Жанр: Фантастика
Близнец тряпичной куклы
...тавня.
Тобин явно не раз приходил сюда, стоящий в дальнем углу сундук кедрового дерева
был объектом его постоянного внимания. Стертая с резьбы пыль и отпечатки маленьких
пальцев были достаточно красноречивы. Аркониэль создал шар волшебного огня и при его
свете внимательно оглядел сундук. Хотя Тобин постоянно открывал его, внутри не оказалось
ничего, кроме нескольких старомодных плащей.
Может быть, мальчик просто играл? Но в какую игру может играть в одиночестве
ребенок, который не умеет притвориться кем-то другим? Аркониэль оглядел грязную темную
комнату, пытаясь представить себе играющего здесь Тобина. Следы мальчика накладывались
друг на друга: игра, чем бы она ни была, длилась много дней. Новый укол сочувствия
пронзил сердце Аркониэля - на этот раз сочувствия живому близнецу.
Столь же интригующими были и следы, ведущие к двери в дальнем конце коридора.
Сама дверь была новой и единственная из всех оказалась заперта.
Положив руку на бронзовую пластину, Аркониэль исследовал скрытый за ней
механизм. Было бы довольно легко открыть замок, но неписаные законы запрещали гостю
столь откровенное вторжение. Аркониэль сразу заподозрил, куда ведет эта дверь.
Выбросилась из окна в башне...
Аркониэль прижался лбом к гладкому дереву двери. Ариани искала здесь убежища,
бежала сюда, взяв с собой свое дитя. Или Тобин сам последовал за ней? Слишком много
времени прошло, слишком многие ходили здесь, чтобы Аркониэль смог теперь прочесть
трагическую историю по следам.
Смутные подозрения Нари все еще тревожили его. Одержимость встречается редко, и
Аркониэль не верил, что Тобин по своей воле причинил бы Ариани вред. Однако ярость
демона волшебник испытал уже трижды, у духа хватило бы и силы, и желания убить. Но
зачем убивать собственную мать, которая была такой же жертвой обстоятельств, как он сам и
как его близнец?
Спустившись вниз, Аркониэль пересек сумрачный зал и вышел наружу. Князя нигде
видно не было, но его солдаты деловито седлали лошадей и готовили оружие, собираясь
вернуться в Эро.
- Как сегодня твоя рука? - спросил Фарин, подходя к Аркониэлю.
- Думаю, кость хорошо срастется. Спасибо тебе.
- Капитан Фарин всех нас чинит, - заметил молодой светловолосый воин,
проходивший мимо с охапкой дорожных принадлежностей. - Так ты и есть тот молодой
волшебник, который не может справиться с двухлетним мерином?
- Попридержи язык, Сефус, а то он превратит тебя во что-нибудь полезное, -
прикрикнул на него старый солдат из маленькой мастерской у крепостной стены. - Поди-ка
лучше сюда и помоги мне с этой сбруей, ленивый ты щенок.
- Не обращай на Сефуса внимания, - вмешался, ухмыляясь, другой солдат. - Он
становится несносным, когда слишком долго не бывает в борделе.
- Думаю, никто из вас не любит надолго уезжать из города. Не очень-то веселое тут
местечко.
- Тебе понадобилось целое утро, чтобы обнаружить это? - усмехнулся Фарин.
- Твои ребята хорошо относятся к мальчику?
- Уж не думаешь ли ты, что Риус потерпит здесь кого-то, кто к нему плохо относится?
Для него солнце вращается вокруг этого малыша. Да и для нас всех, если уж на то пошло. Не
вина Тобина, что все тут так выглядит. - Фарин показал на замок. - Совсем не его вина.
Горячность, с которой говорил воин, не ускользнула от внимания Аркониэля.
- Конечно, нет, - согласился он. - А разве кто-нибудь его в этом винит?
- Языки всякое болтают. Можешь себе представить, какие сплетни идут по стране,
когда собственную сестру царя преследует демон. Почему иначе Риус запер бы свою бедную
жену и сына здесь, вдали от более подходящего им общества? Чтобы здесь жила принцесса...
