Жанр: Фантастика
Белый волк
...и вылез из пещеры. Солнце уже садилось, и зной немного спал.
Рабалин, побродив по деревне, сел под выступом скалы. Уже стемнело, когда он заметил
какое-то движение на гребне далекого холма. Фигура, которую он не успел разглядеть,
скрылась, следом за ней мелькнула другая. Рабалин и на этот раз не понял, что это - то ли
человек пробежал, то ли олень. Он постоял еще немного, но на холме больше ничего не
появилось.
Неизвестное существо было, во всяком случае, очень большое. Рабалин не знал, водятся
ли в этих сухих горах медведи.
В это время затрубил рог. Народ собирался у большого залатанного шатра Халид-хана.
Внезапно проголодавшийся Рабалин тут же позабыл о странном движении на холме и
побежал вниз.
Пир изобилием не отличался. Два худосочных бычка, j зажаренных на костре, плоский
соленый хлеб, бочонок водянистого пива и сладкие лепешки, где, как показалось Рабалину,
было больше каменной пыли, чем сахара. Смущенный Халид-хан то и дело извинялся перед
Друссом, сидевшим на его
- Дружище, - Друсс опустил тяжелую руку на плечо вождя, - когда человек отдает
мне лучшее из того, что имеет, я чувствую, что он оказывает мне честь. Ни один король не мог
бы предложить мне больше, чем ты сегодня.
- Лучшее я приберег под конец. - Халид хлопнул в ладоши, и две молодые женщины
принесли ему маленький бочонок. Вождь нацедил в кубок бледно-золоти стой жидкости и
подал Друссу.
- Да это же лентрийский огонь, клянусь Миссаэлем! Притом отменный.
- Двадцать пять лет выдержки, - похвастался счастливый Халид. - Хранил для
особого случая.
Молодой воин стал собирать у всех чаши и кубки, а вождь поочередно наполнял их.
Настроение в шатре сразу поднялось, двое мужчин принялись бренчать на нехитрых струнных
инструментах.
Остальные пятьдесят человек, набившихся в шатер, громко подпевали и хлопали в
ладоши. Рабалин тоже отведал чудесного напитка и сразу понял, почему тот называется
лентрийским - огнем. Он поперхнулся, закашлялся и отдал свой кубок какому-то горцу.
- Точно кошку с когтями проглотил, - пожаловался он Диагорасу.
- У лентрийцев он зовется водой бессмертия. Выпив его, ты понимаешь, что чувствуют
боги. - Диагорас осушил свою чашу и отошел, чтобы налить еще.
Рабалин, уставший от шума и толкотни, увидел, что Скилганнон пробирается к выходу, и
последовал за ним.
- По-моему, тебе это пойло тоже не понравилось.
- Прежде, в другой жизни, нравилось, - пожал плечами Скилганнон. - Что ты
собираешься делать дальше?
- Поеду с Друссом и Диагорасом спасать принцессу.
- Она не принцесса, просто княжеская дочь - но это не так уж важно. Подумай как
следует. Ты еще можешь сделать другой выбор.
- Я не боюсь. Жить надо по правилам.
- Бояться еще не стыдно, Рабалин. И я не потому советую тебе подумать, что считаю
тебя трусом. Друсс великий воин, а Диагорас - солдат, побывавший во многих сражениях.
Шансов на победу у них немного, и станет еще меньше, если им придется заботиться о тебе -
храбром, но не умеющем пока выживать самостоятельно.
- Ты мог бы помочь нам. Ты тоже великий воин.
- Эта девочка для меня ничего не значит, и с Железной Маской я не ссорился. Мне
нужно найти храм, больше ничего.
- Но Друсс ведь твой друг.
- У меня нет друзей, Рабалин. Есть только цель, которая вполне может оказаться
неосуществимой. Друсс сам сделал свой выбор. Он хочет отомстить за своего друга. Своего, а
не моего. У нас с ним разные цели.
- Нет. Это не по правилам. Там сказано; "Защищай слабых от зла сильных". Принцесса,
или княжеская дочь, как ты говоришь, еще маленькая, а значит, слабая, А Железная Маска -
злой человек.
