Жанр: Фантастика
сага о шуте и убийце 3. Судьба шута
...ьдом.
Уэб шагал рядом со мной, когда я увидел, что нам навстречу бежит Чейд. Ктото
успел
перебинтовать ему плечо. - Сюда, - сказал он и повел меня к Барричу, который
лежал прямо на
снегу.
Свифт стоял рядом с ним на коленях. Никто даже не попытался передвинуть
тело Баррича, и в
том, как он лежал, было что-то невыносимо неправильное. Позвоночник не может
находиться под
таким углом к ногам. Я опустился на колени и с удивлением обнаружил, что у
Баррича открыты глаза.
Его рука медленно поползла по снегу, и я накрыл ее своей. Баррич с трудом дышал,
словно пытался
спрятаться от боли, засевшей в нижней части тела. Ему удалось произнести одноединственное
слово:
- Наедине.
Я взглянул на Чейда и Уэба. Не говоря ни слова, они отошли. Баррич
посмотрел Свифту в глаза,
но мальчишка заупрямился. Тогда Баррич вздохнул, и я вдруг заметил, что кожа
вокруг его рта и глаз
приобрела необычно темный оттенок.
- На одну минутку, - хрипло сказал он сыну, и Свифт, опустив голову,
отошел.
- Баррич... - начал было я, но он как мог резко пошевелил рукой, остановив
меня.
Я видел, что он собирает остатки сил, чтобы сказать то, что намеревался.
Перед каждой новой
фразой ему приходилось останавливаться и делать вдох. - Возвращайся домой, -
проговорил он. А
затем насколько мог суровым голосом добавил: - Позаботься о них. Молли.
Мальчики.
Я покачал головой, ведь он просил у меня невозможного, но на одно короткое
мгновение он с
подобием своей былой силы сжал мои пальцы.
- Да. Ты это сделаешь. Ты должен. Ради меня. - Еще один вдох. Баррич
нахмурился, будто
принял важное решение. - Малта и Радди. Когда ей придет пора. Не Грубиян. Радди.
- Потом он
погрозил мне пальцем, словно я собрался ему возразить, снова сделал вдох. -
Жалко, я не увижу
жеребенка. - Баррич на мгновение прикрыл глаза и позвал: - Свифт.
- Свифт! - крикнул я и увидел, что мальчишка, стоявший довольно далеко от
нас, поднял
голову и помчался к нам.
Но прежде чем он подошел; Баррич снова заговорил, и мне показалось, что на
его лице
промелькнула улыбка. - Я ей больше подходил. - Вдох. А потом шепот: - Но она все
равно выбрала
бы тебя. Если бы ты вернулся.
В следующее мгновение Свифт бросился на колени прямо в снег рядом с телом
отца. Вернулись
Чейд и Уэб, которые принесли теплое одеяло. - Мы попробуем убрать из-под тебя
снег и на одеяле
отнести на сани. Принц уже отправил птицу в Зилиг, чтобы за нами прислали
корабли.
- Не важно, - сказал Баррич и, закрыв глаза, взял Свифта за руку.
Через несколько секунд его пальцы расслабились. - Давайте перенесем его
сейчас, - предложил
я. - Пока он без сознания.
Я помог убрать снег из-под тела Баррича и переложить его на одеяло.
Несмотря на старания его не
потревожить, он застонал, и мой Уит подсказал мне, что жизнь неуклонно покидает
его. Я не стал
ничего говорить, но Свифт наверняка тоже это почувствовал. Слова здесь были не
нужны. Мы
положили Баррича на сани рядом с еще двумя ранеными. Прежде чем мы покинули
место нашей
стоянки, я взглянул в чистое небо, но так и не смог разглядеть в нем драконов.
- Даже спасибо не сказали, - проговорил я, обращаясь к Уэбу.
Он молча пожал плечами, и мы двинулись в путь. Весь остаток дня я либо шел
рядом с Барричем,
либо тащил сани. Свифт все время старался находиться в таком месте, где он видел
отца, но Баррич так
и не открыл глаз. Олух, завернувшись в одеяло и глядя прямо перед собой, сидел
на самом краю саней.