И принц тоже... Чему ж тут удивляться! Ладно, чем меньше об этом говорить, тем лучше.
Глупых слухов и так хватает в Арестуне... Да и в Эро.
- Пожалуй, Риус прав. Тобину не понравилось бы в городе, где только о нем и судачат.
Он уже достаточно большой, чтобы все понимать.
- Да. А окажись малышу плохо, это разбило бы сердце его отцу. Мне, кстати, тоже. Он
славный мальчик, наш Тобин. Скоро он вступит в свои права.
- Не сомневаюсь.
Оставив Фарина заниматься сборами, Аркониэль обошел внешнюю стену замка.
Здесь тоже были заметны печальные свидетельства небрежения и упадка. Когда-то
замок окружал сад. Несколько кустов одичавших роз все еще жались к крошащемуся камню
стен, а в зарослях ромашек, колокольчиков и васильков кое-где виднелись засохшие соцветия
пионов, пытающихся противиться нашествию диких растений. В саду Ариани в Эро было
много пионов, вспомнил Аркониэль. В первые летние месяцы огромные вазы с пионами
наполняли ароматом весь дом.
Только огород между задними воротами и берегом реки все еще оставался ухоженным.
Аркониэль сорвал веточку фенхеля и стал ее жевать.
Через ворота он попал в хозяйственный двор. Дверь оттуда вела в кухню. Повариха,
которая, похоже, не имела другого имени, с помощью Тобина, Нари и Сефуса готовила ужин.
- Не знаю, голубчик, - раздраженно говорила Нари. - Почему ты спрашиваешь о
таких вещах?
- О каких вещах? - поинтересовался Аркониэль, присаживаясь к столу. Теперь ему
стало видно, чем занят мальчик, и молодой волшебник улыбнулся. Пятерых белых овец,
вырезанных из репы, преследовал свекольный медведь и морковное существо, отдаленно
напоминающее дракона, которого сегодня показывал Тобину Аркониэль.
- Повариха была лучницей и сражалась с пленимарцами, как теперь отец и Фарин, -
сказал Тобин. - Но она говорит, что царь больше не хочет, чтобы в армии служили
женщины. Почему?
- Ты воевала? - спросил повариху Аркониэль.
Повариха отвернулась от котелка, в котором мешала варево, и вытерла руки о передник.
Аркониэль раньше особенно не присматривался к женщине, но теперь заметил, как румянец
гордости окрасил ее щеки.
- Воевала. Я служила последней царице под командой отца Риуса, да и новому царю
некоторое время. Я и теперь продолжала бы службу - и глаз, и рука у меня еще верные, -
но царь не любит, чтобы в его армии сражались женщины. - Повариха пожала плечами. -
И вот я здесь.
- Но почему? - настаивал Тобин, принимаясь за следующую репу.
- Может, девчонки не умеют сражаться как следует, - подмигнул Сефус.
- Я стоила троих таких, как ты, а были лучницы и получше меня, - бросила повариха.
Схватив нож, она с такой яростью принялась разделывать баранью ногу, словно перед ней
был пленимарец.
Аркониэль узнал самодовольное выражение на лице Сефуса. За последние годы ему
часто приходилось видеть такое же на лицах многих придворных.
- Женщины могут быть прекрасными воительницами, да и волшебницами тоже, -
сказал он Тобину, - если у них храброе сердце и если их обучить. Мужество и умение - это
то, что нужно для успеха в любом деле. Помнишь, я говорил тебе утром, что больше не
стреляю из лука? Что ж, я не был ни особенно умелым лучником, ни фехтовальщиком. Проку
от меня как от воина было бы немного. Не сделай Айя меня волшебником, я, возможно, стал
бы помощником повара. - Он искоса взглянул на Сефуса. - Недавно я повстречался со
старой женщиной, которая была и волшебницей, и воительницей во время Великой Войны.
Она сражалась вместе с царицей Герилейн, которая победила в войне как раз благодаря своим
воинским умениям. Ты ведь знаешь о царицах-воительницах Скалы, правда, Тобин?
