Жанр: Фантастика
Близнец тряпичной куклы
...с глазами из драгоценных камней и чешуйками, окованными
золотом. - Он снова взглянул на небо. - А теперь пряник похож на нашу служанку Лилайн
на восьмом месяце, с бастардом от Алона в животе.
Тобин взглянул на друга и по выражению его лица догадался, что тот сейчас примется
за один из своих обычных рассказов.
Так и случилось.
- Мы уж думали, что Кемеус убьет их обоих - он начал вздыхать по ней, как только
она у нас явилась...
- Появилась, - поправил его Тобин, которому Аркониэль поручил помогать Ки
научиться говорить правильно.
- Ну да, появилась, - закатил глаза Ки. - Но только в конце концов парни просто
устроили потасовку во дворе. Шел проливной дождь, да они еще свалились в навозную
кучу... А потом они отправились в трактир и напились. Когда малыш Лилайн родился, он
оказался вылитый Кемеус, так что все-таки, похоже, тот и был отцом, и Алон снова подрался
с Кемеусом из-за этого.
Тобин смотрел на облако, пытаясь понять смысл новых для него понятий.
- Что такое бастард?
- Это, знаешь, ребенок, который рождается, когда мужчина и женщина не венчаны.
- А-а... - Объяснение Ки на самом деле ничего для Тобина не прояснило. - Так как
он оказался в животе у девушки?
Ки приподнялся, опираясь на локоть, и недоверчиво уставился на Тобина.
- Ты не знаешь? Неужто ты никогда не видел, как это делают животные?
- Что делают?
- Да трахаются, конечно! Жеребец залезает на кобылу или петух топчет курицу...
Потроха Билайри! Уж кобелей-то с суками ты должен был видеть, Тобин!
- Ах это! - Тобин наконец понял, о чем говорит Ки, хотя ему никогда не приходилось
слышать таких выражений. Он заподозрил, что "трахаться" - одно из тех слов, которые
Нари и Аркониэль не одобряют, и с восторгом повторил его про себя. - Ты хочешь сказать,
что и люди так делают?
- Конечно!
Тобин сел и обхватил руками колени. Новость была увлекательной и пугающей
одновременно.
- Но... как? Разве они не свалятся друг с друга? Ки откинулся на спину, хохоча во все
горло.
- Еще чего! Так ты что, никогда никого за этим делом не заставал?
- А ты? - ответил вопросом на вопрос Тобин, гадая, не разыгрывает ли его Ки.
- В нашем-то доме! - фыркнул тот. - Да все время! Отец постоянно на кого-нибудь
влезает, да и старшие парни служанок не пропускают. Чудо, когда кому-нибудь удается
уснуть! Я ж тебе говорил, в большинстве домов все спят в одной комнате... По крайней мере
в тех, где я жил.
Когда выяснилось, что процесс остается для Тобина загадкой, Ки нашел два сухих
раздвоенных стебля и приступил к наглядным объяснениям.
- Ты хочешь сказать, что он увеличивается в размерах? - широко раскрыв глаза,
поинтересовался Тобин. - А разве девушке не бывает больно?
Ки зажал один из стеблей в зубах и подмигнул Тобину.
- Судя по звукам, совсем даже нет.
Он посмотрел на солнце, начинавшее клониться к закату.
- Я замерз. Давай проедемся, пока Нари не решила, что уже слишком поздно. Может,
сегодня нам удастся найти ту твою ведьму!
Тобин все еще сомневался, правильно ли поступил, рассказав Ки о Лхел. Он не помнил
в точности, велела ли она ему никому ничего не говорить, но все же чувствовал вину за то,
что проговорился.
Однажды вечером, лежа в постели, Ки начал рассказывать про ведьму в их деревне, и
Тобин не удержался и сообщил, что тоже знает одну. Конечно, Ки немедленно потребовал
подробностей, потому что его то собственный рассказ был выдумкой - всю историю он
слышал от бродячего барда. В конце концов Тобин рассказал Ки о своих снах, о том, как
отправился на поиски и заблудился, и об огромном дупле в дубе, служившем Лхел жилищем,
только всякого упоминания о кукле Тобин старательно избегал.
