Близнец тряпичной куклы

страница №22

...битаемой, от нее по нетронутому снежному покрову вверх по холму вела единственная
цепочка следов...
В лесу на фоне свежевыпавшего снега черные силуэты голых деревьев рисовались
отчетливо, как волоски на покрытой мукой руке мельника. Скоро зимние бури занесут
снегом все тропинки, сделав их непроходимыми до весны. В замке было достаточно припасов
и топлива, но как выжить в лесу маленькой босоногой женщине, хоть она и ведьма? Как ей
уда-лось просуществовать здесь все эти годы?
И где она сейчас?
Аркониэль потянулся, виновато стараясь прогнать новый приступ желания,
охватившего его при этой мысли. Высунувшись из окна, он глубоко вдохнул морозный
воздух, надеясь, что холод победит внезапный жар, разлившийся по его телу.
До молодого волшебника донесся из кухни звон посуды, где-то далеко выбивали
приглушенное стаккато лошадиные копыта. Аркониэль прикрыл глаза рукой и сотворил
заклинание, позволяющее видеть на расстоянии. Теперь он уже овладел этим искусством не
хуже Айи и мог ненадолго заглянуть на расстояние в несколько миль.
С высоты птичьего полета он увидел Тобина и Ки, галопом возвращающихся домой.
Они были еще довольно далеко и погоняли коней, чтобы успеть вернуться до того, как сядет
солнце. Несколько недель назад они явились уже в темноте и потом два дня уныло бродили
по замку, как запертые в клетке медведи: Нари в наказание запретила им прогулки.
Аркониэль усмехнулся, наблюдая за мальчиками. Как всегда, Ки что-то рассказывал, а
Тобин смеялся. Вдруг оба всадника резко натянули поводья, так что их кони встали на дыбы,
разбрасывая в стороны комья снега. В поле зрения волшебника появилась еще одна фигура, и
он удивленно охнул.
Это была Лхел.
Она была закутана в длинную меховую шубу, распущенные волосы лежали по плечам.
Оба мальчика спешились и подошли к ней. Заклинание не давало возможности слышать их
слова на таком расстоянии, но лица Аркониэль видел отчетливо: Лхел явно не была для
мальчиков незнакомкой.
Ведьма ласково улыбнулась, пожимая руку Ки, потом коснулась покрасневшей от
мороза щеки Тобина.
Аркониэля передернуло, когда он вспомнил, как эти пальцы резали, сшивали, сплетали
воедино души младенцев.
Мальчики несколько минут поговорили с Лхел, потом снова вскочили на коней и
направились к замку. Аркониэль хотел еще последить за ведьмой, но сила заклинания стала
убывать. Волшебник прижал руку к глазам, стараясь силой воли удержать видение.
Лхел осталась на дороге, глядя вслед мальчикам. Аркониэль понимал, что скоро ему
придется сдаться, но ему отчаянно хотелось увидеть, куда пойдет Лхел. За мгновение перед
тем, как видение исчезло, Лхел слегка подняла голову - возможно, чтобы взглянуть на
поднимающуюся луну - и посмотрела, казалось, прямо в глаза Аркониэлю.
Волшебник знал, что слишком долго старался продлить действие заклинания. Внезапно
он обнаружил, что стоит на коленях у окна, в висках у него стучало, перед глазами плясали
разноцветные искры. Когда Аркониэль почувствовал себя немного лучше, он заставил себя
подняться и поспешил в конюшню. Не тратя времени на то, чтобы оседлать своего гнедого,
он вскарабкался ему на спину и пустил коня галопом по горной дороге.
Только теперь смог Аркониэль подумать о том, почему так колотится его сердце и
откуда взялось ощущение необходимости спешить. Он не сомневался, что зла детям Лхел не
причинит, более того, он видел, как они расстались. И все же он гнал коня, отчаянно желая
найти их...
Нет, не их. Ее.
Почему бы и нет?- спросил он себя. Лхел владела секретом, о котором он всю жизнь
мечтал. Айя хотела, чтобы он учился магии ведьмы, а разве можно этого добиться, не
повстречавшись с ней?
Но с какой стати ей все еще оставаться там, на морозе, в темноте наступающей
ночи ?
