Жанр: Фантастика
Близнец тряпичной куклы
...щий зло. - От этого он по
крайней мере избавлен. Однако я думаю, что его видела Ариани. Она сделала куклу в замену
мертвому ребенку и иногда разговаривала с ней так, словно перед ней настоящий младенец.
У меня часто возникало чувство, что нa самом деле она видит перед собой не куклу. Иллиор
мне свидетель, своему живому сыну она уделяла мало внимания, кроме как в последние
недели. У Аркониэля перехватило дыхание. - Господин, у меня нет слов, чтобы выразить,
как я скорблю...
Риус ударил кулаком по столу, наклонился вперед и прошипел:
- Не тебе ее оплакивать! У тебя так же нет на это права, как и у меня! - Резко
поднявшись, князь ушел, оставив Аркониэля наедине с демоном.
Волшебника охватил ледяной холод, ему показалось, что холодные детские руки
стиснули ему шею. Вспомнив о мертвой землеройке, Аркониэль прошептал:
- Именем Четверки - Создателя, Странника, Пламени, Светоносного - приказываю
тебе! Лежи в земле, дух, пока Билайри не отведет тебя к вратам!
Холод стал еще более пронизывающим, в кухне потемнело, словно солнце закрыла
грозовая туча. Большой глиняный горшок слетел с полки, едва не задев Аркониэля, и
разбился, ударившись о противоположную стену. За ним последовали корзина с луком,
деревянная бадья с тестом, тарелка. Забыв о сломанной руке, Аркониэль нырнул под стол.
Железная кочерга, проскрежетав по камням очага, устремилась к нему. Аркониэль
попытался пробраться к двери, но споткнулся и упал на больную руку. Со сдавленным
криком он зажмурился от боли.
- Не смей! - раздался высокий чистый мальчишеский голос.
Кочерга со стуком упала на пол.
Аркониэль услышал шепот и чьи-то шаги. Открыв глаза, он увидел, что рядом с ним на
коленях стоит Тобин. В комнате снова стало тепло.
- Ты ему не нравишься, - сказал Тобин.
- Похоже... думаю, что не нравлюсь, - пробормотал Аркониэль, которому после всего
случившегося было страшно пошевелиться. - Он ушел?
Тобин кивнул.
- Это ты его отослал?
Тобин испуганно посмотрел на Аркониэля, но ничего не сказал. Волшебник знал, что
мальчику через несколько недель исполнится десять, но глядя сейчас ему в лицо, он не мог
бы определить его возраст. Тобин одновременно казался и слишком юным, и слишком
взрослым.
- Он слушается тебя, верно? - спросил Аркониэль. - Я слышал, как ты с ним
разговаривал.
- Только не говори отцу, прошу тебя!
- Почему?
Теперь Тобин выглядел, как любой испуганный маленький мальчик.
- Я... Это его опечалит. Пожалуйста, не говори ему о том, что видел!
Аркониэль заколебался, вспомнив вспышку ярости князя. Он выполз из-под стола, сел
на пол рядом с Тобином и положил руку тому на колено.
- Как я понимаю... - волшебник оглядел разбитую посуду, - это никого не удивит?
Тобин только покачал головой. - Что ж, хорошо, мой принц. Я сохраню все в секрете.
Только мне очень хотелось бы знать, почему демон тебя слушается. Тобин опять ничего не
ответил. - Ты велел ему бросать в меня тарелки?
- Нет! Я никогда такого не делаю - клянусь честью!
Аркониэль посмотрел в перемазанное серьезное личико и понял, что мальчик говорит
правду, хотя глаза его хранили какую-то тайну.
Еще один дом с закрытыми дверями, - подумал он, но здесь по крайней мере можно
было надеяться найти ключи.
Со стороны зала донеслись голоса. - Лучше уходи, - шепнул Аркониэль Тобину.
Мальчик бесшумно выскользнул через ведущую вo двор дверь.
Благодарю тебя, Иллиор, за то, что ты послал меня сюда, - подумал Аркониэль, глядя
ему вслед. - Какая бы тьма ни окружала этого ребенка, я приду на помощь и буду рядом,
пока не увижу принцессу коронованной в ее истинном виде.