Косей и Эртр, прижавшись друг к Другу" ехали на других санях, которые, напевая
что-то себе под нос,
тащил Пиоттр. Нарческа и Дьютифул шагали рядом. Не знаю, что Эллиана сказала
матери, но
догадаться было нетрудно. Когда взгляд Эртр останавливался на принце, в нем
читалось уже меньше
враждебности, но куда чаще она с гордостью смотрела на дочь. Солдаты Хетгарда
шли впереди,
выбирая наиболее безопасный путь.
В какой-то момент ко мне подошли Уэб и Чейд. Сказать было нечего, и мы
молчали.
Я подсчитывал наши потери главным образом потому, что мои мысли сами то и
дело к ним
возвращались. Принц привел сюда дюжину человек, не считая Свифта и Олуха. Нас
сопровождали
шесть воинов Хетгарда. Итого получается двадцать. Еще Шут и Баррич. Двадцать
два. Бледная
Женщина убила Риддла, и Хеста, и Шута. Баррич умирает от раны, полученной от ее
дракона. Орла
придавило льдом, когда взорвалась смесь Чейда. Еще мы потеряли Дефта и Фокса.
Значит, в Зилиг
поплывут шестнадцать человек. Если Чарри и Драб ждут нас на берегу. Я тяжело
вздохнул. Мы вернем
домой мать и сестру нарчески. Конечно же, это большая победа. Восемь островитян
возвратятся в свои
дома, к семьям, считавшим их погибшими. Я попытался почувствовать удовлетворение
и не смог. Это
последнее и самое короткое сражение войны красных кораблей стоило мне дороже
всего.
Когда спустился вечер, Пиоттр отдал приказ разбить лагерь. Чтобы зря не
беспокоить раненых, мы
поставили две палатки прямо над их санями. Двое из них могли разговаривать и
есть, Баррич же попрежнему
не шевелился. Я принес Свифту еду и чай и немного посидел с ним. Но
потом я
почувствовал, что мальчику хочется побыть с отцом наедине, и пошел прогуляться
под звездами.
Ночью на островах не наступает полной темноты, и на небе видны лишь самые
яркие звезды. Ночь
выдалась холодная, и сильный, ни на минуту не стихающий ветер упрямо швырял в
палатки комья
снега. Я никак не мог решить, чем же мне заняться. Чейд и принц сидели в палатке
Нарчески с
Пиоттром и ее родными. Они обсуждали победу - но мне было не до праздников.
Воины Хетгарда и
островитяне, вернувшиеся из плена, тоже отмечали своего рода воссоединение. Я
прошел мимо
небольшого костра, где Филин спокойно сводил с руки одного из островитян
татуировку,
изображавшую дракона и змею. До меня донесся запах горелого мяса, потом стоны и
наконец - дикий
вопль боли.
Обладатели Уита собрались в маленькой палатке, и, проходя мимо, я услышал
голос Уэба и успел
заметить зеленый глаз кота, выглянувшего наружу. Они конечно же праздновали
победу принца. Им
удалось освободить дракона, а Дьютифул завоевал расположение Нарчески.
Лонгвик сидел в одиночестве около небольшого костерка перед темной
палаткой. Мне стало
интересно, где ему удалось добыть бренди, поскольку вокруг него витал такой
знакомый мне запах. Я
уже собрался пройти мимо, но, взглянув на его лицо, вдруг понял, что именно
здесь сегодня мое место.
Я присел рядом с ним и протянул руки к огню.
- Капитан, - поприветствовал я Лонгвика.
- Капитан чего? - мрачно спросил он, откинул назад голову и тяжело
вздохнул. - Хест. Риддл.
Дефт. Что можно сказать о командире, который остался в живых, когда столько его
солдат погибло?
- Я тоже жив, - напомнил я ему.
Лонгвик кивнул. Затем показал на палатку и проговорил: - Твой полоумный
спит. Он показался
мне каким-то растерянным сегодня, и я взял его к себе.
- Спасибо.
На минуту мне стало стыдно, а затем я спросил себя, следовало ли мне
оставить Баррича, чтобы
заняться Олухом. И подумал, что Лонгвику в его состоянии было полезно иметь
кого-то, о ком ему
пришлось заботиться. Он поерзал на месте и протянул мне помятую солдатскую флягу
с бренди, его
личный запас, чтобы скрасить трудные времена, - дар, достойный уважения, Я
сделал небольшой
глоток и вернул флягу.
