Жанр: Фантастика
сага о шуте и убийце 3. Судьба шута
...ол часть льда, чтобы протиснуться в узкий лаз. Мой
заплечный мешок едва
не застрял. Мне даже пришлось его снять и двигаться боком в сторону света.
Постепенно трещина
расширялась, но когда я обернулся, чтобы посмотреть назад, у меня возникли
сомнения, сумею ли я
самостоятельно выбраться отсюда. С этой стороны создавалось впечатление, что
трещина
заканчивается тупиком.
Проход вновь сузился и слегка опустился вниз, перед тем как пересечься с
пробитым в камне
туннелем. Здесь сияла одна из сфер Бледной Женщины - именно это сияние и
привлекло меня.
Прежде чем войти в туннель, я внимательно осмотрелся по сторонам. Здесь
царила тишина, и мне
удалось различить едва слышный звук капающей воды и тихий шорох смеющихся
пластов ледника. Уит
подсказал мне, что поблизости нет живых существ, но это едва ли могло служить
утешением. А если не
все "перекованные" обрели свободу? Я приподнял голову, принюхиваясь, точно волк,
но уловил только
запах тающего льда и едва ощутимый аромат дыма. Я немного постоял, не зная, куда
свернуть, а потом,
сам не знаю почему, зашагал налево. Однако сначала я оставил знак на стене на
уровне глаз, словно
подтверждая, что намерен вернуться.
Вновь я путешествовал по холодным туннелям владений Бледной Женщины.
Проходы казались
знакомыми, но уверенности у меня не было, поскольку все здесь выглядело
одинаковым. У меня
появилось ощущение, будто я попал в место, где когда-то побывал, однако мне
никак не удавалось
вызвать нужные воспоминания, поскольку здесь совершенно не чувствовалось течения
времени.
Свет, который испускали диковинные сферы, оставался ровным и неизменным, и
я вдруг
обнаружил, что стараюсь шагать бесшумно, а перед каждым перекрестком внимательно
оглядываюсь
по сторонам. Мне казалось, будто я проник в склеп - и не только из-за того, что
я искал тело Шута.
Быть может, причиной тому было движение воздуха в холодных туннелях и странные
приглушенные
шорохи, похожие на шепот.
Похоже, этой частью цитадели Бледной Женщины давно не пользовались.
Большинство
помещений, выходящих в коридоры, были пусты. В одном я нашел кучу мусора: старый
носок,
сломанную стрелу, потрепанное одеяло и потрескавшийся кувшин валялись на пыльном
каменном
полу. В другом обнаружил разбросанные по полу кубики из камня памяти - очевидно,
они упали с
длинных, узких полок. Интересно. Кто и когда обитал в этих помещениях? Возможно,
здесь жили
между набегами экипажи красных кораблей?
Или, как сказал мне Черный Человек, эту цитадель построили очень давно, в
незапамятные
времена? Я пришел к выводу, что люди появились здесь задолго до начала войны
красных кораблей.
Высоко на стенах сохранились древние барельефы - узкое женское лицо, летящий
дракон, высокий
стройный король. Впрочем, часть из них была уничтожена, остались лишь фрагменты.
Возможно,
Бледная Женщина приказала очистить от них стены, а может быть, "перекованные" по
собственной
воле расправились с искусными творениями мастеров? Постепенно я все лучше
понимал людей,
построивших эту цитадель, и у меня неминуемо возник вопрос: хотела ли Бледная
Женщина стереть все
свидетельства пребывания здесь Элдерлингов? И были ли они теми "древними", что
погибли на глазах
у Черного Человека?
Туннель, по которому я шел, слился с сильно обледеневшим коридором. Теперь
я шагал не по
черному камню, а по голубому льду и вскоре оказался в огромном зале с куполом.
Прекрасные ледяные
гирлянды украшали мощные колонны из льда, которые поддерживали голубой потолок.
Время
смягчило их очертания, во многих местах лед подтаял, потеряв прежнюю форму, но
изящество
осталось.
