Жанр: Фантастика
Белый волк
... где присел отдохнуть. Двое соглядатаев, потные и запыхавшиеся,
приплелись туда же.
- Доброе утро, - приветствовал их Скилганнон. Усатый кивнул, высокий выжал из себя
улыбку.
- Слишком жарко для бега. Вы занимаетесь этим постоянно?
- Каждый день, - сказал высокий.
- Меня зовут Олек Скилганнон. - Он встал и протянул им руку.
- Я Морша, а это Казенсис. - Им было не по себе - они явно предпочли бы остаться
незамеченными.
- Хочу искупаться и сделать массаж, - сообщил Скилганнон. - Ничего нет лучше
после хорошей пробежки.
- Мы в членах не состоим, - пробурчал коренастый Казенсис. - Это для богатых.
- Не только для них, но и для сыновей солдат, верно послуживших отечеству, -
торжественно произнес Скилганнон, - У отца было почетное членство, и оно перешло ко мне.
И мне разрешается приводить гостей. Хотите?
Ошеломленные шпионы вошли вслед за ним в прохладный, приятно пахнущий
вестибюль. Скилганнон расписался в книге, и их провели в облицованную кедром гардеробную,
где снабдили мягкими белыми простынями и полотенцами. Раздевшись и завернувшись в
простыни, они перешли в огромный зал со сводчатым потолком и высоченными разноцветными
окнами, с деревьями и многочисленными бассейнами. По камням из одного пруда в другой
стекала каскадами горячая вода. В ней плавали розовые лепестки, насыщавшие воздух
ароматом, только два бассейна были заняты купальщиками. Скилганнон, сложив простыню и
полотенца на каменную скамью, сошел по мраморным ступеням к горячему водопаду, лег на
поверхность и закрыл глаза. Шпионы присоединились к нему.
Он поплавал немного и сел на кромку бассейна. Морша приплыл к нему, Казенсис
подошел вброд. Две прислужницы с обнаженной грудью, в длинных облегающих юбках,
подали им кубки с ключевой водой. У обеих были ярко-желтые волосы с красными висками -
традиционные атрибуты доступных женщин. Золотые обручи на шее указывали, что их ранг
гораздо выше, чем у обыкновенных уличных шлюх.
Казенсис беззастенчиво пялился на их голые груди, но они только улыбнулись ему и
отошли.
- А они тут как, тоже задаром? - спросил Казенсис.
- Даром только массаж, все прочие услуги платные, - ответил Скилганнон.
- Сколько ж они берут?
- Десять сребреников.
- Мое трехмесячное жалованье! - вознегодовал Казенсис.
- А за что вам это жалованье платят? - поинтересовался Скилганнон.
- Мы солдаты короля, - мгновенно нашелся Морша.
- Теперь я понимаю, для чего вы занимаетесь бегом: вы должны всегда быть сильными и
подтянутыми. Я тоже надеюсь вскоре вступить в королевскую армию.
Они помолчали, попивая холодную воду, потом Морша сказал Скилганнону:
- Вы обошлись с нами очень любезно, юноша. Будет что вспомнить.
- Не о чем говорить, дружище. Непременно пойдите и на массаж. Здешние девушки
очень искусны. Они снимут все боли и ломоту. Вы вздремнете, и вам приснятся красивые сны.
Это мое любимое время дня, а после вы, надеюсь, не откажетесь со мной отобедать.
- Вы очень добры, - улыбнулся Морша.
Они вышли из бассейна, и женщины тут же развели их по отдельным, освещенным
свечами комнатам.
Отделавшись от солдат, Скилганнон тихонько сказал своей массажистке:
- Я хорошо заплачу тебе - а ты, когда мои друзья отдохнут как следует, скажи им, что
за мной прислали, но я приглашаю их пообедать за мой счет.
- Хорошо, господин.
Поспешно одевшись, он вышел и зашагал по городу, снова останавливаясь у лотков на
случай, если за ним следит кто-то еще. Убедившись, что сзади никого нет, он последовал
указаниям Спериана и повернул в северную часть города.
