Жанр: Фантастика
Близнец тряпичной куклы
... мальчик
понял, что тот показал ему истинное событие. Вот и Нари никогда раньше не интересовалась
старым сундуком... Ки и правда найдет куклу, и все погибнет.
Тобин лежал неподвижно, но сердце его колотилось так громко, что он почти не
слышал тихого дыхания Ки. Что же делать?
Отошли его, - беззвучно прошипел Брат.
Тобин вспомнил, как они вместе с Ки смеялись, и покачал головой.
- Нет, - ответил он еле слышным шепотом. В том не было нужды: Брат всегда
слышал его мысли. - И не смей никогда больше вредить ему! А куклу придется спрятать
где-нибудь в другом месте. Где-нибудь, где ее никто не найдет.
Брат исчез. Тобин огляделся и обнаружил духа рядом с сундуком. Тот поманил
мальчика.
Тобин выскользнул из постели и на цыпочках по холодному полу прошел к сундуку,
моля богов, чтобы Ки не проснулся. Как только Тобин протянул руку к крышке, она
откинулась сама собой. На мгновение Тобину показалось, что Брат из зловредности
захлопнет ее, как только он наклонится, но ничего такого не случилось. Тобин осторожно
вытащил мешок с куклой из-под зашуршавших пергаментов и прокрался к двери в коридор.
Было очень поздно. В зале все огни оказались потушены, лампа в коридоре погасла, но
пятна лунного света позволяли Тобину видеть, куда он идет. Брат больше не показывался.
Тобин прижал куклу к груди, гадая, куда направиться. Аркониэль все еще спал в игровой
комнате рядом со спальней, но скоро должен был перебраться во вновь отделанные покои
наверху, так что верхний этаж не годился. Внизу тоже не было такого места, куда кто-нибудь
не заглянул бы. Может быть, снова пойти в лес и найти сухую нору где-нибудь неподалеку?
Нет, ведь все двери заперты, да и барса можно встретить в лесу ночью. Тобин поежился. Его
босые ноги заледенели, и ему очень хотелось писать.
Из дальнего конца коридора донесся скрип петель, и дверь на третий этаж
распахнулась, засияв серебром в лунном свете. Тьма за ней показалась Тобину зловещей
пастью, готовой проглотить его.
Да, все-таки есть одно место, куда не войдет никто, кроме Брата. И его самого.
В открытой двери появился Брат. Он оглянулся на Тобина и двинулся по темной
лестнице. Тобин пошел следом, ушибая пальцы ног о ступени, которых не мог видеть.
В коридоре верхнего этажа было светло от лунных лучей, лившихся в новые окна с
резными переплетами, бросая на стены кружевную черно-серебряную тень.
Чтобы приблизиться к двери в башню, Тобину потребовалось все его мужество, ему
казалось, что разгневанный призрак матери ждет его за закрытой створкой, глядя на него
сквозь дерево. Тобин остановился в нескольких футах от двери, сердце его колотилось так
сильно, что было больно дышать. Ему хотелось повернуться и убежать, но сдвинуться с места
он был не в силах, даже когда услышал, как открылся замок. Дверь медленно распахнулась, и
за ней...
Не оказалось ничего.
Призрак матери не ждал Тобина в башне. Брата тоже не было видно. В башне было
очень темно, лунный свет на лестницу почти не проникал. Дуновение холодного затхлого
воздуха коснулось Тобина.
Пойдем, - прошептал из темноты Брат.
Я не смогу, - подумал Тобин, но оказалось, что он каким-то образом уже идет на голос.
Он на ощупь нашел первую стертую ступень и поставил на нее ногу.
Дверь позади закрылась, отрезав даже тот скудный свет, который проникал из
коридора. Чары, до сих пор удерживавшие Тобина, исчезли. Он выронил куклу и стал шарить
в поисках дверной ручки. Металл был таким холодным, что при прикосновении обжигал,
деревянная панель казалась покрытой инеем.
Тобин толкнул дверь, но она не поддалась.
Иди наверх, - поторопил его Брат.
Тобин привалился к двери, судорожно глотая воздух.
