Жанр: Фантастика
Белый волк
...ша, твоя добрая сторона. Демоны должны убить его, прежде чем
завладеют тобой до конца. Помогло ли тебе повторное путешествие в крепость?
- Думаю, что да. У солдат боевой дух низок, надиры покинули крепость. Будут, полагаю,
и другие случаи дезертирства. Они боятся Друсса. Одно только знание, что он придет, внушает
им ужас.
- Тебя они тоже боятся, Олек Скилганнон. Даже очень.
- Это верно.
- Мне показалось, что ты знаком с одним из тех, кого мы видели. И даже питаешь к нему
привязанность.
- Когда-то я знал его. И он в самом деле мне нравился. Странно, что. такой человек
служит такому чудовищу, как Бораниус.
- Какие вы, люди, забавные, - засмеялась Устарте. - Дурной человек у вас непременно
демон. Чудовище, говоришь ты? Нет, Олек, всего лишь человек, уступивший своим дурным
наклонностям. Вы все наделены как добрыми, так и дурными свойствами. Многое здесь зависит
от обстоятельств. Солдаты, которыми ты командовал, в Пераполисе насиловали и убивали, а
потом вернулись домой к женам и невестам и с любовью растили детей. Вы все чудовища,
Олек, и все безумны, каждый на свой лад. Вы говорите своим детям, что лгать нехорошо, а
сами всю жизнь переходите от одной мелкой лжи к другой. Крестьянин не высказывает вслух
то, что думает о помещике, жена утаивает от мужа желание, вспыхнувшее в ней при виде
незнакомого мужчины. Муж, в свою очередь, не признается, что побывал в публичном доме.
Вы поклоняетесь богу любви и всепрощения, но выступаете на войну, восклицая "Исток с
нами!" Нужно ли продолжать? Бораниус злодей, это правда, но он за всю свою жизнь не
загубил столько невинных душ, сколько ты.
- Не могу с тобой спорить, - грустно сказал Скилганнон. - Прошлого не поправишь, и
назад ничего не вернешь.
- Ты мог бы подарить им покой, - мягко сказала Устарте. Он взглянул ей в глаза.
- Позволив Гарианне убить меня? Ты сама говорила, что она не в своем уме, и эти голоса
лишь плод ее воображения.
- Я могу ошибаться.
- Всему свой черед, госпожа моя, - засмеялся он. - Сначала спасем ребенка, а потом я
разберусь с Гарианной. Где Друсс?
- С Рабалином. Мальчик идет на поправку.
- А Диагорас?
- В саду с близнецами и Гарианной. Он нашел, что у них с Нианом много общего, и они
рассуждают о звездах. Есть еще одно, что тебе нужно знать, Олек, - сказала Устарте, глядя на
красные горы. - Старуха окутала чарами местность к северо-востоку от крепости, и я не могу
проникнуть туда.
- Земли Шерака?
- Не весь Шерак - даже она не настолько могущественна. Этот... туман, если угодно,
окутывает лишь небольшой участок земли.
- Ее замыслы для меня загадка. Я знаю лишь, что она хочет смерти Бораниуса.
- Не только. Она ненавидит Друсса, ибо он дважды воспрепятствовал ей.
- Меня она тоже не очень-то любит - хотя я-то, насколько мне известно, ничего ей не
делал.
- Она послала Гарианну убить тебя, в этом можно не сомневаться. Значит, ей нужны по
меньшей мере три смерти. Смерть Бораниуса для нее важнее всего, в противном случае
Гарианна уже попыталась бы умертвить тебя. Действия Старухи озадачивают меня. Она
убивает надирского шамана, превратив его в живой факел. Такой вид магии требует огромной
силы от чародея, особенно если тот пребывает в бесплотном облике. Суть, однако, в том, что
она могла бы точно таким же образом покончить и с Друссом, и с тобой, и с Бораниусом.
Почему же она этого не делает? Зачем было нужно отправлять вас в этот поход?
- Одних наших смертей недостаточно.
- Как так?
- Возьмем Бораниуса. Почему он предпочитает убивать медленно? Потому что мучения
жертвы доставляют ему удовольствие. То же самое и Старуха. Ей скучно убивать просто так.