- Они все лежат у меня в шкатулке наверху, - ответил Тобин, поглощенный
вырезыванием новой фигурки, и начал речитативом перечислять: - Там есть царь
Фелатимос, которому оракул велел передать корону дочери, и Герилейн Основательница,
Тамир Убитая, Агналейн, которая не моя бабушка, Герилейн Вторая, Иайр, сражавшаяся с
драконом, Клиа, которая убила льва, Маркира, Осли с шестью пальцами, Марнил, которая
хотела родить дочь, а оракул вместо этого дал ей нового мужа, и Агналейн - моя бабушка. И
еще царь - мой дядя.
- Ну да, понятно, - сказал Аркониэль, пытаясь разобраться в путаном перечислении.
Тобин явно не очень хорошо понимал, что именно только что отбарабанил: мальчик
запомнил только несколько странных обстоятельств. - Ты говорил об Агналейн Первой и
царице Тамир, которая была убита.
Тобин только пожал плечами.
- Что ж, имена ты запомнил правильно, но знаешь ли ты...
Нари громко кашлянула и бросила на Аркониэля выразительный взгляд.
- Обучением Тобина занимается князь Риус. Все, что нужно, он расскажет ему, когда
сочтет нужным.
Мальчику нужен настоящий учитель, - подумал Аркониэль, потом заморгал, когда эта
мысль вызвала целую цепочку других. Учитель, друг, компаньон... Хранитель.
- Когда князь уезжает? - спросил он.
- Завтра на рассвете, - ответил Сефус.
- Ну, тогда мне лучше попрощаться с ним сегодня. Он ведь со своими людьми будет
ужинать в зале?
- Конечно, - пробурчал Тобин. Под его ножом морковка превращалась в еще одного
дракона.
Извинившись, Аркониэль поспешил наверх, чтобы обдумать предстоящий разговор. Он
искренне надеялся, что неожиданно посетившая его идея послана ему Иллиором.
Да, надеяться на это ему было необходимо - именно о воле Иллиора Аркониэль
собирался сказать Риусу. И Айе.
Глава 18
За ужином Аркониэль оказался сидящим справа от Риуса, им прислуживали Фарин и
некоторые из солдат. Поданное им угощение, хоть и хорошо приготовленное, оказалось
поразительно простым и скудным. Это только усилило озабоченность волшебника. В Эро и
Атийоне гостеприимство Риуса бывало очень щедрым: пиры в роскошных залах под звуки
музыки, с двадцатью переменами блюд и сотнями гостей в шелках и мехах, в сверкающих
драгоценностях. Жизнь, к которой привык Тобин, мало отличалась от существования
безземельного рыцаря из дальней провинции.
Сам Риус носил строгую темную одежду, украшенную лишь лисьим мехом.
Единственной драгоценностью оказался большой траурный перстень Тобина в его простой
тунике и вовсе можно было принять за мальчика-слугу. Аркониэль заподозрил, что это
лучший из двух имеющихся у принца костюмов.
За ужином Риус почти не обращал на Аркониэля внимания, разговаривая
исключительно с Тобином и рассказывая ему всякие случаи из придворной и военной жизни.
Молча слушая все это, Аркониэль думал о том, что слова князя звучат принужденно и
скучно. Тобин выглядел ужасно печальным. Нари, которая сидела на другом конце стола,
только молча покачала головой в ответ на вопросительный взгляд Аркониэля.
После окончания трапезы Риус уселся в большом кресле у камина, мрачно глядя в
огонь. Аркониэль не получил ни приглашения остаться, ни распоряжения уйти, он неловко
присел на скамью у камина, слушая, как потрескивают поленья, и пытаясь найти слова,
которые убедили бы Риуса.
- Господин! - наконец начал он. Риус не удостоил его взглядом.
- Чего теперь ты хочешь от меня, волшебник?
- Ничего, кроме разговора наедине, если позволишь.
Ему показалось, что князь готов отказать, но Риус поднялся и повел Аркониэля по
дорожке, ведущей к воротам. Выйдя на лужайку, они спустились к берегу реки.