- Плоть, моя плоть, - наконец сумел он прошептать, - кровь, моя кровь, кость, моя
кость. - Брат тут же появился у подножия лестницы, одетый в рваную ночную рубашку, и
протянул Тобину руку, предлагая идти за собой. Когда Тобин не двинулся с места, Брат
присел на корточки и посмотрел ему в лицо. Тобин в первый раз заметил, что на подбородке
Брата такой же полукруглый шрам, как у него самoгo. Потом Брат распахнул рубашку,
показывая Тобину, что у него есть и еще один шрам. Мальчик разглядел вертикальный шов
на груди Брата длиной дюйма в три. Стежки были очень мелкими и тесно расположенными.
Они напомнили Тобину стежки на куклах, сшитых его матерью, только плоть вокруг них
опухла и кровоточила.
Должно быть, шов болит, - подумал Тобин.
Все время болит, - прошептал Брат, и по щеке его скатилась кровавая слеза. Потом
призрак исчез, и вместе с ним исчезла иллюзия света.
Нащупав мешок с куклой, Тобин стал шарить ногой по камню пола, пока не нашел
первую ступеньку лестницы. В полной тьме у него кружилась голова, поэтому подниматься
пришлось на четвереньках, куклу Тобин волочил за собой. Мочевой пузырь его был так
полон, что причинял боль, но пописать здесь мальчик не решился.
Поднявшись на несколько ступеней, Тобин обнаружил, что сквозь бойницы над головой
видит звезды. Это позволило ему сориентироваться, и мальчик поспешил дальше, дверь в
комнату, как он и ожидал, была уже открыта. Теперь ему оставалось только спрятать куклу.
Потом он сможет найти ночной горшок или хотя бы открытое окно и вернуться в постель.
Комната была залита лунным светом: Брат распахнул ставни. В тех редких случаях,
когда Тобин позволял себе думать об этой комнате, она представлялась ему уютным
помещением с занавесями на стенах и куклами на столе. Теперь здесь царил разгром
Воспоминания Тобина о последнем посещении башни были все еще отрывочны, но вид стула
с отломанной ножкой пробудил в его груди что-то темное и болезненное.
Его мать привела его сюда, потому что боялась царя.
Она выпрыгнула из окна, потому что была так ужасно испугана.
Она хотела, чтобы и он выпрыгнул тоже.
Тобин осторожно вошел в комнату и увидел, что единственное окно, выходящее на
запад, распахнуто.
То самое окно...
Именно в него и лился лунный свет. Тобин прошел вперед и встал у окна, словно белое
сияние луны могло защитить его от темных страхов, наползающих со всех сторон. Нога
Тобина задела спинку сломанного стула, потом коснулась чего-то мягкого. Это была рука
куклы. Тобин видел, как Ариани делала сотни подобных.
Кто-то... Брат?.. расшвырял по полу все швейные принадлежности Ариани.
В углу валялись куски ткани, в комках шерсти для набивки устроили гнезда мыши.
Медленно повернувшись, Тобин стал высматривать красивые куклы матери, но не смог найти
ни одной - только обрывки и комки.
Что-то - катушка ниток? - покатилось по полу, и Тобин подпрыгнул от испуга.
- Мама... - хрипло выдохнул он, моля богов, чтобы она оказалась здесь... и моля
богов, чтобы ее здесь не было... боясь представить себе лицо матери - ведь теперь она
мертва...
Снова раздался тихий шорох, и Тобин увидел крысу, прошмыгнувшую по полу с
клоком шерсти в зубах.
Тобин медленно разжал пальцы, мертвой хваткой стискивавшие мешок с куклой. Брат
был прав. Тут самое подходящее место. Сюда никто не ходит.
Никто не станет ничего искать. Тобин отнес мешок в освещенный луной угол и навалил
сверху обломки стула и какие-то заплесневелые тряпки. Пылинки взлетели в воздух и
заплясали в лунном свете, как светлячки. Ну вот. Дело сделано.
Пока Тобин был занят поисками тайника для куклы, страхи отступили, но теперь они
накинулись на него снова. Он поспешно устремился к двери, стараясь не думать о том, как
будет спускаться по крутым ступеням в темноте.