Друсс - человек гордый. Представь себе, что он почувствует, если не сумеет спасти девочку -
или она, хуже того, умрет у него на глазах.
- Даже думать не хочу, что такое возможно, - содрогнулась Устарте. - Если это
правда, то что нужно ей от тебя?
- Тут все гораздо проще. Я боюсь Бораниуса сильнее, чем смерти. Ей будет приятно
посмотреть, как он изрежет меня на куски.
- А что она прячет за своей туманной завесой?
- Сюда идет кто-то еще, - подумав, предположил Скил-ганнон. - Если она хочет,
чтобы Бораниус убил меня и Друсса, то для расправы с Бораниусом ей нужен кто-то другой.
- И ты, зная все это, тем не менее идешь в крепость?
- Главное здесь - ребенок. В этом вся прелесть Старухиного плана. Мы теперь не
можем просто взять и уйти. Она это предвидела. Даже если мы выживем - что
сомнительно, - девочку все равно убьют у нас на глазах.
- Обычно мы не вмешиваемся в дела этого мира, - переведя дыхание, сказала
Устарте, - но на сей раз я сделаю исключение, я помогу тебе, Олек.
Диагорас наслаждался беседой с Нианом. Они толковали о природе звезд и планет, о
бесконечных загадках вселенной. Диагорас так увлекся, что совсем позабыл о неминуемой и
скорой смерти, грозящей Ниану. Джаред, почти не участвовавший в их разговоре, смотрел на
брата со смесью восхищения и грусти. Гарианна сидела у ручья, глядя, как журчит вода по
белым камням.
Ниан подошел и поцеловал ее золотые волосы.
- Я рад видеть тебя снова, друг мой.
- Мы счастливы, что ты вернулся, - сказала она. Ниан присел, окунул руку в воду и
уставился на маленький водопад у северной стены сада.
- Что тебя так заинтересовало? - спросил Диагорас.
- Посмотри сам.
- Смотрю, но не вижу ничего любопытного.
- А лепестки, которые кружатся на воде?
- Да, ну и что же? Они слетают с розовых кустов на том берегу ручья.
- Как же они попадают в воду, падающую со скалы?
- Видимо, там, наверху, тоже цветут розы.
- Нет. Я думаю, что водопад каким-то образом возвращается обратно и совершает
круговорот.
- Вода не течет вверх, мастер Ниан. Это невозможно.
- Мастер Диагорас, - усмехнулся Ниан, - ты находишься в храме, который магия
делает невидимым. В нем кудесничают полулюди-полузвери, которые воскресили Рабалина и
вернули в мир живых меня. И после этого ты говоришь, что вода не может течь вверх?
- Не могу не согласиться с тобой, - засмеялся смущенный Диагорас.
- Здравствуй, дядюшка, - воскликнула вдруг Гарианна, гибко поднявшись с места.
- Вот так-то лучше, Друсс, - весело сказал Диагорас. - Теперь я тебя узнаю. - Друсс
в самом деле сиял здоровьем, и его серые глаза искрились,
- Я чувствую то же самое, паренек. Здешняя вода будет не хуже лентрийского красного,
а этим многое сказано. Ты не видал Скилганнона?
- Он ушел к Устарте еще вчера и с тех пор не появлялся.
- Их духи путешествуют вместе, - сказал Ниан. - Говорят, что впервые это искусство
постигли чиадзе много тысяч лет назад. Дух освобождается из тела и летит куда хочет. Думаю,
что Устарте дала нашему другу Скилганнону возможность побывать в крепости. - Видя, как
озадачен Диагорас, Ниан засмеялся: - Это правда, мой друг. Я не стал бы тебе лгать.
- Я тебе верю, паренек, - сказал Друсс. - У моей жены тоже был такой дар. Отрадно
видеть тебя здоровым.
- Ты не представляешь себе, как это радует меня самого. Последние годы я помню
только урывками. Как видно, я окончательно впал в слабоумие. Даже думать стыдно, каким я
стал.
- Тебе нечего стыдиться, Ниан. Ты был хорошим товарищем и верным другом - это уже
много.
Растроганный Ниан потряс Друссу руку.