Глава 17
Ноги Аркониэля все еще заплетались, и Нари и Фарин помогли ему подняться по
лестнице. Солнце скрылось за вершинами гор, и на замок опустились сумерки. Фарин нес
глиняную лампу, и в ее свете Аркониэль видел выцветшую облупившуюся краску колонн
огромного зала, ветхие знамена позабытых битв, свисающие с резных балок потолка,
позеленевшие, опутанные паутиной медные лампы на стенах Хотя к тростнику на полу были
добавлены свежие ароматические травы, пахло сыростью и мышами.
Коридор второго этажа был еще более темным. Аркониэля привели в пыльную,
заставленную мебелью комнату. Лампа давала достаточно света, чтобы разглядеть
миниатюрный город, занимавший большую часть пола, немногие другие игрушки,
валявшиеся по углам, казались позабытыми.
Вдоль голых каменных стен стояло несколько старых сундуков и гардероб с
треснувшей дверцей. К окну была придвинута кровать из резного дуба - очень красивая, но
кое-где покрытая паутиной.
Фарин помог Аркониэлю забраться в постель и стащил с него сапоги и тунику. Когда
дошло дело до рукава на сломанной руке, Аркониэль не сдержал стона.
- Принеси-ка еще приготовленного поварихой питья, - сказала Нари. - Я пока
помогу ему улечься.
- Я попрошу ее сделать питье покрепче, чтобы помочь тебе уснуть, - сказал Фарин
Аркониэлю.
От одеяла, которым его накрыла Нари, пахло лавандой, под больную руку она
подложила подушку. На синем шелковом покрывале были заметны складки от того, что оно
долго хранилось в сундуке.
- Как я понимаю, у вас тут гости бывают редко, - сказал Аркониэль, с блаженством
вытягиваясь на мягкой постели.
- Своих гостей князь по большей части принимает не здесь. - Нари расправила
одеяло на груди Аркониэля. - Ты же понимаешь: так лучше. Безопаснее для Тобина.
- Однако счастья мальчику это не приносит.
- Не мне о том судить. Он хороший мальчик, наш Тобин. Лучшего сына я бы не
хотела. И отец обожает его... по крайней мере так было. Теперь... - Нари покачала
головой. - Ему нелегко живется с тех пор, как принцесса... То, как она умерла... Клянусь
Светоносным, Аркониэль, боюсь, это его сломало.
- Как все произошло? До меня доходили только слухи.
Нари придвинула кресло и уселась у кровати.
- Царь приехал сюда, чтобы поохотиться. Она из окна увидела его на дороге и
потащила бедного Тобина наверх, в башню. Ну, знаешь, Тобин ничего о том дне не говорит,
но подбородок у него был рассечен, а я нашла на подоконнике кровь.
- Шрам?..
- Да, тогда он его и получил.
- Ты думаешь, она хотела его убить? Нари ничего не ответила.
Как ни туманилась голова Аркониэля от питья, он попытался понять, что кроется за
молчанием женщины.
- Ты же не думаешь... Нари, ему нет еще и десяти, да и мал он для своего возраста!
Как мог он вытолкнуть из окна взрослую женщину?
- Я и не говорю, что он это сделал. Но иногда бывают времена, когда он ведет себя,
словно одержимый демоном. Однажды он буквально разгромил эту комнату, я сама видела. А
комната в башне, где мы его нашли... Она была точно в таком же виде.
- Это абсурд!
Нари сложила руки на коленях и, хмурясь, уставилась на них.
Я уверена, что ты прав. Поверь, я не хочу плохо думать о мальчике. Только он теперь
так с ним говорит...
- С демоном? - Аркониэль подумал о шепоте, который слышал на кухне, и о просьбе
мальчика сохранить его секрет.
- Он думает, будто я не слышу. Иногда это бывает ночами, иногда когда он играет
здесь один. Бедняжка! Он так одинок, что готов разговаривать хоть с демоном.
- У него есть ты, есть отец. Да и Фарин и остальные, по-моему, очень хорошо к нему
относятся.
- О да. Только для ребенка это не то же самое, верно? Ты достаточно молод, чтобы
помнить. Что стал бы ты делать, если бы тебя заперли в старом доме вроде этого с одними
солдатами да слугами? Да к тому же воинов большую часть времени здесь и нет. Держу пари:
ты вырос в доме, где было полно ребятишек.