В открытом окне обрисовался силуэт его матери. Тобин сразу узнал ее по форме плеч,
по рассыпавшимся по спине волосам. Лица Ариани, выражения ee глаз он не видел и не мог
определить, добрая или пугающая мать протягивает к нему руки.
На мгновение Тобин оказался вне времени и пространства.
Ариани не отбрасывала тени. Ариани не издавала ни звука. Ариани пахла цветами.
Именно из этого окна она пыталась выбросить его. Она тащила его, всхлипывая и
проклиная царя. Она и в самом деле вытолкнула его из окна, но ктото другой втащил его
обратно, тогда-то он и ударился подбородком о камень подоконника.
Воспоминание заставило Тобина ощутить во рту вкус крови.
Каким-то образом Тобину удалось заставить себя двигаться. Он метнулся в дверь и
скатился по лестнице, цепляясь одной рукой за грубый камень стены и чувствуя, как
крошится под пальцами высохший птичий помет и лишайники. Позади себя он слышал
всхлипывания, потом дверь захлопнулась, но Тобин не оглянулся. Теперь лестница была
видна лучше: мальчику указывал дорогу прямоугольник лунного света, падавшего сквозь
открытую дверь. Тобин выскочил в коридор и захлопнул за собой дверь, не заботясь о том,
защелкнется ли замок и не разбудит ли кого-нибудь шум. Мальчик промчался по коридору,
не слыша ничего из-за собственного судорожного дыхания и почти не замечая, что рубашка и
ноги его мокры. Осознание того, что он обмочился, остановило его только на пороге спальни.
Тобин даже не помнил, как это случилось.
Тобин едва не расплакался, упрекая себя за слабость. Проскользнув в спальню, он
прислушался, чтобы убедиться: Ки все еще крепко спит, - потом стащил с себя
испачканную рубашку и вымылся холодной водой, остававшейся в тазу на умывальнике,
нашел в шкафу чистую рубашку и осторожно забрался в постель. Как ни старался Тобин не
потревожить Ки, тот проснулся, подскочил с испуганным вздохом и широко открытыми
глазами уставился на Брата, стоящего в ногах постели.
Тобин вцепился в плечо старшего мальчика, пытаясь помешать тому закричать.
- Не бойся, Ки, он не...
Ки повернулся к Тобину с улыбкой облегчения на дрожащих губах.
- Потроха Билайри, это ты, Тобин! Я уж подумал, что это призрак забирается в
постель. Да ты такой холодный, что вполне можешь сойти за призрак!
Тобин посмотрел на Брата, потом перевел взгляд на Ки. Значит, Ки не может видеть с
ненавистью глядящего на него духа. У него нет ока.
Несмотря на это, Ки казался таким испуганным, словно все-таки видел призрак.
- Можно, я кое-что скажу тебе, принц Тобин? Тобин кивнул.
Ки начал теребить край одеяла.
- Когда старая Айя сказала мне про духа, я чуть не убежал обратно, хоть и знал, что
отец меня побьет и выгонит из дому. Да, чуть не убежал. А потом, когда сегодня вечером
призрак принялся швыряться предметами... я чуть не описался от страха. Но ты спокойно
стоял, как будто это ничего не значит... - Ки подтянул колени к подбородку и обхватил их
руками. - Я вот что хочу сказать: среди детей моего отца трусов нет. Я не боюсь ничего,
кроме призраков, но и против них я могу выстоять, чтобы служить такому храбрецу, как ты.
Если, конечно, ты меня оставишь при себе.
Он думает, что я собираюсь его отослать! В этот момент озарения Тобин чуть не
выложил Ки все - и про Брата, и про куклу, про свою мать, про мокрую ночную рубашку,
брошенную в угол у двери... Однако восхищение, которое он прочел в глазах старшего
мальчика, не позволило ему признаться в собственных страхах. Вместо этого он пожал
плечами и сказал:
- Его все боятся, даже Аркониэль. Я привык к нему, вот и все. - Тобину хотелось
пообещать Ки, что Брат больше никогда не навредит ему, но в этом он еще не был уверен, а
лгать не хотел.