- Мне жаль, что погиб твой друг. Голден
- Да.
- Вы давно с ним знакомы?
- С детства.
- Правда? Мне очень жаль.
- Да.
- Надеюсь, эта сука умирала медленно и мучительно. Риддл и Хест были
хорошими парнями.
- Да.
Мы не могли знать наверняка, умерла ли Бледная Женщина и может ли она еще
представлять для
нас опасность. У нее забрали все - дракона Робреда и ее "перекованных" слуг. Она
обладала Скиллом,
но я никак не мог придумать, как она его использует против нас. Если она жива,
то осталась в полном
одиночестве - совсем как я. Я некоторое время сидел, раздумывая, чего мне
хочется больше: чтобы
она умерла или осталась жива и страдала. В конце концов я понял, что слишком
устал и на самом деле
мне все равно.
Через некоторое время Лонгвик спросил меня: - А ты и правда он? Бастард
Чивэла?
- Да.
Он медленно кивнул сам себе, словно мой ответ все ему объяснил. - Больше
жизней, чем у
кошки, - тихо проговорил он.
- Я иду спать, - сообщил я ему.
- Спокойной ночи, - ответил он, и мы оба невесело, рассмеялись.
Я нашел свой заплечный мешок и постели и отнес их в палатку Лонгвика. Олух
пошевелился,
когда я укладывался рядом с ним, и сонно пробормотал: - Холодно.
- Мне тоже. Я прижмусь к тебе спиной. Должно помочь. Я разложил постель, но
заснуть так и не
смог, меня одолевали самые бесполезные мысли. Что она сделала с Шутом? Как она
его убила? Умер ли
он полностью "перекованным"? Если она отдала его дракону, почувствовал ли он
что-нибудь, когда
дракон сдох? Дурацкие, глупые вопросы. Олух тяжело привалился к моей спине.
- Я не могу ее найти, - тихо проговорил он.
- Кого? - чересчур резко спросил я, потому что думал про Бледную Женщину.
- Неттл. Я не могу найти Неттл.
Мне стало невыносимо стыдно. Моя собственная дочь... Человек, который
вырастил ее, умирает, а
мне даже не пришло в голову ее отыскать.
- Мне кажется, она боится спать, - заявил Олух.
- Ну, я ее не виню.
Я один был во всем виноват.
- Мы возвращаемся домой?
- Да.
- Мы не убили дракона.
- Нет, не убили.
Наступило долгое молчание, и я решил, что Олух уснул, но он вдруг спросил:
- Мы поплывем на
лодке?
Я вздохнул. Его детский страх только усилил мое чувство стыда. Я попытался
найти в своем
сердце сострадание к нему, но оказалось, что это совсем не просто. - Ты же
знаешь, что иначе нам не
добраться до дома, Олух.
- Я не хочу.
- Конечно, я тебя понимаю.
- Конечно. - Он тяжело вздохнул и через пару минут проговорил: - Так вот
какое оно было,
наше приключение. Принц и принцесса поженятся и будут жить счастливо, и у них
родится много
детей, которые станут отрадой их старости.
Наверное, он слышал эти слова тысячу раз в своей жизни. Менестрели именно
так заканчивают
свои баллады о героях. - Может быть, - осторожно ответил я. - Может быть.
- А с нами что будет?
В палатку вошел Лонгвик, который принялся устраиваться на ночлег. По тому,
как он двигался, я
понял, что он прикончил свою флягу с бренди.
- А мы будем жить дальше. Ты вернешься в Баккип, чтобы служить принцу.
Когда он станет
королем, ты будешь с ним рядом. - Я хотел нарисовать для него счастливый конец.
- Ты будешь жить
очень хорошо и всякий раз, когда пожелаешь, будешь получать пирожные с розовой
глазурью и новую
одежду.
- И Неттл, - с довольным видом добавил он. - Неттл теперь в Баккипе. Она
научит меня
строить приятные сны. Так она мне сказала. Еще до драконов.
- Правда? Это хорошо.
В конце концов довольный Олух уснул, и вскоре я услышал его ровное дыхание.