- Ну, с этим можно поспорить. Девочка там не одна, а с матерью, любовницей Железной
Маски. Вполне возможно, что он любит ее, как родную дочь. Что касается зла - тут многое
зависит от точки зрения. И даже если ты прав в том, и в другом, это не мои правила. Я не
сказочный рыцарь и не странствую по свету в поисках драконов, с которыми можно сразиться.
Я обыкновенный человек, верящий в чудеса.
Гомон в шатре внезапно утих, и кто-то запел - сладостным, почти неземным голосом.
Скилганнон вздрогнул.
- Это Гарианна, - сказал Рабалин. - Она красиво поет, лучше всех, правда?
- Да. Пойду-ка я на озеро, поплаваю при луне. А ты останься, послушай.
Рабалин проводил Скилганнона взглядом и вернулся в шатер. Все сидели тихо, как
завороженные. Гарианна, стоя посередине с простертыми руками и закрытыми глазами, пела об
охотнике, который увидел, как богиня купается в ручье. Богине он приглянулся, и они
предавались любви под звездами , но утром охотник захотел уйти. Разгневанная богиня
превратила юношу в белого оленя и взяла лук, чтобы убить его. Но олень проскакал по
вершинам деревьев и скрылся среди звезд. Богиня погналась за ним. Так пришли на землю день
и ночь. Белый олень превратился в луну, а богиня стала солнцем и преследует своего
возлюбленного вечно.
Песня закончилась. На миг в шатре повисла тишина - и тут же грянули рукоплескания.
Гарианна обвела взглядом шатер, сделала несколько шагов и пошатнулась. Рабалин, видя,
что она пьяна, пришел ей на помощь, но она оттолкнула его и спросила нетвердым голосом:
- Где он?
- Кто?
- Проклятый.
- Пошел купаться на озеро.
- Я отыщу его.
Пока она взбиралась по склону, из шатра вышли Джаред и Ниан.
- Кто это? - спросил брата Ниан, подойдя к Рабали-ну. - - Мне кажется, я его знаю.
- Это Рабалин, - сказал Джаред.
- Рабалин, - повторил Ниан. Куда девался дурачок с вечной улыбкой на лице? Перед
Рабалином стоял другой человек, умный и немного пугающий. - Прошу извинить меня,
юноша. Я нездоров, и память порой изменяет мне. Не Гарианна ли это - там, наверху?
- Д-да, - беспомощно глядя на Джареда, кивнул Рабалин.
- Чего ты так жмешься ко мне? - рявкнул Ниан на брата, - Дышать невозможно.
- Прости, брат. Ты бы лег, отдохнул немного. Как голова, не болит?
- Ни черта она не болит. - Ниан сел и покаянно улыбнулся Джареду: - Извини. Это
очень страшно, когда ничего не можешь вспомнить. Может, я с ума схожу?
- Нет, Ниан. Мы едем в храм. Там тебя вылечат, и память вернется к тебе, я уверен.
- Кто этот здоровенный старик в шатре? Он мне как будто тоже знаком.
- Это Друсс, наш друг.
- Хвала Истоку, что я наконец-то пришел в себя. Чудесная ночь, правда?
- Да.
- Мне бы попить. Тут поблизости есть колодец?
- Я принесу тебе воды, подожди, - сказал Джаред и снова ушел в шатер.
- Мы с вами тоже друзья, молодой человек? - спросил Рабалина Ниан,
- Да.
- Вы интересуетесь звездами?
- Я как-то не задумывался об этом.
- А напрасно. Видите вон те три звезды, стоящие в ряд? Это Пояс Воина. Они так
далеки, что их свет идет до нас целый миллион лет. Возможно, этих звезд давно уже нет, а мы
все продолжаем их видеть.
- Как же мы можем их видеть, если их нет?
- Все дело в расстоянии. Шзвестно вам, что когда солнце всходит, на небе еще темно?
- Это же бессмыслица!
- Ошибаетесь. Солнце отстоит от земли больше чем на девяносто миллионов миль. Это
громадное расстояние. Свет, излучаемый им, должен пройти девяносто миллионов миль,
прежде чем коснуться нас. Мы видим этот свет, лишь когда он прикасается к нашим глазам.
Один ученый в старину вычислил, что свет солнца проходит это расстояние за несколько
минут, и в эти-то минуты небо no-прежнему представляется нам темным, хотя солнце уже
взошло.