Здесь, в лунном саду изо льда с огромным сияющим полумесяцем, врезанным в
потолок вместе с
созвездиями, царил сумрак. Женский Сад замка Баккип был вдвое меньше. Очевидно,
люди, создавшие
это произведение искусства, рассчитывали, что приходящие сюда обретут в нем
умиротворение и
покой. Однако нижняя часть сада, ледяные фонтаны и скамейки были жестоко
изуродованы. Такое
могли сотворить лишь те, кого переполняла слепая ненависть. Осталась лишь фигура
дракона на
ледяном постаменте. Впрочем, его крылья были сломаны, а голова разбита в дюжине
мест. В воздухе
стоял застарелый запах мочи, основание постамента пожелтело, словно вандалам
мало было
изуродовать дракона, они постарались еще и осквернить его.
Я пересек ледяной сад и обнаружил винтовую лестницу, которая вела вниз.
Когда-то здесь во льду
были вырезаны ступени и балюстрада, но время и тающий лед превратили лестницу в
неровный и
опасный склон. Я несколько раз падал и цеплялся за стены, чтобы не свалиться
вниз. Изуродованный
ледяной сад говорил о силе ненависти Бледной Женщины. Я все еще опасался, что
она бродит где-то в
ледяном лабиринте. Наконец я добрался до самого дна, весь в синяках и ссадинах.
Мне даже думать не
хотелось о том, как я буду подниматься обратно.
Широкий коридор купался в голубом сиянии. Сферы, расположенные в нишах,
освещали проход.
В одной из них я обнаружил обрубки ледяных ног. В другой - осколки вазы. В
прежние времена в
нишах стояли скульптуры, по-видимому, здесь была галерея. От нее ответвлялся
более узкий коридор, и
я с облегчением свернул в него, мне больше не хотелось смотреть на изуродованную
красоту. По
коридору мне пришлось идти довольно долго. Он постепенно уходил вниз. На
следующей развилке я
свернул направо - мне показалось, что теперь я знаю, где нахожусь.
Однако я ошибся, поскольку попал в лабиринт ледяных туннелей. Вдоль
некоторых из них шли
ряды дверей, но открыть их мне не удалось. Я начал оставлять свои метки на
перекрестках, но вскоре
начал сомневаться, что найду обратный путь. Всякий раз я выбирал проход, который
казался мне более
широким и со следами недавнего пребывания людей.
Следы стали попадаться чаще, по мере того как я спускался все ниже в
ледяной город. Теперь у
меня не осталось никаких сомнений, что Элдерлинги использовали лед в качестве
строительного
материала, когда поняли, что бороться с его наступлением невозможно. Вероятно,
сначала они
воздвигли свой город из камня, но когда ледник захватил остров, стали строить
жилища изо льда.
Вскоре я попал в туннели, где жила Бледная Женщина и ее приспешники, и изящные
ледяные строения
остались далеко у меня за спиной, а мне стало стыдно за людей.
Теперь я все чаще находил следы пребывания здесь людей. В углах казарм
стояли ведра с
помоями. На полу валялись шкуры, служившие постелями. Однако я не заметил
никаких примет того,
что здесь жили обычные солдаты: ни игральных костей или амулетов, подаренных
возлюбленными, ни
аккуратно сложенных чистых рубашек для похода в таверну. Здесь все говорило о
тяжелой жизни,
лишенной всяческого смысла. "Перекованные". В моей душе поднялась волна жалости
к людям,
потерявшим годы жизни на службе у Бледной Женщины.
Скорее удача, чем память, привела меня в тронный зал. Когда я увидел
двойную дверь, меня
охватили дурные предчувствия. Именно здесь я в последний раз видел Шута. Неужели
его прикованное
тело до сих пор распростерто на полу? От этой мысли у меня закружилась голова, и
перед глазами
потемнело. Я остановился и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов,
дожидаясь, когда пройдет
слабость. А потом заставил себя идти дальше.
Одна из высоких дверей была приоткрыта, и оттуда в коридор намело горку
снега. Сердце замерло
у меня в груди, и я подумал, что, возможно, на этом мое путешествие закончится,
поскольку весь
тронный зал завален снегом и обрушившимся льдом. Две трети дверного проема были
забиты льдом и
снегом. Лишь с большим трудом мне удалось протиснуться внутрь. На несколько
мгновений я застыл в
неподвижности, завороженно глядя сквозь тусклый голубой свет.