Я закрыл глаза и
подумал, не научит ли Неттл и меня "строить" приятные сны. Я не знал, хватит ли
у меня смелости
вообще с ней встретиться после всего, что я с ней сотворил. Думать о ней мне не
хотелось. Потому что
тогда мне пришлось бы рассказать ей про Баррича.
- А ты что будешь делать, Фитц Чивэл? - Голос Лонгвика, прозвучавший в
темноте, словно
опустился ко мне с неба.
- Не я, - тихо ответил я. - Я вернусь в Шесть Герцогств и буду Томом
Баджерлоком.
- Но мне кажется, довольно много людей знает твой секрет.
- Думаю, они все умеют держать язык за зубами. И, уважая волю принца, не
станут болтать.
Он повозился, устраиваясь поудобнее. - Некоторые сделают это, если их
попросит лорд Фитц
Чивэл.
Я невольно рассмеялся, но потом все-таки сумел проговорить : - Лорд Фитц
Чивэл очень это
ценит.
- Отлично. Только я думаю, что это неправильно. Ты заслуживаешь лучшего. А
как же слава?
Как насчет тех, кто знает, что ты сделал и кто ты на самом деле, и уважает тебя
за то, что ты совершил?
Разве ты не хочешь, чтобы тебя помнили?
Мне не потребовалось много времени, чтобы придумать достойный ответ. Кто из
нас не играл в
эти игры, сидя поздно ночью у камина и глядя в мерцающие угли? Я так часто
бродил по дороге
возможностей, представляя, что могло бы произойти, если бы моя жизнь сложилась
иначе, что знал все
ее перекрестки и опасные повороты.
- Я предпочитаю, чтобы люди забыли вещи, которые, по их представлениям, я
сделал. И отдал
бы все, чтобы самому забыть свои поражения.
На этом наш разговор закончился.
Наверное, мне все-таки удалось заснуть, потому что я проснулся в серых
предрассветных
сумерках. Я осторожно выбрался из-под одеял, стараясь не потревожить Олуха, и
поспешил к Барричу.
Мой Уит поведал мне, что главный конюший от нас уходит. Он умирал.
Я отправился к Дьютифулу и Чейду и разбудил их. - Мне кое-что от вас нужно,
- сказал я им.
Дьютифул сонно выглядывал из-под своего одеяла, Чейд же медленно сел, по моему
голосу он
почувствовал, что случилось что-то серьезное.
- Что?
- Я хочу, чтобы группа Скилла попыталась вылечить Баррича. Когда оба
промолчали, я добавил:
- Немедленно. Пока он не ушел от нас слишком далеко.
- Остальные поймут, что вы с Олухом не те, за кого себя выдаете, - сказал
Чейд. - Именно по
этой причине я не стал просить вас излечить мою рану. Впрочем, Баррич находится
в гораздо более
серьезном положении.
- Знаешь, на этом острове все мои секреты вылезли наружу - так или иначе.
Если уж так вышло,
я хочу сделать что-нибудь полезное. Например, отправить Свифта домой, к Молли,
вместе с его отцом.
- И ее мужем, - едва слышно напомнил мне Чейд,
- А ты думаешь, я этого не знаю? Ты думаешь, я не понимаю, какие могут быть
последствия?
- Иди разбуди Олуха, - сказал принц и отбросил в сторону одеяло. - Я знаю,
ты считаешь, что
мы должны спешить, но мне кажется, его нужно сначала как следует накормить. На
пустой желудок
Олух не может ни на чем сосредоточиться. Да и утро не самое лучшее его время.
Так что давай хотя бы
дадим ему позавтракать.
- По-моему, нам нужно хорошенько все обдумать... - начал Чейд, но Дьютифул
его перебил:
- Фитц впервые меня о чем-то попросил. И я не намерен ему отказывать, лорд
Чейд. Он получит
то, о чем просит. Причем немедленно. Ну, насколько это возможно. Как только Олух
позавтракает.
Дьютифул начал одеваться, и Чейд со стоном отбросил свои одеяла. - Вы
ведете себя так, будто я
сам не подумал о том, чтобы помочь Барричу. А я подумал. Чивэл закрыл Баррича
для Скилла. Неужели
все, кроме меня, об этом забыли? - устало спросил Чейд.
- Но попробовать все же стоит, - упрямо заявил Дьютифул.
