рыжеволосой красавице.
Он не успел.
За спиной грохнуло, и страшной силы удар заставил Паука перелететь через
уродливую груду плоти. Упав на плечо, он перекатился по грязному полу, вскочил
на ноги, лицом к Лорел. Только для того, чтобы увидеть нацеленный в него ствол
какого-то кошмарного оружия. Нечто в таком роде Орнольф подвешивал на ездовых
демонов.
Она что, выстрелила в него изэтого?!
Альгирдас машинально потер затылок и покосился на изрядную дыру в стене под
потолком. Паутинный кокон, вообще-то, даже от пуль не защищал, не то, что от
снарядов или гранат, или чем там стреляют такие страшные штуки. Выстрел прошел
вскользь, и это можно считать бешеной удачей.
- Вы спятили, леди? - аккуратно поинтересовался Альгирдас, не зная, заряжена ли
страшная штука, но предполагая на всякий случай самое худшее. - Зачем вы это
сделали?
- Дерьмо! - ответила леди. - Предполагалось, что это тебя вырубит.
- Вырубают лес, - наставительно сообщил Паук, - а это могло меня убить.
- Правда? - удивилась красавица, опуская оружие. - Ну, извини. Так далеко мои
планы не заходили. Я, видишь ли, просто хотела, чтобы ты отключился на минутку.
- Но зачем?
- Чтобы поцеловать, пока ты снова на что-нибудь не отвлекся. - Ее прямота почти
обескураживала. - Ты очень красивый, знаешь ли. Но такой занятой...
Она совершенно определенно была смертной. Не фейри, не демоном - просто
человеком, просто магом. И все же именно к ней сходились ниточки от Маркуса и от
всех других лордов. Эта женщина, Лорел, была в центре паутины. А еще она была
настоящей красавицей.
Превратив Маркуса в прах, Альгирдас перешагнул пыльную кучку и забрал у дамы
оружие. У него были свои принципы, один из которых гласил, что инициативу всегда
лучше перехватить.
ГЛАВА 5
...А еще она курила в постели. Привычка такая. Бывает. У Альгирдаса, может быть,
тоже была бы такая привычка, оказывайся он почаще с женщинами именно в постели,
а не на лужайке, облаке, чашечке цветка, подводных глубинах, между знаками
Зодиака и, где там еще приходит к фейри желание предаться любви.
- Не делай этого больше, - хрипло попросила Лорел.
- Чего именно?
- Не улыбайся так, будто ты не здесь... Мне хочется плакать, когда я на тебя
смотрю. О чем ты задумался?
- О том, что постель - не лучшее место. Но я представить не мог, что со смертной
будет так хорошо.
- Хочешь сказать, раньше у тебя были только вампиры?
- Упыри? - Альгирдас брезгливо поморщился. - Ну, уж нет, благодарю покорно! Мы
отвлеклись от темы: ты сказала, что придумала все это... планету, города,
вампиров.
- И людей. Не всех, конечно. Мир, который я создала, прошел испытание
реальностью и уцелел, как видишь. Продолжил жить и развиваться уже без моего
вмешательства. Более того, - Лорел отложила сигарету и кончиками алых ногтей
пробежалась по плечу Альгирдаса, - здесь появился ты. А я даже не знаю, кто ты:
демон или ангел, или и вправду оживший герой аниме.
Так, так, так... что ж, это многое объясняет. В том числе и несказанную красоту
рыжеволосой леди, и ее искусство любви. Вот, кстати, что не очень понятно, так
это, каким чудом женщина умудрилась придумать для себя образ, полностью
отвечающий чаяниям мужчин. Хотя, кто их знает, нынешних женщин?
На какое-то время ему стало не до размышлений...
Здесь были окна. По словам Лорел, ее покои были единственным во всем здании
помещением с окнами. Так и должно быть, учитывая, что дом использовался как
убежище старого упыря - им ведь, тварям, чем меньше окон, тем лучше.
А здесь были окна, и за окнами светало, хотя до восхода солнца еще оставалась
пара часов.
- Дневной свет... - сонно пробормотала Лорел. - Он не убьет тебя?
- Нет.
- Тогда не уходи, ладно?