Рабалин не поверил ни единому слову, однако улыбнулся и кивнул:
- Понятно. - Этот новый человек, вселившийся в Ниана, смущал и даже пугал его.
Ниан со смехом хлопнул его по плечу.
- Вы думаете, что я не в своем уме. Так оно, возможно, и есть. Мне всегда было
любопытно, как все устроено в природе. Почему ветер дует, почему на море бывает прилив и
отлив. Как дождевая вода попадает в облако и отчего снова падает вниз.
- Ну и отчего же?
- Вот видите? Теперь и вам стало любопытно. Молодежи полезно любопытствовать. -
Ниан и поморщился. - Что-то голова побаливает.
Джаред принес воду в кубке, Ниан выпил ее и потер глаза.
- Я посплю, пожалуй. Увидимся утром, Рабалин. Братья ушли, а Рабалин стал смотреть
на звезды, на Пояс
Воина. Ниан чуть поодаль вскрикнул, и Джаред, сидя рядом с братом, обнял его за плечи,
а когда тот лег, укрыл его одеялом. Рабалин подошел к ним: - Как он, ничего?
- Плохо. Он умирает.
Ниан уже спал, лежа на спине, прикрыв лицо согнутой в локте рукой.
- Он говорил мне про звезды и облака.
- Да, он очень умный... был умным. Когда-то он был зодчим. Проснувшись, он снова
станет Нианом, которого ты знаешь, дурачком.
- Не понимаю я этого.
- Я тоже, мальчик, - печально улыбнулся Джаред. - Старуха говорит, что это
происходит из-за давления у него в голове. Иногда оно слабеет или перемещается, и тогда брат
на короткое, время становится прежним собой. Просветление держится недолго и случается все
реже и реже. Последний раз он пришел в себя год назад. Но в храме его исцелят, я верю.
Ниан застонал во сне, и Джаред погладил его по голове.
- Я, наверное, тоже лягу спать, - сказал Рабалин, но Джаред смотрел на брата и не
слышал его.
Ночью многие воины Халид-хана разошлись по своим шатрам. Другие, сраженные
хмелем, спали вповалку прямо на потертых коврах. Друсс, взглянув на спящего Халида, побрел
к выходу. Диагорас, с пересохшим горлом и тяжелой головой, следовал за ним.
- Ох и устал же я, - выйдя на воздух и потянувшись, проговорил Друсс.
- Удалось тебе разузнать еще что-нибудь?
- Про Железную Маску ничего нового, а ту крепость Халид ни разу не видел. До нее
отсюда больше ста миль. Но о храме, который Скилганнон ищет, он слыхал кое-что. Был будто
бы воин, который там побывал, когда Халид был мальчонкой. Он потерял в бою правую руку, а
из храма вернулся целехонек.
- Сказки. Быть такого не может.
- Пожалуй. Но вот что любопытно: Халид сказал, что новая рука у того воина была
красная, точно в кипяток ее окунули. Сказал, что видел это своими глазами и потом не мог
забыть.
- И ты из-за этого поверил:
- Из-за этого я думаю, что крупица правды тут все-таки есть. Может, тому человеку не
отрубили руку, только покалечили. Не знаю я, паренек. Халид говорит, что храм этот найти
нельзя, пока сама жрица не захочет, чтобы его нашли. Халид сам бывал в тех местах и никакого
строения не видел. Но когда он, уже направляясь домой, взошел на перевал, то оглянулся и при
луне увидел его. И он клянется, что днем исходил всю долину из конца в коней, .
- Он не вернулся назад, когда увидел?
- Нет. Не решился войти в здание, которое то появляется, то исчезает.
От потаенного озера к ним спускалась стройная фигура - Гарианна.
- Доброй ночи, дядя, - сказала она, проходя мимо.
- И тебе доброй ночи.
- Может, я тоже невидимым стал? - поинтересовался Диагорас.
- Я знаю, тебе нелегко, парень, - хмыкнул Друсс. - Ты у нас известный юбочник, и
вдруг такое безразличие.
- Мне обидно, не скрою. Она со мной вовсе не разговаривает.
- Это потому, что ты проявляешь к ней интерес. Ей друзья не нужны.
- Спорю, что она только что от Скилганнона, - пробурчал Диагорас.