Дом, который он искал, был новый и стоял близ армейских казарм, в ряду двадцати точно
таких же трехкомнатных домиков под красными черепичными крышами: их построили для
семей вольнонаемной обслуги - поваров, плотников и кузнецов. Спериан. сказал, что у
западной стены нужного домика, рядом с дверью, растет куст бугенвиллеи.
Чувствовалось, что без Гревиса здесь не обошлось. Только человек с ироническим
складом ума мог спрятать разыскиваемых повсюду женщин на расстоянии броска от скопления
королевских солдат. В то же время Скилганнон понимал всю разумность такого решения. Все
особняки в богатых кварталах тщательно обыскиваются, загородные поместья - тоже. Никому
не придет в голову искать королеву и ее дочь на згой скромной, примыкающей к казармам
улочке.
Скилганнон постучался, не получил ответа и обнаружил на задах дома калитку, ведущую
в крошечный садик. Она была заперта. Он посмотрел, не следит ли кто за ним из других домов,
и перелез через забор.
Спрыгнув в сад, он увидел, что в голову ему летит какой-то предмет. Он метнулся вправо,
упал, ударился плечом и тут же вскочил. Не успел он выпрямиться, чья-то нога, обутая в
сандалию, стукнула его по виску. Он откатился и вскинул руку, остановив второй пинок,
нацеленный опять-таки в голову. Но девица с желтыми, красными па висках волосами не
унялась и замахнулась левой рукой. Он вывернул ей запястье - она тут же боднула его лбом,
угодив в ключицу. Скилганнон, разозлившись, швырнул ее наземь. Она тут же взвилась и опять
набросилась на него - красивое лицо перекошено от ярости, глаза как щелки.
- Хватит! Хватит! - Из дома выбежал Гревис и обхватил девицу за талию. - Это друг
- правда, глуповатый немного. Ты что здесь делаешь? - спросил он у Скилганнона.
- Вряд ли об этом следует говорить вприсутствии потаскухи, - огрызнулся тот.
- Потаскуха тебе не по карману, - не осталась в долгу девица. - И даже будь у тебя
деньги, ты все равно не дорос.
Злоба в ее голосе обескуражила его. Ни одна уличная девка с ним еще так не
разговаривала. Они держались почтительно и никогда не смотрели в глаза. А эта к тому же
использовала приемы, которым его обучал Маланек, - неслыханное дело для женщины!
Скилганнон посмотрел на нее, потом на Гревиса. В дверях показалась женщина средних лет с
испуганными глазами.
- Случилось что-то? - спросила она.
- Все хорошо, - ответил Гревис и добавил, обращаясь к Скилганнону: - Если, конечно,
за тобой не было слежки - в противном случае нам всем конец.
- Слежки не было. Тех двоих, что увязались за мной, я оставил в банях.
- Остается надеяться, что их никто не сменил.
- Говорю же тебе, никто! - вспылил Скилганнон. - Я пришел предупредить, чтобы ты
не возвращался домой. Бораниус тебя ищет.
- Следовало ожидать. Я и не собирался туда возвращаться, Если это все, Олек, то лучше
тебе уйти.
- Я думал, ты нуждаешься в помощи.
- Да, нуждаюсь, но эта игра не для детей. Ставки в ней высоки - проигравшего ждут
пытки и смерть.
Скилганнон, заставив себя успокоиться, еще раз взглянул на желтоволосую девицу,
которую принял за уличную, и на женщину в дверях.
- Их трудно узнать, - сказал он, - но всем солдатам розданы их приметы, и вывести их
из города будет не так-то просто.
- Я хочу постричься и выкрасить волосы в черный цвет, - сказал Гревис, - однако ты
прав. Они ищут мать с дочерью, и тут уж ничего не поделаешь.
- А не лучше ли их разлучить? Принцесса в облике продажной девки может ходить где
угодно, не вызывая подозрений. А королеву, если она будет одна, можно выдать за твою жену.
- У всех ворот стоят бывшие придворные служители, готовые опознать их в обмен на
золото. Бегство невозможно, Одек, - пока, во всяком случае.
- И все-таки им лучше расстаться. У меня есть план.
- Мне просто не терпится его выслушать, - бросила принцесса.