Тобин и Ки появились из-за поворота и придержали коней, чтобы поздороваться с
Аркониэлем. Тот так резко натянул поводья, что пришлось вцепиться в гриву своего гнедого,
чтобы не свалиться.
- Вы встретили женщину на дороге. Что она вам сказала? - Аркониэль сам удивился
тому, как резко прозвучали его слова. Ки смущенно заерзал в седле, но Тобин твердо
посмотрел в глаза волшебнику и пожал плечами.
- Лхел сказала, что устала дожидаться тебя. - На мгновение Аркониэль увидел перед
собой тою мрачного странного мальчика, которого повстречал летним днем по дороге в
замок. Более того: в угасающем свете глаза Тобина казались черными, и мальчик пугающе
походил на своего близнеца-демона. По спине Аркониэля пробежал озноб. Тобин махнул
рукой в сторону, откуда они прискакали. - Она велела тебе поторопиться, потому что ждать
долго не станет.
Лхел... Тобин говорил о женщине, с которой хорошо знаком, а не о незнакомке, только
что встреченной на дороге.
И Лхел ждет его, Аркониэля, но долго ждать не станет.
- Вы лучше поскорее возвращайтесь домой, - сказал Аркониэль мальчикам и снова
пустил своего коня галопом. По дороге он пытался найти слова, которыми нужно было
приветствовать Лхел, но находил лишь вопросы. Где она была все это время? Что она сказала
Тобину? И главное: какой магией она воспользовалась при первой встрече с Аркониэлем в
лесу?
Волшебник ругал себя за то, что не запомнил из своего видения никаких примет.

Однако это, как оказалось, значения не имело: проехав около мили, Аркониэль увидел Лхел
перед собой - точно такой же, как видел в видении, ее голубая тень лежала на снегу.
Лунный свет смягчил ее черты, заставив Лхел казаться юной девушкой, заблудившейся в
лесу.
Вид Лхел вытеснил из ума Аркониэля все вопросы. Он остановил коня и соскользнул на
землю. Его обдал запах Лхел, обжигающий в холодном воздухе. Близость женщины лишила
волшебника голоса и вызвала сильнейшую боль в сердце. Лхел протянула руку и коснулась
его щеки - как раньше касалась щеки Тобина, - ласка зажгла в нем такое неукротимое
желание, что Аркониэлю стало трудно дышать. Он мог думать только об одном: протянуть к
ней руки, привлечь к себе, прижать изо всех сил теплое тело Лхел к своему... Женщина тихо
застонала и приникла горячими бедрами к ответившему на это встречным движением
твердому предмету между его ног.
Все мысли покинули Аркониэля. Остались лишь ощущения и инстинкты. Лхел
направляла его, как потом догадался Аркониэль, но в тот момент он словно погрузился в
сновидение, полное прикосновений рук и теплых губ к его коже. Аркониэль пытался
сопротивляться, пытался призвать на помощь решимость, которая до сих пор управляла его
жизнью, но на ум ему приходил лишь намек Айи: дать Лхел то, чего она хочет, в обмен на
знание.
Лхел не стала терять время на разговоры. Задрав юбку до пояса, она потянула
Аркониэля вниз, на расстеленную меховую шубу. Поддернув тунику, чтобы не мешала, он
упал на нее, чувствуя, как она увлекает его все глубже, так глубоко, что он, казалось,
полностью погрузился в жаркие объятия ее тела. Он ощутил словно удар молнии, вырвавший
у него хриплый крик изумления. Потом Лхел перекатила его на спину, и мягкий снег принял
их, как колыбель, под первыми вечерними звездами. Откинув голову, Лхел отчаянно
раскачивалась, стиснув его член загадочными внутренними мышцами, которыми обладают
женщины. Молния ударила снова, более испепеляюще, и Аркониэль ослеп, слыша, словно со
стороны, собственные крики и крики Лхел, будившие, подобно волчьему вою, эхо в лесу.
Аркониэль жадно глотал воздух, слишком обессиленный, чтобы пошевелиться. Лхел
склонилась над ним, целуя его щеки, веки, губы. Голос Аркониэль сорвал, тело его
окоченело, на бедрах он чувствовал холодные струйки их смешавшихся соков. Он не смог бы
пошевелиться, даже если бы на них мчался отряд кавалерии с саблями наголо. Конь его тихо
пофыркивал рядом, словно посмеиваясь над хозяином.