Ки встал на колени и коснулся рукой лба и сердца в солдатском приветствии.
- Все равно я считаю, что ты - храбрец, и если ты принимаешь мою службу, то я
клянусь Сакором и Иллиором, что буду верен тебе до смерти.
- Я принимаю твою службу, - сказал Тобин, чувствуя себя глупо, но одновременно
испытывая гордость. У Ки не было меча, который он мог бы протянуть Тобину, поэтому они
просто пожали друг другу руки, а потом снова закутались в одеяла.
Тобин, хоть и был еще ребенком, понял, что между ними свершилось нечто важное. До
смерти, сказал Ки. Эти слова вызвали у Тобина мечты о том, как они с Ки плечом к плечу
скачут в бой под знаменем отца Тобина.
Нужно только, чтобы кукла оставалась спрятанной. Нужно, чтобы никто не узнал, что
происходит в башне.
Там моя мама, запертая в башне.
Пережитый недавно ужас снова обрушился на Тобина, и он прижался спиной к Ки,
радуясь, что рядом кто-то есть. Он никогда больше не пойдет в башню. Там Ариани, она ждет
возможности поймать его. Но дверь в башню заперта, и Брат никому не позволит туда войти.
Брат предостерег его, и теперь никто не узнает его секрета. У Ки никогда не будет
такого выражения лица, какое показал Тобину Брат в видении.
- Тобин, - сонно пробормотал Ки.
- Что?
- Ты говорил, что этот твой призрак - мальчик?
- Да. Я называю его Братом.
- А-а... А то я слышал, что это девочка.
- Э-э...
Тихое посапывание Ки наконец усыпило Тобина, и ему приснился сон о том, как они с
Ки едут на запад, чтобы увидеть Эро и море.
Глава 24
После того как обитатели замка закончили свои дневные дела, Аркониэль предложил
Айе пройтись по лужайке, как они с Риусом гуляли за два месяца до того. В ту ночь над
лужайкой кружили летучие мыши, в траве мерцали светлячки, у берега квакали лягушки.
Сегодня и лужайка, и лес были безмолвны, лишь изредка в лунном свете с охотничьим
криком пролетала сова. Было очень холодно, и резко очерченные тени волшебников
ложились на покрытую инеем траву. Айя и Аркониэль двинулись по тропинке, протоптанной
вдоль берега работавшими в замке строителями. Лес и далекие горы сияли белизной в
лунном свете, вдали у немногих шатров каменотесов, еще не покинувших замок, тлели угли
костров. Большая часть работ уже была закончена, и рабочие собирались уезжать, беспокоясь
о том, чтобы добраться до города прежде, чем выпадет снег.
Утренняя встреча с Лхел все еще занимала мысли Аркониэля. Прогуливаясь с Айей,
молодой волшебник пытался найти слова, которые точно описали бы случившееся.
- Что ты думаешь о своем новом занятии? - спросила Айя прежде, чем Аркониэль
решился заговорить о Лхел.
- Мне кажется, что я не очень умелый учитель. Тобин совсем не любит моих уроков,
насколько я могу судить. Ему подавай только занятия военным делом и охоту. Он ни о чем
другом не говорит, как только о том, что станет воином. - Даже наедине друг с другом они
продолжали соблюдать осторожность и говорили о Тобине как о мальчике.
- Значит, он тебе не нравится?
- Ничего подобного! - воскликнул Аркониэль. - Он умненький, а уж скульптор
какой замечательный! Видела бы ты фигурки, которые он вырезает. По-моему, мы больше
всего были довольны друг другом, когда вместе наблюдали за работой ремесленников и
строителей.
Айя усмехнулась.
- Значит, все-таки не только "военное дело и охота"? Умный учитель должен найти
способ воспользоваться подобными интересами. Чтобы построить арку или распланировать
фреску на стене, нужно хорошо знать математику. Составление красок - это уже почти
алхимия. А чтобы правильно изображать живые существа, требуется много знать о них.
