Жанр: Фантастика
сага о шуте и убийце 3. Судьба шута
...я
готов был убить для них дракона? - с болью в голосе спросил Дьютифул.
- Понятия не имею, - безжалостно проговорил Чейд. - Но, думаю, правильнее
всего считать,
что они нас предали и все, о чем мы говорили ночью, стало известно Бледной
Женщине. Теперь мы
уязвимы.
- Но с тех пор все изменилось! Ночью мы с Фитцем собирались исполнить ее
желание. Зачем же
они пошли к Бледной Женщине, почему не дождались, пока мы убьем дракона? -
Дьютифул
нахмурился. - Когда они уходили, Пиоттр не был похож на человека, который готов
отступить перед
натиском врага.
- Я не знаю. - Ничто не могло отвлечь Чейда от того, что он делал. - Фитц,
из более мелкого
порошка делай кучки вот такого размера. - А потом, повернувшись к принцу,
продолжал: - Я не
знаю, Дьютифул. Но в мои обязанности входит предположить, что они собираются
причинить тебе
вред, и я должен обдумать наши шаги в связи с этим. - Он подправил одну из кучек
тонкой палочкой.
- После того, как мы освободим дракона, - добавил он, словно обращаясь к самому
себе. - Но нам
все равно понадобится посуда для порошка.
- Я ее найду, - тихо ответил Дьютифул.
- Хорошо. А теперь постарайся хотя бы на время забыть про девушку и
Пиоттра. Если они ушли
ночью, они уже далеко и мы ничего не можем предпринять. Давай займемся решением
той задачи,
которая стоит перед нами сейчас, а потом перейдем к следующей.
Дьютифул рассеянно кивнул и вышел из палатки. У меня болело за него сердце.
- Ты
действительно думаешь, что они отправились к Бледной Женщине, чтобы рассказать
ей наши новости?
- спросил я Чейда.
- Возможно. Но на самом деле я не уверен. Мы должны предположить худшее и
выстроить свою
защиту, исходя из этого. Сейчас самая лучшая защита для нас - освободить
дракона, которого ты
разбудил. - Он задумался ненадолго, но потом решил, что кучки со взрывным
порошком все-таки
интереснее. - Вот освободим Айсфира и увидим, что нам делать дальше.
Я решил, что приказ Тинтальи слишком глубоко засел у него в мозгу, и мне
стало страшно.
Хотелось верить, что Чейд рассуждает здраво, но уверенности у меня не было.
Сначала пришел Лонгвик, который принес котелки, а потом появился Дьютифул с
сосудами
самого разного размера. Чейд тут же отправил их к яме, где велись работы, чтобы
проверить, насколько
они продвинулись вперед. Я решил, что он специально старается занять принца
делом. Мне показалось,
что Чейд слишком придирчиво выбирает сосуды для порошка. Сначала он проверял,
надежно ли
держится пробка или крышка, а затем смотрел, хорошо ли они входят в котелки, где
будет разведен
огонь. Я предложил свою помощь, но он отказался.
- Рано или поздно я изобрету идеальный сосуд для моей смеси. Он должен
гореть в огне, но не
слишком быстро, потому что тот, кто будет его разжигать, должен успеть убраться
восвояси. А еще
необходимо, чтобы он плотно закрывался и туда не проникала влага, если я
собираюсь хранить
порошок в таком сосуде. Да, и удобное горлышко, чтобы насыпать порошок внутрь,
ведь нельзя же
допустить, чтобы часть его осталась снаружи. Придется придумать также и другой
способ его
поджигать...
Чейд полностью сосредоточился на своем занятии: мастер, пытающийся решить
очередную задачу
и улучшить свое изобретение. И ни в коем случае не желающий доверить его
подмастерью. Я отошел от
него и уселся на матрас Дьютифул а, неподалеку от Баррича, который, как мне
показалось, погрузился в
собственные мысли. Я же никак не мог избавиться от ощущения, что нам нужно
спешить, и желания,
чтобы все поскорее закончилось. А еще я пытался понять, откуда взялось это
беспокойство - действует
ли на меня внушение Тинтальи или во мне говорит страх за Шута. Я никак не мог
заставить себя не
думать о нем. Прикосновение дракона, похоже, пробудило мой Скилл, но как я ни
старался
восстановить тончайшую, точно паутинка, связь с Шутом, у меня ничего не
получалось, и мне стало
очень страшно.