- Скорее всего. Его-то она нисколько не интересует. То, что они получают друг от друга,
вещь простая и нехитрая. Это ничем их не связывает, а значит, и не опасно.
- Поосторожнее, Друсс. Твой образ простого солдата рухнет, если ты будешь
высказывать столь глубокие мысли.
Друсс молчал, вглядываясь в темные горы над ними.
- Ты что-то видел?
Друсс, не отвечая, пошел к повозке и взял оттуда Снагу.
- Где мальчуган? - спросил он.
- Утомился пировать, наверное, и прилег где-нибудь.
- Найди его, а я поднимусь вон туда.
- Что ты видел? - снова, спросил Диагорас.
- Так, тень какую-то. Однако мне почему-то не по себе. Друсс ушел, и Диагораса
окружила тихая ночь без единого дуновения ветра, с зубчатыми силуэтами гор. Звезды
сверкали, как бриллианты на черном бархате. Диагорас не испытывал никакого тревожного
чувства, пока Друсс не сказал об этом, но теперь ему стало как-то не по себе. Старик чуть ли не
всю жизнь имел дело с опасностью, и у него наверняка развилось шестое чувство. Диагорас
достал саблю и пошел искать Рабалина.
Скилганнон на западном склоне выбрался из пещеры на лунный свет. После любви с
Гарианной он ощущал легкость в мыслях и во всем теле. Эта женщина настоящая загадка:
трезвая - странная и отчужденная, во хмелю - страстная и ранимая. Когда она пришла ночью
к озеру, они совсем не разговаривали. Она добрела до него, обняла за шею и поцелуем зажгла
его кровь. Ее мягкие губы на его губах воскресили в памяти Джиану и их незабываемую ночь в
лесу, после того, как он спас ее от солдат короля. Это был единственный раз, когда они с
Джианой уступили своей страсти. Он помнил все: шепот ночного ветра в ветвях, запах
лимонной травы, ощущение ее тела, ее кожи. И как потом она притулилась к нему, закинув на
него ногу, положив руку на грудь. Эти нестерпимо сладостные воспоминания наполняли его
душу желанием и сожалениями.
Гарианна не проявляла к нему нежности. Она не гладила его по щеке, не льнула к нему.
Утолив свою страсть, она оделась и ушла, не сказав ни слова. Он не останавливал ее. Они
получили друг от друга все, что хотели, и не было смысла длить эту встречу.
От входа в пещеру он видел под собой горное селение. Скилганнон уже собирался
спуститься, но вдруг замер, и его к ленивое благодушие испарилось бесследно. Он не замечал в
этой тихой ночи ничего тревожного и тем не менее оставался на месте, оглядывая горные
склоны. В поле его зрения появился Друсс, шагающий на восток с топором в руке. Внизу
петлял между шатрами Диагорас. Легкий порыв ветра донес до Скил-ганнона острый
мускусный запах. Он достал один из своих мечей. Слева от него громоздились кучей валуны,
иные до десяти футов высотой. Зажмурившись, он насторожил слух и не услышал ничего,
однако не успокоился. Не сходя с места, достал второй меч. Ветер снова дунул ему в затылок, и
на этот раз запах стал сильнее.
Круто обернувшись, Скилганнон увидел перед собой горяще красные глаза и оскаленную,
с блестящими клыками пасть, еще миг - и зверь прыгнул.
Одним мечом Скилганнон рассек его толстенную шею, другой вошел в мохнатую грудь и
пробил сердце. Громадная туша обрушилась на человека, сбила с ног, и оба покатились по
склону. Скилганнон отпустил Меч Ночи, вывернулся из-под бьющегося в агонии зверя и встал.
Внизу, в селении, слышались крики, но Скилганнон смотрел не туда, а вверх, на устье пещеры.
Других зверолюдов не было видно, а тот, что напал на него, уже перестал шевелиться.
Скилганнон настороженно подошел. Смешанный лежал на спине, уставив мертвые глаза в небо.
Скилганнон вытащил меч, застрявший в его груди.
Крики внизу не утихали. Один зверолюд вылез из разодранного шатра, волоча его за
собой, как плащ, присел над упавшим горцем и клыками раздробил ему череп. Чуть левее
Диагорас отчаянно бился еще с одним, огромным и сгорбленным. Кавалерийская сабля плохо
ему помогала. Скилганнон побежал вниз. В это время позади Смешанного возник Рабалин и
пырнул зверя в спину своим коротким мечом.