Вечер был полон приятной прохлады. Последние лучи заходящего солнца озаряли
вершины гор, их длинные тени легли на замок. Над головой еще летали ласточки, ловившие
себе на ужин последних мошек, у реки прочищали горло, готовясь к вечернему концерту,
лягушки.
Некоторое время Риус и Аркониэль молча смотрели на быстро бегущую воду, потом
Риус повернулся к волшебнику.
- Ну? Я пожертвовал женой и ребенком. Чего теперь потребует от меня твоя
наставница?
- Ей не нужно ничего, господин, кроме безопасности и процветания твоего
остающегося ребенка. Риус мрачно усмехнулся.
- Понятно.
- Сомневаюсь, что тебе все и правда понятно. Если Тобину суждено стать... тем, на что
мы надеемся, он должен понимать мир, который унаследует. Ты поступил правильно, ради
безопасности поселив его здесь, но теперь мальчик стал старше. Он должен научиться тому,
как положено одеваться и шести себя при дворе знатному воину. Ему нужны учителя. И ему
нужны друзья его собственного возраста, другие дети...
- Нет! Ты же видел демона, который его преследует из-за неуклюжести мерзкой
ведьмы той ночью. Матери по всей стране стращают детей "несчастным малышом из замка".
Ах, ты не знал? Да и откуда бы: ведь ни ты, ни твоя наставница до сих пор не снисходили до
того, чтобы посетить нас. И ты хочешь, чтобы я отправил ко двору, представил царю Тобина
вместе с его демоном? Много ли времени потребуется острым глазам приспешников Эриуса,
чтобы разглядеть истину и прибегнуть к убийственному заклинанию?
- Но такое невозможно! Поэтому-то мы и привели ведьму...
- Я не пойду на подобный риск! Может быть, Эриус и носит до сих пор траурный
перстень в память о сестре, но не думаешь же ты, что сентиментальность остановит его,
стоит ему узнать, что ее единственное выжившее дитя... - Риус резко понизил голос и
прошептал: - Истинная наследница? Если ты полагаешь, что хоть кого-то из тех, кто был в
доме во время родов, он пощадит, то ты просто глупец. Хоть я сам и готов призывать смерть,
подумай о ребенке! Неужели мы зашли так далеко только ради того, чтобы всего лишиться
из-за каприза... - Риус остановился и ткнул пальцем в Аркониэля, - недоучки-волшебника!
Аркониэль не обратил внимания на оскорбление.
- Тогда позволь мне, господин, привезти детей сюда. Детей из какой-нибудь далекой
провинции, которые не слышали всех этих россказней. Тобин - принц, и по праву рождения
скоро должен будет присоединиться к компаньонам наследника или завести собственную
свиту. Что будут говорить придворные, если племянник царя, сын принцессы и одного из
самых знатных военачальников, окажется воспитан как крестьянин? Тобина нужно
подготовить.
Риус молча смотрел на реку, и Аркониэль почувствовал, что его удар попал в цель.
- Тобин еще мал, - продолжал Аркониэль, - но скоро на его отсутствие в Эро
начнут обращать внимание. Может быть, это даже встревожит царских магов, а тогда они
явятся сюда. Что бы мы ни делали, рано или поздно Тобина придется представить ко двору.
Чем менее странным он будет казаться...
- Ладно, одного, - перебил его Риус, - одного мальчишку можно взять сюда. Но
только если ты согласишься на мои условия. - Он мрачно посмотрел на Аркониэля. -
Первое: если этот мальчишка узнает наш секрет, ты убьешь его собственной рукой.
- Господин...
Риус наклонился ближе к волшебнику и прошептал:
- Умереть пришлось моему собственному ребенку. Так почему какой-то чужак должен
остаться в живых, если он подвергнет опасности наши планы?
Аркониэль кивнул, зная, что Айя потребовала бы от него такого же обещания.
- Каково твое второе условие?
Когда Риус заговорил снова, весь его гнев улетучился. В сгущающихся сумерках перед
Аркониэлем стоял поникший старик - печальное и бессильное подобие того человека,
которым он когда-то был.
