Жанр: Фантастика
Белый волк
... в голову не пришло. Да и мало кому
могло прийти. Скилганнон уточнил, есть ли вопросы. Друсс задал несколько, Джаред всего
один. Все они были связаны со временем. Скилганнон взглянул на Днагораса, и тот покачал
головой.
Не стоит сейчас говорить, что запасного плана у них нет и отступать некуда. Это общая
черта всех чрезвычайно простых замыслов. Победа или смерть, иного выбора нет. В случае чего
никто не спасется.
Скилганнон, напившись из бурдюка воды, сделал знак Диагорасу, и они отошли.
- Спасибо, что ничего не сказал.
- Твой план хорош. - Диагорас заглянул в пропасть у них под ногами и отступил
подальше. - Но знаешь, что генерал Эгель как-то сказал о планах?
- Они живут до начала сражения, не дольше.
- Ты изучал дренайскую историю? - улыбнулся Диа-
- Военную историю, - поправил Скилганнон. - Многое, конечно, может пойти не так,
и даже если все пойдет как надо, у нас могут быть потери.
Диагорас засмеялся.
- С чего это ты? - спросил Скилганнон.
- А ты не понимаешь? Половина нашего войска - это сумасшедшая, дурачок и зеленый
новобранец. И мы рассуждаем о чем-то, что может пойти не так?
Скилганнон посмотрел на него и рассмеялся в ответ.
- Что у вас тут за веселье? - подойдя к ним, поинтересовался Друсс.
- Смеемся над глупым делом, которое зовется войной, - пояснил Диагорас.
- Вот Диагорас почему-то сомневается в надежности нашего войска, - добавил
Скилганнон.
- Он прав, пожалуй, но воевать приходится тем, что есть под рукой. Я видел Гарианну и
близнецов в деле. Они нас не подведут. А мальчуган хоть и зелен, зато отважен. Больше и
просить нечего.
- Это все верно, - вздохнул Диагорас, - но нас беспокоят, не они, Друсс, а ты.
Признайся, что ты малость староват и толстоват, чтобы быть полезным могучим молодым
воинам вроде нас.
Услышав это, Друсс оторвал Диагораса от земли, ухватил за лодыжку и перевернул вниз
головой.
- Полно тебе, Друсс, - выговорил Диагорас, вися над шестисотфутовой пропастью, -
не сердись.
- А я и не сержусь, паренек, - миролюбиво ответил воин. - Мы, старички, бываем
туговаты на ухо, вот я и не расслышал, что там твоя задница прокрякала. Теперь она,
задница-то, поменялась местами со ртом, так мне слышно получше. Давай говори.
- Я говорил, что для нас со Скилганноном большая честь путешествовать с таким
великим человеком, , как ты.
Друсс, отойдя от обрыва, уложил Диагораса на камень. Тот, испустив вздох облегчения,
встал.
- Совсем шуток не понимаешь, старый конь.
- Это ты зря. Я так смеялся, что чуть было тебя не уронил.
Диагорас уже собрался достойно ответить, но тут увидел, как блестит при луне лицо
Друсса и услышал, как тяжело тот дышит.
- Ты чего, дружище?
- Ничего, устал просто. Ты тяжелее, чем кажешься с виду. - И Друсс отошел к
остальным, потирая на ходу левую руку.
- Тебя что-то встревожило? - спросил у Диагораса Скилганнон.
- Друсс сам на себя не похож. При Скельне он был румяный, а теперь серый какой-то и
выглядит старше лет на десять.
- Он уже немолод. Сила силой, но полсотни лет со счетов не скинешь. Прогулки по
горам и сражения с оборотнями хоть кого измотают.
- Да, пожалуй. Против времени не поборешься. Когда мы должны выступить?
- Через час, не позже.
Друсс улегся на камень и, казалось, уснул. Диагорас и Скилганнон прошли чуть дальше
по дороге. В скальной стене справа то и дело встречались трещины разной глубины. В одном
месте дорога сужалась, но потом снова становилась шире. Левый ее край обрывался в пропасть.
Диагорас поежился.
- На высоте мне всегда неуютно.
- Мне тоже, но в этом случае она нам на руку, а любая помощь сейчас будет кстати.
- Надиры, говорят, отменные наездники.