С тех пор поиски Лхел стали секретной игрой мальчиков: Ки тоже хотел познакомиться
с ведьмой.
Они почти каждый день отправлялись на верховые прогулки, но пока не сумели
обнаружить никаких следов. Тобин всегда возвращался, испытывая смешанные чувства. Как
ни хотел он снова увидеть Лхел и узнать, чему она собирается его научить, он все же
испытывал облегчение: Лхел могла рассердиться на него за то, что он раскрыл ее тайну Ки.
Несмотря на то что недели поисков не принесли успеха, вера Ки в существование Лхел
ничуть не поколебалась, он наслаждался тем, что у них с Тобином имеется такой секрет.
Поглядывая на клонящееся к западу солнце, мальчики пришпорили коней. Дни стали
короткими, с гор внезапно налетали бури.
Брат, как всегда, двигался впереди своей обычной неестественной неуклюжей
походкой, казалось бы, он должен был отставать от коней, но, как бы быстро мальчики ни
скакали, он всегда немного опережал их.
Впрочем, Ки сейчас занимало другое.
- Как же эта твоя ведьма собирается жить в дереве зимой?
- У нее там есть очаг, - напомнил приятелю Тобин.
- Да, но снег ведь завалит выход из дупла, правда? Ей придется прокапывать нору, как
кролику. И что она будет есть?
Все еще обсуждая это, мальчики привязали коней к дереву и пешком отправились по
протоптанной зверями тропе, которую Тобин заметил несколькими днями раньше. Они шли
по ней, пока позволял дневной свет, и повернули назад, когда солнце уже почти скрылось за
дальними пиками: теперь им пришлось бы гнать коней галопом, чтобы успеть в замок до
того, как Нари начала бы беспокоиться.
Ки только успел сесть в седло, а Тобин - сунуть ногу в стремя, как лошади
забеспокоились. Гози взвился на дыбы, опрокинув Тобина на спину, и умчался по дороге в
сторону замка. Мальчик сильно ударился и вскрикнул от неожиданности. Приподнявшись, он
увидел, как Ки безуспешно пытается справиться со своим гнедым Драконом, который
устремился следом за Гози. Оба коня скоро скрылись за поворотом, унося с собой Ки.
- Проклятие! - выдохнул Тобин. Он начал подниматься на ноги, когда громогласное
рычание приковало его к месту. Осторожно повернувшись направо, Тобин обнаружил под
деревьями на другой стороне дороги приготовившегося к прыжку барса.
Полосатая шкура огромной кошки сливалась с голыми ветвями кустов, огромные
желтые глаза зверя следили за каждым движением мальчика. Барс припал к земле,
подергивающийся кончик его хвоста шевелил сухие припорошенные снегом листья. Потом
незаметным движением, как в кошмаре, зверь приблизился на шаг, потом еще на один...
Тобин видел, как перекатываются под шкурой могучие мускулы.
Барс собрался им поужинать.
Пытаться убежать было бесполезно. Тобин был слишком испуган даже для того, чтобы
закрыть глаза.
Барс сделал еще один скользящий шаг, потом остановился, прижав уши к плоской
голове: перед ним вырос Брат.
Зверь явно мог его видеть. Он припал еще ниже к земле и оскалил устрашающие
загнутые клыки, каждый длиной с палец Тобина. Мальчик был словно парализован, теперь он
уже даже страха не чувствовал.
Барс взвизгнул и замахнулся лапой на Брата. Огромная лапа с острыми, как кинжалы,
когтями рассекла воздух меньше чем в ярде от груди Тобина, тот почувствовал движение
воздуха и увидел, как когти вцепились в живот Брата. Призрак не двинулся с места. Барс
снова зарычал и приготовился к прыжку.
Тобин услышал, как кто-то бежит по дороге. Это был Ки: он мчался так быстро, что его
длинные волосы развевались вокруг головы. С яростным воплем он кинулся на барса,
размахивая длинной сучковатой палкой.