Вся центральная часть потолка рухнула, наполнив середину зала глыбами льда.
Тусклый свет
исходил от нескольких уцелевших сфер. Сколько еще будут гореть волшебные
светильники? Что это -
магия Бледной Женщины или наследство Элдерлингов?
Я двинулся вперед с осторожностью крысы, попавшей в незнакомое место,
стараясь держаться
поближе к стенам, где льда было заметно меньше. Мне приходилось взбираться на
глыбы льда, и я
опасался, что смогу пройти не так уж далеко. Однако мне удалось добраться до
противоположной
стороны, где стоял трон.
Обрушившийся лед пощадил эту часть зала, лавина остановилась в нескольких
шагах от трона.
Впрочем, сам трон был разбит и перевернут, но я решил, что это произошло после
того, как ожил
каменный дракон. По-видимому, он выбрался из зала через потолок. Среди льда
лежали останки двух
мужчин. Быть может, воинов, с которыми сражался Дьютифул, или они имели
несчастье оказаться на
пути каменного дракона. Бледной Женщины нигде не было видно. Я надеялся, что она
разделила судьбу
погибших воинов.
Тусклое сияние магических сфер едва освещало зал, и глыбы льда тонули в
голубом сумраке. Я
обошел перевернутый трон, пытаясь вспомнить, где именно был прикован Шут к
дракону. Теперь мне
казалось, что дракон просто не мог быть таким огромным. Я тщетно искал оковы или
тело моего друга.
Наконец я забрался на гору льда и сверху осмотрел зал.
Почти сразу же я заметил переплетение знакомых цветов и очертаний, медленно
спустился вниз и
подошел к этому месту. Я стоял и молча смотрел, не в силах ощутить скорбь, меня
охватил ужас, я не
верил своим глазам. Наросший слой наста ничего не скрывал. Наконец я опустился
на колени - то ли
для того, чтобы все получше разглядеть, то ли меня не держали ноги.
Драконы и змеи переплелись в смятых складках. Их очерчивал алый иней. Мне
не было нужды его
касаться; и я не мог заставить себя протянуть руку, но не сомневался, что тело
примерзло к полу. Как
только оно лишилось тепла, оно стало единым целым со льдом.
Они содрали татуированную кожу со спины Шута.
Я стоял на коленях, точно человек, обратившийся к богам в жаркой молитве.
Вне всякого
сомнения, мучители действовали медленно и методично, чтобы не повредить кожу.
Снять ее было
совсем не просто, и мне даже думать не хотелось о том, как они удерживали Шута
или кто именно
управлялся с клинком. Но потом мне в голову пришла, новая мысль. Нет, не так
Бледная Женщина
решила бы отнять у Шута жизнь, когда узнала, что я бросил ей вызов, разбудив
дракона. Скорее всего,
она просто развлекалась, понемногу отделяя кожу от плоти, как только я покинул
тронный зал. А потом
кожу отбросили в сторону, как грязную рубашку. Я не мог отвести от нее взгляда.
И все время
представлял себе каждое мучительное мгновение, пережитое моим другом. Он все это
предвидел;
именно такого конца Шут боялся. Сколько раз я заверял его, что отдам жизнь, но
не допущу, чтобы он
умер! И все же я стоял на коленях, живой.
Прошло какое-то время, и я пришел в себя. Нет, я не потерял сознание; не
знаю, где бродили мои
мысли, помню лишь, как я вынырнул из глубокого мрака. Я с трудом поднялся на
ноги, решив, что не
стану вырубать изо льда этот кровавый трофей, чтобы унести его с собой. Это не
часть моего Шута. Это
лишь жестокая метка, которую Бледная Женщина оставила на его теле, ежедневное
напоминание о том,
что он должен к ней вернуться и принести то, что она начертала на его коже.
Полный черной ненависти
к ней и скорби по своему другу, я с неожиданной уверенностью понял, где найду
его тело.
Когда я поднялся на ноги, мне в глаза бросился отблеск серого, совсем
недалеко от того места, где
вмерзла в лед кожа Шута. Сделав несколько шагов, я опустился на колени и стер
снег с окровавленного
обломка Петушиной короны, на которой одиноко сверкал самоцвет - глаз птицы. А
вот это я возьму с
собой. Корона принадлежала ему и мне, и я не оставлю ее здесь.