- Спасибо тебе, но скажу по правде: лучше уж умереть, чем жить так. Джаред не хочет
сознаваться, но я чувствую, что это мое желание сбудется быстрее, чем хотелось бы. Так ведь,
брат?
Джаред молча отвел глаза.
- Скажи ты, воин, - обратился Ниан к Друссу. - Я кое-что смыслю в людях и вижу,
что ты не лжец.
Друсс кивнул:
- Опухоль, которая разрослась в тебе, уже нельзя удалить.
- Сколько мне осталось?
- Месяц, а то и меньше.
- Так я и думал - стоило только посмотреть на Джареда. Ты понимаешь, надеюсь,
почему я отказываюсь сопровождать тебя дальше? Мне хочется остаться здесь. У них в
библиотеке есть книги, полные всяческих чудес. Постараюсь перед смертью прочесть как
можно больше.
- Само собой. Жаль, что жрецы не в силах помочь тебе, Ниан. Ты хороший человек и
заслуживаешь лучшего.
- Я всегда верил, что нынешняя стадия нашего существования всего лишь начало
долгого пути. Мне грустно и немного страшно вступить во вторую стадию так рано, однако я
полон предвкушений. Удачи тебе, Друсс. Надеюсь, вам удастся спасти ребенка.
- Если я за что-то берусь, то обычно добиваюсь своего.
- Не сомневаюсь. Прошу извинить меня, друзья мои. Я пойду почитаю.
Джаред двинулся за ним следом, но Ниан положил руку ему на плечо:
- Нет, брат, останься. Мне нужно немного побыть одному. На следующее утро путники
собрались за воротами храма.
Орасиса разбудили, и он забрался в повозку. Друсс сел на козлы, Скилганнон, Диагорас и
Гарианна - на коней. Устарте вышла проводить их.
- Я буду следить за вами, - сказала она. - Когда придет время, я обману врага,
прибегнув к тем же чарам, с помощью которых обманывает взоры наш храм. Они продержатся
всего несколько минут, но вам этого хватит. Когда вас остановят, скажите, что едете в город на
заработки.
- Спасибо за все, что ты для нас сделала, - сказал Скилганнон.
- Хотелось бы сделать больше. Мне кажется, мы еще увидимся, Олек, - быть может,
тогда мне это удастся.
В это время ворота открылись, и оттуда, ведя коней под уздцы, вышли Джаред с Нианом.
- Рад, что ты передумал, Ниан, - сказал Диагорас. - Мне без тебя было бы скучно.
- Мы едем в крепость, - весело ответил Ниан. - Драться с плохими людьми. - Он
влез на коня и ухватился за кушак своего брата.
За последние двое суток Морша спал не более трех часов. Все разваливалось на глазах.
Восемнадцать солдат дезертировали, боевой дух оставшихся оставлял желать много лучшего.
Бораниус проявлял ко всему этому полное безразличие. Он почти все время проводил в
Верхней Палате и не снимал черной маски с забинтованного лица. Морша передавал ему
донесения разведчиков и сообщал о дезертирах, но он лишь плечами пожимал.
- Пусть хоть все разбегутся, мне дела нет, - глухо отвечал он из-под маски.
Когда Морша утром снова пришел к Бораниусу, тот, раздетый до пояса, проделывал
упражнения с мечами. Невероятная гибкость и быстрота его движений заворожили Моршу. В
комнате на полу сидела надирка и с ней девочка, Эланин. Девочка раскачивалась, обхватив
руками колени, безучастно глядя голубыми глазами в пространство.
Людям в крепости говорили, что Эланин держат здесь ради выкупа, но Морша начинал
сомневаться в этом, поскольку князю Орасису в Дрос-Пурдол никаких писем не отправляли.
Увидев Моршу, Бораниус остановился и спрятал в ножны свои клинки, Мечи Крови и
Огня.
- Ну что наши гости? - - спросил он, вытирая потную грудь полотенцем. - Уже на
подходе?
Морша сверился с заметками, которые принес с собой.
- Странные вещи происходят, мой генерал. Враг замечен сразу в нескольких местах,
иные из которых отстоят от нас миль на тридцать. Наш лучший надирский разведчик передал,
что видел Друсса в горах, в кочевье Халид-хана. Я послал туда двадцать человек, чтобы
устроить засаду. Потом я получил известие, что Друсса и остальных видели далеко на западе. Я
послал к перевалу еще двух конных разведчиков и разместил там десятерых лучников. А час
назад прискакал гонец с донесением, что отряд Друсса направляется к храму Устарте.