- Не смей! - вскрикнул Тобин, но было слишком поздно. Барс прыгнул на грудь Ки.
Вместе они покатились по дороге, барс оказался сверху...
На какой-то кошмарный момент Тобин ощутил, что время остановилось - как это
было, когда Ариани падала из окна. Ки лежал на спине, все, что мог видеть Тобин, были ноги
Ки и задние лапы барса, готовые вспороть живот мальчика.
Однако и Ки, и барс оставались неподвижны, над ними склонился Брат. Тобин сам не
заметил, как кинулся вперед и вцепился в огромную голову зверя, оттаскивая ее от горла Ки.
Барс обмяк, повис в руках Тобина мертвым весом.
- Ки! Ки, ты жив? - закричал Тобин, пытаясь стащить с Ки тяжелое тело хищника.
- Кажется, - донесся еле слышный ответ. Ки начал барахтаться, и вдвоем им удалось
сдвинуть барса в сторону. Ки побледнел и дрожал, но был, несомненно, жив. Перед его
туники был изодран, из длинной царапины на шее сочилась кровь. Тобин упал перед другом
на колени, с трудом веря в то, что случилось. Не сговариваясь, мальчики повернулись и
посмотрели на огромную лежащую на земле кошку. Желтые глаза слепо смотрели в
придорожную канаву, под разинутой пастью расплылось темное кровавое пятно.
Первым обрел способность говорить Ки.
- Потроха Билайри! - пискнул он голосом на целую октаву выше обычного. - Что
произошло?
- Кажется, Брат убил его! - Тобин с изумлением смотрел на демона, скорчившегося
рядом с мертвым барсом. - Он заслонил меня и не дал ему броситься. А тут ты прибежал,
размахивая... О чем только ты думал, кидаясь на барса с палкой!
Ки вытащил из-за ворота резную фигурку лошади, подаренную ему Тобином.
- Я твой оруженосец. Я больше ничего не сумел найти, вот и... - Ки умолк и, разинув
рот, уставился на что-то за спиной Тобина.
Тобин почувствовал, как у него на голове зашевелились волосы. Может быть, барсы
охотятся парами? Или стаями? Мальчик торопливо обернулся, не удержал равновесия и
неуклюже опрокинулся на спину.
В нескольких футах от них стояла Лхел, такая же грязная и оборванная, какой он ее
помнил. Она, казалось, ничуть не была удивлена, обнаружив на дороге мальчиков и мертвого
барса. - Вы меня искать, кеесы?
- Ну... да. Надеюсь, ты не возражаешь. Я рассказал другу... Он никогда не видел
ведьмы. И... и ты говорила, что научишь меня разным вещам, - уныло закончил Тобин, не
видя в сумерках, сердится на него Лхел или нет.
- А вместо Лхел вас находить большой маскар. - Ведьма ткнула в бок барса
обернутой в тряпки ногой.
- Брат не дал ему поймать меня, а потом прибежал Ки и отвлек зверя, а Брат убил...
- Я убить. Брат не убить до смерти.
Оба мальчика вытаращили на Лхел глаза.
- Ты? Но... но как? - спросил Тобин. Лхел фыркнула.
- Я ведьма. - Она опустилась на колени и взяла лицо Тобина в шершавые ладони. -
Ты поранен, кееса?
- Нет.
- А ты? - Лхел протянула руку и коснулась царапины на шее Ки.
Тот помотал головой.
- Хорошо. - Лхел улыбнулась, показав дырки на месте отсутствующих зубов. - Ты
храбрый друг для Тобин. Голос у тебя есть, кееса?
Ки покраснел.
- Я не знаю, как разговаривать с ведьмой.
- Может, скажешь "Привет, ведьма"?
Ки встал на колени и отвесил Лхел поклон, как будто она была знатной дамой.
- Привет, мистрис Лхел. И спасибо! Я твой должник. Лхел положила руку на лоб Ки.
На мгновение Тобину показалось, что он видит в ее глазах печаль, и в животе у него словно
зашевелилось что-то холодное. Однако выражение лица ведьмы переменилось, когда она
повернулась и обняла Тобина. Он мужественно вытерпел ласку: от Лхел по-прежнему не
слишком приятно пахло.