- Я делаю то, что ты хотел, - тихонько прошептал я. - И я попытаюсь
освободить дракона.
Чейд, который увлеченно колдовал над сосудами с порошком, похоже, меня не
слышал - в
отличие от Баррича. Наверное, люди говорят правду, и когда человеку отказывает
зрение, у него
обостряются другие чувства. Баррич положил руку мне на плечо - возможно, если бы
Уэб не
заговорил об этом, я бы продолжал ничего не замечать, - и я почувствовал, как
меня наполняет его
спокойствие. Не мысли, а ощущение связи с ним, не такое сильное, как союз через
Уит между
человеком и животным, но тем не менее очень острое.
- Ты уже давно так живешь, мой мальчик. Делаешь то, что требуют другие.
Чего другие делать
не хотят, - тихо сказал он.
- Ты тоже.
Он помолчал немного, а потом проговорил: - Да, ты прав. Как собака, которая
нуждается в
хозяине, - так, кажется, мне сказали однажды.
Резкие слова, которые я когда-то бросил в его адрес, вызвали у нас обоих
горькие усмешки.
- Наверное, про меня можно сказать то же самое, - признал я.
Мы оба некоторое время ничего не говорили, наслаждаясь минутным покоем
среди бушующей
вокруг нас бури. Снаружи до нас доносились разговоры людей, занятых делом,
слышался звон
инструментов, глухой грохот больших кусков льда, падающих на деревянные сани.
Рядом что-то
бормотал Чейд, который старательно раскладывал порошок на равные кучки. Я ощущал
присутствие
дракона, но оно было каким-то приглушенным, словно он берег силы и ждал, когда
его спасут. Баррич
так и не убрал руки с моего плеча, и я вдруг подумал, что он пытается
почувствовать дракона.
- Как ты собираешься поступить со Свифтом? - неожиданно для самого себя
спросил я его.
- Заберу сына домой, - спокойно ответил Баррич. - И попытаюсь правильно его
воспитать.
- Ты хочешь сказать, отучить его пользоваться Уитом. Баррич что-то невнятно
буркнул, это
могло означать все, что угодно: согласие или нежелание продолжать разговор на
эту тему. Но я не мог
молчать.
- Баррич, ты столько лет провел в конюшнях, ты наделен даром лечить и
успокаивать животных.
Ведь это Уит, верно? У тебя была связь с Виксен?
Он ответил мне не сразу. А затем, в свою очередь, задал мне вопрос: - Иными
словами, ты
хочешь меня спросить, делал ли я то, что запрещал тебе?
- Да.
- Фитц, - вздохнув, проговорил он. - Я много пил и не хотел, чтобы ты или
мои сыновья
пошли по моим стопам. Я занимался и другими делами, зная, что ничего хорошего из
этого не выйдет.
Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Но я не намерен поощрять пороки в
моих детях. А ты?
Кетриккен рассказала мне, что у тебя есть приемный сын, и я порадовался, что ты
не совсем одинок. Но
разве ты не узнал кое-что и о себе, когда растил его? Разве не понял, что твои
собственные недостатки
кажутся еще ужаснее в твоем ребенке?
Он очень точно сформулировал мои мысли, но я не хотел сдаваться. - Ты
использовал Уит, когда
был главным конюшим? Баррич тяжело вздохнул и ответил:
- Я старался не делать этого. - Я решил, что он больше ничего не скажет, но
через некоторое
время он откашлялся и добавил: - Но Ночной Волк был прав. Я могу не отвечать, но
я не могу не
слышать. Я знаю, как называли меня гончие. Я даже слышал это имя от тебя. Сердце
Стаи. А еще я
чувствовал их... любовь. И я не мог скрыть от них, что понимаю их радость, когда
они выходили на
охоту, ведь я разделял ее с ними, и они это знали.