- Они все равно придут сюда, Морша, что бы ты ни предпринимал. Я это сердцем
чувствую.
- При всем уважении, генерал, к нашей крепости ведут только четыре дороги, и все они в
настоящее время охраняются. Нам доложат, когда враг будет замечен.
- Они придут, - повторил Бораниус, - и я убью Скилганнона. Это моя судьба.
- Ожоги все еще беспокоят вас?
- Лекарь хорошо потрудился. Боли я не чувствую. Распорядись убрать его тело из моих
комнат, пока запах не пошел.
- Вы убили его? Но зачем?
- А почему бы и нет? Он мне больше не нужен. - Бораниус посмотрел в окно. -
Вечером приведи в цитадель двадцать наших лучших бойцов, а прочих расставь на стенах. Они
предупредят нас о приближении врага. Ступай, мне нужно еще поупражняться.
Морша, откланявшись, вернулся к себе вниз и снова просмотрел донесения. На дорогах
наблюдалось весьма оживленное движение, что было обычно для этого времени года, когда
многие горцы спускались в долину на заработки. С востока не сообщали ничего, и Моршу это
не удивляло: с той стороны враг никак не мог появиться. Если отряд Друсса заметили у
Халид-хана, то им, спускаясь с гор, пришлось бы сначала пройти мимо крепости. Тем не менее
Морша заметил себе, что надо послать гонца и выяснить, почему ежедневное донесение не
составлено. Может быть, восточная застава тоже дезертировала, подумал он и выругался
вполголоса,
На дороге, ведущей в город, видели повозку, которой правила здоровенная старуха. Рядом
на горных пони ехали пятеро детей, в повозке лежали меха. Это сообщение должно было
повториться дважды: сначала с верхней заставы, затем с нижней, между крепостью и городом.
Нижняя, однако, докладывала, что единственной замеченной повозкой правил старый калека, с
которым ехали четыре женщины и дурачок, а в повозке сидели собаки.
Посмотрев, кем подписаны оба донесения, Морша направился в казарму. Первого солдата
он нашел в харчевне и спросил, помнит ли тот груженную мехами повозку.
- Так точно. Странная семейка, но оружия у них не было, только меха.
- Почему странная?
- Да кто их знает? Солнце нам било прямо в глаза, когда они появились. Остановились
сразу, без разговоров. Мы осмотрели повозку, убедились, что они безоружные, и пропустили.
- Что же все-таки показалось тебе странным?
- Не знаю, как и сказать. На миг у меня словно в глазах помутилось - из-за солнца,
должно быть. И показалось мне, что из кучи мехов на меня смотрят два глаза. Подошел
поближе - никаких глаз нету. Только и всего.
- Других повозок ты не видел?
- Нет, только эту. Вчера, около полудня.
Солдат, подписавший второе донесение, приехал в крепость лишь под вечер. Морша
передал, чтобы тот сразу явился к нему. На вопрос Морши солдат ответил, что ничего
особенного на дороге не видел.
- Старик-калека и четыре бабы, капитан. Еще мужик с ними, полудурок. Я его тоже
сначала принял за бабу. Когда он заговорил, я глаза вытаращил. В толк не возьму, как я мог
проглядеть его бороду.
- Почему ты решил, что он дурачок?
- Ну... он говорил так. Как все полоумные. Слов я не запомнил.
- А в повозке собаки ехали?
- Так точно. Сперва я подумал, что это шкуры, потыкал в них, и один пес на меня
зарычал. Я так и шарахнулся.
- Ты был у самой повозки и не разглядел, что это собаки?
- Нет. Странно, если подумать. Солнце в глаза светило, плохо было видно.
- Когда проехала эта повозка?
- Вчера, после полудня,
Морша порылся в бумагах и нашел ту, где говорилось о появлении путников у храма.
Разведчик-надир упоминал о большом бойцовом звере, Смешанном, сопровождавшем воина с
топором.
- Я могу идти, капитан? Очень есть охота.