Лхел села на шубе и взяла Аркониэля за руку. Прижав ее к своей полной груди, еле
прикрытой грубой тканью платья, она с усмешкой прошептала:
- Сотвори для меня заклинание, Ореска.
Аркониэль непонимающе вытаращил на нее глаза.
- Что?
Она крепче прижала его руку к своей упругой горячей плоти, и ее улыбка стала еще
шире.
- Сотвори для меня магию.
Взгляд Аркониэля снова устремился к звездам, и он прошептал заклинание в их честь.
Над ними с Лхел вспыхнул ослепительно яркий огонек, сияющий, как звезда. От красоты
зрелища Аркониэль засмеялся. Он превратил огонек в светящуюся сферу, потом разбил ее на
тысячу сверкающих осколков и украсил ими, как бриллиантами, волосы Лхел. Озаренная
мерцающим светом, Лхел казалась духом ночи, надевшим для маскарада лохмотья. Словно
прочтя его мысли, Лхел ухватилась за ворот платья и разорвала его, снова, как и в прошлый
раз, показав знаки магической власти, покрывающие ее тело. Аркониэль с благоговением
коснулся их и провел пальцем по спиралям, завиткам и полумесяцам, потом робко опустил
руку ниже, где их тела все еще были единой плотью.
- Ты была права. Айя пыталась намекнуть мне... - наконец удалось выговорить
Аркониэлю, раздираемому изумлением и сожалением. - Все это ложь, будто близость с
женщиной лишает волшебника магической силы. - Он поднял руку к короне из сияющих
огоньков в волосах Лхел. - Я никогда еще не создавал ничего столь прекрасного.
Лхел снова прижала его руку к своему сердцу.
- Ложь не для всех, Ореска. Некоторые не могут служить Богине. Но ты... -
Свободной рукой она коснулась его груди. - То, что ты чувствуешь здесь... ты творишь
здесь. - Лхел положила руку Аркониэлю на лоб. - Айя так и думает. Она пыталась сказать
тебе...
- Ты слышала, о чем мы говорили в тот день?
- Я много чего слышу. И многое вижу. Видела, как ты спишь, а твой ралук... - Она
стиснула его член внутри себя и игриво подмигнула. - Я пыталась послать тебе свои слова в
сновидении, но ты упрямец! Зачем ты заставил меня посылать за тобой детей, когда ты так
пылаешь?
Аркониэль посмотрел на небо, пытаясь вспомнить чувство страха, мучившего его всего
час назад. Как он оказался здесь, удовлетворенный и смеющийся, раз ни о каком своем
решении, о согласии не может вспомнить?
- Ты меня заставила?
Лхел пожала плечами.
- Не могу заставить, если в тебе нет желания. Его не было там, на болоте. Теперь есть:
я просто вызвала его на свет.
- Но ты легко могла завладеть мной на болоте! - Однако, произнося эти слова,
Аркониэль почувствовал, что с тех пор в нем изменилось что-то важное.
- Не я беру, - тихо сказала Лхел. - Ты даешь.
- Но у меня и намерения не было... - Аркониэль сделал неопределенный жест, - до
того момента, как я оказался здесь.

- Намерение было. Вот здесь. - Лхел поймала кончиком пальца один из огоньков и
перенесла его Аркониэлю на грудь. - Сердце не всегда говорит голове. Но тело знает.
Помни это.
- Да, я запомню, - согласился Аркониэль, признавая логику сказанного Лхел.
Ведьма скатилась с него и поднялась на ноги. Ее ноги были обвязаны тряпками поверх
кусков коры, но она, казалось, не страдала от холода. Закутавшись в рваное платье и шубу,
Лхел сказала:
- Вы, Ореска, слишком многое доверяете голове. Поэтому вам и понадобилась я для
шаймари анан. Поэтому я и нужна вам, чтобы эти кеесы снова стали собой.
- Ты научишь меня?
Лхел подняла бровь.
- Ты будешь платить?
Аркониэль тоже поднялся и поправил одежду.
