Жанр: Фантастика
Охотник за смертью
...ижайшие
полчаса уничтожат. А ты сообщи своим покровителям, что на их землях появились
незваные гости. Пусть помогут вам защищаться. Извини, Лаки, - он развел
руками, - нужно было взглянуть, что прислал мой брат. Он встретил шесть таких
существ на севере, в двухстах километрах от твоего поселка, и убил всех, но та
группа наверняка была не единственной. А двигаться они могут очень быстро. Так
что, будь готов к неприятностям.
Ну, что тут скажешь? Обед прошел в милой и непринужденной атмосфере.
Им никогда не доверяли полностью. И благодарили почти всегда неискренне. Это
было нормально. Привычно и понятно. Андрей и сам, окажись он на месте обитателей
поселков, с большим подозрением относился бы к людям, без опаски путешествующим
по захваченным чудовищами землям. К людям, у которых - невозможно поверить! -
есть автомобиль и мотоцикл, и огнестрельное оружие, и много чего еще. Например,
лекарства. Тем более, если один из этих людей убивает шесть непобедимых тварей,
да еще и посылает труп в качестве экспоната для анатомического театра.
Сегодняшний случай с "чужим", это ведь скорее обыденность, чем исключительная
ситуация. Касур и Паук считают своим долгом дать людям возможность ближе
познакомиться с обитающими поблизости чудовищами. Правильно считают.
И совершенно правильно поступают, когда посылают вождям и шаманам трупы или
подранков для вдумчивого изучения. Только вот... осадок оставался. Вообще,
неизвестно, что хуже: привезти тварь в багажнике "мерседеса" или - на ездовом
демоне. В нынешние времена и на автомобиль, и на ручного монстра реагируют
одинаково.
Нервно реагируют.
За обедом говорил в основном Куница. Лаки хоть и оттаял слегка, оставался
угрюмым и молчаливым. Ну и ладно, Андрея это не беспокоило, Орнольфа - тем
более. У того нашлось о чем поговорить с шаманом, ну а Андрей слушал. Не то,
чтобы многое понимал, но было интересно.
Куница оказался не студентом и не хиппи. Университет он закончил и мог бы
продолжать научную деятельность, однако предпочел вернуться в резервацию.
- И это меня спасло, - он лучезарно улыбнулся, - потому что когда пришли духи,
им насрать было на высшее образование!
"Настоящий живой апач, - с легкой насмешкой над самим собой, констатировал
Андрей, - сдуреть можно!"
На представителя кровожадного индейского племени Куница был не похож. Ни в каком
месте. Он вообще на индейца не походил, если бы не амулеты.
А духам Северной Америки действительно не было дела до того, как много книг ты
прочел. И, кстати, им не было особого дела до того, как много ты прочел книг о
духах, и насколько знаком с обрядами и суевериями многочисленных индейских
племен. Духов волновала только кровь. Не в смысле кровопийства, хотя не без
этого, а в смысле происхождения. Если что и уцелело здесь от прежней Америки,
так это резервации. Не все и не полностью, но там земля хотя бы не превратилась
в пустыню. И остались люди.
Шаманы остались.
Куница вот остался.
- Нет, - ответил он на невысказанный вопрос, - здесь не резервация, просто
чистое место. Когда я сюда пришел, Лаки уже организовал оборону, и они принимали
всех, кто выжил, только не знали, что пришельцев нужно проверять как следует.
А умерших хоронить на деревьях.
- Мы их закапывали, - вставил Лаки, - срань господня, они выкапывались и
уходили. И я считаю, нам повезло, что они уходили далеко. Но те мертвяки,
которых мы вешаем на деревья, ведут себя лучше, это уж точно. Они просто гниют.
- Большая редкость в нынешние времена, - заметил Орнольф.
Андрей мог бы ожидать такого высказывания от Паука - тот умел огорошить, вовремя
сказав какую-нибудь гадость, но от Касура, который всегда вел себя дипломатично...
м-да. Век живи, век удивляйся.
- Много еще вы видели поселков? - спросил Куница после паузы, дождавшись, пока
побагровевший вождь продолжит жевать. - В штате и вообще... И города, я имею в
виду, большие города, что там?
