Жанр: Фантастика
Белый волк
...и за голову, запустив пальцы в волосы. Он пожирал глазами
изгиб ее талии, длинные плавные линии ног. Она прошлепала по комнате и налила себе воды, а
он, зажмурившись, попытался изгнать из головы ее образ - тщетная попытка. Миг спустя она
снова скользнула в постель рядом с ним.
- Не спишь? - спросила она.
Он хотел было притвориться спящим, но потом ответил:
- Нет. А тебе почему не спится? Может, постель неудобная?
- Нет. Я думала о матери. О том, увижу я ее снова или нет.
- Гревис - умная голова. Уверен, он обязательно осуществит то, что задумал.
- Она носит при себе яд. В перстне. Если за ней придут, она примет его.
- А ты? У тебя тоже есть яд?
- Ну уж нет! Я убегу. Отомщу за отца и скину Бокрама с трона.
- Это будет непросто, Сашан. Он пользуется поддержкой императора. Даже если ты
соберешь армию, равную Бок-рамовой, тебе придется иметь дело с Бессмертными, а их никто
еще не побеждал, ни разу.
- Горбен падет, - ответила она. - При его непомерном честолюбии и гордыне это
неизбежно. Отец понимал это, только время рассчитал неверно. Горбен ни за что не
остановится. Он будет расширять свою империю и когда-нибудь ступит на один шаг дальше,
чем следует. В Готир, к примеру, или в Дренан.
- А если этого не случится? Она подкатилась к нему.
- Тогда я найду способ его соблазнить. Ни одна из его жен не родила ему сына, а я рожу.
И скину Бокрама с трона.
- Уверенности тебе не занимать, но мне как-то не верится, что Бокрам в это время
трясется от страха.
- Надеюсь, что не трясется. Мы с матерью для него пока всего лишь досадная помеха.
Он боится одного: что я убегу и выйду замуж за какого-нибудь сильного правителя. Да и это
его не слишком тревожит, ведь нет такого правителя, у которого достало бы сил его свергнуть.
- Как же ты в таком случае думаешь добиться успеха?
- Принцев и вождей племен, согласных жениться на мне, наберется не меньше
полусотни. Если их всех объединить, у нас будет армия, способная завоевать весь мир.
- Хочешь выйти замуж за полсотни мужчин сразу? По-моему, роль шлюхи дурно влияет
на твой рассудок.
- Маланек говорил, что ты умный и быстро соображаешь. Может, он ошибался?
- Мне трудно быстро соображать, когда я лежу в постели с голой женщиной.
- Вы, мужчины, все одинаковы, - засмеялась она и откатилась обратно. - Ладно,
посплю, пожалуй.
Немного погодя он тоже умудрился вздремнуть, но просыпался каждый раз, стоило ей
шевельнуться. Однажды она уронила руку ему на грудь и придвинула голову к его плечу.
На рассвете он проснулся окончательно, вялый и разбитый. Джиана еще спала. В серой
тунике и сандалиях он спустился вниз. Молаира, которая уже резала овощи на кухне, послала
ему презрительный, по ее мнению, взгляд. Скилганнон подошел и чмокнул ее в щеку.
- Твоему отцу это не понравилось бы, - залившись краской, сказала она.
- Да, может быть, - признал Скилганнон.
- Поглядел бы ты на себя. Сразу видно, всю ночь развратничал.
Скилганнон со смехом покинул ее и вышел в сад. Спериан, стоя на коленях, пропалывал
клумбу, и он стал ему помогать. Закончив работу, оба вернулись в дом, отмыли руки и сели
завтракать, Молаира занялась стиркой, а Скилганнон сказал Спериану о деньгах, которые
следовало выплатить Сашан.
- Да, это разумно, вот только насчет похода на рынок я не уверен. Вряд ли она бывала
там хоть раз в жизни.
- Я думаю, она справится. За домом следит кто-нибудь?
- Двое. Почитай всю ночь тут проторчали, а утром их сменили другие. Ты уже подумал,
что скажешь Бораниусу, если он вернется? Он с ней встречался раньше?
От этого вопроса у Скилганнона свело живот.
- Не знаю. Спрошу у нее. Спериан поставил на поднос нарезанный хлеб и сыр.
- Вот, отнеси ей.