Солнечный свет его, конечно, не убьет. А вот насчет того, не убьет ли Лорел
восход, уверенности не было. Молитвами Артура, Альгирдаса больше не сводило с
ума алое солнце, но только потому, что Нордан-старший решил проблему
кардинально: взял и отменил вечернюю и утреннюю зори. Ну, ладно, может, он не
сам это сделал, однако тут важен результат. В общем, в реальности, созданной
Лорел восходы и закаты наличествовали, это Паук уже выяснил. И он не очень верил
в то, что молитвы Артура будут хранить его в мире, выдуманном от начала и до
конца.
Выдуманном... где-то здесь что-то было как-то...
Не так.
Женщина спала. Альгирдас стоял у окна в ее гостиной, задумчиво разглядывая
открывающийся вид. Что-то было не так, и сейчас он пытался понять, что именно.
Он не нашел здесь книг. Ни одной. Но это еще ни о чем не говорило, книги могли
быть ненастоящими... то есть, бр-р-р! - как же это, а, да, электронными.
В комнате, которую он определил как кабинет Лорел, наличествовал компьютер, но
пользоваться им Паук, ясное дело, не умел, а гремлинов, всегда готовых помочь,
просто не было.
Ее речь изменилась. После второго или третьего, хм, раза, когда они каким-то
чудом все-таки добрались до спальни, в объятиях Альгирдаса уже была словно бы
совсем другая женщина. Она уже не сыпала ругательствами и не изъяснялась на
диком арго современной молодежи. И потом, насытившись друг другом на некоторое
время, они разговаривали уже на одном языке. Почти на одном... несколько раз Лорел
смеялась над тем, что она назвала "чудесными архаизмами".
Да, и конечно ванная комната, в которой почти не было всяких там бутылочек,
баночек, пузырьков и прочей дребедени, без которой женщины не обходились
никогда. Вообще никогда, даже в те времена, когда Альгирдас еще был живым. А
между тем, за тысячу лет он усвоил, что только фейри могут оставаться
красавицами без дополнительных ухищрений. Фейри и Лорел, а?
"Что скажешь, Паук?"
"Скажу, что она не настоящая".
Она сама сказала, что выдуманный мир существует без ее вмешательства. Так и
есть. Она не вмешивается и обитает не здесь. Здешняя Лорел - такая же фантазия,
как все остальное. Фантазия, ставшая реальностью.
Теперь он примерно понимал, как сам оказался именно здесь. Как вообще смог
попасть в белое пятно. На входе действовало только одно правило: душа продана -
входи. Душа была не продана, а подарена, и не хозяину белого пятна, а Орнольфу,
но такие тонкости на кордоне, видимо, не учитывались. А в том, что занесло его
не туда, куда собирался, скорее всего, сыграли свою роль кровь и статус.
Альгирдас затруднился бы с определенностью сказать, человека или фейри было в
нем больше, когда он пересек границу белого пятна. И вот, извольте видеть, его
приняли за выдуманного вампира. Удостоился, высокий владыка?
Да уж...
Но где же, в таком случае, подлинная Лорел, или как там ее имя на самом деле?
Где-то близко, где-то почти вплотную к женщине, спящей сейчас за две комнаты
отсюда. Это она говорила с Альгирдасом на нормальном языке, она, в отличие от
здешней Лорел, читает книги, и скорее всего она некрасива. То есть не может
сравниться с фейри. Но не в этом дело. Совершенно все равно, как она выглядит,
главное, что ему обязательно нужно попасть в ее реальность, в их общую
реальность, где, по словам Лорел, произошел конец света, и где великое множество
людей спаслось от смерти, благодаря сверхъестественному вмешательству.
Ничего сверхъестественного, насколько смог понять Альгирдас. Обычная скупка душ,
просто в масштабах несколько больших, чем позволяют правила хорошего тона.
В какой-то степени даже приятно сознавать, что многие смертные, которых считали
погибшими, оказались просто слишком... предприимчивыми? Хм-м... Как, скажите,
назвать людей, продающих душу в обмен на место в личном раю?
На память не пришло ничего, кроме нескольких емких эпитетов из лексикона Артура
Нордана.
"Святой..." - Альгирдас улыбался, глядя на мокрый от дождя восход.
Алое солнце. Нельзя сказать, чтобы оно совсем не беспокоило, это огромное
солнце, до крови режущее облака. Слишком красивый восход, чтобы, увидев его,
остаться равнодушным.
"Я буду молиться о том, чтобы рассветы и закаты больше не беспокоили тебя".
- Спасибо, - пробормотал Альгирдас.