Лхел на мгновение крепко прижала его к себе и прошептала:
- Хороший кееса... Ты быть добрым к нему? Оберегать его?
- Оберегать его? От кого?
- Ты знать, когда приходит время. - Лхел коснулась пальцем груди Тобина. - Ты
держать здесь, не забыть.
- Не забуду.
Тобин отстранился от Лхел. Брат стоял теперь совсем рядом, так что до него легко было
дотянуться. Так Тобин и поступил: ему хотелось поблагодарить Брата за помощь. Как всегда,
рука его не коснулась тела там, где оно, казалось, было, - он ощутил лишь дуновение
холодного воздуха.
- Как ты узнала, что мы здесь? - спросил Ки.
- Я видеть вас много раз и знать, какой добрый друг у мой Тобин. Вы быть вместе
славные воины. - Лхел коснулась своего лба. - Я видеть здесь. - Она посмотрела на
Тобина, потом махнула рукой в сторону замка. - Ты получил новый учитель. Нравится тебе?
- Нет. Он занимается магией, но не такой, как ты. По большей части он учит нас
читать и считать.
- Он пытался учить нас и танцевать тоже, - вмешался Ки, - только он похож на
цаплю на льду. Ты пойдешь с нами в замок, мистрис? Мне не пристало предлагать тебе
гостеприимство, но ты спасла мне жизнь. Ночи стали холодными, а повариха обещала испечь
пирог с дичью. Лхел похлопала Ки по плечу.
- Нет, они меня не знать. Не рассказывать, ладно?
- Ни за что! - Ки заговорщицки улыбнулся Тобину. Рассказы о ведьме были
замечательным секретом, сама ведьма - сокровищем, на которое даже не приходилось
надеяться.
- Нам пора домой. - Тобин бросил тревожный взгляд на небо: горы уже стали
черными тенями на фоне красно-золотых облаков. - Теперь, когда мы тебя нашли, можно
нам снова побывать у тебя? Ты говорила, что будешь моей учительницей.
- Время придет, но не теперь. - Лхел сунула два пальца в рот и пронзительно
свистнула. Убежавшие кони сразу появились на дороге, волоча за собой поводья. - Но в
гости вы приходить.
- Куда? Как нам тебя найти?
- Вы искать. Вы находить. - С этими словами Лхел бесшумно сделала шаг в сторону
и исчезла в сгущающейся темноте.
- Клянусь Пламенем! - Ки в возбуждении подпрыгнул и хлопнул Тобина по плечу. -
Она в точности такая, как ты говорил! Настоящая ведьма! Она убила барса, даже не
прикоснувшись к нему! И она предсказала наше будущее, ты слышал? Славные воины! - Ки
нанес яростный удар какому-то воображаемому будущему врагу, но тут же охнул от боли.
Впрочем, надолго его это не остановило. - Мы с тобой вместе! Принц и его оруженосец!
Тобин протянул руку, и Ки сжал ее в своих.
- Вместе. Но мы не можем ни о чем рассказать, - напомнил ему Тобин, слишком
хорошо знакомый с манерой Ки выбалтывать все, что знает.
- Клянусь честью, принц Тобин, я не подведу! От меня под пыткой ничего не узнают!
А именно это ждет нас, когда мы доберемся до дома. - Ки печально оглядел свою
порванную тунику. - Как мы все объясним? Если Нари узнает, она никогда больше не
выпустит нас из дому.
Тобин закусил губу, понимая, что Ки прав. Несмотря на поддержку Аркониэля, им все
еще приходилось преодолевать привычку Нари постоянно присматривать за мальчиками и
беспокоиться, если их долго не было видно. Мысль о том, чтобы лишиться хоть одного дня
только что обретенной свободы, была для Тобина невыносимой.
- Мы просто скажем, что Дракон понес и ты с него свалился. Это даже не будет
ложью.
Глава 29
Риус вернулся в Эро еще до конца месяца, снова оставив Аркониэля и Фарина
присматривать за мальчиками.