Давным-давно ты сказал мне, что Ночной Волк сам тебя выбрал, установил с
тобой связь, и тебе
просто ничего не оставалось делать. Точно то же самое произошло со мной и
Виксен. Она родилась
очень слабой. Но в ней было... что-то такое особенное. Упорство. И способность
обходить все
препятствия. Когда братья прогоняли ее от матери, Виксен жаловалась не ей, а
мне. И что я мог
сделать? Притвориться, будто я не слышу ее жалоб, отказать ей в праве на жизнь?
И я следил за тем,
чтобы она получала свою долю молока. Но к тому времени, когда она выросла и
стала способна сама за
себя постоять, она успела ко мне привязаться. И должен признать, что со временем
я тоже стал на нее
все больше и больше полагаться.
В глубине души я уже давно знал все, что мне рассказал Баррич, и не мог бы
объяснить, почему
требовал от него признания. - Значит, ты запрещал мне делать то, что делал сам?
- Наверное.
- А тебе известно, сколько боли ты мне причинил?
- Не меньше, чем ты мне, когда отказался подчиниться моим требованиям, -
совершенно
спокойно ответил он. - Правда, скорее всего, ты не понимаешь, что я имею в виду.
Вне всякого
сомнения, ты никогда не запрещал своему Неду того, что сам делал. И я уверен,
что он всегда
прислушивается к твоим мудрым советам.
У него здорово получилось скрыть сарказм. Я на мгновение замолчал, но потом
вспомнил, что
хотел задать ему еще один вопрос: - Но почему, Баррич? Почему ты тогда и сейчас
презираешь Уит?
Уэб, человек, которого я очень уважаю, не видит никакого вреда в своей магии.
Как может твой
собственный дар вызывать у тебя отвращение?
Баррич убрал с лица волосы и потер глаза. - Это очень длинная и старая
история, Фитц, -
неохотно проговорил он. - Когда моя бабка обнаружила, что я заражен Уитом, она
пришла в ужас.
Уитом обладал ее отец. И когда он встал перед выбором, спасти жену и детей от
работорговцев или
своего партнера из горящей конюшни, он выбрал его. И их забрали. Моя прабабка
недолго прожила в
рабстве. Бабушка говорила, что она была сказочно красивой женщиной. А что может
быть хуже для
рабыни... Хозяева пользовались ею, как хотели, а их жены всячески наказывали -
из ревности. Моя
бабка и две ее сестры все это видели. И выросли рабынями, которых постоянно
использовали и
наказывали. Потому что человек, который должен был любить и защищать жену и
детей, предпочел
спасти лошадь.
- Один человек, Баррич. Один человек принял неправильное решение. Кто может
знать, о чем он
тогда думал? А вдруг он рассчитывал добраться до лошади, чтобы она увезла его
жену и детей в
безопасное место? Или помогла бы ему сразиться с работорговцами? Мы не знаем. Но
все равно это
только один человек. Не слишком серьезное основание, чтобы проклинать всю магию.
Баррич выдохнул через нос. - Фитц, его решение приговорило к жизни в
рабстве три поколения
семьи. И тем, на чью долю выпало это испытание, оно не показалось пустяковым.
Моя бабка боялась,
что, если она позволит мне отдаться моему Уиту, я сделаю то же самое. Найду
животное, установлю с
ним связь и поставлю ее выше всего остального. Так и было некоторое время после
ее смерти. Я сделал
ровно то, чего она боялась. Как и ты, когда был мальчишкой. Ты никогда не
смотрел на свою жизнь и не
спрашивал себя: "Что изменится, если у меня заберут Уит? " Подумай хорошенько.
Если бы между
нами не встал Ноузи, разве мы не были бы ближе? Если бы не твой Уит, разве ты не
добился бы
больших успехов в изучении Скилла? И если бы не Ночной Волк, получил бы Регал
повод приговорить
тебя к смерти?
На мгновение у меня возникло ощущение, что он загнал меня в угол, но я
быстро пришел в себя и
ответил: - Если бы обладание Уитом не считалось позором, ничего бы этого не
было. Если бы ты
называл его Древней Кровью и объяснил мне, почему я не должен связывать свою
жизнь с первым
встретившимся на моем пути животным, если бы Уит стал такой же уважаемой магией,
как Скилл,
тогда все было бы хорошо.