- Клянусь Четверкой, да, раз такова твоя цена. Но не можешь ли ты приходить в
замок?
Лхел покачала головой.
- Нет, Айя в этом права. Я видела вашего царя, читала у него в сердце. Лучше, чтобы
никто ничего не знал.
Неожиданное сомнение вытеснило легкомысленное настроение Аркониэля.
- Я видел, как ты разговаривала с Тобином и Ки на дороге. Они тебя знают.
- Кеесы умеют молчать.
- Ты, знаешь ли, подвергаешь Ки опасности, открывая ему слишком многое.
Лхел снова пожала плечами.
- Не тревожься насчет Ки. Его тоже послала Богиня.
Это, казалось, было основой всех рассуждений Лхел.
- Она занятая особа, эта твоя богиня.
Лхел сложила руки на груди и посмотрела на Аркониэля так, что он смутился. Резко
повернувшись, ведьма поманила волшебника за собой.
-Куда мы идем?
До него из тени деревьев, в которой растаяла Лхел, донесся смешок.
- Ты хочешь все уроки получать посреди дороги, Ореска?
С покорным вздохом Аркониэль взял повод своего коня и пешком последовал за Лхел.
Волшебники хорошо видят в темноте, и та же способность явно оказалась присуща и
ведьмам. Лхел уверенно шла между деревьев, напевая и касаясь рукой камней и стволов,
мимо которых проходила. Не видя звезд, по которым можно было бы ориентироваться,
Аркониэль скоро понял, что не знает, где находится, и поспешил догнать Лхел.
Наконец она остановилась под огромным дубом. - Кама! - громко сказала ведьма, и
из широкого дупла в стволе полился мягкий свет.
Войдя следом за Лхел внутрь, Аркониэль попал в уютное жилище. Огонек, похожий на
тот, который раньше создал он сам, мягко сиял футах в двадцати от пола, там, где дупло
кончалось. Айя и Аркониэль не раз в своих странствиях находили подобные убежища:
древние дубы часто раскалываются у корней, не погибая. Лхел устроила себе прекрасное
жилье. У дальней стены лежал покрытый шкурами матрац рядом с грудой того, что,
возможно, было одеждой.
Аркониэль заметил горшки и корзины, а стены дупла вокруг очага были покрыты
сажей. Однако даже несмотря на все это, Аркониэль не мог представить себе, как можно
годами жить в таком месте.
Лхел задернула вход оленьей шкурой, потом подошла к очагу и принялась высекать
огонь, пытаясь разжечь хворост.
- Вот, подарок тебе. - Аркониэль вытащил из кармана туники маленький мешочек с
огненными камнями и показал Лхел, как ими пользоваться. Ведьма зажгла охапку веток,
заглянула в мешочек и улыбнулась.
Здорово!
- Как ты сумела выжить здесь? - спросил Аркониэль, опускаясь на корточки перед
очагом. В ярком свете было видно, какие обветренные у Лхел лицо и руки, какие мозоли и
трещины покрывают ее грязные босые ноги.
Лхел подняла на него глаза. Тени, которые танцевали вокруг, подчеркивали глубокие
морщины у губ, мерцающий огонь бросал красноватые отблески на седые пряди в волосах.
Там, на дороге, в его объятиях Лхел казалась такой юной, здесь же она выглядела древней,
как сама Богиня.
- Это хорошее место, - ответила Лхел, сбрасывая шубу и позволяя порванному
платью повиснуть вокруг талии. Ее полные груди словно светились, на них не было и следов
символов, которые Аркониэль видел раньше. Сунув руку в корзину, Лхел вытащила и
протянула Аркониэлю кусок вяленого мяса. Тот взял его, все еще разглядывая занявшуюся
едой ведьму. Она была грязна, как всегда, и за прошедшие годы лишилась еще нескольких
зубов. Те, что у нее еще оставались, были выщерблены и стерты. И все же, когда Лхел
улыбнулась ему, она показалась все такой же красивой, все такой же соблазнительной.
Ни о чем не думая, Аркониэль наклонился и поцеловал ее голое плечо, глубоко вдохнув
ее запах и снова испытывая желание.