Скилганнон, пропустив шпильку мимо ушей, продолжил:
- Если я вернусь в бани прямо сейчас, то еще застану там людей, которые за мной
следили. И угощу их обедом, как обещал. А если принцесса часа через три будет около бань и
подойдет ко мне, они увидят, как я сговариваюсь с ней и веду ее к себе домой. Они доложат
своему начальству, что Олек Скилганнон с предателями не связан и предпочитает путаться с
девками. Им нипочем не догадаться, что это принцесса.
Гревис сел за вкопанный в землю стол и потер подбородок.
- Не знаю, право.
- А по-моему, план хорош, - сказала принцесса.
- Это небезопасно. Во-первых, вам еще надо дойти до бань. Мужчины по дороге не
дадут вам проходу. Во-вторых, у бань гуляют свои девицы. Они зорко стерегут границы, в
которых промышляют, и чужих не потерпят. В-третьих, речь у вас слишком изысканна для
потаскушки. И наконец, вас могут узнать, несмотря ни на что, а это будет стоить жизни и вам, и
Олеку.
- Лучше уж так, чем сидеть в этом домишке, дожидаясь, пока за нами придут, и умирать
со скуки. А моя изысканная речь пусть тебя не беспокоит. Я достаточно времени провела с
солдатами моего отца, чтобы научиться говорить, как они. Со шлюхами благодаря урокам
Маланека я тоже как-нибудь справлюсь, смею тебя уверить.
Гревис, убежденный не до конца, все же кивнул.
- Хорошо. Беги обратно во всю прыть, Олек, и да хранит вас обоих Исток. Когда можно
будет уйти из города, я пошлю вам весточку. Ступай.
Скилганнон помчался к парку. Прошло меньше часа, но он опасался, как бы Морша с
Казенсисом не ушли. В банях он нашел девушку-массажистку и спросил, передала ли она им,
что было велено. Она сказала, что нет, поскольку они еще не вышли из своих массажных
комнат. Скилганнон с облегчением поблагодарил ее и стал ждать. Первым вышел Морша рука
об руку с пышной белокурой банщицей. Солдат чмокнул ее в щеку, и она с улыбкой удалилась.
- Ну и денек, - ухмыльнулся счастливый Морша. - Он мне надолго запомнится. - Он
сел и прислонился к стене, кутаясь в мягкую простыню. - Здорово богатым живется!
- Я об этом как-то не думал, - искренне ответил Скилганнон.
- Не твоя вина, что ты родился богатым, Я, видят боги, ничуть тебя за это не упрекаю.
Появился Казенсис, далеко не такой довольный. Банщица присела перед ним, но и только.
С кислым видом он осведомился у Морши, переспал ли тот со своей.
- А то! Она и денег с меня не взяла. Казенсис выругался.
- Так и знал. Надо было ее выбрать.
- Не везет некоторым, - подмигнул Скилганнону Морша.
Следуя приглашению Скилганнона, они оделись и поднялись в обеденный зал. Еще через
час, после фазанов в ягодном соусе, и меры хорошего вина, даже Казенсис обрел хорошее
настроение.
У выхода на улицу Скилганнон впервые за этот день ощутил неуверенность. Собственный
план, когда он его придумывал, казался ему просто великолепным, однако Гревис был прав.
Это не детская игра. Что, если Морша или Казенсис узнают принцессу? Что, если она не сумеет
сыграть свою роль? Тогда и он попадет в число предателей. Какое будущее его ждет? Он
приказал себе успокоиться, вспомнив отцовский совет: "Будь всегда верен своим друзьям, если
они хорошие люди, и тому, во что ты веришь". Разве Гревис плохо поступает, спасая от смерти
двух женщин? Быть того не может - а значит, и он, Скилганнон, поступает правильно.
На мраморной площади сшивалось около дюжины девок. Одна сидела, держась за
распухшую губу и подбитый глаз, остальные сбились в кучку, злобно глядя на стройную
красотку, вторгшуюся в их угодья. Увидев, что из бань выходят трое мужчин, девицы с
улыбками подались им навстречу. Казенсис остановился поболтать с ними, Морша. держался в
стороне.
Новенькая, слегка покачивая бедрами, направилась к Скилганнону. Склонив голову набок,
она улыбалась ему. Его точно молотом в грудь ударили. Куда девалась злющая, язвительная
девчонка из сада? Ни одна женщина еще не казалась ему такой желанной.
