Жанр: Фантастика
Близнец тряпичной куклы
...нова на дверь. Лхел исчезла.
- Да ни на что, мой принц, - рассеянно ответила Айя. Просто тень мелькнула. Даже
глядя на женщину в упор, она не смогла определить, какой магией воспользовалась
ведьма. - А теперь дай мне руку, мой принц, и пообещай, что постараешься быть другом
Аркониэлю. Он очень опечалится, если ты откажешься.
- Я постараюсь, - пробормотал Тобин. Высвободив руку, он повернулся, чтобы уйти,
но Айя все же заметила выразительный блеск его глаз. Может быть, Лхел мальчик и не видел,
но понял, что Айя ему солгала.
Айя посмотрела ему вслед, потом закрыла лицо здоровой рукой: своим неожиданным
появлением ведьма заставила ее сделать серьезную ошибку - возможно, даже намеренно.
Нравилось это Айе или нет, но она понимала, что недооценивала Лхел, а теперь их
судьбы переплетены слишком тесно, чтобы можно было позволить себе поспешные
необдуманные действия.
Ледяной холод снова окутал ее. Брат на этот раз скорчился на земле у ее ног, глядя на
волшебницу злорадным, полным ненависти взглядом.
Ты не войдешь, - снова прошептал он.
- Не войду куда? - спросила Айя.
Однако Брат предпочел сохранить секрет и вместе с ним исчез.
Айя сидела некоторое время неподвижно, обдумывая зловещие слова призрака.
После того как Тобин ушел с волшебником, Ки отправился вниз в зал. Он все еще не
мог поверить, что это роскошное жилище станет теперь ему домом. Пусть по замку бродит
призрак, при дневном свете это казалось не такой уж высокой ценой за честь жить среди
царских родичей и волшебников.
Как ни юн был Ки, он повидал уже достаточно, чтобы понимать: он попал в странный
дом. Принцу полагалось бы жить в великолепном дворце, которые Ки издали видел в Эро за
стеной Дворцового Кольца, а не в уединенном замке в глуши. Да и сам принц Тобин был
чертовски странным. Худенькое темноволосое существо с глазами умудренного годами
человека... Сначала Ки его побаивался, но потом, когда они смеялись вместе, он увидел в
Тобине кое-что еще. Может быть, Тобин и странный, но совсем не такой, как о том судачат.
Ки снова вспомнил, как мальчик встретил ярость демона, не моргнув глазом, и сердце его
наполнилось гордостью. Вот это мужество: разве сравнится с подобной угрозой какой-нибудь
живой противник!
Ки оказался в зале одновременно с капитаном Фарином, который вошел через другую
дверь. Высокий белокурый воин был одет в простую тунику, как обыкновенный солдат, Ки
знал, что он и живет в казарме, хотя Айя говорила, что Фарин - сын богатого и знатного
рыцаря из Атийона. Вот еще один человек, который понравился Ки - понравился с первого
взгляда.
- Привет, парень. Высматриваешь, где бы позавтракать? Пошли, кухня там.
Фарин провел Ки через еще одну дверь в просторную жарко натопленную кухню, где у
котла хлопотала повариха.
- Как тебе нравится замок? - спросил Фарин, всаживаясь у очага и принимаясь
чинить пряжку на портупее.
- Очень нравится, господин. Я надеюсь, я подойду принцу и заслужу одобрение князя
Риуса.
- Не сомневаюсь в этом. Иначе мистрис Айя тебя не выбрала бы.
Повариха принесла им по миске похлебки и ломтю хлеба. Ки уселся на скамью и стал
смотреть, как Фарин орудует шилом и вощеной нитью. У него были изящные руки
аристократа, но работал он с ловкостью ремесленника.
- Князь скоро сюда приедет?
- Трудно сказать. Царь многое ему поручает. - Фарин кончил чинить пряжку и
отложил инструменты.
Ки, обмакивая хлеб в миску, принялся за еду.
- Как случилось, что ты его не сопровождаешь? Фарин поднял брови, но любопытство
мальчика скорее позабавило, чем рассердило его.