- Ты должен остаться здесь и стать учителем Тобина. Ты по рождению благородный
воин и кое-что знаешь о придворных обычаях. Я не могу рисковать, пригласив сюда еще
одного чужака. Останься и оберегай моего малыша до тех пор, пока мир не станет таким,
каким надо.
У Аркониэля от облегчения закружилась голова.
- Я сделаю это, господин. Клянусь своими руками и сердцем.
Видение, которое было даровано ему в Афре, начинало сбываться: Риус сам предложил
то, чего Аркониэль хотел.
- Но позволь сказать тебе, господин, - начал он осторожно, - ты - человек очень
богатый, а твой наследник растет чуть ли не в развалинах. Не мог бы ты сделать так, чтобы
замок стал достоин принца?
Да и мне были бы нужны собственные комнаты, где я мог бы спать и заниматься
науками. Покои на третьем этаже можно было бы привести в порядок. Будет также нужна
классная комната для занятий с Тобином...
- Хорошо, - бросил Риус, нетерпеливо вскинув руку. - Делай, что сочтешь нужным.
Найми строителей, пусть они починят крышу. Закажи, если пожелаешь, золотые ночные
горшки - главное, чтобы ты оберегал моего ребенка. - Он несколько мгновений
пристально смотрел на замок.
Окна казармы светились теплым светом, солдаты тихо пели, собравшись вокруг костра.
В остальном замок казался бы покинутым, если бы не тонкий лучик света, пробивавшийся изза
ставней на окне второго этажа.
Риус шумно вздохнул.
- Клянусь Четверкой, замок и правда выглядит как гробница. Когда-то это было
прекрасное жилище, с обширными садами и хорошей конюшней. Мои предки приглашали
сюда друзей охотиться осенью и устраивали пиры, здесь гостили царицы. Я... я всегда
надеялся, что Ариани поправится и поможет мне снова придать блеск замку.
- Будущая царица назовет его своим домом. Сделай его для нее прекрасным. В конце
концов, Тобин - одаренный скульптор, а для таких людей то, что видит глаз, питает душу.
Риус кивнул.
- Делай все, что считаешь нужным, Аркониэль, только оставь башню такой, как есть.
Никто не должен в ней бывать. Ставни в ней заколочены, а замок на двери не имеет ключа.
- Как прикажешь, господин.
Ласточки отправились на покой, их сменили маленькие бурые летучие мыши. В
высокой траве загорелись светлячки, превратив лужайку в отражение звездного неба над
головой.
- Скоро начнется настоящая война, я думаю, - сказал Риус. - Стычки и угрозы не
прекращаются уже многие годы, но Пленимар с каждым годом все сильнее давит на границу.
- Война? - переспросил Аркониэль, которого удивила неожиданная перемена
темы. - Значит, ты не ожидаешь, что Пленимар будет выполнять Куросский договор?
- Я стоял рядом с царем, когда верховный владыка Кираниус ставил на нем свою
печать. Я следил за выражением его лица. Нет, не думаю, что он станет выполнять договор.
Он хочет, чтобы Три Царства снова стали единой империей, как это было во времена
иерофантов. Однако на сей раз на троне будет сидеть он сам, а не жрец-царь. Ему нужны
земли Майсены и волшебники Скалы.
- Конечно, так и есть. - Ауренен давно прекратил торговлю с Пленимаром,
смешанные браки, необходимые, чтобы среди пленимарцев появлялись маги, прекратились.
Во время своих странствий Аркониэль слышал рассказы о том, как пленимарские пираты
нападают на корабли ауренфэйе, чтобы захватывать пленников и насильно, как животных,
сочетать со своими женщинами.
- В последние годы они испытывают нас на прочность, пиратствуя вокруг островов и
нападая на прибрежные селения, - продолжал Риус. - Надеюсь, Тобин будет уже
достаточно взрослым, когда придет время решающей битвы.
- Мы должны всячески его к этому готовить.
- Верно, Аркониэль. Доброй ночи. - Риус повернулся и двинулся к замку, все такой
же понурый и старый.