Мне показалось, что прошла вечность, прежде чем был готов завтрак для
Олуха. Пока он
медленно и старательно поглощал его, я попытался объяснить Свифту, что мы
собираемся сделать. Я
боялся слишком его обнадеживать, а с другой стороны, хотел, чтобы он понимал,
чем мы рискуем.
Может так случиться, что измученное болью тело Баррича не справится с нашими
попытками излечить
его и он умрет. Мне не хотелось, чтобы мальчик думал, что я его убил.
Я полагал, что это будет трудно объяснить. Но на самом деле труднее всего
было заставить
Свифта слушать меня. Я попытался отозвать его в сторонку, потому что неподалеку
представитель
клана медведя занимался раненым островитянином, но Свифт отказался отойти от
отца, и мне пришлось
с этим смириться. Как только я упомянул, что принц Дьютифул, возможно, сумеет
при помощи магии
Видящих излечить его отца, Свифт пришел в такое волнение, что просто не услышал
моего
предупреждения о том, что у нас может ничего не получиться. Мальчик выглядел
ужасно, под
ввалившимися глазами залегли темные круги, и если ему и удалось немного поспать,
вряд ли сон
принес ему отдых. Когда я спросил его, ел ли он что-нибудь, Свифт лишь покачал
головой, как будто
даже сама идея отнимала у него силы.
- Когда вы начнете? - спросил он у меня в третий раз, и я сдался.
- Сразу, как только сможем, - ответил я, и в этот момент Чейд откинул полог
палатки, которую
мы поставили над санями, и вошел внутрь.
Дьютифул и Олух втиснулись следом за ним, и в палатке сразу стало
невыносимо тесно.
- Давайте уберем палатку, - нетерпеливо махнув рукой, предложил Дьютифул. -
Она будет
только мешать.
Пока Свифт нетерпеливо кусал губы, мы с Лонгвиком собрали палатку и
свернули ее, чтобы
потом положить на сани. К тому моменту, когда мы закончили, слух о том, что мы
собираемся сделать,
облетел лагерь и вокруг нас начали собираться зрители. Мне совсем не хотелось
устраивать
представление, не говоря уже о том, чтобы открыть всем, что нас с принцем
связывают гораздо более
тесные отношения, чем отношения между будущим монархом и простым солдатом. Но
выбора все
равно не было.
Мы окружили Баррича. Уговорить Свифта отойти и позволить мне положить руки
на тело его отца
оказалось очень трудно, но в конце концов Уэб сумел увести его от саней. Они
встали в стороне, Уэб -
за спиной Свифта, положив руки ему на плечи, словно сын Баррича превратился
совсем в маленького
ребенка. Руки и Уит Уэба помогли мальчику успокоиться, и я поблагодарил мастера
Уита взглядом. Он
кивнул, принимая мою благодарность и показывая, что нам пора начинать.
Чейд, Дьютифул и Олух взялись за руки, словно собирались сыграть в детскую
игру. В последний
момент я с ужасом подумал о том, что мы собирались сделать, и постарался не
обращать внимания на
любопытные взгляды зрителей. Менестрель Кокл весь напрягся, как перед прыжком, и
наблюдал за
нами широко раскрытыми глазами. Островитяне, воины Хетгарда и те, кого мы
спасли, следили за
нашими действиями с подозрительностью. Пиоттр в окружении женщин замер
неподалеку, причем его
лицо было торжественным и сосредоточенным.
Когда я был на пару лет старше Свифта, я попытался по просьбе Баррича взять
у него силу для
Скилла, как это делал мой отец. У меня ничего не вышло, но не потому, что я не
умел. Мой отец
использовал Баррича в качестве "человека короля", источника физической силы,
когда он прибегал к
помощи Скилла. Но такой человек становится своего рода проводником для того, кто
владеет Скиллом,
и Чивэл закрыл Баррича для остальных обладателей Скилла, чтобы они не могли
шпионить за ним через
главного конюшего или напасть на наследного принца. Сегодня я попытаюсь сломать
щит,
выставленный моим отцом, противопоставив ему свою силу и силу группы Скилла
Дьютифула и
проникнуть в самые глубины души Баррича.