Джиана проснулась, но еще не вставала.
- Я принес тебе завтрак, - сказал Скилганнон. Она села, и простыня соскользнула с нее,
обнажив грудь. - Ты бы хоть оделась! - вспылил он.
- Какой ты вскидчивый с утра, Олек. Не выспался, наверное? - Взяв у него поднос, она
спокойно поела и встала с постели. Скилганнон, сидя к ней спиной, слышал, .как она
смеется. - Можешь смотреть, мой стыдливый друг. - Она снова надела свое желтое платье и
уселась на плетеный стул у окна.
- Ты когда-нибудь встречалась с Бораниусом?
- Это имя ничего мне не говорит, - пожала плечами она.
- Высокий, красивый, с золотыми волосами. Учился у Маланека.
- Да, теперь вспомнила. Изумрудные глаза и надменный рот. Почему ты спрашиваешь?
- Он может прийти сюда. Не нужно, чтобы он тебя видел.
- Ты беспокоишься попусту, Олек. Во время единственной нашей встречи я была
разодета в шелка, волосы у меня были темные, на голове диадема с семьюдесятью
бриллиантами, лицо накрашено. Он поцеловал мою руку и тут же перевел взор на отца,
которому очень старался понравиться.
- Все равно, Бораниус не дурак. И его люди продолжают следить за домом.
- Вот я и покажусь им. Ты дашь мне денег, и я пойду на рынок. Куплю себе ожерелье и
новое платье.
- Похоже, все это доставляет тебе удовольствие. Улыбка сошла с ее лица.
- А ты чего хотел, Олек? Чтобы я забилась в угол и дрожала там в ожидании, пока
сильные мужчины меня спасут? Либо я добьюсь своего, либо меня схватят и убьют. Ни один
мужчина на свете не заставит меня бояться. Я этого не допущу. А на рынок я и правда схожу с
удовольствием. Для меня это внове. Пройдусь по солнышку и буду наслаждаться свободой. Я
Сашан, а Сашан незачем опасаться ни Бораниуса, ни кого-то еще.
Скилганнон, пристально посмотрев на нее, кивнул и поклонился.
- Ты необыкновенная женщина.
- Правда твоя. Расскажи, как вести себя на рынке.
Он объяснил, что первую цену никто не платит, и научил ее торговаться, а также
предупредил, что есть места, куда женщины не допускаются: игорные дома, трактиры и храмы.
- В храм тоже нельзя? - удивилась она.
- Только не через главный вход. Есть боковые двери, ведущие на галерею. Женщинам не
полагается приближаться к алтарю.
- Вздор какой! - вскричала она.
- И разговаривать им в храме не полагается, - с улыбкой добавил он.
- Я все это поменяю, как только взойду на трон, - сощурив серые глаза, пообещала она.
Скилганнон с нежностью вспоминал, как она вышла тогда из дома. Ее крашеные волосы и
дешевая желтая туника на солнце сверкали золотом. Она немного преувеличенно покачивала
бедрами и широко улыбалась проходящим мимо мужчинам. Только он один знал, сколько
надменности и отваги вкладывала она в это свое представление.
- Нет и не было на свете такой женщины, как ты, Джиана, - прошептал стоящий на
молу Скилганнон, глядя на луну в небе.
День у Джианы, королевы Наашана, выдался долгий и утомительный. Как только
рассвело, она принялась читать пространные донесения с мест военных действий на
юго-востоке - в Матапеше, Пантии и Опале. Ее войска несли тяжелые потери, особенно в
джунглях Опала, однако захватили три главных алмазных рудника. Алмазы позволят ей
закупить железо в Вентрии и оружие у прославленных готирских мастеров. Завтракала она с
четырьмя князьями из Северного Наашана, обещавшими дать ей людей для предстоящей войны
в Тантрии. После этого она встречалась со своими советниками, изучала ведомости по сбору
налогов и проверяла состояние казны.
Теперь, в сумерках, она прогуливалась со своим телохранителем в Королевских Садах, где
уже зажглись фонари на высоких железных столбах. Ее сопровождал командующей конницей
Аскелус, высокий и грозный. И он, и телохранитель Маланек, бывший учитель фехтования, не
отнимали рук от мечей.