Аркониэль усмехнулся.
- У меня было пятеро братьев. Мы все спали в одной постели и дрались, как барсуки.
Когда Айя забрала меня с собой, я все равно находил, с кем поиграть, где бы мы ни
странствовали, пока не стало заметно, что я не такой, как все.
- Ну, наш Тобин тоже не такой, как все, и никогда не знал, что значит играть с другим
ребенком. Это неправильно. Я все время так говорю. Как, скажите на милость, он узнает, на
что похожи другие люди, если сидит все время взаперти?
Действительно, как? - подумал Аркониэль.
- Как он проводит время? Нари фыркнула.
- Трудится, как крестьянин, и учится быть великим воином. Видел бы ты его с
солдатами: бросается, как щенок на медведя. Еще повезет, если за лето дело обойдется без
сломанного пальца. Фарин и его отец, правда, говорят, что он быстро все схватывает, а из
лука он стреляет, как взрослый.
- И все?
- Ездит верхом, когда кто-нибудь может с ним поехать, и делает свои фигурки - ох, в
этом он мастер! - Нари протянула руку, взяла с подоконника несколько маленьких восковых
и деревянных изображений животных и расставила их по одеялу, чтобы
Аркониэлю было видно. Фигурки были сделаны превосходно. - А еще играет здесь. -
Нари показала на игрушечный город. - Князь уж несколько лет как привез его Тобину в
подарок. Они часами тут сидят. Город, понимаешь ли, должен изображать Эро. Мальчику
ведь не разрешают одному гулять или ловить рыбу, как мы это делали. Как и любому мальцу
полагалось бы! Дети из знатных семей в таком возрасте служат пажами при дворе. Тобину
это не светит, конечно. Но Риус не позволяет даже деревенским детям бывать в замке. Он так
боится, что все станет известно...
- В этом он прав. И все-таки... - Аркониэль на минуту задумался. - Скажи,
остальные... Кто-нибудь еще знает?
- Нет. Временами даже я забываю. Тобин - наш маленький принц. Я и подумать не
могу, что случится, когда наступит перемена. Только представь себе - тебе говорят: "Ох,
кстати, ты ведь не..."
Нари оборвала себя: вернулся Фарин с кружкой питья для Аркониэля. Капитан пожелал
ему спокойной ночи и снова ушел, но Нари еще задержалась. Наклонившись к уху
волшебника, она прошептала:
- Как жаль, что Айя не позволила Риусу все рассказать Фарину. У этого семейства нет
лучшего друга, чем он. Секреты... Все мы здесь завязли в секретах.
Новая порция питья оказала обещанное действие. Аркониэль спал мертвым сном, ему
снилось, что он играет в лисицу и гусей с братьями в отцовском саду. В какой-то момент
оказалось, что на них смотрит Тобин, но Аркониэль почему-то не смог найти слов, чтобы
предложить мальчику к ним присоединиться. Потом Аркониэль сидел в кухне своей матери,
а перед ним стоял демон.
- Я знаю вкус твоих слез, - снова сказал он.
На следующее утро Аркониэль проснулся с полным мочевым пузырем и
отвратительным вкусом во рту. Весь левый бок у него был покрыт синяками, а рука - от
запястья до плеча - болела. Бережно прижимая ее к груди, Аркониэль нашел под кроватью
ночной горшок и только начал его использовать, как дверь приоткрылась и в комнату
заглянул Тобин.
- Доброе утро, мой принц! - Аркониэль поспешно задвинул горшок и опустился на
постель. - Не будешь ли ты так любезен и не скажешь ли поварихе, что я не отказался бы от
новой кружки ее питья?
Мальчик исчез так мгновенно, что Аркониэль засомневался: понял ли тот его просьбу.
Да и с Тобином ли я разговаривал...
Однако мальчик скоро вернулся с кувшином и с завернутым в салфетку небольшим
караваем свежеиспеченного хлеба. В Тобине больше не было заметно застенчивости, но он
оставался сдержанным и серьезным. Передав Аркониэлю еду, он остался стоять рядом, следя
своими слишком взрослыми глазами за тем, как волшебник ест.