- Князь Риус доверил мне обучение Тобина военному делу. Пока мы снова не
отправимся на войну, я буду иметь честь служить ему здесь. Из того, что я видел вчера
вечером, я заключаю, что от тебя мне будет много помощи. Тобину нужен кто-то,
подходящий по росту, чтобы практиковаться. - Фарин взялся за собственную миску. - Ты
очень хорошо проявил себя вчера.
- В чем? - спросил Ки.
- Ты заслонил собой Тобина, чтобы защитить его, когда демон разбушевался в зале, -
сказал Фарин так буднично, словно они говорили о погоде или урожае. - По-моему, ты даже
не задумался о том, как тебе поступить. Ты просто кинулся на помощь Тобину, хотя едва
успел с ним познакомиться. Я видел многих оруженосцев - мы с Риусом были царскими
компаньонами в юности - и могу сказать: думаю вряд ли кто даже из лучших сообразил бы,
как вести себя в подобных обстоятельствах. Молодец, Ки.
Фарин отставил пустую миску и взъерошил Ки волосы.
- Мы с Тобином попозже возьмем тебя в лес и покажем, где лучше всего охотиться.
Мне не терпится отведать того замечательного пирога с куропатками, какие печет повариха.
От неожиданной похвалы Ки лишился дара речи и мог только кивнуть, когда Фарин
направился к двери, ведущей во двор. Фарин подметил верно: накануне Ки действовал, не
задумываясь, и не придал своим действиям значения. Его собственный отец редко замечал
хорошие поступки сына, зато можно было не сомневаться, что за промахом последует
наказание.
Ки посидел еще немного, потом кинул остатки хлеба в огонь, прося милости Сакора:
быть всегда достойным одобрения этого воина.
К тому времени, когда Аркониэль вернулся во двор перед казармой, Айя приняла
нелегкое для себя решение.
- Ты готова отправляться? - спросил Аркониэль. - Да, но есть одна вещь, о которой
я хотела бы поговорить с тобой перед отъездом.
Поднявшись, Айя взяла молодого волшебника за руку и повела в помещение.
- Мы, вероятно, теперь не скоро увидимся, знаешь ли. - Сунув руку за узкий матрац,
на котором спала, Айя вытащила кожаную суму и протянула ее Аркониэлю. - Думаю,
пришло время передать это тебе.
Аркониэль в тревоге вытаращил на нее глаза. - Чаша передается, только когда умирает
прежний Хранитель!
- Не спеши хоронить мой пепел. - Айя старательно изобразила возмущение. - Я
думала о том, что ты вчера сказал. Гончие и правда в Эро бдительнее всего, и есть шанс, что
они заметят нечто столь необычное. Безопаснее оставить чашу пока здесь, у тебя. - Видя,
что ее слова не убедили Аркониэля, Айя крепко сжала его руку. - Послушай меня. Ты
знаешь, что случилось с Агажаром. Как ты думаешь, чем я была озабочена все эти годы, как
не твоей подготовкой к роли Хранителя? Ты годишься теперь для нее так же, как я сама. Тебе
известны все заклинания, необходимые для того, чтобы замаскировать и сберечь чашу. Ты
знаешь ее историю, хоть наши знания и скудны. Мне больше нечему тебя учить. Пообещай,
что ты окажешь мне эту услугу. Пришло время, когда я должна снять с себя ношу
ответственности Хранителя и посвятить себя только Тобину.
Аркониэль обеими руками стиснул суму.
- Конечно, я все сделаю, ты же знаешь. Но... ты ведь вернешься?
Айя вздохнула, твердо решив не повторить ошибки, которую только что совершила с
Тобином.
- Я, безусловно, намерена вернуться, но мы живем в опасные времена. Если один из
нас погибнет, второй должен быть готов в одиночку выполнить долг, возложенный на нас
Иллиором. Чаша, как и Тобин, в большей безопасности здесь, чем в Эро.
Айя поднялась, собираясь идти, и Аркониэль обнял ее, чего не делал со времен своего
детства. Голова Айи теперь достигала только его плеча. Старая волшебница крепко прижала
его к себе, думая:
В какого прекрасного человека вырос ты, мой мальчик.