Щеки Баррича залила краска гнева, и я увидел следы его прежнего
вспыльчивого нрава. Однако он
ответил мне со спокойствием, которое приходит только с годами: - Фитц, с тех
самых пор, как моя
бабка обнаружила, что я обладаю Уитом, она внушала мне, что это постыдная магия
и ни один
уважающий себя человек не станет ее практиковать. Ты говоришь о людях, которые
открыто
используют Уит и не видят в своих действиях ничего позорного. Ну, я слышал о
местах, где мужчины
женятся на своих сестрах, а те рожают им детей, о местах, где женщины
разгуливают с голой грудью и
где считается нормальным прогнать жену, когда она перестает быть молодой и
привлекательной.
Однако вряд ли ты скажешь своим детям, что это правильное поведение. Думаю, ты
станешь учить их
жить так, как учили тебя самого.
Я удивился, когда в наш разговор вмешался Чейд: - В каждом обществе есть
неписаные законы.
Большинство из нас не подвергают их сомнению. Но я уверен, Баррич, что иногда ты
задавал себе
вопрос, а правильно ли тебя воспитывали. Разве ты никогда не говорил себе, что
твоя магия может
оказаться очень даже полезной?
Баррич повернулся к Чейду и посмотрел на него своими невидящими глазами.
Что он увидел?
Очертания, тень? Или почувствовал его присутствие благодаря своему Уиту?
- Я всегда знал, лорд Чейд, что от моей магии может быть очень много
пользы, но я был
взрослым человеком и понимал, какова была бы цена. Вот возьмем нашего принца.
Какую цену
придется заплатить ему за эту полезную магию, если станет широко известно, что
он обладает Уитом?
Вы скрываете, что он им наделен, чтобы оградить его от ненависти и
предрассудков. Почему же вы
вините меня за то, что я пытался защитить сына Чивэла?
Чейд посмотрел на свои руки и ничего не ответил. Он разложил взрывчатую
смесь в самые разные
сосуды - от фляг до маленьких коробочек для нюхательной соли - и аккуратно
пристроил их в
котелках и чайниках.
- Я готов, - сообщил он, потом поднял на меня глаза и как-то странно
улыбнулся. - Пойдем
выпустим дракона на свободу.
Я не смог прочитать выражение его глаз и так и не получил ответа на свой
вопрос: что он задумал
- освободить Айсфира или разорвать его на клочки. Скорее всего, он и сам не знал
наверняка. Но его
энтузиазм оказался заразительным, и я вдруг почувствовал, что хочу, чтобы все
это поскорее
закончилось.
- А это опасно? - спросил Баррич.
- Не больше, чем ночью, - ехидно ответил Чейд. Баррич вытянул вперед руку и
осторожно
прикоснулся к котелкам с порошком.
- Не в шесть раз опаснее? - спросил он. - Как ты собираешься это проделать?
Сколько человек
будет их поджигать - один или шесть?
Чейд задумался на мгновение.
- Шесть человек разожгут огонь в котелках. А потом Фитц пройдет вдоль линии
и положит в них
сосуды с порошком.
Я кивнул, принимая разумность его решения. Если шесть человек должны будут
положить
гремучую смесь в огонь, а потом быстро убраться как можно дальше, они
обязательно будут мешать
друг другу.
- Я все сделаю.
Я взял три котелка, Чейд - другие три. Баррич нес мешок с растопкой и
маленький котелок с
углями из костра, который стражники разожгли, чтобы греться ночью. День выдался
просто
замечательный, довольно теплый для этих мест, а яркое солнце ослепительными
вспышками резвилось
на поверхности льда. Когда мы вместе поднимались вверх по склону, Баррич вдруг
спросил:
- А ты уверен, что Неттл в безопасности? Я не понимаю, что ей угрожало, но
мне показалось, что
вы все страшно перепугались.
Я сглотнул и признался ему в своей вине. - Я попросил ее войти в сон
дракона и разбудить его.
Она обладает огромным могуществом в снах. Я не подумал, что это может быть очень
опасно и что сны
дракона отличаются от наших снов.
- Однако она вошла в его сон.
Я услышал гордость в голосе Баррича. - Вошла. Потому что я ее попросил. Мне
стыдно, что я
подверг ее опасности.