- Говорят, что молния дважды в одно место не ударя-ет, - со смехом заметила Джиана.
- Ваше величество слишком рискует, - возразил Маланек. Лунный свет делал складки у
него на лице еще глубже.
Перестав быть действующим бойцом, он больше не брил голову, но высокий гребень и
длинный хвост на затылке сохранил как знаки своего непревзойденного мастерства. Седину он
скрывал под черной краской, и королева, любившая старого воина, относилась к этому
снисходительно.
- Какой-то риск всегда остается, Маланек, - сказала она. - И ты же видишь, я надела
кольчугу, которую ты велел выковать для меня.
- Да, и вы в ней очень хороши. Потому-то вы ее и носите, я так думаю.
Он, конечно, был прав. Длинная, до бедер, серебряная кольчуга с широким поясом, на
подкладке из мягкого сафьяна, подчеркивала стройность ее талии. Мерцая при луне, Джиана
шла к Озеру Снов, мраморному бассейну с изваянием женщины. Вокруг воздетой к небу руки
статуи обвилась змея. Статуя изображала Джиану, и она, гуляя в парке, всегда останавливалась
посмотреть на свое подобие.
Десять дней назад из кустов у пруда выскочили двое убийц, переодетые дворцовыми
слугами. В ту ночь с ней был один Маланек. Он, несмотря на почтенный возраст, успел
выхватить саблю и отбил атаку. Первого он убил на месте, но второй проскочил мимо него и с
ножом бросился на Джиану. Королева, высоко подскочив, ударила его в лицо сапогом и
отшвырнула назад, а Маланек заколол ударом в спину. Возможность допросить убийц отпала, и
кто послал их, осталось тайной.
Это было уже четвертое покушение за последние два года.
- Я состарюсь, а она всегда будет прекрасна, - с грустью произнесла Джиана, глядя на
статую.
- Зато она никогда не сядет на коня, - заметил Маланек, - не сможет полюбоваться
закатом. И не узнает, что такое любовь народа.
- Любовь народа недолговечна. Люди бросали цветы вент-рийцам и украшали
гирляндами коня Бокрама. Они переменчивы.
Впереди наконец показались высокие стены и новые ворота личной резиденции Джианы.
Двое часовых, выбранных Аскелусом, отдали честь.
- Кто в доме? - спросил Аскелус.
- Четверо советников королевы, пять горничных, слепой арфист и гонец из Мелликана.
Вентрийский посол просит аудиенции - его посланец ждет у галереи.
Часовые отворили ворота, и Джиана вошла.
- Отослать их всех прочь? - спросил Маланек.
- Арфист Эмпаро пусть останется, я хочу послушать его игру. С вентрийским послом я
встречусь завтра утром, перед заседанием Совета. Пусть его проводят сюда, и мы вместе
позавтракаем. - Джиана задержалась у двери в дом. - Гонца из Мелликана я приму
немедленно. Ты, Аскелус, со мной.
Воин, кивнув, распахнул перед ней дверь. Внутри горели лампы, бросая блики на обитую
шелком мебель. Пять горничных в белых платьях присели перед королевой.
- Можете идти спать, - махнула на них Джиана, и они, снова сделав реверанс,
удалились.
Маланек, отправившись вслед за ними, привел плечистого офицера с усталыми глазами.
Тот отвесил королеве поклон и стал ждать, когда заговорит она.
- Вы проделали долгий путь, - сказала Джиана.
- Да, ваше величество. Четыреста миль за десять дней. Мелликан вот-вот падет.
- Что еще вы желаете сообщить?
- Я привез сведения относительно тех, кто верен вашему величеству, и относительно тех,
чьи судьбы нам предстоит... рассмотреть. Все бумаги я передал Маланеку.
- Я прочту их и тогда вызову вас снова. - Джиана никак не могла вспомнить имени
этого человека. - Но почему вы решили дождаться меня нынче вечером?
- Новости о Скилганноне, ваше величество.
- Он мертв?
- Нет, ваше величество. Он покинул монастырь до прибытия наших людей. Мы
полагаем, что он отправился в Мелликан.
- Мечи при нем?
- Он убил нескольких человек из ближнего городка, когда горожане вознамерились
вторгнуться в монастырь. По нашим сведениям, он воспользовался оружием, которое отнял у
них же.