Волшебник остался на берегу, прислушиваясь к тихим шорохам теплой летней ночи и
пытаясь представить себе шум битвы. Он покинул родительский дом до того, как получил
право носить меч. Сейчас Аркониэль улыбнулся, вспомнив, с каким презрением Тобин
отнесся к избранной им профессии.
Когда волшебник, в свою очередь, двинулся к замку, его внимание привлек
шевельнувшийся ставень. Аркониэль снова подумал о том, чтобы прибегнуть к заклинанию,
позволяющему видеть на расстоянии, но воспоминание о приказании Риуса остановило его.
Да и вообще скорее всего это просто мелькнула летучая мышь...
Тобин из своего окна следил за спустившимися к реке мужчинами. Он знал, кто это:
Брат сообщил ему.
Волшебник останется здесь жить, - долетел из сгустившейся темноты шепот демона.
- Почему? - спросил Тобин. Он совсем этого не хотел. Аркониэль ему не нравился.
Что-то странное было в его улыбке, он был слишком высок, говорил слишком громко, лицо
его слишком походило на лошадиную морду. Хуже всего, однако, была его магия и то, что он
ждал одобрения своим сюрпризам от Тобина.
Тобин ненавидел неожиданности. Они всегда кончались плохо.
- Почему он останется? - снова спросил он, потом повернулся, чтобы посмотреть на
Брата.
Пламя маленького ночника у постели сделалось размытым светлым пятном. Это была
проделка Брата. С тех пор как Лхел связала их с помощью куклы, Тобин мог видеть тьму,
которая была Братом, особенно по ночам. Впрочем, не всегда: были ночи, когда он ничего не
мог различить.
Вон ты где, - подумал он, заметив черную тень у дальней стены.
- О чем они там говорят?
Брат скользнул прочь, ничего не ответив.
Тобину часто хотелось, чтобы у него не было уродливой куклы, чтобы она выпала из
окна вместе с Ариани. Он даже уходил из замка несколько недель назад, рассчитывая найти
Лхел и заставить ее разрушить магию, но на этот раз он не рискнул отойти от берега, а его
призывных криков Лхел не услышала.
Так что приходилось выполнять ее инструкции, каждый день вызывая Брата и позволяя
тому следовать за собой. Тобин не мог сказать, нравится это демону или нет, Брат все еще
иногда дразнил мальчика и делал вид, что щиплет его или дергает за волосы, как раньше.
Однако с тех пор, как Лхел поместила кровь и волосы Тобина в куклу, вреда ему демон не
причинял.
Сам того не замечая, Тобин стал в последнее время чаще вызывать Брата и даже
предлагал тому поигpaть вместе фигурками жителей игрушечного города. Брат только
следил, как Тобин двигает деревянных человечков и кораблики, но все-таки так было лучше,
чем играть совсем в одиночку.
Тобин оглядел все темные углы, пытаясь заметить какое-нибудь движение. Даже когда
он отсылал Брата, тот не уходил особенно далеко. Слуги все еще жаловались на шалости
демона. Впрочем, единственным, кому действительно пришлось плохо, был Аркониэль.
Несмотря на свою неприязнь к волшебнику, Тобин рассердился за это на Брата.
Мальчику пришлось прибегнуть к заклинанию на глазах у Аркониэля, и тот явно что-то
заметил или даже услышал слова. Если он расскажет об этом отцу, рано или поздно куклу
найдут, и тогда отцу будет стыдно за Тобина, а солдаты станут смеяться над ним, как те дети
в городе, и Тобин никогда не станет великим воином.
Мальчик ощутил в животе болезненный комок страха. Может быть, отец и волшебник
сейчас как раз об этом и говорят. Аркониэль обещал хранить секрет, но Тобин не доверял
ему. Теперь он вообще никому ни в чем не доверял, за исключением, может быть, Фарина.
Когда стало слишком темно, чтобы можно было следить в окно за мужчинами на
берегу, Тобин забрался в постель и замер между влажными от пота простынями, ожидая, не
раздадутся ли сердитые голоса.
Вместо этого в спальню явилась очень довольная Нари.