Аркониэль поднял руки, признавая свое поражение.
- Да, я вижу: я был совершенным чурбаном. Постараюсь начать с ним все заново.
- Не суди себя слишком сурово, мой мальчик. В конце концов, ты учишь не юного
волшебника, а будущего вельможу. Даже став правителем, Тобин никогда не будет
нуждаться в тех же знаниях, что и мы. Половина жителей Дворцового холма не может
написать ничего, кроме своего имени. Должна сказать, что очень одобряю взгляды Риуса на
грамоту: в Эро только и слышишь, как благородные господа и дамы называют ее делом
писцов. Стоит научить всех этих красавиц читать, и половина образованных купеческих
дочерей окажется не у дел. Нет, ты продолжай начатое и научи Тобина, чему сможешь, в тех
областях, которые ему пригодятся в будущем. История и география - ты ведь хорошо их
знаешь. Мальчику нужно бы хоть немного поучиться музыке и танцам, прежде чем ему
придется явиться ко двору...
- Ты что-нибудь слышала? Думаешь, его скоро туда потребуют?
- Нет, но это неизбежно случится рано или поздно, разве что Риус пожелает выставить
его перед царем полным идиотом. Это, когда наступит решающий момент, сделало бы нашу
задачу гораздо более трудной. Нет, мне кажется, следует ожидать, что появление при дворе
со временем станет необходимым. Тобину сейчас исполняется десять лет. Я сказала бы, что
три года - это лучшее, на что мы можем рассчитывать, - скорее даже меньше, ведь
Тобин - царский родич. - Айя, хмурясь, помолчала. - Молю богов, чтобы у Тобина было
время подготовиться к своей роли до того, как ему придется в ней выступить. Заранее мы
ничего не можем знать.
Аркониэль покачал головой.
- Он еще так мал, так... - Он умолк, не найдя подходящего слова. - Так незнаком с
внешним миром. Трудно представить себе, как эти узкие хрупкие плечики вынесут груз,
который предназначает им судьба.
- Прими то, что посылает Светоносный, - ответила Айя. - Что бы ни случилось, мы
должны сотворить лучшее из данного нам материала. А пока твоя задача - охранять его
безопасность и благополучие. Впредь ты будешь моими глазами здесь. И если что-нибудь
нежелательное произойдет с Ки... Может быть, тебе не следует позволять себе очень к нему
привязаться.
- Я знаю. Риус поставил такое условие. Бедняжка Ки оказывается в положении
любимого ягненочка, которого откармливают к пиру в день солнцестояния.
- Он здесь по твоему настоянию, Аркониэль. Никогда не позволяй своему мягкому
сердцу помешать тебе видеть реальность нашей ситуации.
- Бог коснулся меня, Айя. Я никогда этого не забываю.
Айя похлопала молодого волшебника по руке.
- Я знаю. А теперь расскажи мне побольше о Тобине.
- Меня тревожит его страх перед магией.
- Он тебя боится?
- Не меня лично, а... Знаешь, он проявляет очень странное отношение. Когда я еще
только приехал, например, я попытался развлечь его некоторыми занятными
заклинаниями - иллюзиями вроде тех, которые так любят дети в тех домах, где нам с тобой
случалось гостить.
- А ему не понравилось?
- Можно было подумать, будто я отрезал себе голову и швырнул ею в него! В тот
единственный раз когда ему что-то понравилось - я показал ему Эро, - демон чуть не
разгромил комнату. С тех пор я не рискую заниматься магией в присутствии Тобина.
Айя подняла брови.
- Мальчика нужно излечить от этого страха, если мы рассчитываем достичь своей
цели. Может быть, Ки тебе в этом поможет. Ему нравились те маленькие чудеса и иллюзии,
которые я показывала ему, пока мы добирались сюда. - Айя улыбнулась. - Ты еще не
сказал мне, что думаешь о моем выборе.
- Судя по тому, что я видел сегодня вечером, ты сделала очень удачный выбор. Я
наблюдал за Ки, когда на нас напал демон. Ки перепугался, но все равно заслонил собой
Тобина, а не убежал. Он уже выполняет свой долг, даже еще не зная своего господина.