Глава 26
Прежде чем войти в Эро, Айя переоделась торговкой. Серебряный амулет волшебницы
она не носила с той страшной ночи в Силаре, лишнее внимание к ее персоне ей было ни к
чему. Скоро ей пришлось порадоваться такому своему решению.
В нескольких милях от Эро она увидела на обочине дороги виселицу. На ней легкий
ветерок с моря все еще раскачивал обнаженное тело. Почерневшее распухшее лицо было
неузнаваемым, но, подъехав ближе, Айя разглядела, что при жизни повешенный был
молодым и здоровым, явно не бродягой.
Айя натянула поводья. На груди человека оказалась выжжена большая буква "И" -
"изменник". Печальные воспоминания о временах Агналейн всколыхнулись в груди
волшебницы. Когда-то подобные виселицы рядами тянулись вдоль дороги. Айя собралась
ехать дальше, когда ветер качнул тело, и она разглядела на ладонях повешенного татуировку.
Бедняга был послушником в храме Иллиора. Волшебники и жрецы, - с горечью
подумала Айя. - Гончие охотятся за детьми Иллиора у самых ворот столицы и развешивают
их у дороги, как крестьяне - дохлых ворон.
Она сделала знак благословения и прошептала молитву о духе молодого жреца, но,
двигаясь к Эро, Все время вспоминала слова Брата:
Ты не войдешь.
Она собрала все свое мужество, приближаясь к стражникам у ворот и ожидая окрика, но
никто не обратил на нее внимания.
Айя остановилась в скромной гостинице неподалеку от рынка и провела несколько
дней, прислушиваясь к разговорам на городских улицах, пытаясь понять, каково настроение
горожан. Айя соблюдала особую осторожность, избегая тех мест, где ее могли бы узнать - и
придворные, и другие волшебники.
Принц Корин и его компаньоны часто попадались ей навстречу, галопом пролетая по
улицам в сопровождении оруженосцев и стражи. Корин был красивым сильным
тринадцатилетним подростком, очень похожим на отца - с такими же темными волосами и
смеющимися глазами. Когда Айя в первый раз увидела его, проезжающего мимо, она
испытала острое чувство сожаления. Если бы Тобин был тем, кем казался, и если бы на троне
сидел лучший правитель, принц должен был бы уже оказаться среди этой веселой молодежи,
а не скрываться в глуши с единственным товарищем - нелюбимым сыном безземельного
рыцаря. Со вздохом Айя прогнала подобные мысли и велела себе сосредоточиться на том,
ради чего прибыла в Эро.
Многие годы то засух, то эпидемий оставили след даже в столице. Лачуги, кольцом
окружавшие город, наполовину опустели. Многие двери все еще оставались заколоченными,
на них виднелись свинцовые кружки, оставшиеся еще с прошлого лета и отмечавшие дома,
которые посетила чума. Один из домов на улице Стригалей был сожжен, на почерневшей
стене все еще виднелась надпись: "Источник заразы".
В богатых кварталах выше по холму такие знаки обычно оказывались убраны, как
только болезнь уходила и мертвые тела были сожжены, однако многие прекрасные дома и
лавки все еще оставались безлюдными. Выросшие у порогов сорняки свидетельствовали о
том, что в жилищах не осталось никого, кто мог бы навести порядок.
Вслед за смертью в город пришло странное, болезненное веселье. Цвета одежды знати
сделались ярче, вышитые узоры и драгоценности делали наряды еще более кричащими. У
многих на камзолах или юбках были вышиты портреты утраченных возлюбленных в
окружении строчек печальных стихов. Ярко разукрашенные рукава и плащи даже у купцов и
богатых ремесленников стали карикатурно длинными.
Лихорадочное веселье проявлялось не только в одежде. Среди персонажей сценок,
разыгрываемых бродячими актерами и кукольниками, появился новый: Красно-черная
Смерть. На маске и тунике этого действующего лица развевались красные ленты,
изображающие кровь, выступающую на коже заболевших и льющуюся изо ртов и носов во
время агонии, а раздутые черные гульфики и рукава символизировали темные пустулы,
появляющиеся в паху и под мышками. Остальные персонажи весело обрушивали на этого
гордеца потоки брани и, надев маски с клювами, прогоняли его.