Появились другие звери, но Джаред с Нианом отогнали их своими длинными мечами,
ненадежнее сабли Диагораса. Халид-хан отдавал приказания своим людям. Его голос остановил
панику, и воины бросились за луками и копьями. Диагорас ударил очередного зверолюда в
грудь, но лезвие отскочило от массивной кости. Дренай взвился в воздух от взмаха звериной
лапы, и тут на помощь подоспел Скилганнон. Зверь обернулся к нему, метя клыками в горло, но
Скилганнон припал на одно колено, и золотой Меч Дня пронзил горло самому зверю.
Смешанного шатнуло вбок, Ниан, держа меч двумя руками, разнес ему голову.
На Скилганона бросился другой зверь и оглушительно заревел, когда в его правый глаз
вонзилась пущенная из арбалета стрела. Другая стрела попала в грудь, но вошла неглубоко.
Скилганнон вогнал в брюхо зверя направленный вверх клинок. Диагорас тем временем встал и
нагнулся над лежащим неподвижно Рабалином,
Гарианна, появившись рядом со Скилганноном, перезарядила арбалет и выстрелила в
спину одному из зверей. Тот взвился и ринулся на нее. Она, не дрогнув, осталась на месте и
послала вторую стрелу прямо в оскаленную пасть. Железный наконечник через хрящ и кость
проник в мозг. Зверь в предсмертных судорогах сбил ее с ног и рухнул сам. Скилганнон,
перескочив через его тушу, метнулся к другому, до сих пор закутанному в обрывки
плаща-шатра. Тот, пожиравший свою жертву, отскочил прочь.
В ответ на чей-то рев прибежали еще трое Смешанных, и Скилганнон повернулся к ним.
И тут из мрака с громовым кличем вышел Друсс-Легенда. Топор Снага обрушился на
череп зверолюда. Скилганнон, Джаред и Ниан поспешили на помощь старому воину. Друсс
убил второго зверя, Скилганнон третьего. Единственный уцелевший, вызвавший их своим
ревом, обратился в бегство. Горцы окружили Смешанного с шатром на плечах и утыкали его
стрелами. Он попытался напасть, но запутался в ткани и упал. Халид-хан рубанул его кривым
мечом по шее. Зверолюд с ревом отшвырнул от себя старого вождя. Горцы продолжали
посылать в него стрелы, и наконец он затих, а воины племени принялись кромсать его своими
клинками.
Некоторое время было совсем тихо. Потом женщины, узнав среди убитых своих близких,
подняли плач, и горы - ответили им громким эхом.
Скилганнон вытер клинки и убрал в ножны.
Друсс подошел к Диагорасу и Рабалину:
- Он жив?
- Да. У него нос сломан, но когти его не задели - повезло. Зверь, наверное, двинул его
локтем.
- Это потому, что он наступал. Если бы он попятился, когти разодрали бы ему горло.
Мужество спасло ему жизнь.
- Он храбрый парнишка, - согласился Диагорас, - но совсем еще зеленый. Не надо
было брать его, Друсс.
- Ничего, научится.
- У тебя рана на спине, - заметил подошедший Скилганнон.
- Она неглубокая. - Друсс потрогал свои серебристые стальные наплечники. - Удар в
основном пришелся на них.
Подошли братья.
- Как по-твоему, вернутся они? - проговорил Джаред.
- Навряд ли. Их совсем мало осталось. Я убил двоих там, в горах. Думаю, им придется
поискать себе добычу полегче.
- Что-то не так? - спросил, поднявшись с колен, Диагорас.
- Черт его знает. В горах на меня накинулись трое. Одного я убил сразу, но второй меня
повалил. - Друсс помолчал, припоминая. - Тут бы мне и конец, но тут прибежал еще один,
серый, и раскидал их. Я встал и убил второго, а серый тем временем разодрал глотку третьему.
Я знал, что меня он не тронет - сам не знаю откуда. Стоим это мы и смотрим друг на дружку.
Потом серый взвыл, словно от боли, и убежал. Я услыхал, что в деревне поднялся крик, и
вернулся.
- Думаешь, это Орасис был? - предположил Диагорас.