- Ты видел трех собак? Именно трех?
- Ну да.
- Подумай хорошенько. Ты услышал рычание и отскочил. Потом что было?
- Рычал тот, который впереди, а другие сидели за ним.
- Ты их по головам пересчитал?
- Да... то есть нет. Но их точно было не меньше трех. - С едой придется пока
потерпеть. Седлай коня, бери запасного и скачи к Наклиану. Он с двадцатью людьми стережет
горную дорогу. Пусть немедля возвращаются сюда. В повозке были не собаки и не куча мехов,
как сказано в другом донесении. Это Смешанный, который путешествует с Друссом и
Скилганноном. Враг уже здесь.
- С вашего позволения, вы ошибаетесь, капитан. Никаких бойцов там не было.
- Они едут из храма. Тебя околдовали, отвели тебе глаза. Потому и солнце показалось
тебе таким ярким.
Солдат - новобранец, взятый из наашанской колонии в Мелликане, - растерялся.
- Но ведь их все равно совсем мало, разве нет?
- Да, но двое из них гораздо опаснее, чем ты способен вообразить.
- Это я понимаю, капитан. Про Друсса и Скилганнона много чего рассказывают. Но ведь
крепость они все равно не возьмут? Если им нужен господин Железная Маска, они будут
дожидаться, когда он уедет. Устроят засаду, ведь так?
- Я не могу предугадать, как они поступят, - признался Морша. - Я многие годы
воевал против Скилганнона и усвоил одно: этот человек всегда найдет способ атаковать. Во
всех сражениях первый ход делал он, а мы только отвечали. Учти, что войны выигрывает
обычно тот, кто наступает, а не обороняется. Ты полагаешь, что шестеро человек не могут
штурмовать крепость, и я согласен с тобой. Но то, что думаю я, не имеет значения - важно то,
считает ли Скилганнон, что это возможно.
- Это просто безумие! Они все погибнут.
- Возможно, выжить для них не самое главное. Довольно препираться, солдат. Найди
Наклиана, и пусть он со своими тут же возвращается назад.
Для Диагораса, следящего, как заходит солнце, не было дела главнее, чем выжить. Из
рощи, где он стоял, крепость, до которой оставалось не более мили, выглядела весьма
внушительной. Внешняя стена, правда, порядком разрушилась, но сама цитадель с амбразурами
для лучников и укреплениями, с которых обычно бросают камни и льют горячую смолу,
представлялась грозной и неприступной.
План Скилганнона был всем хорош - с теоретической точки зрения. С практической он
казался просто убийственным. Осуществить требуемое и при этом уцелеть не было никакой
возможности. Диагорас обвел взглядом остальных. Джаред с Нианом сидели в стороне. Джаред
только что дал брату какой-то порошок от головной боли и теперь обнимал его за плечи,
Гарианна, похоже, спала. Друсс и Скилганнон тихо разговаривали между собой. Большой
серый зверь притулился рядом с Друссом. Диагорас все время твердил себе, что это Орасис, но
никак не мог свыкнуться с этой мыслью. Орасис в годы их солдатской службы был веселым
увальнем, предметом множества шуток, на которые никогда не обижался. А этот зверюга с
клыкастой пастью и холодными янтарными глазами наводил на Диагораса дрожь. Спокойствие
Друсса его поражало. Что, если зверь разъярится и набросится на них?
Диагорас снова перевел взгляд на крепость. "Возможно, я смотрю на свою гробницу", -
думалось ему. Из ворот выехал всадник, и Диагорас поспешил скрыться. Всадник проскакал
мимо рощи назад, к горам Халид-хана.
Одним меньше, подумал Диагорас, стараясь приободриться. Он, как-никак, пережил
Скельн - хуже уже ничего быть не может. Всего-то и нужно, что войти во вражескую
крепость, а потом оборонять дверь от вражеских солдат - сколько их там, сорок? Ниан сказал,
что уж лучше умрет, чем будет жить слабоумным, вот Джаред и позаботился о том, чтобы
желание брата исполнилось. Они здесь не для того, чтобы спасти Эланин, а для того, чтобы
умереть вместе.
До темноты оставалось меньше часа.
Диагорас, далеко обогнув зверя, подошел к Друссу и Скилганнону.