Аркониэль запустил зубы в восхитительный теплый хлеб. Повариха добавила к нему
толстый ломоть хорошего сыра.
- Ах, как вкусно! - воскликнул Аркониэль, отхлебывая из кружки хмельной напиток.
На этот раз бренди в нем оказалось гораздо меньше.
- Я помогал печь хлеб, - сообщил ему Тобин.
- Вот как? Ну, ты прекрасный пекарь.
Похвала не вызвала у Тобина даже намека на улыбку. Аркониэль начал чувствовать
себя, как посредственный актер перед очень требовательной публикой. Он попробовал
сменить тему.
- Нари говорит, что ты замечательно стреляешь из лука.
- На прошлой неделе я принес пять куропаток.
- Я раньше тоже хорошо стрелял.
Тобин поднял бровь - совсем как Айя, когда хотела выразить неодобрение каким-то
словам или поступкам Аркониэля.
- А теперь нет?
- Я стал учиться другому, так что просто времени не оставалось.
- Волшебники не нуждаются в том, чтобы уметь стрелять?
Аркониэль улыбнулся.
- У нас есть другие способы добывать себе еду.
- Вы ведь не попрошайничаете? Отец говорит, что сильному мужчине
попрошайничать стыдно.
- Мой отец учил меня тому же. Нет, моя наставница и я странствуем, но зарабатываем
себе на жизнь. А иногда мы гостим у своих друзей, как сейчас я у вас.
- И как ты собираешься здесь зарабатывать себе на жизнь?
Аркониэль с трудом сдержал усмешку. Этот мальчик скоро начнет проверять, не
спрятал ли он в матрасе украденные ложки.
- Волшебники зарабатывают на жизнь магией. Мы кое-что делаем, кое-что
исправляем. И еще мы развлекаем.
Аркониэль вытянул правую руку и пристально посмотрел себе на ладонь. Там появился
шар размером с яблоко, потом он превратился в крошечного дракона с прозрачными
крылышками.
- Я видел таких в Ауренене...
Подняв глаза, Аркониэль обнаружил, что Тобин медленно пятится, широко раскрыв
глаза от страха.
Это была совсем не та реакция, на которую рассчитывал молодой волшебник.
- Не пугайся. Это всего лишь иллюзия.
- Он не настоящий? - спросил Тобин с безопасного расстояния.
- Всего лишь изображение, воспоминание о том моем путешествии. Я видел
множество таких малышей в городе под названием Сарикали. Некоторые из них вырастают
больше этого замка, но такие очень редки, они живут в горах. А маленькие снуют везде: для
ауренфэйе они священные животные. У них есть легенда о том, как был создан первый
ауренфэйе...
- Из одиннадцати капель драконьей крови. Отец рассказывал эту историю, и я знаю,
кто такие ауренфэйе, - оборвал его Тобин так же резко, как это мог бы сделать его отец. -
Они как-то приезжали сюда, играли на музыкальных инструментах... Дракон был твоим
учителем?
- Нет, моя наставница - волшебница по имени Айя. Когда-нибудь ты с ней
увидишься. - Аркониэль позволил иллюзорному дракончику растаять в воздухе. - Не хотел
бы ты еще что-нибудь увидеть?
Все еще готовый убежать, Тобин оглянулся через плечо - нет ли кого в коридоре, -
потом спросил:
- Что именно?
- Ох, что угодно. Что ты больше всего хотел бы увидеть?
Тобин задумался.
- Я хотел бы увидеть город.
- Ты имеешь в виду Эро?
- Да. Я хотел бы увидеть дом моей матери в Эро, тот, где я родился.
- Хм-м... - Аркониэль почувствовал легкое беспокойство. - Да, я могу тебе его
показать, но для этого нужна другая магия. Мне нужно будет взять тебя за руку. Ты
позволишь?
Мальчик поколебался, потом медленно вернулся к Аркониэлю и протянул руку.
Аркониэль сжал пальцы Тобина и успокаивающе улыбнулся.
- Все это очень просто, но ты можешь почувствовать себя... странно. Как будто ты
видишь сон наяву. Закрой глаза.
Волшебник почувствовал, как напряглась тонкая жесткая рука мальчика, но Тобин
сделал, как было велено.