- Как заставляешь ты меня такое чувствовать? - прошептал он, искренне недоумевая.
- Сколько тебе лет? - спросила Лхел с набитым ртом.
Аркониэлю пришлось подумать, прежде чем ответить.
- Тридцать один, - наконец сказал он. Для многих людей это была бы почти целая
жизнь, для волшебника же - ранняя юность.
Лхел подняла брови в шутливом удивлении.

- До тридцати одного года - ни одной женщины, и ты еще удивляешься, что готов в
любой момент? - Она фыркнула, сунула руку под тунику Аркониэля и обхватила его
гениталии. - Здесь твоя сила! - Убрав руку, она коснулась живота, груди, горла и лба
волшебника. - Сила есть везде. Некоторые не могут ее использовать. Ты можешь.
- И ты будешь меня учить? - Кое-чему. Ради кеесы.
Аркониэль придвинулся ближе, так что его и ее колени соприкоснулись.
- В тот день у болота ты сделала кое-что, чему я хотел бы научиться. Я стоял на
дороге, и ты появилась...
Лхел лукаво улыбнулась и сделала жест, как будто брала что-то большим и
указательным пальцами. - Я видела тебя с твоими крабол!
Аркониэль мгновение непонимающе смотрел на нее, потом смущенно улыбнулся,
догадавшись, что она имеет в виду.
- С фасолинами, хочешь ты сказать?
- Фасолинами, - повторила Лхел. - Ты думаешь, будто двигаешь их... - Она
сделала еще один, менее понятный жест, но Аркониэль понял.
- Ты видела, как я пытаюсь их переместить. Но как тебе это удается?
Лхел подняла левую руку и сомкнула большой и указательный пальцы в кольцо. Издав
несколько быстрых звуков, которые мало походили на слова, ведьма дунула сквозь пальцы.
Когда она убрала руку, Аркониэль увидел в воздухе маленькую черную дыру, не больше
лошадиного глаза.
- Посмотри, - предложила Лхел. Наклонившись, Аркониэль заглянул в дырку и
увидел перед собой Тобина и Ки. Мальчики сидели на полу рядом с игрушечным городом, и
Тобин пытался научить Ки вырезать фигурку из дерева.
- Невероятно! - воскликнул Аркониэль.
Лхел резко толкнула его локтем и движением руки закрыла дыру, но Аркониэль все же
успел увидеть, как два изумленных детских лица повернулись в сторону непонятно откуда
прозвучавшего голоса.
- Я забыл, что мог тогда и слышать тебя, - виновато объяснил Аркониэль. - Клянусь
Светоносным, это и в самом деле туннель в воздухе!
- Что такое "туннель"? - спросила Лхел. Когда Аркониэль начал объяснять, она
покачала головой.
- Нет, это как... - Лхел попыталась объясниться знаками, и в конце концов
волшебник понял, что она имеет в виду открывающийся на окне ставень. - Створка с двумя
сторонами... - Она тесно прижала друг к другу ладони.
Аркониэль со все возрастающим возбуждением обдумывал случившееся. Если сквозь
дыру так легко проходит голос, наверняка может пройти и предмет, а то и живое существо?
Однако когда он попытался объяснить это Лхел, глаза ведьмы тревожно расширились.
- Нет! - воскликнула она, размахивая руками, чтобы подчеркнуть запрет. Положив
руку на лоб Аркониэлю, она заговорила мысленно, как сделала это летним днем на болоте.
Ни один предмет, попадающий в смотровое окно, не возвращается из него, он не
появляется ни с другой стороны, ни где-либо еще. Окно поглощает все, что в него попадает.
- Научи меня этому, - попросил Аркониэль. Лхел спрятала руки за спину и покачала
головой.
- Нет еще. Есть более необходимые вещи. Ты знаешь недостаточно.
Аркониэль откинулся к стене, стараясь не показать своего разочарования. Эта магия не
была тем, на что он рассчитывал, но она в наибольшей мере приблизила бы его к
осуществлению его цели. Что ж, он подождет.
- Что тогда я должен знать?
Лхел откуда-то из складок юбки вытащила костяную иглу. Она показала ее Аркониэлю,
потом уколола свой палец и выдавила яркую капельку крови.