- Мне сдается, ты не прочь побыть в компании, - сказала она хрипловатым, сулящим
многое голосом и продела руку под его локоть. У Скилганнона пересохло во рту. Он не находил
слов,
- Лови ее на слове, парень, - добродушно смеясь, посоветовал Морша. - Я, может,
звезд с неба и не хватаю, но вижу, что она - что-то особенное.
Девушка, не дав Скилганнону ответить, запустила руку ему под рубашку. Он отпрянул и
чуть не упал, а Морша усмехнулся:
- Ты поосторожнее с ним, милочка. Он молодой еще, необученный.
- Я живу тут недалеко, - выдавил Скилганнон, чувствуя себя полным идиотом и зная,
что пылает до корней волос.
- А денег-то у тебя хватит? Я ведь недешево стою.
- Если не хватит, я продам дом, - ответил он.
- Вот это по-нашему! - хохотнул Морша. - Эх, жаль, я весь свой пыл растратил в
банях. За эту девчонку я бы с тобой поспорил. Ладно, так уж и быть - ступайте и веселитесь!
Принцесса увлекла Скилганнона за собой. Он оглянулся: Казенсис с мрачным видом
смотрел им вслед, Морша махал рукой.
Так Скилганнон встретил любовь всей своей жизни.
Теперь, сидя на дереве и глядя на далекий город Мелликан, он не жалел о том, что
случилось в тот день, несмотря на последовавшие за этим трагические события. Как будто на
сером небе, каким представлялась ему жизнь до встречи с Джианой, вспыхнула радуга.
Джиана стала его солнцем, его бесценным алмазом. Никого, подобного ей, он еще не
встречал. Он до сих пор помнил запах ее волос, когда они рука об руку шли по улице.
Скилганнон вздохнул. Тогда она была юной девушкой не старше его самого. Теперь она
- королева-колдунья и хочет его смерти. Он отогнал от себя мрачные мысли и слез с дерева.
Кадис Патралис служил офицером в доспилийской армии не долее четырех месяцев.
Офицерский чин ему купил отец, и он участвовал только в одном деле - истреблении горстки
тантрийских лучников у моста милях в двадцати от Мелликана. Теперь война, похоже,
закончилась, и для молодого Кадиса возможности прославиться и получить повышение таяли с
каждым часом.
Вместо того чтобы сражаться с врагом и покрывать себя доблестью, он рыскал с сорока
кавалеристами по холмам в поисках сбежавших из цирка зверей. Никаких почестей от этого
ожидать не приходилось, и Кадис пребывал в дурном расположении духа. Оно усугублялось
присутствием сержанта, которого ему навязали. Полковник объяснил Кадису, - что сержант -
отличный боец и ветеран трех кампаний. "Для вас он бесценен, молодой человек. Учитесь у
него".
Учиться? У этого мужлана? Никакого понятия о философии или литературе и постоянное
сквернословие, верный признак дурного воспитания.
Девятнадцатилетний Кадис был очень хорош в своей изготовленной на заказ кирасе и
золотом плаще. Кольчуга сверкала, шлем на мягкой подкладке сидел как влитой. Саблю ему
выковал лучший в Доспилисе оружейник, сапоги до бедер, с кольчужными вставками на
коленях, были сшиты из кожи наилучшего сорта. Сержант Шиалис рядом с ним походил на
бродягу: панцирь помят, некогда золотой плащ желт, как моча, потрепан и залатан. Сапоги
просто неприличны, и даже сабля самая обыкновенная, с деревянной, обмотанной кожей
рукоятью. Сам небрит, глаза в красном ободе - старик, изнуренный до предела. Кадис не
понимал, как такой человек сумел заморочить голову полковнику.
Направив своего серого мерина на вершину холма, Кадис обозрел местность. Примерно в
четверти мили к югу брели по долине беженцы.
- Всадник скачет, лейтенант, - доложил Шиалис. - Один из наших разведчиков.
Всадник на маленькой лошадке въехал на холм к офицеру.
- Нашлись, век бы их не видать, - сообщил он.
Кадис сдержался. Этот человек - вольнонаемный следопыт и соблюдать субординацию
не обязан, но подобная вольность способна вывести из себя кого угодно.