Теперь, когда распорядок занятий был установлен в соответствии с его желаниями и
желаниями его юных воспитанников, Аркониэль, к своему удовольствию, обнаружил, что
располагает временем для собственных изысканий. Айе всегда было достаточно
путешествовать из одного поместья в другое, собирая по пути идеи и предлагая свое
искусство тем, кто в нем нуждался и мог заплатить за услуги.
Аркониэль же всегда мечтал о месте, где мог бы заняться исследованиями и созданием
новых заклинаний. Теперь, по милости Иллиора, он получил и возможность, и средства для
этого.
К концу кеммина комнаты на третьем этаже наконец были приведены в порядок, и
Аркониэль получил в свое распоряжение две из них: маленькую уютную спальню и
примыкающую к ней просторную комнату с высоким потолком. За то, что молодой
волшебник взял на себя обязанности воспитателя, князь Риус предоставил ему практически
неограниченные средства для приобретения всего, что было необходимо для занятий магией.
Впервые в своей бродячей жизни Аркониэль имел и время, и возможность заняться
более сложной магией. Еще задолго до того, как на стенах верхнего этажа высохла
штукатурка, он начал оборудовать то, что в мечтах называл своей мастерской. В течение
нескольких следующих месяцев почти ежедневно прибывали ящики, полные книг и
инструментов, которые Аркониэль видел в разных местах во время своих путешествий с
Айей. Из литейных мастерских и кузниц Илани ему слали ступки, тигли, реторты для
алхимических опытов и составления магических снадобий. В Алестуне Аркониэль купил
столы, жаровни, инструменты, требующиеся для оборудования мастерской, а в копи
северных территорий отправил заказ на прекрасные чистые кристаллы хрусталя. По его
просьбе другие волшебники присылали ему травы, руды и другие редкие ингредиенты,
которые было невозможно найти поблизости от замка. Аркониэль начал подумывать о том,
не попросить ли в свое распоряжение еще одну комнату. В благодарность за щедрость Риуса
Аркониэль стал снабжать обитателей замка всеми целебными снадобьями, рецепты которых
только знал,
Поскольку доверять письмам новости о Тобине Аркониэль не решался, его длинные
послания к Айе были заполнены новостями об успехах, надеждах и планах в области магии.
Нечастые ответы старой волшебницы содержали похвалы и поощрение.
"Такой может стать Третья Ореска, - писала она, с осторожностью выбирая слова. -
Не одинокий волшебник, работающий в глуши, а многие, передающие знания друг другу и
следующим поколениям на общую пользу. Думаю, что когда в следующий раз мы
встретимся, ты покажешь мне много новинок".
Аркониэль не сомневался, что оправдает ее ожидания и порадует наставницу чемнибудь
более существенным, чем новое заклинание для разжигания огня.
Первый сильный снегопад в этом году случился на пятую ночь цинрина. Утром
следующего дня мир предстал как изумительный контраст черного и белого под небом,
сияющим глубокой синевой. Смирно сидеть за уроками, когда за окном расстилается столь
манящий пейзаж, мальчики были абсолютно не способны. Покачав головой, Аркониэль
отпустил их, а сам отправился в свою мастерскую удовлетворять свою исследовательскую
страсть. Скоро со двора до него донеслись взрывы смеха. Выглянув в окно, молодой
волшебник увидел, что Фарин и мальчики соорудили на лужайке перед воротами снежную
крепость. Склон ближайшего к ним холма выглядел, как залежь чистейшей белой соли.
Только там, где мальчики катали снежные шары, ровная поверхность была испещрена
рытвинами, заполненными голубыми тенями. И дорога, и мост исчезли под пышным
снежным покровом. Только река сопротивлялась зиме, извиваясь, как черная змея, между
белыми берегами.
Снова раздался смех, потом вопль Фарина. Похоже, Ки только что научил Тобина
играть в снежки. Сооружение снежной крепости прекратилось, разгорелась битва. Аркониэль
испытал искушение спуститься и принять в ней участие, но тишина в теплой мастерской все
же оказалась слишком соблазнительной.