- Мечи у него, я знаю, - сказала Джиана.
- Трудно поверить, что он сделался монахом, - вставил Аскелус.
- Отчего же, - не согласился Маланек. - Скилганнон вкладывал душу во все, чем
занимался, - а разве это не дар Истока?
- Он боец, - пожал плечами Аскелус, - и вся эта духовная белиберда не для него.
Любовь побеждает все, прощайте врагам своим и прочее. Побеждают солдаты, а тот, кто
прощает своих врагов, долго на этом свете не задержится.
- Замолчите, вы оба, - велела Джиана и спросила гонца: - Кто из наших его
преследует?
- Я передал нашему мелликанскому посольству, чтобы последили за ним. Есть еще те
двадцать конных в городе Скептии и один наемный убийца, весьма искусный, с которым можно
связаться. Какие приказания мне надлежит им послать?
- Я подумаю. Приходите утром, и я вам скажу. - Джиана жестом отпустила гонца и в
задумчивости села на шелковую оттоманку.
Маланек с Аскелусом молча ждали.
- Я хочу выслушать ваше мнение, - сказала наконец королева, подняв на них глаза. Они
продолжали молчать, и у Джианы упало сердце. - Неужели даже старые друзья боятся меня?
Ну же, Маланек. Говори.
Старый воин вздохнул, набрал воздуха и начал:
- Вы довольно сурово поступаете с теми, кто высказывается откровенно, ваше
величество.
- Пешел Бар был изменником - за это я и казнила его, а не за то; что он высказывался
откровенно. Он пытался настроить против меня других, потому и умер.
- Его попытка в том и состояла, что он говорил откровенно. Он полагал, что вы не
правы, и высказал это вам в лицо. Теперь уже никто, у кого есть хоть капля рассудка, не скажет
вам того, что думает. Вам будут говорить лишь то, что вы хотите услышать. Но я, пожалуй,
слишком стар для таких ухищрений и потому отвечу: я любил Скилганнона и люблю до сих
пор. Этот человек сделал больше всех остальных, чтобы вернуть вам ваш трон. Оставьте его в
покое, вот что я вам скажу. Пусть живет.
- Ты забыл, что он убил Дамалона?
Маланек взглянул на Аскелуса. Тот молчал, и старый воин с горькой усмешкой покрутил
головой.
- Нет, ваше величество, не забыл. Только потеря Дамалона, вы уж простите, мало меня
опечалила. Его я как раз всегда недолюбливал.
Джиана встала, гневно сверкая серыми глазами, но голос ее прозвучал сдержанно, почти
мягко:
- Скилганнон предал меня. Он уехал без разрешения королевы, дезертировал из армии,
похитил оружие, которому нет Цены. По-твоему, все это следует оставить безнаказанным?
- Я свое слово сказал, ваше величество.
- А ты, Аскелус?
- Вы наша королева. Тот, кто вам подчиняется - добрый вассал, кто не подчиняется -
предатель. Все очень просто, Скилганнон вам не подчинился. В вашей воле осудить его или
простить. Я всего лишь солдат, и не мне советовать вам в таком деле.
- Ты убил бы его, получив от меня такой приказ?
- Не задумываясь.
- Но сделал бы это с тяжелым сердцем?
- С великой грустью, ваше величество.
Джиана отпустила обоих и приняла ожидавших ее советников. Поговорив с ними и
подписав несколько бумаг, она позвала к себе Эмпаро, слепого арфиста,
Он был уже стар, но она, слушая звуки музыки и его красивый голос с закрытыми
глазами, представляла его себе юным красавцем с золотыми кудрями. Жаль, что нельзя вернуть
ему молодость, и уложить его в свою постель, и забыть на время о человеке, чей образ не
оставляет ее ни наяву, ни во сне.
Лежа на кушетке и отдаваясь музыке, она вспоминала Скилганнона в тот день, когда
отправилась из его дома на рынок. Он был тогда совсем еще юн, на пороге своего
шестнадцатилетия. На его красивом лице застыла тревога, а ей хотелось прижаться к нему и
поцеловать крепко стиснутые губы.
Но она не сделала этого, а ушла, зная, что он будет смотреть ей вслед, пока она не свернет
за угол.