- Не знаю. С другой стороны, зачем ему было меня спасать? Надо найти его, вот что,
- Найти? - повторил Диагорас. - В уме ли ты, Друсс? Они не способны мыслить и
убивают просто так, от злости. Может, он вовсе и не хотел тебя спасать, а с теми двумя дрался
за твою печенку.
- Может, и так, но я должен знать точно. Диагорас выругался.
- Послушай, дружище! Если это Орасис, мы ничем не сможем ему помочь. Старуха ясно
сказала тебе: если смешение произошло, ничего уже не поправить. Чего ты, собственно,
хочешь? Приручить его? Ядра Шемака, Друсс! Он не тот зверь, которого можно выгуливать и
бросать ему палку!
- Я отведу его в храм. Может быть, там смогут вернуть ему человеческий облик.
- Ну, тогда все в порядке, - сердито бросил Диагорас. - Позволь уточнить: наш новый
план состоит в том, чтобы поймать оборотня, найти храм, который то ли существует, то ли нет,
и попросить жрецов отделить волка от человека? И все это будет перед тем, как мы с тобой
возьмем крепость, перебьем пару сотен бойцов и спасем дитя? Или я пропустил что-то?
- Я надеюсь, что в храме умеют воскрешать мертвых, - сказал Скилганнон.
- Это шутка, да? - моргнул Диагорас. - Уже можно смеяться?
- Мне не до смеха.
- Ладно. Я тогда попрошу крылатого коня и золотой шлем, делающий человека
невидимым. Прилечу в крепость, спасу ребенка, а меня и не заметит никто.
- Они там способны на поразительные вещи, - включился в разговор Джаред. Ниан
снова держался за его кушак. - Я знаю. Мы там уже бывали,
- Ты видел этот храм? - изумился Скилганнон.
- Я не очень хорошо его помню. Отец возил нас туда в раннем детстве - нам было года
три, не больше.
- Вы чем-то болели? - спросил Диагорас.
- Не совсем так. Просто мы родились сросшимися в поясе. Мать умерла при родах, и
лекарь извлек нас из ее мертвого тела - двух уродцев, Я плохо помню эти ранние годы. Помню
только, как все пялились на нас, смеялись, показывали пальцами. А в храме мне запомнилась
только женщина с бритой головой и добрым лицом, Устарте. Однажды я проснулся и увидел,
что Ниан больше не приделан ко мне. Мы лежали с ним рядом, оба забинтованные, и бок у
меня болел.
Все молчали. Наконец Диагорас сказал:
- Я понимаю теперь, откуда у вас эти шрамы. От ножей храмовых жрецов, которые вас
разделили. Никогда не поверил бы, что такое возможно! Но разделить Орасиса и волка не
смогут даже они, Друсс. Человек и зверь слились воедино. Если бы они умели отделять одно
существо от другого без помощи ножей, они бы и с братьями это проделали.
- С другой стороны, Орасиса соединили с волком магическим путем, - возразил
Скилганнон. - Возможно, существует и другая магия, способная его расколдовать. Мы не
узнаем этого, пока не доставим зверя в храм.
Гарианна сидела на камне неподалеку от мужчин. - Мы еще не слышали, что думаешь по
этому поводу ты, - повернулся к ней Диагорас, избегая прямого вопроса. - Мы хотели бы
снова повидать Устарте, - ответила она.
Тут Рабалин застонал, и Друсс опустился рядом с ним на колени.
- Ты как, паренек?
- Не могу носом дышать. Больно.
- Он у тебя сломан. Встать сможешь? - Друсс помог мальчику подняться,
Рабалин слегка пошатнулся, но устоял и огляделся вокруг.
- Мы их всех побили?
- Всех. Запрокинь-ка голову. - Друсс зажал пальцами разбитый нос Рабалина к сильно
дернул. Нос громко хрустнул, а Рабалин завопил. - Ну вот, теперь он стал на место. - Друсс
хлопнул парня по спине. Рабалин упал на колени, и его вырвало.
- Что значит нежный подход, - откомментировал Диагорас. - Как будем ловить
Орасиса?
- Я пойду поищу его, - ответил Друсс, - а вы подождете здесь.
- Это просто сумасбродство - идти одному, - заметил Скилганнон.
- Может, и так, но если мы пойдем всей толпой, Орасис будет нас избегать. Мне
думается, какая-то часть его души все еще признает во мне друга. Я попытаюсь договориться с
ним.