- Скоро им понадобится все их умение, - угрюмо промолвил Скилганнон.
Их разговор, как это обычно бывает у солдат, перешел на мирные времена, и Диагорас
вспомнил свою тетку, которая держала публичный дом.
- Замечательная женщина. В детстве у меня не было большего удовольствия, чем удрать
в город и провести денек у нее. В семье о ней никогда не упоминалось. Отец пришел в ярость,
когда услышал, что я у нее бываю. Не знаю уж, что его больше бесило - то, что она шлюха,
или то, что она богаче всей нашей родни.
- Почему же она пошла по такому пути? Ты ведь, кажется, знатного рода?
- Сам не знаю. В молодости с ней случилось что-то скандальное, и она убежала из дому.
Я тогда еще не родился. Через несколько лет она объявилась, уже при деньгах, купила
огромный дом на окраине города, наняла зодчих, садовников и сделала из него настоящий
дворец. Один ее сад чего стоил! Пруды, фонтаны, живые изгороди. А девушки! - Диагорас
мечтательно вздохнул. - Она их отовсюду выписывала - из Вентрии, Машрапура, Пантии.
Даже две чиадзийки были, черноглазые, с кожей как слоновая кость. Одно слово, рай. Он мне
до сих пор снится, тетушкин дом.
- Она до сих пор его содержит?
- Нет. Она умерла от горячки как раз после Скельна, и даже ее смерть вызвала скандал.
Ее ближайшей подругой была некая Магата, вентрийка, куртизанка, как и она. И эта Магата
покончила с собой в самый день ее смерти. Можешь себе представить, что говорили об этом в
приличном обществе.
- Значит, заведение теперь закрыто?
- Зачем же? Тетя оставила его мне вместе со всеми своими деньгами. Я поставил одну из
девушек управлять им.
- Вот, должно быть, рад был твой отец.
- Все прочие мужчины уж точно порадовались, - засмеялся Диагорас. - Могу сказать с
гордостью, что лучшего дома на юге нет.
Рассвет близился. Скилганнон сказал:
- Пора.
ГЛАВА 17
Ночь Рабалин провел в паническом состоянии. Пока другие обсуждали завтрашний бой,
он молчал и что есть силы стискивал дрожащие руки, чтобы Друсс не заметил, как ему
страшно. Зверолюды напали на деревню внезапно. Тогда Рабалин повел себя хорошо, и Друсс
похвалил его за храбрость. Но теперь, когда приходилось ждать, ему все нутро сводило. А
Скилганнон с Диагорасом смеялись себе, как ни в чем не бывало. Друсс тоже с ними шутил, а
после держал Диагораса вверх ногами над пропастью. Бесстрашные какие!
Рабалин ничего не смыслил в тактике, и план брата Лантерна показался ему крайне
опасным. Но никто другой об этом не сказал - может быть, он подумал так как раз из-за своего
невежества.
Надиры поедут вверх по горной дороге. Когда они минуют расщелину, где спрячутся
Диагорас и близнецы, Друсс со Скилганноном ударят на них прямо в лоб. Он, Рабалин и
Гарианна будут обстреливать надиров из-за груды валунов над дорогой. Как только Друсс и
Скилганнон вступят в бой, Диагорас с братьями нападут на врага сзади. Им - впятером! -
предстоит одолеть больше двадцати свирепых кочевников. Рабалин не верил, что это возможно.
Ему казалось, что конные надиры просто сомнут пеших противников.
Приставать к другим с вопросами он опасался, но чувствовал, что эта ночь может стать
для него последней. Он с тоской смотрел в ночное небо, жалея, что у него нет крыльев и он не
способен улететь от своих страхов.
Друсс лег и тут же уснул. У Рабалина не укладывалось в голове, как кто-то может спать
перед боем. Сам он думал о тете Атале и об их маленьком домике. Он отдал бы десять лет
жизни за то, чтобы вернуться туда и беспокоиться лишь о том, что старый Лаби поругает его за
невыученный урок. Отдал бы с большой охотой саблю, что у него на поясе, лук и стрелы с
черными перьями, что висят у него за спиной.
Время шло, страх усиливался, он рос в животе, словно опухоль, и сотрясал тело. Брат
Лантерн и Диагорас разбудили Друсса. Тот сел и поморщился, потирая левую руку. Лицо у него
побледнело и осунулось. Подошли братья. Ниан держался за кушак Джареда.