Первый шаг в создании любого заклинания, как учила его Айя, - представить себе
желаемый результат. Так же действовали и уже известные заклинания: чтобы разжечь огонь,
нужно вообразить пламя, а потом сосредоточить волю на претворении желания в реальность.
Создание нового заклинания состояло всего лишь в том, чтобы найти промежуточные
шаги между целью и ее осуществлением.
Сначала, пока Аркониэль увлеченно обустраивал свое новое жилище и осваивал роль
наставника, он лишь немного занимался алхимией и другими известными ему науками,
оттачивая те умения, которыми уже обладал. Теперь же, когда установился определенный
порядок в его занятиях с Тобином, а зима сделала уединение в замке полным, Аркониэль
обнаружил, что все чаще думает о своей встрече с Лхел. Поразительная сила ее
сексуальности постоянно тревожила теперь его сны, он ощущал жар ее тела, чувствовал
мускусный, звериный запах.
Каждый раз Аркониэль просыпался в панике, обливаясь потом. Хотя при свете дня
можно было рационально объяснить сны своеволием молодого тела, одного воспоминания о
прикосновениях Лхел было достаточно, чтобы Аркониэль почувствовал себя больным от
беспокойства.
Сегодня к воспоминаниям о том дне Аркониэля вернула не чувственность, а мысли о
совершенном в тот день в лесу Лхел чуде.
Проекция человеческого изображения была известна волшебникам, хоть научиться
этому удавалось не всем, однако Айя обладала необходимым умением, да и сам Аркониэль
иногда добивался определенного успеха. Однако магия Орески передавала лишь изображение
самого волшебника, обычно не очень отчетливое и неестественное, похожее на призрак,
явившийся при дневном свете. В тот день у дороги Аркониэль видел Лхел как бы сквозь
овальное окно, свет, падавший на нее, был дневным светом, и молодой волшебник разглядел
болото у Лхел за спиной, еще не зная, что такое болото существует. Его собственное
воображение не могло породить такие разнообразные детали. Лхел показала ему себя и все,
что было вокруг, так отчетливо, словно создала дыру в воздухе.
Дыра в воздухе...
Именно такой образ возник перед Аркониэлем в момент пробуждения на рассвете. До
сих пор он пытался преобразовать заклинание исчезновения, заставляя его соединить
передачу формы с движением. Ничего даже похожего на магию Лхел ему достичь не
удавалось.
Этим утром его посетила новая идея, озарение, рожденное сновидением. Во сне он
снова увидел Лхел, плавающую в зеленоватом свете, совсем не похожем на солнечный свет
поляны, на которой он стоял. Лхел, нагая, манила его к себе, словно предлагая войти в
сияющий овал и оказаться с ней рядом, не преодолевая разделяющего их расстояния. Во сне
Аркониэлю привиделся своего рода сотканный из зеленого света туннель, соединивший их.
Ему показалось, что он вот-вот узнает желанный секрет, но образ нагой ведьмы снова
поглотил все его внимание, и молодой волшебник проснулся с сильно колотящимся сердцем
и болью в паху.
Теперь, сидя в мастерской и обдумывая все это, Аркониэль вспомнил давно забытое и,
казалось бы, не имеющее никакого отношения к его теперешним заботам событие. Однажды
они с Айей осматривали гулкие туннели у подножия древней горы далеко на севере. Туннели
показались ему похожими на ходы, прорытые гигантским кротом, только стены их были
гладкими, как стекло. Айя тогда сказала, что их каким-то образом создала сама гора, и в
доказательство показала куски обсидиана, пронизанные узкими сквозными отверстиями -
прообразом туннелей. Когда Аркониэль, усевшись на табурет у стола, попытался вспомнить
детали сна, его естество снова отреагировало. Приказав телу вести себя прилично, молодой
волшебник сосредоточился на воображаемой дыре в воздухе... нет, туннеле! Представить его
себе было легко, но как создать нечто подобное, если нет даже смутных догадок, каким
образом это удалось сделать горе? За время всех своих странствий с Айей Аркониэль ни разу
не видел ничего сходного с тем, что теперь представлялось его умственному взору. Сейчас, в
непривычном одиночестве, Аркониэль пытался создать мыс-ленный механизм, который
позволил бы превратитъ его видение в действительность. Как он часто делал все последние
недели, Аркониэль протянул руку и взял из чаши фасолинку. Она была размером с половину
ногтя, темно-красная с белыми крапинками - такие кухарка его отца называла "рыжими
курочками". Аркониэль стал перекатывать ее в пальцах, запоминая вес и ощущение гладкой
поверхности.