Джиана вздохнула. Завтра она прикажет убить его - может быть, когда он умрет, она
перестанет грезить о нем.
ГЛАВА 11
Скилганнон вернулся в "Красный олень" после полуночи. Таверна почти опустела. Друсс
все еще сидел за столом, Диагорас спал на полу рядом с ним. Чуть поодаль тихо пили два
вагрийских офицера с белокурыми косами, и старый волкодав шастал между столами в поисках
объедков.
- Здорово, паренек. - Язык у Друсса слегка заплетался. Скилганнон посмотрел на
бесчувственное тело Диагора-са. - Беда с молодежью- пить не умеют. Черт, надо, однако,
воздухом подышать. - Друсс, опершись на стол, поднялся и тут же плюхнулся обратно. - С
другой стороны, и здесь тоже неплохо.
- Давай помогу, - предложил Скилганнон.
- Я сам, - отрезал Друсс, испепелив его взглядом. Старик снова встал, пошатнулся,
добрался до двери и вышел на улицу.
Скилганнон последовал за ним. Воин, постанывая, тер себе глаза.
- Ты как, ничего?
- Пока не моргаешь, все в порядке. Надо бы освежить голову. - Поблизости стояло
корыто, из которого поили лошадей. Друсс двинулся к нему и по дороге сшиб вагрийского
офицера, который как раз выходил. - - Виноват, - буркнул воин, проходя мимо.
Вагриец вскочил, оглядел плащ, перемазанный лошадиным навозом, и напустился на
Друсса с руганью.
- Не шуми так! - взмолился тот. - Голова раскалывается. Говори потише.
- Потише?! Ах ты старый пропойца, олух дрензйский! - Я, может, и пьян, зато дерьмом
от меня не пахнет. Это что, новая вагрийская мода?
Этого вагриец уже не стерпел и засветил Друссу левой прямо в скулу. Он был крупный,
плечистый малый, и Скилганнон сморщился, когда удар пришелся в цель. За ним последовал
второй, справа, но этот цели уже не достиг. Друсс перехватил руку вагрийца и кинул его в
лошадиное корыто.
- Иди-ка смой с себя грязь.
Тут на подмогу подоспел второй вагриец. Друсс ухватил его одной рукой за горло, другой
между ног, поднял над головой и побрел со своей ношей к краю пристани.
- Друсс! - заорал Скилганнон. - На нем кольчуга. Ты утопишь его!
Воин помедлил и поставил вагрийца на ноги.
- Ладно, паренек. Союзников топить и верно негоже. Первый офицер, выбравшись из
корыта, схватился за нож, но тут из таверны появился щуплый хозяин.
- Это что же такое? - осведомился он. - Драка? У меня в заведении?
- Дракой это нельзя назвать, Шивас, - с улыбкой заверил Друсс. - Так, позабавились
малость.
- Ну так забавляйтесь в другом месте. Тут я потасовок не потерплю. Никаких
исключений, даже для тебя, Друсс. И что прикажешь делать с офицериком, который спит у
меня на полу? Если останется на ночь, пусть платит, как все прочие постояльцы.
- Запиши это на мой счет, Шивас.
- И запишу, будь уверен. - Трактирщик сердито оглядел всех четверых и ушел в дом.
Офицеры удалились, не сказав больше ни слова.
- Странный народ эти вагрийцы, - заметил Друсс. - Лезут в драку из-за всякого
пустяка и насмерть готовы биться - ничем их не проймешь, хоть бей, хоть режь. Но стоит
Шивасу пригрозить, что он лишит их кормежки, и они становятся смирнехоньки.
- Как твоя голова? - усмехнулся Скилганнон.
- Просвежилась, парень, - как раз то, что мне требовалось. - Друсс зевнул и
потянулся. - Теперь соснуть бы, и совсем хорошо.
Из мрака вышла фигура - женщина, Гарианна.
- К обеду ты малость запоздала, девочка, - сказал ей Друсс, - но ты можешь
заночевать в моей комнате, а утром я угощу тебя плотным завтраком.
- Мы очень устали, дядюшка, но спать нам пока еще рано. Старуха хочет видеть вас
обоих. Мы можем отвести вас к ней.
- Я ее видеть не желаю, - заявил Скилганнон.