- Сначала ты должен узнать силу этого, и плоти, и костей, и мертвых.
- Некромантия? - Неужели он был так ослеплен желанием, что забыл, какие темные
корни у ее магии?
Лхел взглянула на него загадочными черными глазами, и снова он увидел перед собой
древнюю и могущественную богиню.
- Это слово мне известно. Так говорят про нас твои соплеменники, когда изгоняют с
земель, которые всегда были нашими. Вы ошибаетесь.
- Но магия крови...
- Да, но не греховная. Некромантия... - Лхел никак не могла найти слов, - самая
ужасная и грязная вещь.
- Мерзость, - подсказал Аркониэль.
- Да, мерзость. Но это - нет. - Лхел выдавила еще одну каплю крови и размазала по
ладони. - У тебя есть плоть и кровь. У меня они есть. У всех людей есть. Это не зло, это -
сила. Зло рождается в сердце, не в крови.
Аркониэль смотрел на ладонь Лхел, следил за тем, как кровь засыхает, образуя тонкие
линии. То, что говорила ведьма, противоречило всему, что слышал Аркониэль в
родительском доме и потом, став подмастерьем Айи. Однако сидя здесь с этой женщиной,
ощущая ауру могущества, окружающую ее, он не чувствовал в ней зла. Аркониэль подумал о
Тобине, о демоне, обо всех лишениях, которые терпела Лхел ради того, чтобы исправить,
насколько возможно, свершившееся несчастье. С опаской он прислушивался к своему сердцу,
сердце говорило ему, что ведьма не лжет.
Будь Аркониэль одарен способностью видеть будущее, он понял бы, что история
Скалы, история Орески в тот момент, когда он поверил Лхел, слегка изменила направление.

Глава 30

Этой зимой Аркониэль оказался в двоякой роли: как учитель он приобщал своих
упирающихся юных подопечных к грамоте, как ученик каждый день спешил к Лхел.
В обучении мальчиков большую помощь Аркониэлю оказывал Фарин: он отказывался
заниматься с ними военным делом до тех пор, пока оба ученика как следует не поработают на
уроке Аркониэля. Эта система сначала встретила возражения, но потом Тобин наконец
выучил буквы и начал понемногу читать, в результате чего вдруг заинтересовался учением.
Юный принц еще больше увлекся занятиями, когда Аркониэль предложил научить его
рисовать. Насколько молодой волшебник мог судить, это было единственное его умение,
которое ценил Тобин.
Ки все еще вертелся и вздыхал на уроках, но все же тоже делал успехи, хотя Аркониэль
понимал, что его заслуги в этом нет. Для Ки весь мир сосредоточился в Тобине, а потому он
прилагал старания во всем, что любил его друг. Чем бы ни пожелал заняться Тобин, Ки тут
же с охотой присоединялся к нему.
Нельзя было отрицать и того, что Ки оказывал на Тобина то влияние, на которое
рассчитывал молодой волшебник. Принц теперь гораздо чаще смеялся, а ежедневные
прогулки и игры добавили румянца его щекам и укрепили мускулы.

Раз в несколько недель гонец привозил письма от Риуса, сообщавшие о все более
тревожных событиях за морем.
"На верфях Пленимара кипит работа, - писал князь, - а царские шпионы доносят о
том, что на восточной границе Майсены скапливаются пленимарские войска. Боюсь, что с
приходом весны они не станут ограничиваться нападениями на приморские селения. Да
будет воля Иллиора и Сакора на то, чтобы на этот раз мы сражались на других берегах".
Аркониэль, мало смысливший в военных делах, наблюдал за тем, как меняется лицо
Фарина, когда все собирались в зале, чтобы узнать свежие новости. Фарин внимательно
слушал, хмуря лоб, потом дотошно расспрашивал гонца. В готовности ли гарнизоны в
Атийоне и Цирне? Сколько кораблей стоит в гавани Эро? Набирает ли царь новые войска,
достаточно ли припасов доставляют из деревень? - Слушая тебя, я чувствую себя зеленым
новичком, - признался однажды Аркониэль, когда они с Фарином вечером сидели за игрой в
бакши. - Хоть я и много странствовал, моя жизнь по сравнению с твоей была очень
безопасной.