- Вообще, города есть, - ответил Андрей, решив, что теперь его очередь быть
дипломатом, - там людей почти не осталось, все поразбежались, а города есть. Да.
Вообще. А в Америке - нет.
Угу. Хорошо сказал. Нет уж, дальше пусть лучше Орнольф, он обаятельный.
- Пятеро баб у нас тяжело больны, - угрюмо сообщил Лаки, когда обед закончился,
и хозяева пустили-таки по кругу трубку с невыносимо едким табаком, - не знаю,
что это за хрень, но оно никак не лечится. Куница прогнал духов, только пользы
от этого пока не видно. Еще детей с десяток при смерти... - он поморщился, - этого
добра навалом, а вот бабы у нас наперечет.
К этому Андрей за полгода тоже привык. К тому, что детей в поселках часто не
считают за людей. До десяти лет они как бы не существуют, поскольку не приносят
пользы, а только создают дополнительные трудности. Кормить малышей, конечно,
кормят. И по возможности, учат. Но к смерти относятся... философски, что ли.
Странно, это люди так быстро деградируют, или налет цивилизации оказался таким
тонким?
Однако здесь... Опять "здесь", но ни Куница, ни Лаки не сочли нужным сказать
пришельцам, как называется поселок. Тоже дело обычное - свои имена и имена своих
поселений люди скрывали из элементарной осторожности. В общем, здесь,
складывалось впечатление, все дети были сосчитаны и присмотрены. И больных
малышей оказалось ровно десять.
Они лежали в детском отделении лазарета, и наличие такого отделения само по себе
говорило в пользу Лаки. А может, Куницы. Кто из них решил придерживаться правил
прежней жизни, не так уж важно. Андрей, входя в палату, глянул на Орнольфа, и
тот кивнул:
- Злых духов здесь действительно нет. Работай, лейтенант.
Работай, лейтенант...
Чаще всего это приходилось слышать применительно к Маришке. "Работай!" -
приказывал Паук, и она, сосредоточившись, начинала ворожбу.
Столько новых слов прижилось за последние месяцы... новые слова в новом мире.
А как по-другому? Ворожба - это что-то из седой древности, но методы,
используемые Маришкой, не похожи были ни на что, виденное Андреем раньше, и слов
других для определения того, что она делала, не находилось. Орнольф называет это
ворожбой, Паук называет ворожбой, значит - это ворожба.
Никто из магов в ИПЭ не умел воевать.
Воевали такие, как Андрей. И такие, как Макс. Макс и сейчас совмещает
обязанности бойца с функциями дипломата. А старлей Панкрашин
переквалифицировался в лекаря. Кто из них полезнее, это еще вопрос, бойцов в
отряде - четверо из пяти, а врач - один. Берегут врача, в бой не пускают. Однако
нельзя не признать, что услуги медика в этом новом мире требуются значительно
реже, чем боевые навыки.
Впрочем, стрелять-то он не разучился.
А Маришка так и не научилась. Хотя могла бы, за полгода.
Она так изменилась... стала совсем другая. Андрей заметил перемены еще в апреле,
когда увидел ее рядом с Пауком. Тогда показалось, что Маришка просто стала
красивее. Она всегда была ничего так, стильная девочка, и Андрей не видел
разницы между "стильной" и "красивой", пока... ну, вот пока не посмотрел.
А сейчас Маришка... да фиг знает... Глядя на нее, уже не хочется улыбаться.
Она теперь не признает другой одежды, кроме камуфляжа, ценимого за прочность,
удобство и множество карманов. Носит высокие ботинки с армированной подошвой,
потому что в них можно не беспокоиться о том, куда наступаешь. Смотрит с
нехорошим прищуром, и даже когда разговаривает с кем-нибудь, взгляд ее скользит
мимо собеседника, куда-то далеко, туда, откуда может прийти опасность.
У нее и голос стал другим. Изменился от постоянного выпевания, выкрикивания,
бормотания заклинаний. "Как будто у нее десять октав в диапазоне", - заметил
Макс. Вот уж точно. Ворожба тренирует голос - куда там консерватории! Андрею
иногда казалось, что в Маришке обитает теперь сразу несколько женщин, разного
возраста, с разными привычками и характерами. Закрыв глаза, не сразу и поймешь,
кто с тобой разговаривает.