- Где остальные?
- Мертвы. Меня бы тоже укокошили, да я остановился отлить.
- Жертвы? - повторил Кадис. - Все трое?
- Они засаду устроили. Насели со всех сторон. Сперва лошадей загрызли, потом людей.
И меня бы сцапали, кабы я не гнал коняшку что есть мочи.
- Как могли звери устроить засаду? - недоумевал Кадис. - Это просто нелепо.
- Ваша правда, капитан. Я бы и сам не поверил, кабы своими глазами не видел.
- Я не капитан, как вам хорошо известно, и фамильярности не терпло.
- Мне все равно, чего вы там не терпите. Я выхожу из игры. Ни за какие деньги не поеду
назад к этим тварям.
- С чего ты взял, что это была засада? - спросил сержант.
- Верь мне, Шиалис. Четверо зверюг засели в высокой траве и не показывались, пока
наши с ними не поравнялись. Есть у них один, серый - башковитая скотина, точно тебе
говорю. Пока другие нападали, он просто стоял и смотрел. Вспомнишь, и то дрожь берет.
- Сколько их там?
- Вопросы, с вашего позволения, задавать буду я, - ледяным тоном произнес Кадис. -
Итак?
- Что "итак"?
- Сколько зверей на вас напало?
- Пятнадцать, считая серого.
- Где это произошло?
- В двадцати милях на северо-восток, где начинается возвышенность.
- Зверей, согласно донесению, сбежало более двадцати, - заметил Кадис.
- Трех мы наши мертвыми в лесу там, на юге. Похоже, что они зарублены топором или
чертовски громадным мечом. Может, и живые где-то тут поблизости есть, кто знает.
- Двадцать миль на северо-восток- это уже не наше ведомство. Я доложу полковнику, а
вы будьте готовы ответить на его вопросы.
В это время на холм стали подниматься первые беженцы, женщины и дети, тревожно
поглядывая на Кадиса и его людей. Какой-то младенец заплакал, и его пронзительный крик
напугал Кадисова коня.
- Уймите ребенка! - крикнул Кадис. Тут конь встал на дыбы, и лейтенант свалился.
Смешок, пробежавший по рядам солдат, подлил масла в пламя его ярости. - Ты, глупая
корова! - рявкнул он на перепуганную мать, пытавшуюся успокоить дитя.
- Держите себя в руках, - тихо сказал человек высокого роста, став между ними. - Эти
люди и без того натерпелись страха.
Кадис заморгал, видя на незнакомце хорошую, явно дорогую одежду и сапоги, а
пронизывающий взгляд ярко-голубых глаз заставил его отступить. Молчание затягивалось,
Кадис, понимая, что незнакомец ждет от него каких-то слов, почувствовал себя глупо, и его
гнев вспыхнул с новой силой.
- Вы кто такой? - рявкнул он. - Я в ваших советах не нуждаюсь. Я офицер
победоносной армии Доспилиса.
- Вы человек, упавший с коня, - тем же ровным голосом произнес незнакомец. - На
этих беженцев нападали зверолюды и люди, которые были хуже зверей. Они голодны,
испуганы и измучены. Им нужно одно:яукрыться в городских стенах. - Не сказав Кадису
больше ни слова, незнакомец прошел мимо него к Шиалису. - Я тебя помню. Ты возглавлял
контратаку на мосту в Паштуране пять... нет, шесть лет назад. И получил стрелу в бедро.
- Было дело, - подтвердил сержант, - но тебя я что-то не припомню.
- Это был смелый поступок. Если бы ты не удержал мост, ваши фланги смяли бы, и
простое поражение превратилось бы в бегство. Что вы делаете здесь?
- На зверей охотимся.
- Ночью мы с ними сразились, и они отошли на север. Кадис Патралис, слушая, как
беседуют эти двое, чуть не лопался от злости. Он упал с коня, выставил себя на посмеши-ще, а
теперь на него не обращают никакого внимания. Стиснув рукоять сабли, он подался вперед, но
его остановила чья-то огромная рука, опустившаяся ему на плечо.
- Давно ты в солдатах, паренек?