- Волшебники раньше сражались за Скалу, - рассеянно протянул Фарин, внимание
которого было сосредоточено на игре. - Теперь же, похоже, царь предпочитает, чтобы вы
сражались друг с другом. - Я надеюсь дожить до того дня, когда это переменится.
В такие моменты Аркониэль с особым беспокойством думал о той тайне, которая их
разделяет. Чем лучше он узнавал Фарина, тем больше жалел, что тот не знает правды.
- Я не отказался бы сражаться с тобой спиной к спине, - продолжал Фарин, собирая
камешки для нового броска. Огонь очага играл на отшлифованных гранатах, бросая на
пальцы Фарина кровавые отблески. - В волшебниках я не разбираюсь, а вот людей знаю.
Хребет у тебя стальной. Да и старая Айя не взяла бы тебя в ученики, если бы не думала так
же... поэтому она и тот старый мешок у тебя оставила. - Фарин поднял глаза, и Аркониэль
не успел скрыть изумления. - О, вопросов я не задаю, но ведь я же не слепой. Если Айя тебе
доверяет, этого достаточно, чтобы я доверял тебе тоже.
Ни один из них больше к этому разговору не возвращался, но Аркониэль порадовался
тому, что заслужил уважение этого человека.
В том, что такого же мнения придерживается Лхел, Аркониэль уверен не был. Он
сходил по ней с ума. Ее тело снилось ему по ночам, и волшебник просыпался в поту, а
собственная рука не приносила ему, как раньше, облегчения.
Однако Лхел оставалась упрямой и являлась Аркониэлю по своему капризу. Ни одно
заклинание поиска не помогало, найти дорогу к старому дубу ему самому тоже не удавалось.
Когда волшебнику хотелось увидеться с Лхел, он ехал в лес, и если ведьма того желала, она
являлась ему. В противном случае Аркониэль, разочарованный и злой, возвращался ни с чем.
Иногда Лхел позволяла Аркониэлю найти себя, когда у нее гостили мальчики. Тогда
они вчетвером, как крестьянская семья, бродили по заснеженному лесу. Такие прогулки были
приятны, и Аркониэль улыбался, представляя себе их компанию со стороны: при ярком свете
Лхел выглядела старухой, и молодой волшебник чувствовал себя ближе к Тобину и Ки, чем к
ней.
Когда же ему удавалось встретиться с Лхел наедине, все было по-другому. Они
набрасывались друг на друга - ни он, ни она больше не видели в этом "платы" - с такой же
жадностью, как в первый раз. Лхел не ждала и сама не дарила нежности - только страсть. За
сомкнутыми веками Аркониэлю представлялись вихри, грозы, землетрясения. Когда же
открывал глаза, он видел могущество Богини, окутывающее Лхел, и темные символы на ее
коже, которые она позволяла ему видеть только в таких случаях.
Когда потом они, обнаженные, лежали на ее постели, Лхел показывала Аркониэлю коечто
из своих умений. Большинство из того, чему она его учила, было направлено на
преодоление его отвращения к магии крови.
Начала Лхел с того, что научила его "читать кровь". Она вручала ему испачканный
кровью клочок ткани или коры, и, коснувшись его пальцами, Аркониэль скоро научился
определять, кто эту кровь пролил. Дальнейшие уроки дали возможность проникать в разум
существа, если оно было еще живо, и видеть его глазами. Вместе с лисицей Аркониэль бежал
по полю и вытаскивал сонных мышей из их гнезд в пожухлой от мороза траве, вместе с
орлом он кружил над замком, высматривая зазевавшуюся курицу. Самыми странными были
его ощущения, когда вместе с форелью он плавал в буром сумраке подо льдом реки и увидел
среди шелковистых водорослей сверкающее драгоценными камнями женское кольцо.
В качестве последнего испытания Лхел дала Аркониэлю каплю собственной крови, и
тот на несколько мгновений оказался ею. Простые умы животных давали ему лишь зримые
черно-белые образы, теперь же он ощущал вокруг себя тело Лхел, словно надев его поверх
со...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24
• 25
• 26
• 27
• 28
• 29
• ...
• 33
• 34
• 35

Закладка в соц.сетях