- Прекрасно. Теперь представь себе, что мы с тобой - две летящие над лесом птицы.
Какой птицей ты хотел бы стать?
Тобин вырвал руку и отступил на шаг. - Я не хочу становиться птицей!
Что это - страх или недоверие? - Это же просто притворство, Тобин. Ты ведь
притворяешься кем-нибудь, когда играешь? Ответом Аркониэлю был непонимающий взгляд.
- Нужно притвориться, представить себе что-то, чего на самом деле нет. - Эти слова
тоже оказались ошибкой: Тобин нервно оглянулся на дверь.
Аркониэль оглядел разбросанные по комнате игрушки. Будь на месте Тобина любой
другой мальчик, волшебник заставил бы игрушечные кораблики в гавани плыть на всех
парусах или пыльную деревянную лошадку на колесиках скакать по полу, но что-то
подсказывало волшебнику, что этого делать не следует. Он слез с кровати и, хромая, подошел
к игрушечному городу. При взгляде с близкого расстояния расположение основных зданий и
улиц не вызывало сомнений, хотя с игрушечным городом в недавнем прошлом кто-то
обошелся без церемоний: часть стены отсутствовала, в глиняном основании зияли дыры там,
откуда были вырваны деревянные кубики-дома. Уцелевшие части макета отличались друг от
друга: некоторые строения были резными и раскрашенными копиями дворцов и храмов.
Особенно точным оказалась копия Нового дворца - с рядами крошечных колонн и
маленькими золотыми эмблемами Четверки на крыше.
Человечки-палочки валялись на рыночной площади и на крыше коробочки,
изображавшей Старый дворец. Аркониэль поднял одного из них.
- Твоему отцу пришлось изрядно потрудиться, чтобы все это изготовить. Когда ты
играешь здесь, разве ты не представляешь себе, будто ты - один из этих человечков,
разгуливающий по городу? - Аркониэль взял фигурку за голову и стал двигать ее по
улицам. - Вот смотри, сейчас ты вышел на огромную рыночную площадь. - Он заговорил
смешным фальцетом: - "Что я сегодня куплю? Посмотрю-ка я, какие конфеты продает
матушка Шеда в своей лавке, а потом пойду на улицу Оружейников - может быть, там
найдется новый охотничий лук, подходящий мне по размеру".
- Нет, ты все делаешь неправильно. - Тобин уселся на полу рядом с Аркониэлем и
взял в руки другую фигурку. - Ты не можешь быть мной. Ты должен быть самим собой.
- Но я же могу притвориться, будто я - это ты, верно?
Тобин решительно помотал головой.
- Я не хочу, чтобы кто-то другой был мной.
- Хорошо. Ты будешь собой, а я - собой. А что, если, оставаясь собой, ты изменишь
форму? - Аркониэль положил руку на руку Тобина, и фигурка человечка превратилась в
маленького деревянного орла. - Видишь, ты - по-прежнему ты, но теперь выглядишь, как
орел. Ты можешь проделать то же самое в уме. Просто представь себе, что ты обрел другую
форму. Это даже и не магия вовсе. Мы с братьями часто часами кем только не притворялись!
Аркониэль почти ожидал, что Тобин бросит фигурку и убежит, но вместо этого
мальчик, улыбаясь, принялся внимательно рассматривать фигурку орла.
- Показать тебе кое-что? - спросил он. - Конечно.
Тобин выбежал из комнаты, все еще сжимая орла, и тут же вернулся, держа что-то в
обеих руках. Он снова сел рядом с Аркониэлем и высыпал на пол дюжину деревянных и
восковых фигурок вроде тех, что Нари показывала волшебнику накануне вечером.
Эти, впрочем, были гораздо совершеннее. Аркониэль увидел лисицу, несколько
лошадей, оленя и красивую деревянную птицу примерно того же размера, что и созданная его
чарами.
- Ты сам их все сделал?
- Да. - Тобин протянул Аркониэлю свою птицу. - Только у тебя получилось лучше.
Можешь ты научить меня делать их твоим способом?
Аркониэль повертел в руках прелестную деревянную лошадку и с изумлением покачал
головой.