Отчетливо представив себе фасолину, Аркониэль положил ее на стол перед собой,
рядом с плотно закрывающейся солонкой, которую ему с ворчанием отдала повариха.
Сосредоточившись, Аркониэль несколько раз передвинул фасолину пальцами, потом убрал
руку, усилием мысли поднял фасолину в воз-дух, на высоту в фут от стола, и со всей силой
воображения представил себе туннель в воздухе, по кото-рому фасолина должна была бы
попасть в закрытую солонку.
Фасолина послушно сдвинулась с места, но в обычном прозаическом стиле. Словно
выпущенная из рогатки, она с такой силой ударилась о солонку, что раскололась на две
половинки. Осколки разлетелись в стороны, и Аркониэль услышал, как они покатились по
голому каменному полу, где и присоединились к своим многочисленным предшественникам.
- Потроха Билайри! - простонал Аркониэль, закрывая лицо руками. За последние
недели он извел столько фасоли, что ее хватило бы на горшок похлебки, и всегда с одними
тем же разочаровывающим результатом.
Аркониэль провел еще час, пытаясь заставить свой разум создать туннель в воздухе, но
заработал лишь сильную головную боль.
Отказавшись от безнадежных попыток, остальную часть дня он провел за занятиями
более надежной магией. Вытряхнув из тигля только что созданный огненный камень, он
положил его на поднос перед собой и приказал: "Гори!" По его приказу красноватокоричневый
камешек выпустил тонкий язычок желтого пламени, который должен был гореть
до тех пор, пока Аркониэль не прикажет ему погаснуть.
Наполнив реторту дождевой водой, Аркониэль поставил ее на треноге над огнем, а сам
достал из шкафа разные травы, чтобы приготовить для Минира снотворное питье.
Смесь отвратительно воняла, но Аркониэль не обращал на это внимания. Глядя на
первые пузырьки закипающей жидкости, он испытывал приятное чувство удовлетворения:
травы он сам собрал в полях и в лесу, а необходимые заклинания сотворил по памяти. Такое
сочетание магии и практических действий всегда его успокаивало, было так приятно с
помощью колдовства получить полезный и нужный продукт. Огненный камень тоже был его
творением. Остатки кирпича, который он для этого использовал, все еще лежали на доске
вместе с молотком, которым Аркониэль откалывал куски нужного размера. Теперь запаса
огненных камней в замке хватит до весны.
Запах трав вернул Аркониэля к мыслям о Лхел, о том, какой она была во время их
путешествия в Эро. Ведьма тогда использовала каждую свободную минуту, каждую
остановку в пути, чтобы собирать нужные ей минералы и растения среди опавших осенних
листьев. Теперь щеки Аркониэля вспыхнули, когда юн вспомнил, что относился к Лхел с
пренебрежением, не осознавая, какой силой та обладает.
Более недавние воспоминания о смуглой покрытой татуировкой коже, о произнесенных
шепотом обещаниях заставили сердце волшебника болезненно замереть.
Знала ли она о его тайной надежде? Не показала ли ему тот свой трюк, чтобы заманить
и соблазнить? 3а время долгого путешествия в Эро Аркониэль неоднократно чувствовал ее
прикосновения к своему разуму, сколько таких случаев осталось незамеченными им?
Аркониэль поднялся с табурета и снова подошел к окну. Вечерние тени протянулись по
снегу длинными синими полосами, над замком всходила почти полная луна. Фарин и
мальчики ушли с лужайки. Снежная крепость в окружении истоптанного снега осталась
нео
...Закладка в соц.сетях