- Что редко можно встретить в таком юном пареньке. А насчет демона... То, что
произошло сегодня, - его обычное поведение?
- Более или менее, хотя на этот раз он разошелся сильнее, чем мне приходилось видеть
со времени моего приезда. Впрочем, когда я только прибыл, мне был оказан примерно такой
же прием. Демон сказал, что помнит меня, так что он, должно быть, узнал и тебя тоже. Это,
правда, не объясняет нападения на Ки. Мальчик обладает какими-нибудь магическими
дарованиями?
- Нет, к сожалению: из него мог бы получиться интересный волшебник. На Тобина он
должен оказать очень хорошее влияние. Теперь, когда я сама его повидала, должна признать,
что твоя оценка вполне точна. Тобину совершенно необходимо хоть какое-то нормальное
общество. - Айя повернула назад и при взгляде на башню нахмурилась. - Остается только
надеяться, что Ки повлияет на Тобина, а не наоборот. Я ожидала от Риуса более разумного
воспитания.
- Как я понимаю, ему было очень трудно из-за демона и безумия Ариани. Этого никто
из нас не предвидел.
- Безумие, как и провидческий дар, посылает Иллиор. - В бледном холодном свете
луны Айя неожиданно показалась Аркониэлю выкованной из железа статуей. Этот образ
наполнил Аркониэля печалью. В первый раз за все время их знакомства он признался себе,
что Айя может быть жесткой, далекой от обычных человеческих чувств. Он замечал такое в
других волшебниках: отстранение от всего, что самому Аркониэлю казалось нормальным.
Как однажды сказала ему Айя, это было следствием того, что волшебники жили так долго,
однако в ней самой Аркониэль старался подобного не замечать.
Потом Айя повернулась к нему с печальной улыбкой, и темные мысли развеялись. Она
снова была его терпеливой наставницей, той, кого он любил как вторую мать.
- Ты видела демона, когда он явился? - спросил Аркониэль.
- Нет, но его присутствие я чувствовала. Он и в самом деле помнит меня и ничего мне
не простил. Однако из твоего письма я поняла, что ты его видел?
- Только один раз, но зато так же отчетливо, как вижу тебя. В тот день, когда я
приехал сюда, он ждал меня там, где дорога выходит из леса. Он выглядел в точности как
Тобин, за исключением глаз...
- Ты ошибаешься. - Айя сорвала увядшую травинку и начала вертеть ее в пальцах. -
Не он выглядит как Тобин, а Тобин выглядит как он, точнее, как выглядел бы погибший
мальчик, если бы остался в живых. Такова была цель магии Лхел: сделать новорожденную
девочку похожей на брата. Один Иллиор знает, как Тобин выглядит на самом деле. - Айя
помолчала, похлопывая сухим стебельком по подбородку. - Интересно, какое имя он
выберет себе после превращения?
Мысль об этом смутила Аркониэля, но одновременно напомнила ему о том, с какой
целью он позвал Айю на прогулку.
- Я сегодня видел Лхел. Как я понял, она была здесь все эти годы.
- Ведьма здесь? О Светоносный, почему же Нари или Риус ничего нам не сообщили?
- Они ничего не знают. Никто ничего не знает. Не понимаю, как ей это удалось, но,
похоже, она последовала сюда за Тобином и поселилась где-то поблизости.
- Понятно... - Айя бросила взгляд на окружающий замок лес. - Она объяснила,
зачем?
Аркониэль поколебался, потом, запинаясь, рассказал о том, что произошло между ними.
Дойдя до того момента, когда Лхел повалила его, он смущенно умолк. Соблазн был так
велик... даже одно воспоминание теперь всколыхнуло в нем темное, виноватое, но и приятное
чувство. Отказалась от совокупления Лхел, а совсем не он.
- Она... она хотела, чтобы я отказался от безбрачия в обмен на то, чему она может
меня научить. И в качестве платы за то, что она присматривала за Тобином.
- Понятно. - Аркониэль снова увидел перед собой железную статую. - У тебя не
сложилось впечатления, что она бросит мальчика, если ты не выполнишь ее требований?