- Не лучше ли дождаться, когда станет совсем темно? Может, тогда они спать лягут,
кроме караульных?
- Сумерки нам больше подходят, - ответил Друсс.
- Это почему же?
- Не так привычно.
- Что ты хочешь этим сказать? "
- Ночные атаки - дело привычное, - объяснил Скилганнон. - В крепости знают, что
мы придем. Нас мало, и поэтому они думают, что мы либо устроим засаду вблизи от крепости,
либо атакуем ночью. Именно ночью они и будут наготове.
- Не хотелось бы лезть с замечаниями на этой последней стадии, - сказал Диагорас, -
но сколько из нас, по-твоему, переживет этот план?
- Я буду удивлен, если хоть одному удастся выжить.
- Так я и думал.
- Я умирать не собираюсь, - заявил Друсс. - Надо же кому-то отвезти девчушку
домой. Мне сдается, это хороший план.
- Если завтра мы вернемся к его обсуждению, я с тобой соглашусь, - сказал Диагорас.
- Взбодрись, паренек! Никто не живет чечно.
- Кроме тебя, старый конь. Это мы, смертные, того и гляди протянем ноги.
- Когда Бораниус умрет, у его людей пропадет охота драться. С наемниками всегда так.
Если платить им больше некому, они мигом перестают воевать. Главное - это добраться до
него поскорее. Как бы там ни было, в крепости сейчас куда меньше семидесяти солдат. Многие
рыщут по горам, высматривая нас. Там, я бы сказал, осталось человек сорок, а то и меньше.
- Очень утешительно, - пробормотал Диагорас.
- Ты запросто можешь подождать нас тут, паренек, - усмехнулся Друсс.
- Будто бы.
Диагорас снова взглянул на заходящее солнце, зная, что оставшееся время пролетит очень
быстро.
ГЛАВА 20
Братец девятнадцатилетнего Иппелиуса, капитан королевской армии, пал в том же
сражении, что и Бокрам. В последующие месяцы семьям тех, кто служил королю, пришлось
солоно. Мать Иппелиуса выгнали из родового особняка, имущество забрали в казну. Народ,
собравшись у дома, швырял грязью в уходящих из него жильцов. Иппелиусу было тогда
тринадцать, и он очень боялся. Многие вдовы старались уехать из города - кто к родне в
деревню, кто в чужие края. Мать вместе с Иппелиусом уехала в Мелликан.
Там Иппелиус закончил свое образование. Город нравился ему, и ужасы прошлого, все
еще преследовавшие его во сне, при свете дня казались несущественными. Потом к власти
пришел Железная Маска. Он обещал наашанским беглецам отмщение, обещал свергнуть
королеву-колдунью. Иппелиусу наряду с другими представился золотой случай отомстить за
смерть отца и за бедствия, постигшие мать.
Теперь, сидя в жалкой харчевне вместе с двадцатью солдатами, он сознавал, что его мечты
потерпели крах. Умерли вместе с беднягой Кодисом. Иппелиуса точно громом поразило, когда
Морша зарезал его друга так внезапно и так жестоко. Кодис умер, не успев ничего понять.
Прокисшее пиво опротивело Иппелиусу, однако он пил его, чтобы не выглядеть
привередливым в глазах остальных. И если выпить побольше, он по крайней мере не будет так
бояться. Кодис всегда помогал ему, наставлял- на первых порах солдатской службы.
Иппелиус тогда постоянно спотыкался о собственный меч, на коне держался так себе и советы
Кодиса очень ценил. Морша, кстати, тоже относился к нему с добротой и пониманием. Кодис
считал Моршу своим другом и уважал его. Как это ужасно - умереть от руки человека,
который тебе по душе.
А тут еще этот Бораниус. Как волновался Иппелиус, когда его впервые представили
генералу! От этого человека веяло отвагой и решимостью, и свержение королевы-колдуньи
казалось неминуемым.
Иппелиус с содроганием вспомнил, как им с Кодисом приказали вынести из крепости
тело, наскоро зашитое в холст. Сквозь материю просачивалась кровь. На полдороге с лестницы
холст лопнул, и оттуда вывалился обезображенный женский труп. Иппелиуса от этого зрелища
вывернуло наизнанку - пришлось Кодису одному заталкивать тело обратно.