Я вышел из разрушенного зала и двинулся по коридору, замерзшему, как мое
сердце. Во всех
направлениях коридоры выглядели одинаково, и я никак не мог вспомнить дорогу, по
которой меня
тащили к Бледной Женщине, не говоря уже о темнице, где я дожидался ее
приглашения на ужин.
Впрочем, я знал, куда мне следует идти, - я должен был найти туннель, сквозь
который мы с Шутом
вошли в царство Бледной Женщины.
Я потратил на поиски почти всю ночь. Один коридор сменялся другим, я забыл
об усталости.
Холод сковал тело, уши ныли от постоянного напряжения - я пытался уловить
воображаемые шорохи.
Но нигде не видел ни одного живого существа. Наконец, когда я уже с трудом
заставлял себя держать
глаза открытыми, мне удалось себя уговорить, что пора отдохнуть. Я положил свой
мешок в углу
маленькой комнаты, где были сложены дрова, и сел на него, опираясь спиной о
стену. Зажав в правой
руке обнаженный меч, я опустил голову на колени. Так я немного поспал, пока меня
не разбудили
кошмары.
В конце концов я нашел ее спальню, но жаровни давно погасли и покрылись
льдом. Однако сферы
все еще горели ярко, позволяя разглядеть всю спальню, резные шкафы из редких
сортов дерева,
изящный столик с зеркалом и гребнями, сверкающие драгоценности, висящие на
серебряном деревце.
Кто-то успел здесь побывать, поскольку один из шкафов остался открытым и на полу
валялась одежда.
Интересно, почему никто не взял драгоценности. Мягкий мех на постели покрылся
инеем. Я не стал
здесь задерживаться. Мне не хотелось смотреть ни на пустые оковы прикрепленные к
стене напротив
кровати, ни на кровавые следы на обледеневшей стене.
Из спальни я попал в соседнее помещение. Посреди комнаты стоял стол, на
стене висели полки со
свитками, свернутыми так, как принято в Шести Герцогствах. Я подошел к ним, уже
зная, что в них, -
но, как ни странно, я вдруг понял, что ничего не чувствую. Взяв наугад один из
свитков, я открыл его.
Да. Его написал мастер Трикни. В нем содержались правила поведения для тех, кто
проходит обучение
Скиллу. Я равнодушно уронил свиток на пол и взял другой. Этот был новее, и я
узнал круглый почерк
Солисити. Слова плясали перед моими слипающимися глазами, и я бросил второй
свиток на пол.
Потом я оглядел комнату и сразу понял, куда попали исчезнувшие из Баккипа
свитки,
посвященные Скиллу и тайком проданные Регалом, чтобы оплатить свой роскошный
образ жизни в
Тредфорде. Торговцы, подосланные Бледной Женщиной и Кебалом Робредом, покупали у
младшего
принца сведения о магии Видящих. Наше наследие отправилось на север и попало в
руки обитателей
Внешних островов, а потом перекочевало в эту комнату. Здесь Бледная Женщина
научилась обращать
нашу магию против нас, здесь она узнала, как сделать каменного дракона. Чейд
многое бы отдал за
один день в этой комнате. Тут скопились настоящие сокровища утерянных знаний. Но
они не могли
купить того, что я хотел больше всего, не могли дать мне шанс все изменить.
Покачав головой, я вышел
из комнаты.
В конце концов я нашел темницы, где Бледная Женщина держала мать и сестру
Нарчески. Пиоттр
оставил двери открытыми, когда освободил их. Дальше моим глазам предстало
ужасное зрелище. На
полу лежали трое мертвых мужчин. Умерли ли они как "перекованные", сражаясь друг
с другом, или
смерть каменного дракона освободила их и они простились с жизнью, когда разум и
чувства вернулись
к ним?