- Мы прямо сейчас драться будем? - спросил он.
- Немного погодя. Сначала придется посидеть тихо, - ответил Джаред, потрепав его по
плечу.
Братья вместе с Диагорасом ушли вниз по дороге и скрылись из виду.
- Ты как? - спросил Рабалина брат Лантерн.
- Хорошо, - соврал Рабалин. Станет он срамиться, признаваясь, как ему страшно!
Брат Лантерн пристально посмотрел на него и сказал:
- Пойдем покажу, откуда ты будешь стрелять. Рабалин поднялся на нестойкие ноги.
- Лук не забудь, парень! - крикнул ему Друсс.
Красный от смущения Рабалин взял лук, колчан и поспешил за братом Лантерном. После
недавнего оползня на дороге лежало несколько валунов. Брат Лаитерн взобрался на тот, что
впереди, и втащил за собой Рабалина.
- Вот хорошее место. Без нужды не высовывайся. Пустил стрелу - и опять пригнулся.
- А Гарианиа где будет?
- Как раз под тобой. Она лучше стреляет- значит, меньше вероятности, что она
подстрелит кого-то из нас. Целься в самую гущу надиров.
- Ладно.
- Боишься?
- Еще чего!
- Бояться не грех, Рабалин. Я вот тоже боюсь. И Диагорас. Любой человек в своем уме
на нашем месте боялся бы. Страх нужен нам. Он помогает выжить, предупреждает об
опасности. Чувство самосохранения, самое сильное из всех чувств, во весь голос говорит нам:
беги!
- Почему же мы тогда остаемся? - горячее, чем намеревался, спросил Рабалин.
- Потому что бегство спасло бы нас только на один день. Завтра враг все равно не
оставит нас в покое, а место сражения, возможно, будет благоприятнее для него, чем для нас.
Поэтому бой мы примем здесь.
- И здесь умрем, - пробурчал расстроенный Рабалин.
- Да, возможно. Вот почему ты ни в коем случае не должен вылезать из укрытия. Понял?
- Да.
- Ну и хорошо.
- Друсс... хорошо себя чувствует?
- С ним что-то не так, - глядя в сторону, признался брат Лантерн, - но мне сейчас
некогда этим заниматься. Надиры вот-вот будут здесь, а я должен выехать им навстречу.
- Я думал, ты будешь ждать здесь, вместе с Друссом.
- Я вернусь. Постарайся не пристрелить меня, когда поскачу обратно.
Брат Лантерн спрыгнул вниз. Там уже стояла Гарианна с арбалетом на поясе и надирским
луком в руках.
- Хорошенько прикрывай своего дядюшку, - велел ей брат Лантерн. Чуть позже он
проехал мимо них на коне.
Начинало светать.
Скилганнон миновал укрытие, где сидели братья и Диагорас.
- Эй, Скилганнон! - окликнул его Ниан. - Мы тут! Джаред велел ему замолчать.
Скилганнон рассердился было, но тут же усмехнулся, чувствуя горький юмор их положения.
Диагорас прав. Половина их войска - сумасшедшая, дурачок и перепуганный малец. Есть еще
Друсс, старый и недомогающий. Боги, должно быть, хохочут вовсю.
Он остановил коня на широком участке дороги. На повороте далеко внизу показались
надиры - всего девятнадцать. Уже легче. Раненые, видимо, пострадали сильнее, чем он
полагал.
Скилганнон снял с седла трофейный надирский лук. Он не надеялся, что попадет с такого
расстояния, просто хотел дать им знать о себе. Стрела упала на дорогу перед головным
всадником. Надир натянул поводья и посмотрел вверх. Скилганнон пустил вторую стрелу,
столь же безрезультатно и крикнул:
- С добрым утром, детки. - Несколько надиров выстрелили в его сторону, но тоже,
разумеется, не попали. - Чтобы стрелять метко, надо подъехать поближе, - прокричал
Скилганнон. - Вперед! - Еще одна его стрела вонзилась кому-то в руку, и надиры, подгоняя
коней, помчались вверх по дороге.