Боец Чавдарова. Охотник Чавдарова.
Над ней Паук не смеется, в смысле, смеется, конечно, но не так, как над другими.
И, слава богу, он по-прежнему называет ее Малышкой. А то бы, пожалуй, совсем
тяжело пришлось Андрею. Да и Максу. Эта, новая Маришка, стала как будто бы
слишком взрослой. Чересчур взрослой даже для изменившегося мира.
Если только в этом мире еще существует понятие "чересчур".
- Работай! - приказал Паук.
Помогать Маринке он не собирался. Не та ситуация, чтобы выхватывать из рук
чародея силовые заготовки, с нечеловеческой скоростью сплетая из них заклятия.
Можно никуда не спешить, дать Малышке потренироваться. Работа тонкая - то, что
надо для тренировки.
Максим, высунувшись из люка на крыше машины, в бинокль обозревал окрестности.
Охранял.
Как они друг к другу обращаются... делают из имен собачьи клички. Макс. Дюха...
Зачем? Альгирдасу это не нравилось, и он называл Андрея - Андреем, а Максима -
Максимом. В тех случаях, когда вообще обращался к ним по именам. Обычно, чтобы
привлечь к себе внимание, хватало короткого прикосновения паутины.
Маринка упорно пыталась влить огненную струю в неширокий черный зев пещеры.
Пламя рвалось вверх. Это же огонь - не нефть, чего ради он куда-то польется?
Интересно, Малышка сама догадается, или...
- Это что, там, внизу надо делать?
- Умная девочка! - хмыкнул Паук. - И получаса не прошло.
Она нахмурилась. Не потому что обиделась, а от сосредоточения. Пыталась
перерисовать заклинание таким образом, чтобы пламя вспыхнуло прямо под землей, и
заполнило собой все пространство пещеры.
- Альгирдас...
- Да?
- Как же оно будет гореть, без кислорода?
Ну вот. Очередной вопрос, из тех, что ставят его в тупик.
Какой еще кислород? Никогда ему не понять людей!
Орнольф говорит, что проблема Маринки в том, что она зацикливается. На какойнибудь
одной идее. Вот решила, что кладку в пещере непременно нужно сжечь, и
сейчас пытается ее жечь. То есть, уже не пытается. Задумалась о своем
"кислороде". Альгирдас редко жалел о том, что утратил чародейный талант. Еще
реже он жалел о том, что не наставник. Сейчас, однако, не помешало бы и то, и
другое.
С фантазией, необходимой бойцу-чародею у него все было в порядке. С избытком
даже, если верить рыжему. Он и в те времена, когда имел опыта в чародействе не
больше, чем Малышка, придумывал десяток способов изничтожения врага там, где и
одного-то было много. И сейчас тоже перебирал в голове варианты, один другого
ужасней.
Но... близок локоть. Впрочем, укусить себя за локоть Паук мог без труда. А вот
использовать волшебную силу - увы.
К тому же, если уж Орнольф поручил ему тренировать Маринку, надо делать это по
правилам. А правила гласят, что она до всего должна додумываться сама, без
подсказки. Да и не взялся бы Альгирдас внятно изложить ей, как работают те
заклинания, до которых он успел за эти полчаса додуматься.
Нарисовать - да, это запросто. Но это еще хуже, чем подсказывать. Рыжий по ушам
надает и будет прав.
- А можно я? - подал голос Максим.
Они обернулись одновременно. И Альгирдас, и Маринка, так посмотрели на эмпата,
что он чуть не провалился в свой люк.
- Можно, - разрешил Паук, поразмыслив.
Спустя полминуты из черной, обугленной по краям дыры в земле вырвался столб
багрового пламени.
- Вау! - заорала Маринка.
- О, - Альгирдас улыбнулся, - хорошо получилось.
Ну, вот. Опять забыл, что ему не стоит улыбаться этим мальчикам. Особенно
Максиму. Он очень нервничает от этого и смущается сильно...