Дверь в камеру, где находились Риддл и Хест, также осталась открытой. Хест
лежал на полу
лицом вниз. Я заставил себя подойти к нему и взглянуть в его лицо. Оно потемнело
от голода и холода,
но я знал молодого парня, с которым провел немало часов. После коротких
колебаний я наклонился,
взял тело за плечи и с трудом оторвал от пола. Потом я перетащил его в камеру,
где содержали мать и
сестру Нарчески, и уложил на деревянную кровать. Затем я принес в камеру все,
что могло гореть,
собрал в кучу солому и вылил половину фляги с маслом, которую принес, чтобы
сжечь тело Шута.
Солома разгорелась не сразу, но вскоре пламя нетерпеливо набросилось на масло и
дерево. Я дождался,
пока огонь разгорится, и добавил к погребальному костру прядь своих волос -
традиционное
жертвоприношение Шести Герцогств для прощания с другом.
- Ты погиб не зря, Хест, совсем не зря, - сказал я ему, но, покидая горящее
тело, тем не менее
спросил себя, чего же он добился на самом деле. Пройдут годы, прежде чем мы
поймем, что дало нам
возрождение драконов.
Оставалась последняя камера. Конечно, именно так Бледная Женщина
намеревалась окончательно
унизить Шута и торжественно избавиться от него. Я нашел своего друга в камере,
среди мусора и
помоев. Он был жив, когда его сюда бросили. Бледная Женщина наверняка хотела,
чтобы Шут знал,
какому унижению она его подвергла. Он сумел отползти в относительно чистый угол.
Здесь,
скорчившись на грязном мешке, он умер. В жизни Шут отличался удивительной
чистоплотностью, и я
не сомневался, что смерть среди отбросов стала для него дополнительным
источником мучений.
Оставалось тайной, набросил ли кто-то на него грязную мешковину уже после смерти
или он
завернулся в нее сам, безуспешно пытаясь спастись от холода, прежде чем умер на
ледяном полу. Быть
может, они швырнули Шута на мешок, чтобы было удобнее его тащить. Кровь и другие
жидкости
пропитали грубую мешковину, и она примерзла к хрупкому телу. Он поджал под себя
колени и опустил
голову к груди, а на лице застыло выражение страдания. Блестящие волосы были
распущены и
заляпаны кровью.
Я положил руку на холодный лоб. Я не знал, что намерен сделать, до того
самого момента, пока не
оказался здесь. Собрав весь свой Скилл, я потянулся к Шуту. И обнаружил лишь
неподвижность. Тогда
я приложил обе ладони к его щекам и начал медленно перемещать их вдоль тела. Я
ощупывал труп, мои
руки скользили вдоль сосудов, по которым раньше легко циркулировала жизнь. Я
пытался исцелить его,
вернуть к жизни.
Теки! - приказал я крови. - Живи! - сказал я телу.
Но его тело слишком долго пребывало в неподвижности. И мне пришлось с
неохотой признать то,
что хорошо знают все охотники. С момента смерти начинается разложение. Крошечные
частицы, из
которых состоит плоть, распадаются, связь между ними нарушается, они стремятся
обрести свободу и
превратиться в нечто иное. Кровь Шута сгустилась, кожа, прежде вмещавшая целый
мир, стала
мешком, содержащим груду плоти. Задыхаясь, я продолжал свои попытки вдохнуть в
него жизнь, но с
тем же успехом мог бы пытаться распахнуть дверь, висящую на намертво заржавевших
петлях.
Частицы, что раньше текли по жилам, слиплись в единую вязкую массу. И
единственно возможной
функцией тела стала неподвижность. Здесь начали работу иные силы, отделяющие
друг от друга
мельчайшие частицы, размалывающие их в тончайший порошок. Все связи разорвались.
Тем не менее я
не прекращал попыток оживить своего друга. Я попробовал передвинуть руку,
заставить тело сделать
вздох.
Что ты делаешь?
Это был Олух, недовольный тем, что я нарушил его сон. И я вдруг ужасно
обрадовался, что он со
мной.
Олух, я нашел его, я нашел Шута, моего друга, лорда Голдена. Я нашел его.
Помоги мне его
исцелить. Пожалуйста, поделись со мной своей силой.
Он отнесся к моей просьбе с сонной благосклонностью.
Ладно. Олух попытается. - Я ощутил, как он широко зевнул. - Где он?