- Резонно. Но ведь есть еще и другие звери. Наши пусть остаются здесь, а я пойду с
тобой.
- Может, для начала спину тебе зашить? - предложил Диагорас.
- Нет. Запах крови вернее привлечет ко мне Орасиса.
- Хорошая мысль, - одобрил Диагорас.
ГЛАВА 16
Луна стояла высоко и светила ярко, пока двое воинов взбирались вверх по склону холма.
Вид у Друсса был усталый, глаза ввалились. Скилганнон, в два раза моложе Друсса, и сам
устал. Молча поднимаясь в гору, они ступили на осыпь под высоким утесом, сплошь изрытым
пещерами.
- Мне сдается, они там, - сказал Друсс.
- Хочешь зайти проверить?
- Подождем и посмотрим. - Друсс тяжело опустился на камень и потер глаза.
- Он так дорог тебе, этот Орасис? - спросил Скилганнон. - Да пет. Он просто толстый
юнец, которого я знал при Скельне - ему и солдатом-то не следовало становиться. Я удивился,
когда он остался в живых. Война - странная зверюга. Норовит проглотить лучших, а самых
никудышных не трогает. При Скельне были великие воины, которые полегли в расцвете лет. Но
Орасис, надо отдать ему должное, стоял до конца.
- Больше с человека и спрашивать нечего.
- Согласен с тобой. После я мало с ним виделся. После смерти отца он стал князем
Дрос-Пурдолским - еще одна роль, на которую он никак не годился. Бедняга Орасис. Он
терпел неудачу во всем, за что ни брался.
- Каждый на что-нибудь да годится.
- Опять-таки верно. Из Орасиса получился хороший отец. Он обожал свою Эланин.
Посмотришь, бывало, на них, и сердце радуется.
- А жена его что же?
- Она его бросила. Я охотно сказал бы, что она дурная женщина, но подозреваю, что
мужем Орасис был незавидным. И она, наверное, жалела об оставленном ею ребенке, потому и
выкрала девочку, когда Орасис уехал из Пурдола. Как он это пережил, не знаю.
Подул ветер, и Скилганнон учуял звериный запах. Прав Друсс - они где-то близко. Не
сводя глаз с утеса, он сел рядом с Друссом.
- Итак, Орасис приехал в Тантрию и обратился за помощью к Старухе, а она его предала.
Почему же ты ей-то не хочешь отомстить?
- С женщинами я не воюю, паренек.
- А ведь они способны творить не меньшее зло, чем мужчины.
- Это верно, но слишком я стар, чтобы меняться. Орасиса погубил Железная Маска, он
мне и заплатит.
- Ты думаешь, что Орасис продолжает искать свою дочь?
- Да, я так думаю. Не знаю, сколько в этом чудище осталось от Орасиса. Он, может быть,
даже не знает, зачем идет в Пелюсид, и все-таки он здесь. Ребенок для него - все.
Они помолчали, думая каждый о своем. Луна сияла по-прежнему. Наверху что-то
шевельнулось. Меч Дня словно сам собой скользнул в руку Скилганнона, но это всего лишь
ящерица пробежала по скале.
- Зачем ты тут, паренек? - внезапно спросил Друсс.
- Ты знаешь зачем. Хочу воскресить из мертвых мою жену.
- Я хочу сказать, зачем ты пошел со мной? Я ведь могу и заблуждаться насчет Орасиса.
Может, зверей тут столько, что нам с ними не совладать. Это не твоя драка. - Скилганнон
хотел было отделаться шуткой, но Друсс опередил его: - И не остри, паренек. Это вопрос
серьезный.
- Ты мне напоминаешь отца, - со вздохом признался Скилганнон. - Когда он
нуждался во мне, я еще не дорос, чтобы быть с ним рядом.
- Смерть близких всегда делает нас виноватыми. - Друсс встал. - Как по-твоему, я
хорошо разбираюсь в людях?
- Думаю, да.
- Тогда, поверь: ты лучше, чем кажешься себе самому. И ты можешь исправить зло,
которое совершил. Тебе надо сделать так, чтобы такого больше никогда не случалось.
- И как же мне это сделать?
- Живи по правилам, паренек. Придет
...Закладка в соц.сетях