- Как ты это сделал? - долго смущаться Маринка эмпату не позволила. - Ну-ка,
объясняй!
Вообще-то она должна была сама додуматься. Со временем. Проанализировать свои
ощущения, восстановить в памяти картинку, пересчитать ниточки силы... да,
тубэстэх!* [[64 - Слово, обозначающее неприятности или бедствия]] - у кого же
хватит терпения ждать, пока ученик чародея до чего-нибудь додумается?!
Разве что у Орнольфа.
- Сделал так, чтобы духи сами захотели все там уничтожить, - объяснил Максим. -
Ты их стольких вызвала, я и подумал, что они все равно где-нибудь поблизости
толкутся. Пользуются возможностью рядом с Пауком побыть.
Лишнее уточнение. Ну, да ладно. Парень прав. Духи, способные ценить красоту
Паука Гвинн Брэйрэ, способны и воспринимать посылаемые эмпатом эмоциональные
импульсы. Молодец лейтенант!
- Едем к другой кладке! - Маринка уже забралась в машину. - Поехали, Паук! Вдруг
они уже вылупятся, а мы не успеем?
Тилли, уловив нетерпение в ее интонациях, мохнатой змеей просочился в свою
корзинку. Кот очень быстро усвоил, что в движущейся машине лучше сидеть в
корзинке, предпочтительнее всего, крепко зажмурясь.
- Я понятия не имею, где другие кладки, - Альгирдас сенсорными нитями изучал
выжженное пространство внутри пещеры. Ничего живого. Вообще ничего, кроме
голого, раскаленного камня. Хорошая работа. Если даже у этих низших были какието
подобия душ, пламя уничтожило и их тоже. Мстить будет некому. - Сначала нужно
найти мамаш.
- Ты знаешь, куда ехать?
- Знаю, конечно... я только не могу понять, откуда они такие. Ладно, едем. Максим,
ты - к пулемету.
Эмпат молча кивнул и полез на место стрелка. В багажник.
Бедолага.
Вообще-то Альгирдас был против огнестрельного оружия. У тех, с кем им
приходилось драться, не было ничего подобного. Только чары. А свинец против чар
- это либо нечестно, либо неэффективно. По ситуации. Смотря кого пытаешься
убить.
Орнольф проявил свойственное ему терпение, напоминая упрямому Пауку, что у того
под рукой больше нет двухтысячной армии охотников Гвинн Брэйрэ. А охотники
современные, даже вольные - личная гвардия Альгирдаса - далеко не так
эффективны, как их древние предшественники. Они на самом деле и второму-то
поколению в подметки не годились (за исключением японцев, те как раз к нему и
принадлежали). И мало что могли противопоставить хлынувшим в тварный мир ордам
чудовищ.
Орнольф, конечно же, был прав. Как всегда.
Пришлось признаться, что кроме сомнений в честности или практичности применения
огнестрельного оружия, есть еще и личные причины протестовать против его
использования. Надо отдать рыжему должное, он даже не улыбнулся. Ну, разве что
чуть-чуть, необидно. Конечно же, он знал, что Альгирдас не любит громких звуков,
в том числе и выстрелов.
"Не любит" - это мягко сказано, но некоторые вещи просто не получается называть
своими именами. Не мог же Паук Гвинн Брэйрэ признаться, что он просто-напросто
боится грохота стрельбы.
- Если дело только в этом, - сказал Орнольф, - то можешь не беспокоиться.
Чародей я или нет?
И Альгирдас подтвердил, что, да, Орнольф чародей. И согласился с тем, что против
"орд" пулеметы не помешают. Так что теперь он не брезговал огнестрельным оружием
и даже находил некоторое удовольствие в том, чтобы расстреливать тварей из
автомата.
А еще Орнольф придумал оснащать демонов скорострельными вертолетными пушками. Он
сказал, что у них ведь изменяемая конфигурация подвесок - у демонов, а не у
пушек - и что это очень удобно. Альгирдас незнакомые слова пропустил мимо ушей:
это были мертвые слова из мира, погибшего полгода назад. Но он принял во
внимание эффективность пушек, и демоны тоже оценили придумку.