- Нет, не могу. Да и твои на самом деле лучше. Моя фигурка - просто фокус, а эти -
творение твоих рук и твоего воображения. Должно быть, ты такой же мастер, как и твой отец.
- И моя мама. - Тобину похвала явно была приятна. - Она тоже вырезала фигурки,
до того как занялась куклами.
- Я не знал этого. Тебе, должно быть, очень ее не хватает.
Улыбка исчезла. Тобин пожал плечами и принялся выстраивать зверей и людей в ряд.
- Сколько у тебя братьев?
- Теперь всего двое. Их было пятеро, но двое Умерли от чумы, а самый старший погиб
в сражении пленимарцами. Те двое тоже воины.
- А ты - нет.
- Нет. У Иллиора оказались на меня другие виды. - И ты всегда был волшебником?
- Да, но я этого не знал до тех пор, пока моя наставница не обнаружила во мне
дара... - Аркониэль. помолчал, словно удивленный собственным воспоминанием. - Мне
тогда было чуть меньше, чем тебе сейчас.
- Ты очень огорчился?
- Почему я должен был огорчиться?
- Потому что не стал воином, как твои братья. Потому что не служишь Скале сердцем
и мечом.
- Мы все служим своей стране по-своему. Ты знаешь, что волшебники участвовали в
Великой Войне? В армии царя и теперь есть волшебники.
- Но ты не из них, - упорствовал Тобин. Это явно роняло Аркониэля в его глазах.
- Как я уже сказал, есть много способов служения. И стране нужны не только
волшебники. Ей требуются ученые, строители, крестьяне. - Аркониэль взял в руки
вырезанную Тобином птицу. - И скульпторы тоже. Можно быть скульптором и воином. Ну
а теперь, мой юный воин, не хочешь ли посмотреть на великий город, который тебе
предстоит защищать? Ты готов?
Тобин кивнул и протянул Аркониэлю руку.
- Значит, я притворюсь, будто я птица, но все равно останусь самим собой?
Аркониэль усмехнулся.
- Ты всегда будешь самим собой, что бы ни случилось. А теперь расслабься и дыши
спокойно, как будто спишь. Вот, хорошо. Так какой птицей ты хотел бы стать?
- Орлом.
- Тогда я тоже стану орлом, иначе не смогу за тобой угнаться.
На этот раз Тобин расслабился, не испытывая сомнений, и Аркониэль беззвучно
произнес заклинание, передающее его собственные воспоминания в разум Тобина.
Осторожно, чтобы не испугать мальчика резким переходом, он начал с того, что вообразил их
обоих сидящими на высокой ели на краю лужайки за ведущим из замка мостом.
- Видишь лес и замок?
- Да, - с благоговением прошептал Тобин. - Похоже на сновидение.
- Прекрасно. Ты знаешь, как летать, так что расправь крылья и следуй за мной. Тобин
с удивительной готовностью сделал это. - Я вижу город!
- Наш путь лежит на запад. - Аркониэль представил себе деревья и поля, быстро
проносящиеся под ними, потом создал образ Эро и стал парить высоко над Старым дворцом,
стараясь, чтобы мальчик видел узнаваемую картину. Внизу под ними, как круглый зеленый
глаз на вершине тесно застроенного холма, раскинулось Дворцовое Кольцо.
- Вижу! - прошептал Тобин. - Похоже на мой игрушечный город, только больше
домов и улиц и все гораздо ярче. Могу я увидеть гавань и корабли?
- Туда нам придется лететь. Обзор с высоты птичьего полета ограничен. - Аркониэль
улыбнулся про себя. Все-таки за суровой внешностью принца скрывался ребенок. Оба
воображаемых орла скользнули вниз и стали делать круги над пузатыми карраками и
длинными военными кораблями.
- Я хочу плавать на таких кораблях! - воскликнул Тобин. - Хочу увидеть все Три
Царства и Ауренен тоже!
- Может быть, ты сможешь петь вместе с ауренфэйе.
- Нет...
Видение поблекло... что-то отвлекло мальчика.
- Ты должен сосредоточиться, - напомнил ему Аркониэль. - Я не смогу показывать
все тебе долго. Где еще ты хотел бы побывать?
- У дома моей матери.