Скилганнон ждал спокойно, приготовив очередную стрелу. Он уже привык к надирскому
луку - тот бил сильнее, чем можно было подумать. Как только надиры показались из-за
поворота, он выстрелил в передового. Всадник попытался свернуть, но только поднял коня на
дыбы, и тот упал, сраженный стрелой в шею.
Скилганнон повернул своего коня и поскакал обратно, преследуемый надирами. Мимо
свистели стрелы. Впереди виднелся Друсс с топором. Гарианна вышла на дорогу и выстрелила
по надирам из лука - раз, другой. Поравнявшись с Друссом, Скилганнон соскочил и хлопнул
коня по крупу, послав его вверх по дороге. С мечами в обеих руках он ринулся навстречу
всадникам. Стрела оцарапала ему шею. Друсс с боевым кличем рубанул одного надира и
вышиб его из седла, Скилганнон всадил другому меч в живот. Надиры, отбросив луки,
схватились за клинки. Скилганнон рубил и колол направо и налево. Чей-то конь налетел на него
и сбил с ног, но он сразу вскочил. Друсс рассадил топором еще кого-то. За сбившимися в кучу
надирами раздались громкие крики - Диагорас и близнецы напали с тылу. Надиры попытались
развернуться, но их кони пришли в неистовство, и четверо всадников свалились с обрыва.
Некоторые соскакивали с коней и дрались пешими. Скилганнон убил одного ударом в горло, у
другого в груди внезапно выросла стрела. Трое конных наседали на Друсса. Старый воин
внезапно пошатнулся, упал на колени, и надиры пронеслись мимо него к Гарианне.
Одного она подстрелила, другой, спрыгнув с коня, повалил ее, н они стали бороться.
Скилганнон не мог прийти к ней на помощь - он сам едва успевал отбиваться. Отступая под
натиском двух надиров, он вдруг резко прыгнул вперед и раскроил Мечом Дня грудь одному,
отразив одновременно Мечом Ночи удар другого. Первый упал, хватаясь за сразивший его меч
и пытаясь увлечь за собой Скилганнона. Скилганнон отпустил рукоять, отбил новую атаку
второго и прикончил его ответным ударом в горло. Друсс тем временем, поднявшись, ковылял
к Гарианне.
Скилганнон убил еще одного и побежал вслед за Друссом. На дороге лежали Гарианна,
Рабалин в окровавленном камзоле н трое мертвых надиров.
Скилганнон выругался и снова бросился в бой, но биться уже было не с кем.
Диагорас и близнецы шли к нему мимо вражеских тел. Из рассеченного лба Диагораса
текла кровь, Джаред был ранен в руку, Ниан остался цел.
Друсс - бледный, с запавшими глазами - стоял на коленях около мальчика.
- Не поспел, - дыша через силу, выговорил он.
Скилганнон занялся Гарианиой. На виске у нее вздулась шишка, но пульс бился ровно.
Рабалин получил колющий удар в грудь. Скилганнон раскрыл его камзол и увидел глубокую
рану, из которой пузырями выходила кровь.
- Легкое задето, - сказал Диагорас. - Надо перенести его в тень.
Он и Джаред подняли мальчика. Ниан тем временем гладил Гарианну по щекам и звал по
имени.
- Она спит? - спросил он.
- Да, - ответил Скилганнон. - Неси ее в пещеру, там мы ее разбудим.
Но Ниан, видя, что его брат уходит, закричал в панике:
- Подожди! - Он бросился вдогонку и ухватился за кушак Джареда, а Скилганнон
спросил сидящего у обочины Друсса:
- Что с тобой?
- Грудь больно... словно бык на нее навалился. Ничего. Отдохну малость, и все пройдет.
- Левая рука тоже болит?
- Немеет как будто. Теперь-то уже полегче. Дай мне пару часов.
Скилганнон взял Гарианну на руки и отнес в неглубокую пещерку. Диагорас, так и не
перевязав собственную рану на лбу, хлопотал около Рабалина. Джаред поддерживал мальчика в
сидячем положении. Тот не приходил в сознание, и лицо у него было пепельно-серым.
Скилганнон вышел, чтобы вытащить Меч Дня из груди мертвого надира. Несколько
надирских лошадок так и остались стоять на дороге, две из них с поклажей. Скилганнон
приблизился, тихонько приговаривая ласковые слова, чтобы не спугнуть их. В одной из
седельных сумок отыскалась серебряная фляжка. Скилганнон понюхал содержимое, отпил
глоток и вручил флягу Друссу.