Я протянул руку, и Олух крепко сжал ее. Другую руку я положил Барричу на
грудь. Мой Уит
говорил мне, что он готов покинуть свое тело и остается там против собственной
воли. Животное, в
котором находился Баррич, было безнадежно ранено. Если бы это была лошадь,
Баррич уже давно
прекратил бы ее страдания. Я заставил себя отбросить все посторонние и
неприятные мысли. Затем я
постарался отключить свой Уит и максимально заострить восприятие Скилла. И
принялся искать место,
где бы я мог проникнуть в его тело.
И ничего не нашел. Я чувствовал присутствие остальных членов группы, их
волнение и
готовность начать действовать по первому моему сигналу, но не находил точки для
приложения сил. Я
ощущал Баррича, но мое восприятие словно скользило по гладкой поверхности, не в
силах проникнуть
внутрь. Я не знал, как мой отец закрыл его от воздействия Скилла, и не имел ни
малейшего понятия, что
нужно делать, чтобы убрать щит. Не могу сказать точно, сколько времени я бился в
его стены, но в
конце концов Олух выпустил мою руку, чтобы вытереть потную ладонь о куртку.
- Он какой-то очень трудный, - заявил он. - Давайте лучше этого, легкого,
вылечим.
Не спрашивая ни у кого разрешения, Олух положил руку на плечо одного из
островитян. Я не
держал Олуха за руку, но в это мгновение услышал и почувствовал островитянина.
Он уже давно
сбился со счета, сколько лет назад стал рабом Бледной Женщины, и теперь в его
голове метались самые
разные вопросы: сумел ли его сын занять достойное положение в своем материнском
доме и что стало с
тремя сыновьями его сестры. Много лет назад он обещал научить их владеть мечом.
Выполнил ли ктонибудь
другой его обещание?
Эти мысли мучили его не меньше раны, которую нанес ему воин из клана
медведя. У него были
располосованы грудь и плечо. Он потерял много крови и очень ослабел. Я понимал,
что, если он найдет
в себе силы жить, его тело сможет излечиться. И тут, не обращая никакого
внимания на мои
размышления, его рана начала затягиваться, словно прореха, которая вдруг сама
собой решила
соединить разорванные концы. Островитянин взревел и положил на нее руку. Куски
мертвой плоти
будто ожили и отпали, и я с ужасом наблюдал за тем, как с его лица отваливаются
обрывки кожи. К
счастью для нас, он был крупным человеком и вполне мог пожертвовать частью своих
запасов.
Неожиданно он сел на своем тюфяке, сорвал засохшие бинты и отбросил их в
сторону. Все, кто
стал свидетелем этой дикой сцены, изумленно раскрыв рты, смотрели на него. Новая
плоть сияла
здоровьем новорожденного младенца - и нигде ни одного шрама, лишь бледная,
лишенная волос
полоска как будто разделила тело пополам. Островитянин изумленно разглядывал
себя несколько
мгновений, а потом с силой ударил в грудь кулаком, точно хотел проверить, не
обманывают ли его
глаза. Затем как был, босиком, соскочил с саней в снег.
В следующее мгновение он схватил Олуха и закружил на месте, а потом снова
поставил на ноги.
Он принялся благодарить маленького человечка на своем родном языке, называя его
Руками Эды, - по
правде говоря, я не очень понял, что означает эта фраза. Впрочем, Медведь все
отлично понял и,
подойдя к другому раненому, сорвал с него одеяло и жестом подозвал Олуха.
Олух даже не посмотрел на нас, но мне было не до него. Я не сводил взгляда
со Свифта, в глазах
которого увидел боль, - он потерял надежду. Тогда я протянул ему руку, но он
молча отвернулся и
подошел к Барричу. Опустившись рядом с отцом на снег, мальчик сжал потемневшие
пальцы и
вопросительно посмотрел на меня.
- Мне очень жаль, - сказал я, не обращая внимания на восторженные крики,
сопровождавшие
выздоровление второго раненого. - Он закрыт. Мой отец поставил защитные стены,
которые
отгородили его от других обладателей Скилла. Я не могу пробиться к нему и
помочь.