- Ах да. Что ж, возвращаемся к Дворцовому Кольцу. - Аркониэль вместе с Тобином
направился к лабиринту обнесенных стенами домов между Старым и Новым дворцами.
- Мамин вон тот, - сказал Тобин. - Я его узнал по золоченым грифонам на крыше.
- Да. - Риус хорошо обучил сына.
Когда, делая все меньшие круги, они приблизились к дому, видение снова сделалось
туманным, и на этот раз дело было не в невнимательности Тобина. Аркониэль начал
испытывать все большее беспокойство по мере того, как дом и его окрестности становились
все более отчетливыми. Он хорошо видел окружающие дом сады и строения, тот двор, где
росло высокое ореховое дерево, отмечающее могилу мертвого близнеца... Когда они
оказались совсем близко, дерево стало на глазах сохнуть, корявые сухие ветви протянулись,
пытаясь схватить Аркониэля когтистыми пальцами - точно так же, как в его прежнем
видении у моря корни держали Тобина.
- О Светоносный! - выдохнул Аркониэль, пытаясь избавиться от видения прежде,
чем это увидит Тобин. Все кончилось помимо воли волшебника - на него обрушился порыв
ледяного ветра, на мгновение ослепив и едва не опрокинув.
- Не смей! - крикнул Тобин.
Аркониэль почувствовал, как мальчик вырвал у него руку, сильный удар по щеке
развеял последние остатки магии, но прояснил разум Аркониэля и вернул ему зрение.
Вся комната сотрясалась. Дверцы гардероба захлопали, потом с треском закрылись.
Сундуки, стоящие у стен, подпрыгивали, в воздухе во всех направлениях летали мелкие
предметы.
Тобин стоял на коленях перед игрушечным городом, обеими руками пытаясь удержать
крышу дворца.
- Перестань! - вскрикнул он. - Уйди! Волшебник, прошу тебя! Выйди!
Аркониэль замер на месте.
- Тобин, я не могу...
В комнату вбежала Нари и кинулась к мальчику. Тобин прижался к ней, спрятав лицо у
нее на плече. - Что ты сделал? - гневно обратилась женщина к Аркониэлю.
- Я просто... - Крыша игрушечного дворца взлегела в воздух, и Аркониэль схватил ее
здоровой рукой. - Мы смотрели на город. Вашему демону это не понравилось.
Он достаточно хорошо видел лицо мальчика на фоне темной ткани платья Нари, чтобы
заметить, как шевелятся его губы.
В ответ на быстрые безмолвные слова в комнате наступила тишина, но ощущение
навалившейся на людей тяжести, как в мгновенное затишье в грозу, сохранялось. Тобин
высвободился из объятий своей няни и выбежал из комнаты.
Нари оглядела беспорядок и вздохнула.
- Видишь, каково нам приходится? Никогда не знаешь, что и почему демон сотворит.
Да защитят нас Иллиор и Билайри от злых духов!
Аркониэль кивнул, хотя и знал в точности, почему на сей раз демон выбрал именно этот
момент.
Волшебник вспомнил маленькое неподвижное тельце у корней орехового дерева,
исчезающее в земле, вспомнил свои слезы, падающие на сухую почву. Да, демон знал вкус
его слез.
После этого Тобин не пожелал иметь дела с Аркониэлем, и тот провел остаток дня, не
спеша обследуя замок. Из-за боли в руке ему несколько раз пришлось прибегать к
приготовленному поварихой питью, и действие снадобья заставило его чувствовать себя так,
будто он ходит во сне.
Первое впечатление теперь, при дневном свете, подтвердилось: замок был лишь
частично обитаем. Верхний этаж пришел в полное запустение. Когда-то прекрасные покои
были отданы крысам и паукам. Из-за прохудившейся крыши пострадали прекрасные фрески
на стенах, богатая мебель.
Как ни странно, имелись признаки того, что кто-то все-таки бывает в этих мрачных
помещениях. На пыли, покрывающей голые полы, отпечатались чьи-то следы. Особенно
часто следы маленьких ног вели в одну из комнат, хотя и они уже были покрыты тонким
слоем пыли. Этот покой находился в середине коридора и пострадал от небрежения меньше
других, света в него проникало больше, потому что высокое узкое окно не имело с
...Закладка в соц.сетях