- Страшное дело, - восхищенно сказал Орнольф, когда провели первые испытания, -
Паук, верхом на бешеном демоне посреди стаи чудовищ - это я не раз наблюдал. Но
все то же самое, стреляющее разрывными снарядами... Сердце мое, я в тебя еще раз
влюбился. Это ничего?
- В меня или в демона? - уточнил Альгирдас, прежде чем позволить рыжему
поцеловать себя.
- Вообще-то, в пушки, - признался Орнольф.
Ну, а кто сомневался?
Духи-разведчики донесли о двух десятках стай незнакомых низших, с количеством
особей от пяти до пятнадцати. Охотились эти твари, как козы паслись. Жрали все,
что двигается, оставляя такой заметный след, что и без помощи духов очередную
группу Альгирдас нашел без труда.
Правда, прятаться от этих созданий было непросто. Но они и не прятались. Чудища
заметили автомобиль раньше, чем Альгирдас заметил их, но он был быстрее.
Ненамного...
Сказать по чести, тварей проворнее встречать не доводилось. Разве что старые
упыри могли потягаться с ними в скорости. Однако, как бы там ни было, к встрече
Альгирдас оказался готов и успел бросить машину назад, когда зубастые чудовища
накинулись сразу с трех сторон. Он приказал Максиму стрелять, и автомобиль
понесся по выжженной земле, удирая от голодных фейри.
Или не фейри? Но кто же тогда? Не животные ведь! Не бывает таких животных.
Крупнокалиберные пули не причиняли чудовищам особого вреда, зато отбрасывали
назад, заставляли ненадолго остановиться. А большего и не требовалось. Альгирдас
хотел выиграть время. Сегодня утром такие же точно существа накинулись на него
совершенно неожиданно, и он принял бой, не успев толком разобраться, с кем имеет
дело. Низшие действительно мало интересовали его, но надо быть дураком, чтобы не
попытаться узнать побольше о врагах, с которыми раньше не сталкивался.
Вот он и пытался узнать. Сейчас. Пока его автомобиль летел по кочкам и ухабам, а
за спиной глухо рокотал зачарованный пулемет, и твари, несмотря на яростный
огонь, приближались, голодные и безмозглые...
Ага! Не безмозглые. Точнее, не все. И самка среди них всего одна. Держится в
стороне. А это - самцы. Они как муравьи или термиты, они не понимают, что
делают. Она - понимает. И не лезет под пули. А еще... она нездешняя. Не фейри.
Действительно животное, только считает себя... злые боги, кем-то вроде человека.
Она считает себя обычной смертной. Так. А ее кладка... о, вот и кладка!
- Держитесь! - предупредил Альгирдас, нажимая педаль тормоза. - Арвод!* [[65 - К
бою!]]
И вышел навстречу тварям.
Их самка заслужила бой. Она была разумна, она умела чувствовать, и ее нельзя
было убивать, как убивают обычных чудовищ. С ней следовало сразиться один на
один. Пусть даже это существо ничего не знает об уважении к врагу, о правилах
боя и о том, какую честь оказывает ей Паук Гвинн Брэйрэ.
Но прежде, чем дойдет до боя с самкой, нужно нейтрализовать ее рабов.
Альгирдас сделал несколько шагов, разматывая невидимую, но самую прочную из
своих сетей.
Первые два чудовища с разбегу влетели в тенета и забились, пытаясь их разорвать.
Дурацкое это занятие - рвать паутину, нет на свете ничего прочнее. И можно было
бы сделать нити тоньше, чтобы они резали плоть, резали броню тварей, но опыт
первого боя подсказывал Альгирдасу, что раны этих существ заживают слишком
быстро для привычных фокусов с паутиной. Эти низшие не разлетятся кубиками
окровавленной плоти, скорее уж поглотят сеть, растворят ее в своей ядовитой
крови.
Он не стал и пытаться.
Ловчая сеть. Короткое замешательство в рядах врага, когда на первых двух чудищ
едва не наткнулись двое следующих.
Малышка что-то крикнула сзади. Альгирдас не вникал. Понял только, что девочка
уже сориентировалась. Разбежался и через головы чудовищ прыгнул в центр их
боевого порядка.