- Никогда не догадаешься, что случилось! - воскликнула она, расшнуровывая рукава
платья. - Этот молодой волшебник останется в замке и сделается твоим учителем. Больше
того: у тебя появится компаньон. Аркониэль собирается написать своей наставнице и
попросить ее найти подходящего мальчика. У тебя наконец будет товарищ, мой малыш, как и
подобает настоящему принцу. Что ты обо всем этом думаешь?
- А что, если я ему не понравлюсь? - пробормотал Тобин, вспоминая о том, как
глазели на него и шептались жители города.
Нари, укладываясь в постель рядом с Тобином, только прищелкнула языком.
- Кому это ты не понравишься, голубчик? Быть компаньоном принца, царского
племянника! Любой мальчик будет счастлив от такой чести!
- А если он окажется нехорошим? - настаивал Тобин.
- Ну, тогда я собственными руками выгоню маленького паршивца, - решительно
заявила Нари и ласково добавила: - Не тревожься, миленький, ни о чем не тревожься.
Тобин вздохнул и притворился спящим. Тревожиться, на его взгляд, было о чем,
особенно если вспомнить о непокорном демоне и громогласном, слишком веселом, слишком
наблюдательном волшебнике.
Айя несколько раз перечитала короткое письмо Аркониэля, во дворе гостиницы
посланный князем курьер дожидался ответа. Прижав к сердцу небольшой кусок пергамента,
Айя смотрела в окно на суету в гавани, пытаясь успокоить нахлынувшие на нее
противоречивые чувства.
Первая ее реакция была такой же, как реакция Риуса: поселить в замке сына другого
вельможи означало бы подвергнуть опасности обе семьи. И все же в глубине сердца Айя
должна была признать, что Аркониэль прав. Она снова взглянула на письмо.
Я знаю, что ты не одобришь моего решения, может быть, даже рассердишься на мое
своеволие, но я верю в свою правоту. Мальчику скоро исполнится десять, и он уже ведет себя
так странно, что, боюсь, не будет пользоваться уважением при дворе, когда вырас-mem.
Чрезмерная опека взрослых идет ему во вред. Этот малыш никогда не купался в речке в жару
и ни разу в жизни не гулял один по лужайке за воротами. В память о его матери и ради его
благородной крови мы должны сделать все, что в наших силах...
- Его... именно так, - пробормотала Айя, до-вольная, что Аркониэль проявил
осторожность, называя в письме дитя Ариани мальчиком. Письма слишком часто попадали
не в те руки - и по ошибке, и по злому умыслу.
Конечно, я предоставляю выбор компаньона для Тобина тебе. - Ну да, пытается
умилостивить свою наставницу, после того как сделал все по-своему. - Мальчик должен
быть жизнерадостным, смелым, веселым и умелым в военном деле и охоте, поскольку сам я в
этом отношении мало на что гожусь. Поскольку замок расположен так уединенно, а принц
еще не бывает при дворе, хорошо было бы найти мальчика, по которому, если ему придется
долго отсутствовать, будут не особенно скучать в его родной семье. Не следует выбирать
первенца.
Айя согласно кивнула, слишком хорошо пони-мая, что имеет в виду Аркониэль: в
случае чего мальчик не должен оказаться невосполнимой потерей.
Старая волшебница спрятала письмо, уже обдумывая свои ближайшие планы. Она
посетит поместья некоторых не слишком богатых рыцарей здесь, в южных горах. У них
обычно бывают большие семьи... Эти заботы помогли Айе отвлечься от более глубокого
смысла письма Аркониэля: молодой волшебник собирался остаться при Тобине. Он, конечно,
уже достаточно продвинулся в своем искусстве, чтобы какое-то время обходиться без ее
наставлений или даже вообще стать полностью самостоятельным. Другие ученики
расставались с Айей, получив от нее гораздо меньше. Знания Аркониэля были уже
достаточны для того, чтобы, когда придет время, передать ему чашу...
И все-таки для Айи расставание с ним оказалось очень тяжелым. Аркониэль был ее
лучшим учеником, способным к гораздо большему, чем то, чего он уже достиг. Большему,
если уж на то пошло, чем все
...Закладка в соц.сетях