- Тут что-то крепкое - думаю, тебе оно пойдет на пользу.
Друсс приложился к фляжке.
- Давненько не пробовал. У них это называется лиррд. - Он хлебнул еще. - Не поспел
я вовремя к мальчонке. Он прыгнул вниз, чтобы помочь Гарианне, и убил одного надира.
Врасплох его захватил. А другой и пырнул его. Как он, жить будет?
- Не знаю. Рана скверная.
Друсс сморщился и застонал:
- Ну вот, опять схватило.
- У тебя сердечный приступ. Я уже видел такое.
- Сам знаю, что у меня! - огрызнулся Друсс. - Это давно уже назревало, несколько
недель. Я просто мириться с этим не хочу,
- Давай отведу тебя в пещеру.
Друсс стряхнул с плеча его руку и встал сам, но через два шага зашатался. Скилганнон
поддержал его. Друсс нехотя принял помощь, и они вместе дошли до пещеры.
- Я перевязал мальчика, - сообщил Диагорас, - но внутри у него продолжается
кровотечение. У меня недостает умения, чтобы ему помочь.
- Давай пока что займемся тобой. - Кровь, струясь со лба Диагораса, промочила его
камзол на правом плече.
- Пустяки. Мелкие раны часто кажутся страшнее, чем они есть. - Скилганнон
улыбнулся, и Диагорас сконфузился. - Ты, конечно, и без меня это знаешь, генерал. - Он
вручил Скилганнону свою кривую иглу с ниткой и сел.
- Больше всего крови течет из-под волос, - сообщил Скилганнон, осмотрев рану. -
Надо выбрить кусочек.
Диагорас дал ему охотничий нож, и он срезал под корень несколько прядей, а после стал
зашивать, стягивая вместе воспалившиеся края раны.
- Если еще немного натянешь, у меня ухо окажется на макушке, - пожаловался
Диагорас.
- Гарианна очнулась, - сказал Джаред. - С ней, кажется, все благополучно.
- А с Друссом что? - спросил Диагорас, пока Скилганнон делал последние стежки.
- Сердце. Он сказал, что уже несколько недель чувствовал недомогание.
Зашив рану, оба вышли наружу, и Диагорас сказал:
- Он пять надиров убил, с больным-то сердцем. Не человек, а стихийное бедствие.
- Шесть, считая того, кто ранил Рабалина, - поправил Скилганнон.
- Кремень старик.
- Этот старик скоро будет мертвым, если мы не отыщем храм. Я видел такие приступы.
Еще немного, и ему конец. Чтобы поддерживать такое мощное тело, сердце должно быть
здоровым. Следующий приступ он не переживет.
- А далеко ли он, этот храм?
- Халид-хан добирался туда два дня, но он шел через горы пешком, напрямик. С
повозкой будет, пожалуй, все три.
- Мальчик три дня не протянет.
Послышался грохот колес. Упомянутая ими повозка ехала вниз по дороге. На козлах
сидел Халид-хан, следом шли несколько его воинов и две женщины.
- Они умеют врачевать раны, - пояснил, кивнув на женщин, Халид.
- Спасибо тебе, - сказал Скилганнон.
- Жив ли Серебряный Убийца?
- Это хорошо. Я чувствовал недоброе, когда он расстался со мной. Он болен?
- Я провожу вас к месту, откуда видел храм. Будем молиться Истоку, чтобы святилище
снова нам открылось.
Эланин всегда была смышленой, и до последнего времени ей жилось весело и счастливо.
Когда мать, что случалось не часто, приехала к ней в Дрос-Пурдол, девочка обрадовалась.
Когда же мама сказала, что они поплывут на корабле и встретятся с отцом в Мелликане, Эланин
пришла в полный восторг. Она, как все дети, надеялась, что теперь мама с папой снова станут
жить вместе.
Но все это оказалось ложью.