Букеты и мешочки с сухими травами, запах которых, как считалось, отгонял заразу,
носили все горожане. В эти тревожные времена никто не знал, когда начнется новая гастроль
настоящей Красно-черной Смерти.
Другим заметным отличием была малочисленность волшебников на улицах Эро. В
прежние дни на каждой рыночной площади можно было увидеть создателя иллюзий или
предсказателя будущего, а волшебники, имевшие знатных покровителей, разгуливали по
улицам в богатых одеждах. Теперь же Айя почти не видела их, за исключением иногда
встречавшейся фигуры в белой мантии Гончих, сопровождаемой отрядом стражников в
серых мундирах. При виде такого отряда Айя поспешно сворачивала в сторону, однако
пристально смотрела на лица окружающих.
Многие горожане не обращали на патрули Гончих никакого внимания, но были и такие,
кто смотрел на них с плохо скрытым страхом или возмущением. Самые дерзкие называли
солдат, сопровождающих Гончих, когда те были достаточно далеко и не могли их услышать,
"серыми спинками", Айя знала, что в народе так именуют вшей.
Айя стояла перед прилавком ювелира-ауренфэйе, когда мимо прошел один из отрядов
Гончих. Лица ауренфэйе под сложными татуированными узорами клана Катме ничего не
выражали, но в серых глазах Айя прочла нескрываемое презрение, а самая старшая из
торговок послала вслед патрулю молчаливое проклятие, плюнув через левое плечо.
- Вы невысокого мнения о них, - тихо сказала Айя по-ауренфэйски.
- Волшебники-убийцы! Они плюют в лицо Светоносному! - Ауренфэйе поклонялись
лишь одному богу - Иллиору, которого они называли Аура.- Мы ожидали бы подобных
вещей в Пленимаре, но здесь?! Неудивительно, что на ваше царство обрушились бедствия.
В тот вечер Айя пошла на представление мимов на рыночной площади недалеко от
Дворцового Кольца, неожиданно кто-то дернул ее за рукав. Обернувшись, она оказалась
лицом к лицу с молодым Гончим, окруженным дюжиной "серых спинок". Изображения
красных орлов на их туниках показались Айе стаей стервятников.
- Добрый день, мистрис волшебница, - приветствовал ее их юный предводитель. У
него было круглое добродушное лицо и невинные голубые глаза, которым Айя с первого
взгляда перестала доверять. - Я не имею удовольствия быть с тобой знакомым.
- Как и я с тобой, - ответила Айя. - Я многие годы не была в столице.
- Ах, тогда ты, наверное, не знаешь, что все волшебники, входя в Эро, должны
доложить о себе Серой гвардии и носить свои амулеты на виду?
- Нет, юноша, не знаю. Когда я была здесь в последний раз, такого закона не
существовало, а уведомить меня никто не потрудился. - Сердце Айи колотилось, но
волшебница постаралась держаться со всем достоинством своего возраста, надеясь, что
внушит Гончему почтение. На самом деле Айю потрясло то, что ее обнаружил столь молодой
волшебник. Она не использовала магию, чтобы скрыть свою истинную сущность, но все
равно, чтобы ее выследить, требовалось нешуточное умение. - Если ты будешь так добр, что
укажешь мне, к каким властям обратиться, я сообщу им о себе.
- Именем царя я должен просить тебя пойти со мной. Где ты остановилась?
Айя почувствовала прикосновение к своему разуму. Должно быть, молодой волшебник
принял ее за слабую противницу, раз ведет себя так бесцеремонно... Возраст и опыт давали
Айе защиту против таких неуклюжих попыток, но все же она побоялась, что явную ложь
Гончий заметит.
- В "Русалке", что на улице Плюща. Волшебник жестом предложил Айе следовать за
собой. Часть солдат двинулась в другую сторону, должно быть, с целью обыскать комнату
Айи.