Орнольф потом прибьет его. И будет прав. Но это - потом...
Ему сразу удалось сбить с ног одну из тварей. Сдерживая остальных, Альгирдас, не
глядя, бросил во все стороны липкие, прочные нити паутины. Твари, попавшие в
тенета, испугались, хотя вряд ли поняли, что случилось. Они забились,
заметались, двигаясь беспорядочно и - тойн асву!* [[66 - Ругательство, сродни
"тийн асву", но более грубое]] - совершенно непредсказуемо. Паук кувыркнулся,
чтобы не попасть под удары хвостов и лап. Горло упавшего чудовища оказалось
прямо под рукой. Он машинально полоснул по мелкой чешуе когтями, но только искры
высек. От неожиданности едва не испугался и очень быстро сообразил, как именно
нужно бить, чтобы нанести рану.
Ну а потом стало гораздо легче. Не бой - резня. Заматываешь тварь в липкий
кокон, и пока она возится, стараясь сбить тебя с ног и затоптать, используешь
самые тонкие нити, собранные в пучок. И бьешь, кромсаешь, режешь. Дело долгое:
жизненно важных центров у этих чудовищ целых пять, и каждый надо поразить. Дело
грязное. Если бы не самка, ради которой все и затевалось, Альгирдас, как и в
прошлый раз, предпочел бы истребить этих тварей на расстоянии.
...Арвод!
Заслышав этот сигнал, что-то в Маришке начинало действовать помимо ее воли.
Помимо страха и неуверенности в себе. Начинало действовать правильно, как
положено настоящему охотнику.
Чары индивидуальны - так учил Орнольф. Это значит, что каждый чародей колдует
по-своему. А еще это значит, что ковровые бомбометания - прерогатива
бомбардировщиков, а не чародеев. Можно, конечно, бить по площадям. Но
эффективность подобных заклятий невысока, а сил они требуют - ой-ой, сколько.
Поэтому Маришка так любила драться рядом с Пауком. В его руках убийственные
чары, направленные в одного противника, умножались по числу нитей паутины. Как
сейчас. Когда на них летела целая стая...
"Чужих"?!
- Алиенсы! - заорала Маришка, почти не чувствуя, как Альгирдас подхватывает ее
не начатые заклятья, - ой, блин, Паук, это же алиенсы!
Он ее услышал, несмотря на рык чудовищ, оказавшихся как-то очень близко. Молча
кивнул, как будто что-то понял. Шагнул вперед, еще ближе, почти вплотную к
набегающим тварям, и... взвился в воздух. Буквально перелетел через чудищ. Они
споткнулись, наверное, о паутину, и Маришка увидела, как Паук прокатился по
земле там, внутри круга, среди лап, когтей и хвостов.
Он не стал подниматься, ударил ногами - одна из тварей грохнулась в пыль,
кувыркнулся, как будто перелился, чиркнул когтями под челюстью упавшего
противника.
Брызнуло зеленым.
А ноги, хвосты и когти... и Паук - все вместе они подняли такую пыль, что Маришка
перестала различать происходящее. Все слилось в дикую мешанину, круговерть атак,
водоворот ударов - это приходилось видеть не раз, и не два, и это всякий раз
наводило ужас.
Маришка не знала, как он это делает.
Никто не знал, кроме Орнольфа, а Орнольф... он тоже не знал, он просто видел это
гораздо чаще и узнавал гораздо быстрее, и у Орнольфа было для этого название.
Змеиная пляска. Он говорил, что это - змеиная пляска.
Смертельный танец, заставляющий врагов - любых: животных, людей, фейри -
кидаться на Паука и только на Паука, оставляя без внимания всех остальных.
- Каор! - кричала Маришка, заставляя голос звучать так, как будто это пламя
гудит на сильном ветру.
И снова:
- Каоррлей!* [[67 - Одна из модификаций огненного заклятья "каор"]] - только
теперь подобно рокоту грома в потоках дождя, и огненные шары разматываются
мотками ниток, цепочками молний протягиваясь от врага к врагу. Им наплевать.