Баррич помолчал несколько минут, а потом проговорил: - Значит, она знает
тебя настолько
хорошо, что доверяет тебе. Как давно вы познакомились?
- Я не знаю. Это очень трудно объяснить, Баррич. - Я почувствовал, что
краснею, но заставил
себя продолжать: - Время от времени... я на вас смотрел. Не часто. Только когда
становилось совсем...
Мне не следовало...
Баррич молчал очень долго, а потом сказал: - Тебе, наверное, было очень
больно. Ведь по
большей части мы жили счастливо.
Я тяжело вздохнул. - Да. Но я не понимал, что смотрю на вас через Неттл.
Она была для меня...
не знаю, как лучше сказать, окном в ваш мир. Потом она почувствовала мое
присутствие. Она узнала
обо мне через свои сны, в которых я появлялся как... как человек-волк. - Я
смущенно замолчал.
Баррич сумел скрыть свое изумление, когда проговорил: - Ну, тогда понятно,
откуда взялись
довольно странные кошмары, которые снились ей в раннем детстве.
- Я не отдавал себе отчета в том, что делаю это. А потом я познакомился с
ней. В своих снах. Мы
с ней встречались и разговаривали в диковинных мирах, которые Неттл создавала. Я
далеко не сразу
сообразил, что она обладает Скиллом, ведь мне еще не приходилось встречаться с
таким его
проявлением. Но я никогда... Она не... понимаешь, она не знает... - Вдруг я
понял, что не могу
продолжать, и следующие слова комом застряли у меня в горле.
- Я знаю. Если бы ты сказал, что я не ее отец, я бы это понял.
Не говоря больше ни слова, я кивнул. Удивительно, насколько по-разному мы
видели одно и то
же. Я думал о том, чтобы сказать Неттл, кто ее отец, а Баррич о том, кто не
является ее отцом.
Баррич откашлялся и сменил тему. - Ее нужно научить правильно обращаться со
своей магией,
иначе Скилл может лишить ее рассудка. Я знаю, что это так, мне объяснил Чивэл.
- Неттл следует учить, - не стал спорить я. - Если мы не вмешаемся, Скилл
может стать для
нее очень опасным.
- Ты будешь ее наставником? - быстро спросил он.
- Наставник найдется, - ответил я, и на этом мы прекратили наш разговор.
Я прислушался к звону инструментов, ломающих лед, и несмолкающему вою ветра
над ледником.
В результате получилась диковинная мелодия, пронизанная громкими голосами людей,
переговаривающихся друг с другом. Но когда мы подошли к яме, работа моментально
прекратилась.
Чейд остановился на краю и объяснил всем, что он собирается сделать. У меня
же возникло
странное ощущение непричастности к происходящему. Я смотрел на внимательные лица
и видел, что
Уэб озабочен, а Кокл заинтригован. Некоторые из наших людей вдруг превратились в
мальчишек,
которым не терпится испытать что-то новенькое.
Не выпуская из рук котелков, Чейд спустился по настилу, и я последовал за
ним. Затем он
внимательно изучил ямки, вырытые под руководством Дьютифула и Лонгвика,
приказал, чтобы одну из
них слегка углубили, другая ему вовсе не понравилась, и он потребовал, чтобы
выкопали новую у входа
туннель. Они должны были располагаться в ряд вдоль самых глубоких трещин во
льду. Чейд считал,
что здесь лед тоньше всего и его взрывчатая смесь будет наиболее эффективной.
Он выбрал шестерых человек, которым приказал развести огонь в котелках, и
Баррич раздал им
угли и растопку. Затем Чейд велел ему отойти подальше от ямы. Сам он остался и
медленно пошел
вдоль трещины, проверяя, правильно ли стоят котелки и как в них разложено
топливо. Несколько раз он
повторил, что порошок распределен маленькими порциями и не причинит вреда
дракону, что взрыв
нужен, чтобы разбить лед, который мы потом оттащим подальше от ямы.