Кадис оглянулся и увидел перед собой глаза цвета зимнего неба на немолодом, в глубоких
складках лице. Взгляд Кадиса вобрал черную с проседью бороду и черный шлем с серебряной
эмблемой - топор с двумя черепами по бокам.
- Я-то, почитай, всю жизнь был солдатом, - продолжал неизвестный. - Этот топор
побывал со мной... уж и не знаю, во скольких краях. - Воин поднял свое оружие, и Кадис
увидел свое отражение в блестящих лезвиях. - Есть многое, чему я так и не выучился, но одно
я усвоил крепко: гнев лучше оставлять дома. Сердитый человек всегда глуп, паренек, вот в чем
дело. А на войне дураки обыкновенно гибнут первыми. Не всегда, правда. Иногда дурак
заставляет других умирать вместо себя, но истина остается истиной. Так давно ты в
солдатах-то?
В животе у Кадиса что-то затрепыхалось, как будто этот человек вытягивал из него все его
мужество.
- Убери руку, - приказал он, делая последнюю попытку овладеть положением. -
Сейчас же.
- Если я это сделаю, паренек, ты через пару мгновений умрешь, а нам этого не надо, так
ведь? Ты оскорбишь этого парня, который говорит с твоим сержантом, и он тебя убьет. Тогда
дело станет совсем плохо, и мне придется пустить в ход старого Снагу. Твои солдатики,
похоже, славные ребята, и мне совсем неохота зазря проливать их кровь.
- Ты что, спятил? Нас сорок человек.
- К концу вас сильно поубавится. Впрочем, я свое сказал - остальное зависит от
тебя. - Воин снял тяжелую длань с плеча Кадиса и отступил.
Молодой офицер вздрогнул, когда на него дунул ветер. Увидев страх в глазах женщины с
ребенком, он почувствовал первые признаки стыда.
- Прошу меня простить, сударыня, - поклонился он. - Я был непозволительно груб.
Мне очень жаль, что я напугал вашего малютку. - Он сел на коня и бросил сержанту: -
Возвращаемся.
- Так точно, командир.
Отряд двинулся вниз по склону, к городу.
- Что он вам сказал, командир? - спросил Шиалнс, поравнявшись с Кадисом.
- Кто?
- Друсс-Легенда.
Кадис испытал приступ головокружения.
- Так это Друсс? Тот самый? Ты уверен?
- Я его знаю еще с прошлых лет. Его ни с кем не спутаешь. Так что же он сказал, если не
секрет?
- Нет, сержант, не секрет. Он сказал, что солдат должен оставлять свой гнев дома.
- Хороший совет. Не возражаете, если и я кое-что добавлю?
- Сделай одолжение.
- Вы поступили благородно, извинившись перед матерью с ребенком. Далеко не всякий
на такое способен. Получить совет от самого Друсса-Легенды - это не пустяки! - улыбнулся
вдруг сержант. - Будет что детям рассказать.
Но Кадису Петралису не суждено было стать отцом. Четыре месяца спустя он погиб,
сражаясь спина к спине с сержантом Шиалисом против солдат королевы-колдуньи.
Рабалин, никогда прежде не бывавший в большом городе, с трудом верил собственным
глазам. Чудовищно высокие дома с десятками балконов и окон наводили на него отородь, Как и
храмы с массивными статуями. 3 родном городке ему представлялся верхом роскоши
трехэтажный дом советника Массива - здесь этот дворец сочли бы жалкой хибарой. Набалин
сосчитал окна в здании, мимо которого шел. Шестьдесят шесть! Это какую же семью надо
иметь, чтобы заселить такой дом?
Скоро, впрочем, начались более узкие булыжные улочки где такого великолепия уже не
было. Рабалин жался к Скил-ганнону, Друссу и Брейгану. Его изумляло, как люди, живу- |
щие здесь, умудряются не заблудиться. Улицы встречались и пересекались, обтекая дома, как
реки. Повсюду кишел народ, и в толпе постоянно мелькали перевязанные солдаты. Почти все
лавки позакрывались. Люди собирались на перекрестках, стараясь выменять или выпросить
что-нибудь съестное.
Друсс повел юс через большой парк. До войны этот сад был, наверное, очень красив со
своими статуями и фонтаном посреди озера. Теперь в нем разбили палатки, вокруг которых
сновали изможденные, оборванные люди.