Отца они в Мелликане не встретили. Вместо этого мать привезла ее во дворец, к
страшному Шакузану Железной Маске. В первый раз Эланин еще не боялась его. Он -
большой, плечистый и сильный - был тогда без маски, и лицо у него было красивое, только
красное с одной стороны. У одного из дрос-пурдолских слуг тоже было красное родимое пятно
на лице, но у Шакузана дело обстояло куда как
Мама сказала, что Шакузан ее новый отец. Эланин это показалось такой глупостью, что
она засмеялась. Зачем ей новый, если у нее уже есть папа, которого она любит? Но мама
сказала, что тому отцу Эланин больше не нужна и он велел ей отныне жить с матерью. Тут
Эланин рассердилась. Сердцем она чувствовала, что это очередная ложь, так и сказала об этом
маме. Тогда Железная Маска ударил Эланин по лицу. Прежде ее никто не бил, и потрясение
оказалось сильнее боли, хотя удар швырнул ее на пол.
- Изволь в моем доме обращаться со своей матерью уважительно, - проговорил
Железная Маска, возвышаясь над ней, - иначе пожалеешь.
Он ушел, а мать подняла Эланин и стала гладить по голове.
- Вот видишь, ты не должна его сердить. Никогда не серди его!
И Эланин увидела, что мама сама боится.
- Он плохой! Я не хочу оставаться здесь!
Мама испугалась еще больше и тут же принялась оглядываться, как будто кто-нибудь мог
их подслушать.
- Не говори так! - дрожащим голосом сказала она. - Обещай, что не будешь!
- Не стану я ничего обещать. Я к папе хочу!
- Все будет хорошо, Эланин, поверь мне. Только веди себя хорошо, ну пожалуйста.
Тогда и он будет хорошим, просто замечательным. Он просто... вспыльчивый. Идет война, и у
него очень много забот.
- Я его ненавижу! Он ударил меня!
- Послушай меня. - Мама крепко прижала ее к себе. - Здесь у них обычаи не такие,
как в Дренане. Будь вежлива с Шакузаном, иначе он накажет тебя. Или меня.
Страх матери передался Эланин и победил ее гнев.
В последующие дни она старалась держаться от Железной Маски подальше, а когда ей это
не удавалось, вела себя тихо. Вскоре она стала замечать, как запугана здешняя прислуга. Люди
в этом доме не шутили и не смеялись, как слуги у них в Дрос-Пурдоле. Они двигались
бесшумно и каждый раз низко кланялись ей с матерью. На пятый день одна девушка лет
пятнадцати, не больше, принесла Эланин завтрак, и девочка увидела, что у нее недостает двух
пальцев на правой руке. Один обрубок, кое-как зашитый, был еще свеж, и на нем запеклась
кровь. Служанка всячески старалась не смотреть в глаза, и Эланин не решилась спросить, что с
ней случилось. В тот же день она заметила, что у многих слуг тоже не хватает пальцев.
Ночью она проснулась от крика, доносившегося откуда-то снизу. В испуге девочка
прибежала в комнату, где спала ее мама с Железной Маской. Шакузана не было, а мама сидела
на кровати, обхватив колени, и плакала.
- Там кто-то кричит, мама!
Мама обняла ее, но не сказала ни слова. Потом они услышали, что идет Железная Маска,
и мама велела Эланин поскорее бежать обратно к себе.
Эланин лежала в постели и мечтала о спасении. Она любила отца, но знала, что Орасис
недостаточно силен, чтобы отнять их с матерью у Железной Маски. Он очень хороший, вот
только боится всего и всех. Офицеры в Дрос-Пурдоле дерзили ему и в грош его не ставили.
Даже мама, когда приезжала, говорила с ним пренебрежительно при людях. Отца это обижало,
но он ни разу не пытался ее остановить. Эланин, несмотря ни на что, любила его так, что и
сказать нельзя, но спасителем в своих мечтах видела не его, а дядю Друсса. Он самый сильный
на свете. В прошлом году, когда они с отцом ездили к .нему в горы, Друсс разогнул подкову -
просто взял руками и распрямил. Настоящий фокус, в Пурдоле ей даже никто не поверил!
Сильнее его никого нет. Эланин всей душой надеялась, что папа пошлет дядю Друсса спасать
их.
Но это было в Мелликане, до того как Железная Маска привез их в эту крепость в жарких,
пустынных горах, здесь нет никого, кроме диких надиров, одетых в вонючие козьи шкуры.