Постепенно огонь в котелках начал разгораться, и Чейд прошел вдоль линии,
добавляя в него еще
немного топлива. После этого он отослал людей подальше от места предполагаемого
взрыва. Сосуды с
порошком стояли на льду на небольшом расстоянии от котелков с пламенем. Когда
около ямы остались
только мы с Чейдом, он подошел ко мне и тихо сказал:
- Сейчас я отойду к остальным. Когда я кивну, иди вдоль линии и клади
порошок в огонь.
Смотри, чтобы они подходили по размерам. А потом беги ко мне. Смесь загорится не
сразу, но тебе все
равно не стоит там задерживаться.
- Знаешь, я тоже так считаю.
Он помедлил, словно собирался еще что-то сказать, но лишь молча покачал
головой, и я снова
подумал, не борются ли в его душе два желания и он не может решить, чего он
хочет больше - спасти
или прикончить дракона. Потом он взобрался вверх по настилу и присоединился к
нашим соратникам,
которые не сводили с меня глаз. Неожиданно я подумал, что стены, разделявшие
нас, рухнули. Воины
Хетгарда, стражники принца и группа обладателей Уита - все стояли бок о бок и
ждали. Баррич рядом
с Чейдом. Свифт - с Уэбом. Кот Сивила прижался брюхом к земле и с опаской
поглядывал на меня.
Я сделал глубокий вдох, подошел к крайней ямке и взял в руки первый сосуд с
порошком. Когда я
бросил его в огонь, во все стороны полетели искры. Со вторым произошло то же
самое. С третьим
получилось не очень удачно, и мне пришлось подтолкнуть его на середину.
Четвертый легко занял свое
место. Пятый примерз ко льду, и мне показалось, что прошел целый год, прежде чем
удалось его
оторвать. В процессе сдвинулась крышка, и часть порошка просыпалась на лед. Я
вернул крышку на
место и старательно вытер остатки порошка. Когда я положил его в котелок, огонь
побелел и принялся
радостно облизывать свою добычу.
Я то и дело напоминал себе, что прошло довольно много времени, прежде чем
первая фляга со
смесью, приготовленной Чейдом, взорвалась в моем камине. С шестым все прошло как
по маслу, и я
наконец позволил себе расслабиться и бросился бежать. Быстро промчавшись по
настилу, я
присоединился к группе зрителей. Неожиданно пятый котелок вспыхнул ослепительным
пламенем, во
все стороны полетели искры, и его окутал вонючий дым. Вокруг меня начали
раздаваться удивленные и
испуганные крики, но когда я подбежал к краю ямы, белый огонь погас. Котелок с
громким треском
лопнул, и мы услышали шипение воды, вылившейся на лед.
Когда я подошел к Чейду, он покачал головой.
- Один пропал зря, - мрачно проворчал он. - Проклятье! Не хватило времени
точно отмерить
количество смеси и выбрать для нее правильный сосуд. А ты заметил, как огонь
подбирался по внешней
поверхности к смеси? Может быть, это можно как-то использовать? Я считал, что
порошок должен
быть внутри...
И тут прогремел первый взрыв. Мне показалось, что взорвался второй котелок,
видимо, там огонь
быстрее добрался до порошка. Но сказать определенно было ничего нельзя, потому
что во все стороны
посыпались куски льда и обломки сосуда и котелка. Одновременно на воздух
взлетели еще два котелка,
осыпав нас дождем осколков.
Второй взрыв оказался громче первого и оглушил меня. Должен признаться, что
ничего подобного
мне еще переживать не доводилось. Тугой воздух налетел на меня могучей волной, и
мне показалось,
что кто-то с силой врезал мне по голове. Мелкие льдинки жалили лицо, и я
заморгал, решив, что
неожиданно ослеп, впрочем, я довольно быстро сообразил, что вокруг висит тонкая
пелена
мельчайшего снега.
Со всех сторон раздавались сердитые и испуганные крики, зрители поспешно
отступили подальше
от опасного края ямы. Мимо меня промчался Сивил, который безрезультатно пытался
поймать своего
кота. Неожиданно на меня накатила волна ярости дракона.
Мы пытаемся освободить тебя, - сказал я ему при помощи Скилла, но никакого
ответа не
получил.