- Она знала, что ты это скажешь. Ей известно, где находится храм, который ты ищешь, и
еще что-то, очень важное для тебя. Она велела мне передать тебе это. - Девушка,
пошатнувшись, ухватилась за поручни у края пристани, и Друсс едва успел подхватить ее на
руки. Она приникла головой к его груди.
Скилганнон открыл перед ними дверь в таверну. Друсс, пройдя мимо храпящего
Диагораса, поднялся с девушкой наверх, в снятую им комнату. Там стояли три кровати. На
одной спал Рабалин, на другую Друсс уложил Гарианну. Девушка застонала и попыталась
встать.
- Лежи, девочка, лежи. Старуха вполне может обождать часок-другой. - Друсс откинул
с ее лба золотистую прядь. - Отдыхай. Твой старый дядька с тобой. Поспи. - Он укрыл ее
одеялом, и она с улыбкой смежила веки.
Друсс, посидев намного рядом с ней, встал и сделал знак Скилганнону. Они снова
спустились вниз.
- Что с ней? - спросил Скилганнон.
- Все будет хорошо, когда она отдохнет немного. Что известно тебе о Старухе?
- Слишком много и слишком мало. Раньше я не верил, что зло безобразно. Мне часто
встречались чудовища в облике красивых людей. Но Старуха столь же зла, сколь уродлива.
Друсс помолчал немного.
- Пожалуй. Но это она помогла мне вернуть мою жену из царства мертвых.
- Бьюсь об заклад, она потребовала чего-то взамен.
- Да. Ей нужен был демон, заключенный в моем топоре. Она, как я узнал позже, хотела
перевести его в меч, который ковала для Горбена.
- И ты отдал ей этого демона?
- Отдал бы, да тот сам вышел из Снаги, пока я блуждал в Пустоте.
- Ты пойдешь к ней?
- Я в долгу у нее, а долги я привык платить. Они помолчали, и Скилганнон спросил:
- Каким образом она вернула твою жену обратно?
- В другой раз, паренек. При одной мысли о Ровене мне становится тяжело. Скажи-ка:
это Старуха ковала мечи, которые ты носишь?
- Да.
- Так я и думал. Остерегайся их. Ее изделия - не простая сталь. Чувствуешь ты их зов?
- Нет, - ответил Скилганнон резко. - Это самые обыкновенные мечи. - Друсс
смотрел ему в глаза, не отводя взгляда, и Скилганнон не выдержал первым: - Да, они зовут
меня. Они хотят крови. Но я могу ими управлять - вот как сегодня.
- Ты сильный. Им понадобится время, чтобы влезть тебе в душу. Это Старухин меч свел
с ума Горбена. И у ныне покойного тантрииского короля тоже был такой.
- Что же ты посоветуешь? Избавиться от них?
- Мой совет тебе ни к чему, паренек. Ты сам сказал, что Старуха зла, и эти мечи -
отражение ее сердца. Для королевы-колдуньи она тоже сделала оружие?
- Да, нож. Джиана говорила, что он позволяет ей видеть, вещи в их истинном свете.
- Он дает ей не только это. Я подремлю вот тут, у огня, и тебе тоже не мешало бы
отдохнуть.
- Предлагаешь мне занять твою койку?
- Я старый солдат, паренек, и могу спать где угодно. Это вам, молодым, нужны тюфяки,
подушки да одеяла. Иди ложись. Если сразу не уснешь, принесу тебе горячего молока и
расскажу сказочку.
Скилганнон засмеялся, и ему стало легко.
- Подбавь в молоко меду, - сказал он с лестницы. - А у сказки должен быть
счастливый конец.
- Не все мои сказки кончаются хорошо, - ответил Друсс, устраиваясь в кресле у
очага, - но я подумаю.
Рабалин и Гарианна спали. Скилганнон лег на третью кровать. Тюфяк был плотный,
подушка мягкая.
Через несколько мгновений он задремал.
Он шел по темному лесу, и в подлеске что-то шуршало. Он обернулся, увидел во тьме
клочок белого меха и потянулся к мечам...
Еще до рассвета он проснулся и встал. Глаза саднило, на подбородке отросла щетина. Он
скинул рубашку, налил воды из кувшина в таз, поплескал на лицо, раскрыл взятую из кармашка
на поясе бритву. Дома, в Наашане, слуга приготовил нагретые полотенца и смочил щетину
теплым маслом.