Они похоронили мертвую, и Иппелиус, заливаясь слезами, воскликнул:
- Как мог мужчина сотворить такое с женщиной?!
- Это тебе не кто-нибудь. Это Бораниус.
- А ему что, закон не писан?
- Ну чего ты ко мне привязался? Он всегда любил мучить людей. Лучше выбрось это из
головы.
- Даже камня нет на могиле, - не унимался Иппелиус. - Я думал, у них любовь.
- Они были любовниками, а потом он ее убил. Все, конец. Возьми себя в руки, парень, и
никому об этом не говори, понял? С мужчинами Бораниус тоже не церемонится. Я не хочу,
чтобы мне отрубили пальцы или глаза выкололи.
- Он и девочку убил, как по-твоему?
- Не знаю и знать не хочу. Тебе тоже незачем. Выждем какое-то время и уйдем отсюда.
- А сейчас почему нельзя?
- Когда наши посты высматривают Друсса повсюду? Вот убьют Друсса, все уляжется, и
мы удерем на восток, к морю.
Иппелиус, уже притерпевшись к мерзкому вкусу пива, хлебнул еще. В этот вечер в
харчевне почти не смеялись. Убийство Кодиса и новость о прибытии Скилганнона
подействовали на всех угнетающе. Кое-кто из солдат в прошлом сражался против этого
человека, и им было что рассказать.
Здоровяк Ранкар, войдя со двора, сел рядом с Иппелиусом и махнул рукой маркитанту,
чтобы тот налил пива.
- Как дела? - спросил он.
- Хорошо, а у тебя?
- Порядок. В казарме пусто, всем велено идти в цитадель. Вот поем и тоже туда пойду.
Рябое лицо Ранкара перечеркивал белый шрам, зацепивший левое веко.
- Повезло тебе, - заглядевшись на него, заметил Иппелиус.
- В ту пору мне так не казалось, но ты прав, пожалуй. Ты уже ел?
- Не хочется что-то.
- Хороший мужик был Кодис, - кивнул Ранкар. - Мы с ним вместе прошли
наашанскую заваруху и вместе прорывались оттуда. Таких, как он, больше нет.
- Не могу поверить, что Морша убил его.
- И я. Никому, видно, нельзя доверяться.
Дверь харчевни открылась, и на пороге выросла мощная фигура. На круглом, с
серебряными крыльями шлеме Иппелиус разглядел эмблему - череп в обрамлении двух
серебряных топориков. Черную бороду пришельца густо пронизывала седина. Могучий торс
покрывал черный колет с серебряными наплечниками. В правой руке сверкал двуострый топор.
Человек вышел на середину и остановился у стола, за которым сидели четверо солдат. Вогнав
топор в столешницу, он рявкнул:
- Тихо, ребята! Много времени я у вас незайму. Дважды повторять ему не пришлось.
Двадцать солдат в полной тишине смотрели на незнакомца.
- Я Друсс, а это, - он положил руку в боевой перчатке на черное топорище, - это
смерть. - Он обвел взглядом харчевню, и Иппелиус вздрогнул, когда свинцово-серые глаза
остановились на нем. - Я пришел, чтобы убить Бораниуса, и приступлю к этому прямо сейчас.
Если для начала мне придется перебить всех, кто здесь сидит, рука у меня не дрогнет. Но к
солдатам я всегда питал слабость, ведь в основном они парни хорошие. Поэтому я даю вам
случай пожить еще малость. Доедайте свой ужин, забирайте манатки, какие ни на есть, и
уезжайте отсюда. Вопросы будут?
Тишина держалась. Все только переглядывались между собой.
- Тогда не стану мешать. - Воин выдернул топор из стола, повернулся к двери, и тут
двое солдат с ножами бросились на него. Первому топор раскроил грудь, второму воин двинул
в лицо кулаком. Солдат перелетел через стол, грохнулся на пол и больше не шевелился.
- Еще кто-нибудь? - Никто не двинулся с места, хотя многие и тянулись украдкой к
оружию.
Воин снова подался к двери, где в это самое время возникла страшная бестия - зв
...Закладка в соц.сетях