- Какие они все несчастные, - заметил Рабалин.
- Были бы еще несчастнее, будь у них правители получше, - бросил брат Лантерн.
- Как так? - удивился Рабалин.
- А ты подумай.
Прошагав еще около мили, они пришли к воротам, у которых стояли двое высоких
часовых в красных плащах и серебряных шлемах. Один, с расчесанной натрое черной
бородкой, встретил Друсса улыбкой.
- Удивляюсь, как это ты еще жив до сих пор.
- Поправить это пытались многие, видит небо, - усмехнулся в ответ Друсс. - Да
только народ нынче стал жидко ват - сплошь кисейные барышни в латах, точно как ты,
Диагорас.
- Вы, старички, вечно твердите, что в старину лучше жилось. Может, все проще?
Молодые, глядя на тебя, вспоминают своих дедушек, и совесть им не позволяет биться с тобой.
- Может, и так, - согласился воин. - Мне в мои преклонные годы всякая поблажка на
руку. Слышно что-нибудь об Орасисе?
Улыбка на лице часового погасла.
- Не так чтобы очень. Нашелся его слуга, едва живой. Он сидел в темницах под Ареной.
Его нашли датиане, когда открыли тюрьму.
- В темницах? Что за нелепица! А теперь он где?
- Лежит в Белом дворце. Завтра я устрою тебе пропуск. Куда ты теперь направляешься?
- В гавань, в "Красный олень". Как у них там с едой?
- Терпимо, но выбор не тот, что раньше. Теперь, когда датиане сняли блокаду, станет
полегче. В порту уже разгружается шесть кораблей, и старина Шивас под шумок пополняет
свои кладовые. Я приду, когда сменюсь, и помогу тебе одолеть бутылку-другую.
- Размечтался! Стоит вам, юнцам, понюхать винную пробку, как вы сразу под стол
валитесь. Но если поставишь выпивку, я покажу тебе, как это делается.
- Скажем так: платить будет тот, кто первым свалится.
- А я о чем толкую?
Рабалин, слушая их, заметил, что дренайский солдат то и дело поглядывает на брата
Лантерна, который, стоя чуть в стороне, разговаривал с Брейганом.
- Они все тоже идут с тобой в "Красный олень"? - спросил Диагорас.
- Не все. Монашку надо на Винную улицу, к своим старейшинам. А что?
- Этого воина я уже видел, Друсс. Наш гарнизон два года стоял в Пераполисе, мы ушли
оттуда перед самым концом. Наашаниты обеспечили посольству и его охране
беспрепятственный проход через свои ряды. Тогда-то я и увидал Проклятого. Такого не скоро
забудешь.
- Ты мог и обознаться, - сказал Друсс, оглянувшись на брата Лантерна.
- Не думаю. Но я пропущу его, если ты за него поручишься.
- Ручаюсь, хотя будет лучше, если ты доложишь о нем своему начальству.
Диагорас кивнул и стал открывать ворота.
- Увидимся, как стемнеет.
- Запасись деньгами, чтобы счет оплатить.
- Я и подушку прихвачу, чтобы было куда пристроить твою старую голову под столом.
Друсс хлопнул дреная по плечу и прошел в ворота. Брат Лантерн, Брейган и Рабалин
последовали за ним.
Уж смеркалось, когда они пришли к другим воротам, выходящим на горбатый мостик
через реку. Здесь тоже стояла стража, могучие бородачи, белокурые и голубоглазые, в длинных
кольчугах и рогатых шлемах.
Друсс поговорил с ними, и они открыли ворота.
- Перейдешь через мост, а там повернешь налево - вот тебе и Винная улица, - сказал
Друсс Брейгану. - А на ней увидишь и свой собор.
Послушник поблагодарил и попрощался за руку с братом Лантерном.
- Спасибо тебе за все, что ты сделал для меня, брат. Да пребудет с тобой Исток, куда бы
ты ни отправился.
- Не думаю, что его устроит такое общество, - вздохнул Скилганнон. - Ты все-таки
решил принести обет?
- Думаю, да. Потом я вернусь в Скептию и буду служить по мере сил своих. - Брейган
протянул руку Рабалину и предложил; - П
...Закладка в соц.сетях