- Нет, она должна загладить свою вину перед собственными богами за то, что создала
демона. Не думаю, что она смогла бы пренебречь этим. Прогнать ее, покуда она жива, нам не
удалось бы.
- Да мы и не стали бы. - Айя в глубокой задумчивости смотрела на реку. - Я никому
об этом раньше не говорила, - тихо прошептала она, - но мой собственный наставник
изучал древнюю магию. Она более могущественна, чем обычно думают.
- Но она же под запретом!
Айя фыркнула.
- То, что мы с тобой пытаемся совершить, мой мальчик, тоже под запретом. Почему,
как ты думаешь, я вообще искала Лхел? Может быть, волшебникам нашей линии судьбой
определено совершать, когда необходимо, запретное. Может быть, именно это предназначает
тебе Иллиор.
- Ты хочешь сказать, что мне следует поучиться у нее?- Я полагаю, что могу
разрушить чары, которые она наложила на Тобина. Но что, если я ошибаюсь? Что, если я
умру прежде, чем придет время превращения, как неожиданно умер Агажар? Да, может быть,
лучше тебе научиться у нее тому, что нужно делать, и делать это ее способом.
- Но цена, которую она назначила? - Сердце Аркониэля запрыгало при одной мысли
об этом. Он постарался уверить себя, что причиной было отвращение.
Айя с неодобрением поджала губы.
- Предложи ей что-нибудь другое.
- А если она откажется? - Аркониэль, я учила тебя тому, чему учил меня мой
наставник: для сохранения магической силы требуется безбрачие. Сама я придерживаюсь его
с тех пор, как стала заниматься магией. Однако существуют волшебники, не хранящие
целомудрия, и не все они расплатились за это утратой магической силы. Многие, но не все.
Аркониэль чувствовал себя так, словно перед ним разверзлась пропасть.
- Почему ты никогда не говорила мне об этом раньше?
- С какой стати должна я была что-то говорить? Пока ты оставался ребенком, это не
имело значения, когда стал мужчиной, полным сил... Знание оказалось бы слишком опасным,
искушение слишком сильным. Мне было почти столько же лет, сколько тебе сейчас, когда
началось мое ученичество, и девственницей я не была. Влечения плоти сильны, не
заблуждайся на этот счет, и все мы их чувствуем. Когда волшебник вступает во второе
столетие жизни и магическая сила его достигает расцвета, сохранять целомудрие становится
легче. Телесные наслаждения бледнеют в сравнении с другими, можешь мне поверить.
- Я не соглашусь на ее условия, Айя.
- Ты сделаешь то, что предназначено судьбой, милый мальчик. - Айя взяла
Аркониэля за руки и посмотрела ему в лицо, руки ее были холодны, как мрамор. - Я
надеялась еще столькому тебя научить... До того, как мы побывали в Афре, я полагала, что
всю остающуюся мне жизнь я проведу с тобой. Ты мой преемник, Аркониэль, и лучший мой
ученик. Мы - Иллиор и я - давно это знаем. - Айя коснулась сумы, которая висела у нее
через плечо. - Но сейчас у Иллиора другие планы в отношении тебя. Теперь ты должен
усвоить любые уроки, какие выпадут тебе, и воспользоваться ими, насколько сможешь. Если
Лхел способна чему-то тебя научить, учись у нее. Для тебя главное - держать глаза
открытыми и следить, не замышляет ли она зла Тобину.
- Твой ответ - вовсе и не ответ, - простонал Аркониэль, еще более растерянный, чем
раньше.
Айя пожала плечами.
- Ты больше не ребенок и даже не подмастерье. Приходит время, когда волшебник
должен научиться прислушиваться к собственному сердцу. Ты так уже и поступаешь
последнее время, хотя сам этого, кажется, не замечаешь. - Она с улыбкой похлопала
Аркониэля по груди. - Прислушивайся к нему, дорогой мой. Я думаю, что твое сердце -
верный компас. "
Аркониэль внезапно ощутил холод предчувствия.
- Твои слова звучат по
...Закладка в соц.сетях