Айя предположила, что легко справилась бы с этим волшебником и его стражниками,
но сопротивление или исчезновение могли бы только вызвать более пристальное внимание к
ней. Айя не посмела устроить переполох, особенно учитывая, что теперь ее лицо было
Гончим знакомо.
"Серые спинки" отвели ее в высокое здание недалеко от ворот, ведущих внутрь
Дворцового Кольца. Айя узнала его - раньше здесь находилась гостиница. Теперь же все
вокруг кишело волшебниками и солдатами.
Ее ввели в большую комнату и посадили перед другим волшебником, руки ей велели
положить на две пластины черного дерева, окаймленные серебром и железом. Никаких
символов на них Айя не разглядела, но прикосновение двойной металлической ленты к
запястьям вызвало ощущение ожога. Каково было назначение пластин, Айя могла лишь
гадать.
Перед сидевшим за столом волшебником лежала открытая на середине толстая
книга. - Твое имя?
Айя назвалась. Волшебник взглянул на ее руку. - Как я вижу, ты поранилась. -
Неудача с заклинанием, - с досадой ответила Айя.
Со снисходительной улыбкой волшебник наклонился над книгой и принялся
расспрашивать Айю о Цели ее пребывания в столице и записывать ответы слово в слово.
Рядом с его столом Айя заметила закрытую корзину вроде тех, в которых странствующие
дрессировщики носят обученных змей и ласок. - Я приехала в столицу, просто чтобы
возобновить старые знакомства, - заверила волшебника Айя. Эти слова не содержали
лжи - на случай, если где-нибудь поблизости окажется правдовидец. А может быть, эту роль
выполняют пластины полированного дерева, которых касались ее пальцы, предположила
Айя.
- Давно ли ты в городе?
- Четыре дня.
- Почему же ты не доложила о своем прибытии?
- Как я уже сказала молодому человеку, который привел меня сюда, я и понятия не
имела, что существует такой закон.
Тут их прервал шум свалки снаружи.
- Я не сделал ничего плохого! - кричал какой-то человек. - Я ношу знак. Я заявил о
своей лояльности! Какое право вы имеете меня хватать? Я - вольный волшебник Орески!
Пара "серых спинок" втащила в комнату растрепанного молодого волшебника, следом
за ними вошел пожилой человек в белом. Руки пленника были скованы сверкающими
серебряными полосами, по лицу из раны над правым глазом текла кровь. Когда он откинул с
лица длинные грязные волосы, Айя узнала тщеславного, но не хватающего звезд с неба
ученика одного из друзей Агажара. Как волшебник, насколько помнила Айя, он ничего собой
не представлял, но все же носил серебряный амулет.
- Этот парень плюнул в сторону одного из царских Гончих, - сообщил волшебнику с
книгой тот, который вошел следом за пленником.
- Твой номер, молодой человек? - спросил волшебник-регистратор.
- Не признаю я ваших номеров! - оскалился пленник. - Мое имя Салнар, Салнар из
Скопсреста!
- Ах да, я тебя помню. - Волшебник вернулся к какой-то записи в книге и
старательно что-то к ней добавил. Кончив писать, он знаком велел солдатам увести Салнара
на верхний этаж. Тот, должно быть, понял, что это сулит, потому что снова принялся кричать
и вырываться. Его вопли продолжались до тех пор, пока где-то наверху не захлопнулась
тяжелая дверь.
Ничуть не взволнованный, волшебник-регистратор снова повернулся к Айе.
- Так, на чем мы остановились? - Он просмотрел свои записи. - Ах да. Когда ты в
последний раз была в столице?
Пальцы Айи на темном дереве дрогнули.
- Я... я не помню точной даты. Примерно в то время родился племянник царя. Я
посетила князя Риуса и его семью. - Айя понимала, что вступает на опасную почву, но разве
оставался у нее выбор?
- Князя Риуса? - Имя произвело лучший эффект, чем Айя рассчитывала. - Ты в
дружбе с князем?