Здесь! Рядом со мной! - При помощи Скилла я показал ему лежащее рядом со
мной тело.
Где?
Здесь! Вот, Олух, смотри. Под моими руками.
Там никого нет.
Нет, есть. Я касаюсь его, видишь? Пожалуйста, Олух. - А потом, полный
отчаяния, я направил
свою мольбу во все стороны. - Дьютифул, Чейд. Пожалуйста. Поделитесь со мной
силой и Скиллом
для исцеления. Пожалуйста.
Кто ранен? Это ты, Олух? - И я ощутил присутствие запаниковавшего Чейда.
Нет, я в порядке. Он хочет исцелить того, кого там нет.
Он здесь. Я нашел тело Шута, Чейд. Пожалуйста. Вы ведь сумели меня вернуть.
Пожалуйста,
помогите мне!
Я услышал спокойный голос Дьютифула.
Фитц, мы все здесь, и ты знаешь, что мы сделаем это для тебя. Возможно, нам
будет труднее,
поскольку мы далеко друг от друга, но мы попытаемся. Покажи его нам.
Он здесь! Прямо здесь, я его касаюсь. - Меня вдруг охватило яростное
нетерпение.Почему они
ведут себя как последние глупцы, почему не хотят мне помочь?
Я не ощущаю его, - заговорил Дьютифул после долгой паузы. - Коснись его.
Но я и так его касаюсь! - Склонившись над телом, я обнял Шута руками. - Я
держу его.
Пожалуйста. Помогите его исцелить.
Это? Но это не человек. - Олух был удивлен. - Нельзя исцелить грязь!
Меня охватила ярость.
Он не грязь!
И вновь послышался успокаивающий голос Дьютифула.
Все в порядке, Олух. Не огорчайся. Ты не сказал ничего плохого. Я знаю, что
ты вовсе не имел в
виду ничего обидного. - Потом он обратился ко мне - Фитц. О Фитц, мне очень
жаль. Он мертв. И
Олух по-своему прав. Его тело превращается... в нечто другое. Я не чувствую его
присутствия.
Только... - Он замолчал, не в силах произнести эти слова.
Падаль. Разложение. Грязь.
Исцеление есть свойство живого тела, Фитц, - спокойно заговорил Чейд,
словно напоминая
мне очевидные факты. - Скилл способен его ускорить, но исцеление производит само
тело. Если оно
еще живо. В твоих руках вовсе не Шут, Фитц, а лишь его мертвая оболочка. Ты не
можешь заставить
его жить - как невозможно оживить кусок скалы. Мы не в силах его вернуть.
Олух заговорил с неожиданной практичностью:
И даже если ты сумеешь заставить тело работать, тебе будет некого туда
поместить.
Только в этот момент я осознал реальность происходящего. Труп перестал быть
Шутом. Исчез его
дух. Казалось, прошло очень много времени. Потом вновь заговорил Чейд:
Фитц, что ты сейчас делаешь?
Ничего. Просто сижу рядом. Я потерпел неудачу. Вновь. Как и с Барричем. Он
умер, верно?
Мне показалось, что я вижу, как на лице старика появилось выражение
смирения. Я знал, как он
сейчас вздохнет и скажет, что я хочу взять на себя всю боль сразу.
Да. Он умер. Рядом со своим сыном. И Уэбом. И все мы почтили его память. Мы
остановили
корабли, чтобы вместе спустить его на воду и оставить одного. А сейчас ты должен
отпустить
Шута.
Я не хотел соглашаться с ним, не хотел ему отвечать. Но трудно отказаться
от привычек,
выработанных за многие годы. Я решил отвлечь внимание Чейда.
Я нашел свитки Скилла. Украденную библиотеку. Она здесь, в цитадели Бледной
Женщины. Вот
только я не думаю, что эта крепость действительно принадлежала ей. У меня есть
основания
считать, что здесь обитали Элдерлинги.
Чейд умудрился меня удивить.
Позднее, Фитц. У нас еще будет время вернуть свитки. А сейчас выслушай
меня. Почти тело
своего друга так, как считаешь нужным. А потом поскорей возвращайтесь вместе с
Олухом на берег.