Баррич, стоявший рядом со мной, в ужасе оглядывался по сторонам и схватил
меня за плечо. Я
взял его за руку, чтобы увести подальше от опасного места, но он вырвался и
крикнул: - Свифт! Где
мой сын?
В этот момент раздался новый взрыв, который сбил нас с ног. Открыв в
следующее мгновение
глаза, я обнаружил, что стою на коленях, а Баррич лежит на земле рядом со мной.
В воздухе носились
острые, точно иглы, осколки льда, и Баррич, задыхаясь, с трудом крикнул:
- Свифт! Свифт, где ты, мой мальчик?
- Я здесь, папа! - крикнул он в ответ и, промчавшись сквозь ледяной туман,
бросился к отцу.
Глаза у него были круглые, точно два блюдца.
- Благодарение Эде, ты жив! Стой около меня. Проклятые глаза! Фитц, что
происходит? Я думал,
будет пламя, искры и дым, но такого не ожидал. Что он натворил?
- Знаешь, это похоже на полено, которое разваливается на части в огне,
ничего страшного.
Порошок взорвался и разломал лед вокруг котелков. Я не думал, что все произойдет
именно так, но
взрывов больше не будет, так что можешь успокоиться.
Но в тот момент, когда я произносил эти слова, пытаясь успокоить его и
самого себя, земля у нас
под ногами вздыбилась и одновременно я почувствовал мощный мысленный призыв:
ВЫ ЗА ВСЕ ЗАПЛАТИТЕ, ЖАЛКИЕ ПРЕДАТЕЛИ! ВАША КРОВЬ ОРОСИТ ЗЕМЛЮ, ВЕДРО
ЗА КАЖДУЮ ЧЕШУЙКУ ЕГО ТЕЛА. Я ЛЕЧУ! НА ВАС ПАДЕТ ГНЕВ ТИНТАЛЬИ! ВЫ ВСЕ
УМРЕТЕ!
Мы пытаемся ему помочь, мы не собираемся причинять ему вред! - громко
крикнул я, призвав
на помощь Уит и Скилл. Тинталья мне не ответила.
Когда я сморгнул налипший на ресницы снег и посмотрел вниз, я увидел, что в
яме зашевелился
дракон. Снежная пелена скрывала его от нас, но мне все-таки удалось разглядеть,
как огромная черная
тень, точно кит, бороздящий морские воды, разорвала белый покров снега. Я
услышал жалобные
протяжные стоны ломающегося льда, и в нос мне ударила вонь живого существа,
долгое время
находившегося в заточении. Я вскочил на ноги и подобрался к краю ямы.
Внизу шло неумолимое, жуткое сражение. Я уже видел часть спины дракона,
хвост, словно
самостоятельное живое существо, отчаянно извивался и колотил по льду, пытаясь
высвободиться из его
оков. Потом я заметил одну огромную заднюю ногу с громадными когтями, которая
изо всех сил била
по льду, оставляя в нем глубокие царапины. Затем дракон развернул одно крыло, и
во все стороны
полетели ледяные брызги, когда он расправил его наподобие истерзанного ветрами
корабельного
паруса. Оно забилось на ветру, и я чуть не задохнулся от омерзительного запаха
больного животного.
Айсфир продолжал свое сражение за свободу, его голова и шея еще оставались
в плену льда.
Когда на землю осели мельчайшие кристаллики льда, люди с опаской подошли к краю
ямы. На одних
вид громадного дракона наводил ужас, другие не могли отвести от него потрясенных
взглядов. На лицо
Чейда стоило посмотреть. Я никак не мог решить, что стало причиной его
благоговения -
разрушительная сила его собственного изобретения или размеры существа,
представшего нашим
глазам.
Первым нарушил молчание Баррич. - Бедное животное.
Он поднял обе руки с растопыренными пальцами и начал медленное движение,
словно толкал
перед собой воздух. Я часто видел этот жест, когда он пытался успокоить
разволновавшуюся лошадь,
но впервые подумал, что, вероятно, именно его руки дарят живым существам покой и
умиротворение.
Неожиданно он громко крикнул:
- Ему нужна наша помощь. Возьмите лопаты и киркй, но соблюдайте
осторожность. Стараясь
ему помочь, вы може
...Закладка в соц.сетях