Свифт отвернулся, его разочарование было таким сильным, что граничило с
ненавистью; не
только ко мне, но и к тем воинам, что поднимались, вернувшись к жизни, и к тем,
кто радовался их
выздоровлению. Уэб отошел от Свифта, оставив его наедине со своим горем и
гневом, а я решил, что
сейчас нет никакого смысла еще что-нибудь говорить.
Олух, похоже, понял, что нужно делать, чтобы использовать свой дар
целителя, и с небольшой
помощью Дьютифула занялся двумя слугами Бледной Женщины, которые накануне свели
со своих лиц
татуировки. Белая гладкая кожа появилась на месте сожженной, воспаленной плоти.
Неожиданно из
объекта презрения Олух превратился в живое воплощение Рук Эды. Я услышал, как
Медведь просил у
принца прощения за неуважение, которое они оказывали его слуге. Они не знали,
что он обладает даром
Эды, но теперь понимали, за что принц его так ценит и почему взял с собой на
острова.
Мне было больно смотреть на Олуха, купавшегося в восхищении островитян
точно так же, как он
страдал, когда они выказывали ему свое презрение. Вряд ли я смог бы объяснить,
почему у меня
возникло ощущение, будто он меня предал, так быстро забыв все свои обиды. Однако
с другой стороны,
как ни странно это звучит, меня радовало, что он сумел отбросить их в сторону. В
какой-то момент я
даже позавидовал его наивной доверчивости и способности принимать за чистую
монету все, что
говорят ему люди.
Сзади ко мне подошел Чейд и легко коснулся рукой плеча. Я повернулся,
тяжело вздохнув и
понимая, что он придумал новое задание. Но старик лишь обнял меня за плечи и
прошептал на ухо:
- Мне очень жаль, мой мальчик. Мы попытались. А еще мне очень жаль, что Шут
умер. Мы с
ним не всегда одинаково смотрели на вещи, но он сделал для Шрюда и для Кетриккен
то, что никто
другой сделать не мог. Даже несмотря на наши разногласия по поводу драконов, я
никогда не забывал
об этом. Впрочем, он все-таки одержал победу. - Чейд поднял голову к небу,
словно ожидал увидеть
там драконов. - Он победил и оставил нас пожинать плоды своей победы. Не
сомневаюсь, что они
будут столь же непредсказуемы, каким был он сам. Уверен, его бы это страшно
порадовало.
- Он сказал мне, что умрет здесь. Но я до самого конца ему не верил, ну, не
совсем верил. Я
сожалею о вещах, которые не успел ему сказать.
Я вздохнул, неожиданно осознав бесполезность подобных размышлений и всего,
что я собирался
сделать, но так и не сделал. Тогда я попытался отыскать в своей душе какуюнибудь
разумную мысль
или чувство, но ничего не находил. Меня переполняла боль потери, не оставляя
места ни для чего
другого.
Мы двинулись дальше. В нашем отряде в основном царило приподнятое,
радостное настроение.
Теперь Баррич лежал на санях один, неподвижный, безмолвный, и неуклонно от нас
уходил. Мы со
Свифтом молча шагали рядом с санями. Во время остановок я вливал немного воды в
рот Баррича, он
глотал ее, но я все равно знал, что он умирает, и не пытался обмануть Свифта.
Когда спустилась ночь, мы остановились и приготовили ужин. Теперь у Олуха
появилось
множество друзей, готовых о нем заботиться, и он наслаждался всеобщим вниманием.
А я уговаривал
себя, что мне не стоит обижаться и чувствовать себя так, будто он про меня
забыл. Сколько дней я
мечтал избавиться от необходимости за ним присматривать, а теперь жалел, что у
меня отняли эту
"обузу". Пришел Уэб и принес Свифту поесть, а мне кивнул, показывая, что я
должен немного
отдохнуть. Однако когда я отошел от Баррича и Свифта, ночь показалась мне еще
темнее и холоднее.
Я остановился около костра Лонгвика, и он поделился со мной свежими
новостями. Некоторые из
слуг Бледной Женщины находились с ней еще со времен войны красных кораблей.
Когда-то их было
гораздо больше, но многих она безжалостно скормила драконам. Сначала поселение
стояло на берегу
рядом с каменоломней, но после войны Бледная Женщина начала опасаться, что
островитяне поднимут
против нее оружие. Кроме того, она с самого начала
...Закладка в соц.сетях