- Да, он один из моих покровителей, хотя я с ним уже некоторое время не виделась. Я
много путешествую и занимаюсь исследованиями.
Регистратор записал эти сведения рядом с ее именем.
- Почему ты не носишь символ нашей профессии?
На этот вопрос ответить уклончиво было труднее.
- Я не хотела привлекать к себе внимание, - казала Айя регистратору, заставив свой
голос по-старчески дрогнуть. - Казни заставляют людей с подозрением относиться к таким,
как мы.
Ответ, по-видимому, удовлетворил волшебника.
- Ты права, были случаи беспорядков, - кивнул он, сунул руку в корзину рядом с
собой и вытащил грубо сделанную медную брошь с серебряным полумесяцем Иллиора на
ней. Регистратор перевернул брошь, прочел номер на обратной стороне и занес его в свою
книгу.
- Это ты должна носить всегда, - сказал регистратор, протягивая брошь Айе.
Айя сняла руки с пластин, чтобы взять брошь, и не получила распоряжения положить
их обратно. Она повертела в руках уродливое украшение, и сердце ее замерло. На обороте
под короной и орлом - символом Гончих - был выгравирован номер: 222.
Именно этот номер являлся Айе в видении в Афре, тогда цифры пылали.
- Если ты пожелаешь заказать более нарядную брошь, это не запрещено, - продолжал
регистратор. - Теперь некоторые ювелиры специализируются на таких заказах. Только
позаботься о том, чтобы новое украшение носило тот же номер и было представлено сюда
для нанесения царской метки, прежде чем ты его наденешь. Понятно?
Айя кивнула, прикалывая брошь к платью.
- Обещаю: никаких неприятностей это тебе не принесет. Показывай брошь
стражникам у ворот каждый раз, как ты будешь покидать город или входить в него. Это тебе
понятно? Любой волшебник, который не пожелает этого сделать, подвергнется дальнейшим
расспросам.
Айя подумала о том, что значили "дальнейшие расспросы" для несчастного Салнара...
Она не сразу поняла, что ее отпустили. Айя едва чувствовала ноги под собой,
поднимаясь и выходя на осеннее солнце. Она почти ожидала, что ее окликнут, схватят,
потащат туда, где за тяжелой дверью ждут неведомые ужасы.
Во время разговора никто открыто Айе не угрожал, никто не был с ней груб. Однако
выводы, которые она сделала из случившегося, настолько потрясли ее, что волшебница
вошла в первую же встретившуюся ей таверну и почти час сидела за самым дальним от входа
столом, прихлебывая дрянное вино и стараясь не расплакаться. Наконец дрожащими
пальцами она отколола брошь и стала рассматривать ее.
Серебро было металлом Иллиора. Медь и все другие металлы цвета солнца,
использовавшиеся для изготовления оружия, принадлежали Сакору. Из всей Четверки эти два
божества особенно почитались в Скале, но со времен царицы Герилейн на первом месте
всегда стоял Иллиор. Теперь же Айю заставили носить символ Светоносного как клеймо
преступницы, прекрасный серебряный полумесяц оказался в рабстве у медного диска.
Царь смеет давать номера вольным волшебникам, - подумала Айя, в которой страх
сменился гневом. - Как будто мы скот в его стаде!
И все же ей дали тот номер, который предрек Иллиор...
Ее стол накрыла чья-то тень, и обновившийся страх разогнал все ее мысли. Айя подняла
глаза, ожидая увидеть окруживших ее Гончих с оковами из серебра и железа, но перед ней
стоял всего лишь трактирщик.
Он уселся напротив Айи и протянул ей маленький медный кубок. Кивнув на брошь и
хитро улыбнувшись, он сказал:
- Выпей-ка, мистрис. Похоже, ты нуждаешься в том, чтобы подкрепить свои силы.
- Благодарю тебя. - Айя выпила крепкий напиток и вытерла губы пальцами, которые
все еще дрожали. Трактирщик был толстый симпатичный мужчина с добрыми темными
глазами. После ледяной вежливости Гончих сочувствие даже совершенно незнакомого
человека было Айе приятно.