Этим, если они и правда те самые, из кино...
Зато теперь им будет не наплевать вот на это:
- Плаекх' ха-бао!* [[68 - Чары, приводящие к взрыву отмеченного объекта]]
Есть! Те твари, по чьим блестящим шкурам еще плясали синие змейки электрических
разрядов, лопнули с отвратительным мокрым звуком.
И снова. Серия заклятий прошла один раз, пройдет и второй. А там нужно будет
придумывать что-то еще...
- Каор...
- Ненавижу детей, - сказал Паук. Он, наверное, хотел сказать зло, а получилось
жалобно. И Маришка поджала губы, чтобы не засмеяться.
Она и вправду не хотела смеяться над Пауком. К тому же это было небезопасно,
когда он в таком состоянии. Он! Паук! В таком... о, Господи!
Она все-таки хмыкнула - это смешок получился такой, как сдавленный хмык.
- Кладка там! - сообщил Паук ледяным голосом, указывая пальцем куда-то на
север. - Иди и убей всех!
"Заклинанием "плаекх'ха-бао"?" - так и подмывало спросить Маришку.
Она воздержалась. Позвала с собой Макса, и они пошли всех убивать. Благо, опыт
есть. Должно получиться.
Но... боже ж мой!
Отойдя от машины - и от Альгирдаса - на расстояние, достаточное, чтобы говорить
в полный голос, Маришка с Максом переглянулись и, задыхаясь от смеха, упали на
землю.
Смеялись так, что слезы потекли. Даже животы заболели. Зато, когда отсмеялись,
вроде, полегчало.
- Главное, не вспоминать, как он сейчас выглядит... - пискнула Маришка.
За что немедленно была сражена новым приступом смеха.
Заклинания сработали на трех алиенсах. Три из семи - неплохой результат. Они
лопнули. Остальных прикончил Паук, а эти - лопнули. Вокруг Паука. Когда он
сражался с самым большим чудищем.
Ох, господи боже... Нельзя сказать, чтобы из других схваток он выходил чистеньким.
Но в этот раз... когда он с хрустом оторвал голову последней твари, а потом
остановился и так недоуменно убрал с лица заляпанные липкой слизью пряди волос.
Мама дорогая! Какие у него были глаза!
Маришку тогда даже совесть слегка уколола. Во-первых, кровь у алиенсов все-таки
очень едкая. А во-вторых, Альгирдас так на нее посмотрел. Чистюля-Паук. Весь с
головы до ног в гадких, скользких ошметках. И волосы - их отмывать то еще
удовольствие.
Фу-у...
Но до чего же это было смешно!
Кладку нашли в полукилометре от места побоища. Дошли туда без приключений, что
дало Маришке лишний повод задуматься о том, насколько внимательно Паук
приглядывает за ней. Он ведь знал, что никакой нечисти по дороге не встретится,
иначе ни за что не отправил бы ее одну. Иногда, натыкаясь в самостоятельных
вылазках на каких-нибудь тварей и разделываясь с ними без посторонней помощи,
Маришка вместо торжества чувствовала лишь детскую досаду: ее пустили поиграться.
Так, наверное, лиса или волчица приносят в нору подранков, чтобы детеныши
учились охотиться.
Из чувства противоречия, а может, оттого, что Макс как-то очень уж понимающе на
нее поглядывал, Маришка уверенно предложила:
- Айда вниз!
И, не дожидаясь, пока лейтенант Адасов покрутит пальцем у виска, полезла в
широкую черную нору.
Ход был глубокий, но покатый - ясное дело, маленьким алиенсам, когда вылупятся,
надо будет как-то вылезать наружу. Хотя, если вспомнить, как они прыгают,
непонятно - на фига им вообще ходы. Дыры в потолке было бы достаточно.
- Ты, идиотка, - зашептал Макс уже внизу, - пойдем отсюда, быстро!
Подземная полость от стены до стены оказалась увешана кожистыми, полупрозрачными
коконами. В них, наверное, и сидели маленькие алиенсы...
Ох... Маришка вдруг вспомнила, как это было в кино, дернулась к выходу
...Поділитися у соцмережах