Чем-то подобным ему приходилось заниматься, когда он готовился к охоте на
монстра по имени Очкарик. Только сейчас Альгирдас действовал с другой стороны:
из мира грез пытался пробиться в реальность. И конечно тогда ему неоценимую
помощь оказала Малышка, а теперь приходилось справляться своими силами. Но с
другой стороны, маловероятно, чтобы автор этой фантазии умела, как Очкарик,
рассыпаться на бессчетное количество образов там, в настоящем мире.
Он искал, стараясь не погрузиться в процесс целиком, поскольку не в его
интересах было, чтобы Лорел, проснувшись, обнаружила в своей гостиной фейри в
состоянии транса. Искал... Мир за миром - насквозь, реальность, где обитала рыжая
леди, оказалась не единственной, созданной фантазией неведомого творца. И Паук
обшаривал мир за миром, все рядом, вплотную, наслаивающиеся друг на друга, он
курил сигарету за сигаретой, дым и густой сладкий запах колыхались волнами,
помогая ему удерживаться на поверхности... Он искал.
А когда нашел, прокусил от изумления мундштук.
Женщина оказалась мужчиной. Пожилым господином, с брюшком и лысиной. Нет, при
ближайшем рассмотрении, господин был ничего такой, приятный, с ироническим,
умным взглядом, с неплохими мозгами под черепом, с неуемной фантазией,
породившей бездну миров, и изрядно затруднившей Альгирдасу поиск. Словом,
достойный человек, если забыть, что он продал душу.
И если забыть прошедшую ночь...
Паук сидел на полу и тихо поскуливал от смеха.
Это судьба! Боги свидетели - это его судьба, делить ложе с мужчинами, даже если
кажется, что это женщины. Даже когда уверен в том, что это женщины! Даже когда
они действительно женщины, чтоб им икнулось, потому что эти женщины - всегда
фейри, а у фейри зачастую очень нетвердые представления о разнице между полами.
"Надеюсь, ты придумаешь, как ей выбраться из этого без потерь? - обратился
Альгирдас к творцу Лорел. - Мне бы не хотелось, чтобы она умерла".
К его удовлетворению, творец вздрогнул и недоверчиво огляделся. Значит, контакт
есть. Осталась сущая ерунда - пройти по натянутой нити и снова стать настоящим.
- О, - сказала Лорел, появляясь на пороге гостиной, - куришь травку с утра
пораньше? Это правильно. А я боялась, что ты ушел. Будешь кофе?
- Кофе - не буду, - Альгирдас поднялся с ковра и в последний раз затянулся, - и
уйду очень скоро. Прямо сейчас. Ты извини, что так получилось.
Она не успела ничего сделать, только тихо, удивленно ахнула, когда клыки
прокусили нежную шею.
Кровь...
Прикрыв глаза, Паук сделал несколько глотков и без страха ступил на звенящую от
напряжения и боли алую нить. Кровь на паутине - тонкий и прочный мост от грез к
реальности.
Он понятия не имел, как это выглядело со стороны. Хотелось только надеяться, что
материализация произошла без грохота, дыма и пламени, каковые Альгирдас считал
проявлением дурного вкуса.
Бледно-голубые глаза творца стали круглыми и слегка выкатились из орбит, как
будто кто-то надавил на них пальцами изнутри.
- Ты-ы? - сдавленно выползло из задрожавших губ. - Здесь?! К-как...
- Даже и не знаю, что ответить, - Альгирдас пожал плечами, - я же сказал, что я
настоящий. Не надо никуда звонить, - он отодвинул от хозяина телефонный
аппарат, - и не надо звать охрану. Я уйду, как только ты скажешь мне, где твой
хозяин.
- Где мой создатель? - творца трясло, но держался он молодцом, и это Пауку
понравилось. - Ты у всех об этом спрашиваешь, или только лорду Маркусу так
повезло?
- Я ищу того, кто затеял все это, - мягко объяснил Альгирдас.
- Значит, ты все-таки ангел.
С точки зрения Альгирдаса, вывод был совершенно неочевидным, но спорить он не
стал, лишь слегка поклонился:
- Как скажешь.
- Мне необходимо выпить, - пробормотал творец, - тебе налить чего-нибудь? Или ты
только кровь употребляешь?