Голоса у них грубые, глаза жестокие, но даже они не так жестоки, как Железная Маска.
Больше он не бил ее, потому что она держится с ним настороже, зато он бьет маму. На
лице и на теле у нее синяки, губа разбита. И он все время кричит на мамочку, обзывает ее
"никчемной коровой" и "безмозглой шлюхой".
Комната Эланин высоко, под самой крышей. Она уже несколько дней не видела маму, и
выходить из комнаты ей не разрешается. Надирка с недобрыми глазами дважды в день
приносит ей поесть и выносит горшки. Эланин больше не мечтает о спасении. Уже две недели у
нее дрожат руки и ноги, и она все время ищет, где бы спрятаться. Раньше она пряталась в
шкафах и за высокими сундуками. Однажды даже в винный погреб забралась и затаилась среди
бочек. Но ее каждый раз находили, а теперь вот заперли в этой комнатушке на самом верху.
Спрятаться здесь негде, можно только залезть в шкаф. Там темно, и кажется, будто ты в
безопасности. Эланин просиживает там часами. Она притворяется, что все это только страшный
сон, и если постараться как следует, то она проснется в Пурдоле, в своей солнечной спальне, а
рядом будет сидеть папа. Дни проходят незаметно. Эланин ест по обязанности, не разбирая
вкуса, и возвращается в свое убежище.
Но Железная Маска пришел, распахнул шкаф и вытащил ее на свет. Он запустил руку в
белокурые, давно не мытые волосы, запрокинув ей голову.
- Что, поубавилось гордости? Посмеешь теперь повторить, что ненавидишь меня?
Эланин дрожала, и голова у нее дергалась, а Железная Маска над ней смеялся.
- Я к маме хочу, - проговорила она, и у нее брызнули слезы.
- Ну конечно, детка, - сказал он, вдруг подобрев. - Это только естественно, а я сегодня
великодушен. Я принес тебе подарочек - вон там, на кровати. Можешь поиграть. Это мамино.
Когда он закрыл за собой дверь и задвинул засов, Эланин, все еще дрожа, подошла к
кровати. Там лежал матерчатый кисет. Она развязала тесемки, высыпала содержимое на
постель и с криком бросилась обратно в шкаф.
На кровати, пачкая кровью грязные простыни, лежали пальцы ее матери.
Лес был темен и мрачен, но впереди брезжил косой луч лунного света. Скилганнон шел к
нему, и сердце у него стучало от страха. Шорох слева заставил его обернуться, и в кустах
мелькнул белый, мех. Руки потянулись к мечам, но Скилганнон сдержался. Перебарывая
мучительное желание стиснуть костяные рукояти мечей, он пошел дальше.
Там, прямо под лунным лучом, сидел огромный волк, и шерсть его блестела, как
нетронутый снег. Зверь, глядя на Скилганнона золотыми глазищами, встал и потрусил к нему.
Страх Скилганнона перешел в панику. Мечи будто сами прыгнули ему в руки, дикое ликование
зажглось в крови. С победным кличем он размахнулся...
Кто-то тряс его за плечо. Скилганнон рывком сел и отпихнул от себя Диагораса.
- Чего тебе надо?
- Успокойся. Ты кричал во сне.
- Еще чуть-чуть, и я положил бы этому конец.
- О чем ты толкуешь?
Скилганнон заморгал и провел рукой по лицу.
- Ничего, пустое. Просто сон. Извини, что побеспокоил тебя. - Он огляделся. Друсс
спал рядом с раненым Рабалином, Гарианна смотрела на него без всякого выражения.
Близнецы, сидя поодаль, тихо разговаривали. Халид-хан принес ему холодной воды и спросил:
- Что посетило тебя, воин, - сон или видение?
- Сон. - Скилганнон напился воды, глубоко вздохнул, успокаиваясь, вышел на ровное
место и стал разминаться. На глазах у Халида и Диагораса он проделал ряд медленных
движений, напоминающих танец. Воздух наполнил легкие, и напряжение отпустило его.
Халид вернулся на свое одеяло, но Диагорас сел рядом и спросил:
- Что это за упражнения?
- Старинный ритуал, возвращающий гармонию телу. - Скилганнон стал продолжать, но
наблюдение мешало ему достигнуть полного совершенства. - Наш п
...Закладка в соц.сетях