- Думаю, ты видел много таких, как я, раз твоя таверна рядом с... с тем местом?
- Иногда каждый день вижу. Схватили тебя неожиданно, верно?
- Да. Это давно началось?
- Да только в прошлом месяце. Я слышал, это затея Нирина. Небось ваши теперь его
не очень-то любят.
Что-то в манерах трактирщика неожиданно показалось Айе фальшивым. Снова заглянув
ему в глаза, она обнаружила там такую же обезоруживающую невинность, что и в глазах
молодого Гончего.
Снова взявшись за кубок, Айя бросила на трактирщика столь же невинный взгляд.
- Я его побаиваюсь, конечно, но ведь он только выполняет свой долг перед нашим
царем. - Айя не отважилась коснуться рассудка этого человека, вместо этого она осторожно
выяснила, не обладает ли он какой-нибудь магической защитой. Оказалось, что обладает: под
туникой трактирщик носил талисман, защищающий от чтения мыслей. Трактирщик был
шпионом.
Чтобы убедиться в этом, Айе потребовалось всего мгновение, но она поспешно отвела
взгляд, опасаясь, что поблизости окажется кто-нибудь, кто поймает ее за магическим
осмотром.
Трактирщик принес ей еще бренди и стал расспрашивать о ней самой и о тех казнях,
которые она видела, пытаясь вытянуть у Айи какие-нибудь слова, которые могли бы быть
повернуты против нее. Айя покорно отвечала ему ничего не значащими банальностями, пока
наконец трактирщик не счел, что она, должно быть, совсем незначительная личность и к тому
же не слишком умна. Предложив ей на будущее свое гостеприимство, он распрощался с
Айей. Волшебница заставила себя допить отвратительное вино, потом отправилась к себе в
гостиницу, чтобы посмотреть, что сделали с ее пожитками "серые спинки".
Испуганный взгляд, которым встретил ее хозяин, подтвердил: солдаты тут побывали.
Айя поспешила на верхний этаж, ожидая увидеть полный разгром.
Однако исчез только символ, который она начертила перед уходом на двери. Все
остальное, казалось, было нетронутым. Ее мешок лежал там же, где она его оставила. Тот, кто
обыскивал ее комнату, пользовался не руками. Айя закрыла дверь, нанесла на нее охранный
знак, потом рассыпала на полу песок и принялась чертить на нем символы, которые
позволили бы ей с безопасностью использовать некоторые заклинания. Сделав это, она села в
середине магического круга и осторожно открыла свой разум: она хотела найти отголоски
магии тех, кто производил обыск. Постепенно за ее закрытыми веками воз-никла туманная
картина: мужчина и женщина, окруженные солдатами. Женщина, одетая в белую мантию,
держала в руке короткую палочку из полированного красного обсидиана. Усевшись на узкую
постель, женщина сжала палочку в ладонях и стала творить заклинание.
Айя сосредоточилась, пытаясь разглядеть узор из цветных вспышек, рожденных руками
женщины. По мepe того как видение становилось отчетливее, Айе становилось все труднее
дышать. Могучее заклинание поиска чего-то... кого-то... Айя напрягла все силы, чтобы
прочесть по губам женщины слова. Когда ей это удалось, волшебница еле сдержала крик
ужаса. Женщина искала ребенка - девочку. Она искала Тобина.
Видение исчезло, и Айя скорчилась на полу, закрыв лицо руками.
- Успокойся, - приказала она себе, но обрывки того, что видела она в Афре, все еще
танцевали у нее в памяти: царица старая, молодая, в лохмотьях, коронованная, мертвая с
удавкой вокруг шеи, увенчанная венком победы... Все те волшебники, с кем за прошедшие
годы говорила Айя, подтверждали одно: бесчисленные нити судьбы еще не сплелись
неразрывно, несмотря на волю Иллиора. Царские прихвостни почувствовали какую-то угрозу
трону Эриуса и теперь начали поиски...
Впрочем, сказала себе Айя, если они подобным образом допрашивают и обыскивают
любого бродячего волшебника, оказывающегося в Эро, их представления
...Закладка в соц.сетях