- Только кровь, - соврал Альгирдас. Он понятия не имел, не придется ли ему
сделать с этим смертным что-нибудь нехорошее, а принять угощение значило в
определенной степени пообещать безопасность хозяину дома.
- А я ведь ничего не могу тебе рассказать, - сообщил тот, наливая в стакан с
кубиками льда что-то крепкое и, кажется, кукурузное, - я, видишь ли, сам знаю
очень немного. Выполняю замысел божий в меру скромных сил, творю, даю имена,
наполняю жизнью образы. Да ты и сам все это знаешь, если ты ангел. И, как я уже
сказал, там, в Ведиусе, - он сделал глоток и улыбнулся, - нас таких много. Лорел
удалась мне, не так ли? Черт, я поверить не могу...
Под его взглядом Альгирдасу стало неуютно. Он прекрасно понял, во что не может
поверить этот смертный, точнее, что он вспоминает сейчас. Сам Паук испытывал
двойственное чувство: гадливость пополам с истерическим весельем.
- Я догадался, что она ненастоящая, - напомнил он.
- В том-то и дело, что настоящая. Все - настоящее. - Творец сделал
многозначительную паузу. - В этом и состоит величие замысла, его грандиозность.
Мы наконец-то получили возможность полностью использовать свой потенциал,
реализовать все, что заложено в нас Господом. Разве не по образу и подобию Его
созданы люди? Разве не должны мы, каждый из нас, стать новыми Создателями?
Разве...
- Кому ты продал душу?
- Мне казалось, что это был посланник божий, - сообщил творец, нисколько не
обидевшись на то, что его перебили, - и только когда начался весь этот ужас,
буквально ведь конец света, только тогда я задумался и начал сопоставлять. Кто
уцелел, Паук? Ведь кто уцелел! Те, кто принял метку Зверя. И только мы можем
теперь "покупать и продавать". Говоря иными словами, вся существовавшая до конца
света система человеческих взаимоотношений... я включаю в это понятие, в том числе
и систему коммуникаций, и уровень технического развития, сделавший людей
абсолютно неприспособленными к жизни, и... - он поймал взгляд Альгирдаса и осекся:
- Извини, я многословен, да? Я хочу сказать, что сомнительные блага цивилизации,
без которых тем не менее мы уже не выживем, остались только в распоряжении тех,
кто заключил эту сделку. Вверил свою душу... чему-то. Или кому-то? ...
- Где он? - перебил Альгирдас. - Как его найти?
- А вот этого я как раз и не знаю, - лед в стакане печально звякнул. - Я рад бы
помочь тебе, даже несмотря на то что явился всех нас покарать. Думаю, кара будет
заслуженной. Но, увы!
Он говорил правду. Он, - майлухт брийн! - говорил правду, и ниточки от этого
человека расходились только к другим смертным. Обычным смертным, продавшим душу,
реализующим данное от богов право созидать, но ничего, вообще ничего не знающих
о том, с кем они заключали сделку.
Альгирдас знал, кто умеет вовремя обрывать все связи, кто с той же легкостью
способен в любой момент обновить их, кто держит на кончиках пальцев упругие нити
паутины. Кто, кроме него...
Он знал еще двоих. И один из них носил имя Сенас, а второй... второму когда-то дал
имя он сам. Но совсем не был уверен в том, что имя это осталось прежним.
А еще он не знал, что теперь делать. Где искать? Знал только, что найдет
обязательно.
Из дома творца он ушел не прощаясь. Обнаружил у крыльца свой байк и нисколько
этому не удивился. Не хотелось удивляться, может же хоть что-то идти так, как
должно? Ведь может?
- Ты вернешься? - смертный все-таки догнал его и теперь тянулся рукой, пытаясь
коснуться хотя бы края плаща. - Ты вернешься, Паук? Прежде чем все это
закончится?
- Нет, конечно, - ответил Альгирдас.
И в тот момент, когда он повернул ключ зажигания, в голове взорвался злой, очень
злой голос Орнольфа:
"Хельг! Отродье сидов, где тебя носит, брэлл съяньшэ, тин асву, зараза! Если ты
не явишься сию же секунду..."
"Я уже, рыжий, - Альгирдас подавил желание зажмуриться и втянуть голову в
плечи, - уже еду. Как ты здесь оказался?"
Недалеко, недолго, и очень осторожно.
Орнольф был в ярости.
Ладно, недалеко в понимании Хельга могло растянуться на сотни километров.