Я приплыву на корабле, который придет за вами. Я совершил ошибку. Тебя не
следовало оставлять
наедине с твоим горем.
Но он ошибался. Скорбь требует одиночества, и я знал, что должен сам ее
пережить. И я решил
пойти на компромисс, поскольку иначе Чейд не оставил бы меня в покое.
Мы с Олухом будем на берегу, когда придет корабль. Тебе не нужно
возвращаться за нами. Я не
допущу, чтобы с нами что-нибудь случилось. Но сейчас я хочу побыть один. Если ты
не против.
Никаких лодок! - решительно заявил Олух. - Никогда. Нет, лучше я останусь
здесь навсегда.
Олух не с тобой? - с тревогой спросил Чейд.
Нет. Он сам тебе все объяснит. Мне нужно завершить свою работу, Чейд.
Спасибо тебе. Всем
вам. Спасибо за то, что вы пытались. - И я поднял защитные стены, закрываясь от
них.
Я ощутил, что Дьютифул пытается связаться со мной, но мне мешало даже его
тихое присутствие.
Я закрылся от них, услышав напоследок, как Олух сонно рассказывает им, что
Черный Человек
замечательно готовит. И в самый последний момент я ощутил слабое прикосновение
Неттл, которая
пыталась хоть как-то меня утешить.
Но для меня не существовало утешения, и я решил, что не стану обрушивать на
нее свою боль. Ей
достаточно и своей. Я окончательно опустил стены. Пришло время остаться один на
один со смертью.
Я отодрал труп Шута от пола, оставив очертания его тела и несколько прядей
золотых волос,
отметив таким образом место, где он умер. Тело лежало в моих руках холодным
тяжким грузом. И все
же в смерти оно показалось мне гораздо более легким, чем при жизни, словно
исчезнувший дух унес
большую его часть с собой.
Я прижал его к груди, и испачканные кровью золотые волосы оказались под
моим подбородком. А
потом я зашагал по ледяным коридорам. Мы прошли мимо камеры, где все еще горело
тело Хеста. Дым,
поднимающийся от его плоти, стлался под потолком, отравляя холодный воздух
запахом паленого мяса.
Я мог положить тело Шута в тот же костер, но мне показалось, что это будет
неправильно. Мой друг
должен сгореть один, мы простимся так, чтобы никого не было рядом. Я шел дальше,
мимо других
камер.
Через некоторое время я обнаружил, что разговариваю с ним вслух.
- Где? Где я должен это сделать? Я могу положить тебя на ее постель и сжечь
вместе со всем ее
богатством... хочешь? Или тебе противно прикасаться к ее вещам? Где мне сжечь
тебя? Думаю, ты бы
хотел увидеть ночное небо, чтобы искры огня отнесли тебя к небесам. Что ты
выбираешь, Шут? Быть
может, отнести тебя в палатку Элдерлингов, где в окружении твоих вещей ты еще
раз испытаешь
уединение, которое так ценил?
Почему мы никогда не говорили с тобой о таких вещах? Ведь о своем лучшем
друге необходимо
знать все. Впрочем, имеет ли это теперь значение? Смерть есть смерть, пепел к
пеплу... но я бы
предпочел, чтобы твой дым унес ночной ветер. Посмеешься ли ты надо мной за это?
Боги, неужели ты
сможешь когда-нибудь посмеяться надо мной?
- Как трогательно.
Насмешливый голос, полный сарказма, так похожий на голос Шута, заставил мое
сердце замереть
и вновь мучительно забиться. Я постарался укрепить свои защитные стены, но не
почувствовал атаки.
Оскалившись, я повернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с Бледной Женщиной.
Она стояла у двери
в свою спальню, кутаясь в белую горностаевую мантию с маленькими черными
хвостами, которая
свисала с ее плеч до самого пола, полностью скрывая тело. Несмотря на богатство
одеяния, она
выглядела измученной. Прекрасной лепки лицо показалось мне изможденным, а
спутанные белые
волосы свисали на плечи, точно высохшая солома.. Бесцветные глаза потускнели и
стали похожи на
глаза выброшенной на берег рыбы.
Я стоял перед ней, прижимая к груди
...Закладка в соц.сетях