Здесь у него не было даже зеркала, и он брился медленно, на ощупь. Закончив, он вытер
бритву и спрятал на место.
Когда рассвело, он увидел дым в восточной части города. Высунувшись в окно,
Скилганнон услышал отдаленный гул толпы и догадался, что голодная беднота взбунтовалась.
Гарианна во сне казалась совсем юной, почти девочкой. Скилганнон надел рубашку,
колет, повесил за спину ножны с мечами и спустился вниз.
С кухни уже пахло свежеиспеченным хлебом. Друсса нигде не было видно. Скилганнон
сел за стол у выходящего на гавань окна. Подняться бы на корабль, уплыть в далекие края и
высадиться там, где никто не слыхал о Проклятом. Скилганнон бросил эту мечту на полдороге,
очень уж глупой она ему показалась. От себя не убежишь.
Его мысли перескочили на Старуху, и он ощутил знакомый прилив отвращения и страха.
Джиана во время гражданской войны все чаще и чаще прибегала к услугам этой ведьмы.
Несколько ее врагов были убиты с помощью черной магии - прозвище королевы-колдуньи она
получила именно из-за этого.
К нему подошел Шивас, отряхивая побеленные мукой руки.
- Очень уж вы рано, завтрак еще не готов. Если желаете, налью вам выпить.
- Принеси воды, больше ничего не надо.
- У меня заваривается чай из трав. Травы мне здешний аптекарь готовит. Ромашка,
бузина и не знаю, что там еще намешано, но освежает как нельзя лучше - рекомендую.
Скилганнон согласился, и чай действительно освежил его усталое тело.
- Теперь у вас вид куда лучше, молодой человек, - заверил его Шивас.
- Да, чудесный напиток. Можно еще?
- Одной порции хватит, поверьте - иначе вы приметесь петь и танцевать на столе. На
завтрак у меня копченая рыба и особого рода луковый хлеб, то и другое превосходно. Особенно
если добавить к ним три яйца, взбитые с маслом и приправленные перцем.
Дым от далеких пожаров плыл над водой.
- И как им не надоест жечь да убивать? - проворчал Шивас.
- Голод пробуждает в людях все. самое худшее.
- И то верно. Пойду принесу вам завтрак.
Скилганнон снова стал думать о Старухе. Если она взаправду знает, где Храм
Воскресителей, глупо отказываться от ее приглашения. Он рассеянно потрогал медальон у себя
на груди. Неужели он в самом деле верит, что Дайну можно вернуть к жизни с помощью
кусочка кости и локона? И что он будет делать, если чудо осуществится? Поселится с ней в
маленькой хижине и станет разводить овец? Она, как-никак, была наашанской аристократкой и
выросла во дворце, где сто слуг исполняли любое ее желание. Принесет ли ей счастье жизнь в
убогой хижине?
А ему самому? Ему, бывшему военачальнику, могущественнее которого не было в
Наашане? Будет ли он счастлив, ковыряясь в земле?
Он допил остатки чая и расправился с завтраком, не разбирая вкуса еды.
Друсс вошел в таверну и сел напротив.
- Хорошо спал, паренек?
- Средне, - с раздражением буркнул Скилганнон.
- Ты, я вижу, не из жаворонков.
- Это еще что за дурь?
- Ты потише, паренек, - миролюбиво посоветовал Друсс. - Ты мне нравишься, но если
будешь огрызаться, я тебя живо отсюда выставлю.
- Смотри не наступи на собственные кишки, когда будешь пробовать, - процедил
Скилганнон.
Друсс, сдержавшись, взял пустую кружку из-под чая и понюхал ее.
- Ты говорил, что от выпивки становишься задиристым. А как насчет дурманного зелья?
- В рот этой гадости не беру.
- Ты только что его выпил. Почти все после Шивасова чая просто сидят со счастливыми
ухмылками на лицах, но тебя, похоже, повело не в ту сторону. Сейчас принесу тебе воды, и
поговорим, когда, зелье выветрится.
Друсс вышел на кухню, и служанка подала Скилганнону кувшин с водой. Скилганн
...Закладка в соц.сетях