Осторожно, в его же интерпретации могло включать в себя бой с драконом
врукопашную. Но недолго означало именно недолго. Не больше суток! Учитывая, что
они пробыли вместе всего одну ночь после четырех дней разлуки, трудно было
представить себе, что Хельг исчезнет дольше чем на двадцать четыре часа.
Трудно. Однако фантазия Хельга, по всей видимости, была богаче, чем у Орнольфа.
Он не только смог себе это представить, но и реализовал во всем блеске. Два
чертовых дня! Две отвратительных ночи! Паук не отвечал на вызовы, не спешил
явиться к месту встречи и вообще не давал о себе знать. На третий день утром
Орнольф вручил детям телепортационные активаторы и отправил их в одно из убежищ
в Кавказских горах. Командиром там был старший брат Марины, и хотелось верить,
что он послужит для детей хоть каким-то авторитетом. Орнольф с большей охотой
отослал бы всех троих в Воратинклис, но это предложение было встречено
возмущенным воплем, смысл которого сводился к тому, что дети хотят на передовую,
а в тылу пусть сидят писаря.
Ладно. Не спорить же с ними. Это Хельгу достаточно бровь приподнять, чтобы
детишки притихли и стали шелковыми. А Орнольфа они почему-то считали добрым...
И Хельг, похоже, поддался общему заблуждению. Иначе, чем объяснить столь долгую
отлучку?
Он был жив. В этом Орнольф не сомневался. Но вот все ли с ним в порядке? Если
нет, пусть позаботится о том, чтобы, когда Орнольф его отыщет, все уже
наладилось. Иначе... После "иначе" ничего, кроме тихого рыка, не складывалось.
Ездового демона он отпустил гулять до новых распоряжений и пересек границу
белого пятна на зачарованном "мерседесе", понадеявшись на то, что чары не
подведут.
Чары не подвели. Но вот приехать на автомобиле в Гародню было плохой идеей.
Потому что пробраться через густые леса, окружавшие городище, не получилось бы и
на танке.
Правда, сначала Орнольф об этом не думал. Он просто остановил машину и смотрел,
чувствуя, как тупая, теплая боль сжимает сердце. Сжимает и отпускает. И снова.
И опять.
Город. Тын. За раскрытыми воротами видны землянки. Улицы пусты, но город не
кажется брошенным. А чуть в стороне, на холме, с которого течет маленькая
речушка, скорее даже, большой ручей, стоит обнесенный стеной терем. Золотой,
яркий, дерево не потемнело за несколько лет. В широких окнах - настоящие стекла,
а стены покрыты резьбой.
Дерево не потемнело. За сколько лет?! Этот дом сгорел - Орнольф сам видел
пепелище. Видел остатки погребального костра над конунгом Оржелисом, видел прах,
в который превратилось тело золотоволосой Эльне, видел пепел, которым стала
жизнь Хельга.
Когда тот, живой и невредимый, вышел из ворот и направился к машине, первым
побуждением Орнольфа было выйти навстречу и оторвать паршивцу голову. Потом он
понял, что перед ним не Хельг, и слегка пожалел о том, что ввязался во все это.
- Добрый день, - сказал подошедший хозяин на тягучем как мед наречии, которого
Орнольф не слышал уже больше тысячи лет. - Мое имя Наривилас. Я ждал вас.
Пойдемте в дом.
Не Хельг. И не похож. Только кажется похожим.
Похож, злые боги, невозможно отличить сына от отца!
Нет. Орнольф вздохнул и постарался успокоиться. Сходство определенно есть,
сходство меди с золотом, фианита с бриллиантом, сходство подделки с оригиналом.
Эй, Касур, полегче! Парень не виноват в том, что не унаследовал отцовскую
красоту.
Отцовскую? ... Неужели ты веришь, Орнольф? Веришь в то, что этот человек -
Наривилас? Веришь в то, что он настоящий?
И еще мысль, нелепая, но ведь и вся ситуация была где-то за гранью реальности:
"Таким был бы Хельг, если бы Сенас не убил его".
Наривилас выглядел взрослым. Лет на двадцать пять, может быть, чуть старше. Как
и сам Орнольф, как любой бессмертный человек, из тех, кого довелось повидать.
Наривилас выглядел старше, чем Хельг. Тот едва успел перешагнуть порог
двадцатилетия, так и остался мальч
...Поділитися у соцмережах
