Жанр: Фантастика
Близнец тряпичной куклы
...оит. - Аркониэль минуту подумал, потом
улыбнулся. - Мне кажется, Тобину пора заявить о некоторых своих требованиях. Пришли
мальчика ко мне, а вы с Нари успокойте пока Ки. Мне нужно поговорить с принцем наедине.
Через несколько минут Тобин вошел в мастерскую, бледный, но решительный.
- Ки никого еще там не убил? - спросил его Аркониэль.
Тобин не улыбнулся в ответ на шутку.
- Благородный Орун говорит, что мы должны выехать немедленно.
- Какого ты мнения о благородном Оруне?
- Толстый надутый недоносок, которого царь не взял с собой, потому что он не
годится для битвы!
- Ты хорошо разбираешься в людях. А кто такой ты?
- Я? Что ты имеешь в виду?
Аркониэль сложил руки на груди.
- Ты принц Тобин, сын принцессы Ариани, которая, по предсказанию оракула, должна
была бы царствовать в Скале. Ты - первенец князя Риуса, владетеля Атийона и Цирны,
самого богатого вельможи и величайшего полководца Скалы. Ты племянник царя и
двоюродный брат наследника престола. Независимо от того, сколько управителей назначит
царь во владения, по праву принадлежащие тебе, ты не должен забывать ни единого из твоих
титулов и никому не должен позволять их забыть. Ты - истинный владыка по крови, Тобин,
ты скромен, смел и чистосердечен. За то время, что я провел здесь, ты сотни раз это доказал.
Однако теперь тебе предстоит явиться ко двору, а потому ты должен научиться носить
некоторые маски. С людьми вроде Оруна нужно бороться их собственным оружием:
гордостью, высокомерием, презрением, насколько тебе с твоим честным сердцем удастся все
это изобразить. Ты не должен думать, будто твой отец стал бы с почтением обходиться с
такой тварью, как Орун, если тот не проявил бы к нему почтения сам. Если кто-то ударит
тебя по лицу, ты должен ответить тем же, и удар твой должен быть более тяжелым. Ты
понял?
- Но... но он - вельможа и назначен моим дядей...
- А ты - принц и воин. Твой дядя сразу увидит это, когда вернется. А тем временем
ты должен составить себе репутацию. Будь любезен с теми, кто проявляет почтение, но
безжалостен к тем, кто этого не делает.
Аркониэль видел, что Тобин обдумывает и взвешивает его слова. Наконец мальчик
поднял подбородок и кивнул.
- Значит, я не обязан быть вежливым с благородным Оруном, несмотря на то что он -
гость?
- Он вел себя оскорбительно. Ты ничего не обязан ему обеспечить, кроме
безопасности, пока он находится под крышей твоего дома. Ты уже сделал это, отозвав
Брата. - Аркониэль снова улыбнулся. - Кстати, сделано это было здорово. Скажи мне, если
бы ты велел Брату устроить переполох, выполнил бы он твою просьбу?
- Не знаю. Я никогда не просил его сделать что-нибудь - только перестать пакостить
людям.
- Разве тебе не хотелось бы это выяснить?
Тобин нахмурил брови.
- Я не стану просить его причинить кому-нибудь вред, даже Оруну.
- Конечно. Но благородный Орун ведь этого не знает, верно? Сейчас тебе нужно
спуститься в зал и сообщить нашим гостям, что тебе нужно время до завтра, чтобы сделать
необходимые распоряжения по дому.
- А если он скажет "нет"?
- Тогда, я надеюсь, Брат будет так любезен и покажет ему, что вызывать твое
неудовольствие небезопасно. Он сейчас здесь? Нет? Так почему бы его не позвать?
Тобин был явно смущен, произнося необходимые слова, хотя Аркониэль уже не в
первый раз присутствовал при этом. Волшебник почувствовал, как резко похолодало в
комнате, и по взгляду Тобина понял, что призрак появился у него за спиной. Аркониэль
поежился на своем табурете: мысль о том, что сзади него стоит Брат, была ему неприятна.
- Поможешь ли ты мне? - спросил Тобин.
- Что он ответил? - поинтересовался Аркониэль.
- Ничего. Но думаю, он сделает, как я попрошу. - Тобин вспомнил о чем-то и
нахмурился. - Где будет спать благородный Орун, если останется в замке на ночь?
Единственная комната для гостей - здесь, рядом с твоей мастерской.
Аркониэль подумал, что можно было бы предложить Оруну покои Риуса или Ариани,
но мысль о том, что этот негодяй окажется так близко от мальчиков, была ему ненавистна.
- По-моему, можно было бы поместить его в башне. - Аркониэль сказал это в шутку,
но потрясенный вид Тобина убил улыбку у него на губах. - Это была только шутка, Тобин,
и шутка неудачная. Он может обойтись ночлегом в зале. Пусть слуги устроят там для него
удобную постель с пологом, да и для вестника тоже. Едва ли они могут ожидать большего в
деревенском доме.
Тобин повернулся, чтобы уйти, но внезапный прилив любви к мальчику и страха за него
заставил Аркониэля позвать его обратно. Когда Тобин встал перед ним, молодой волшебник
не сразу нашел нужные слова. Неловко положив руку на плечо Тобину, он сказал:
- Тебе все-таки придется с ним уехать, знаешь ли. И жизнь в городе будет совсем
другая. Здесь было тихо, тебя окружали люди, которым ты мог доверять. При дворе все будет
иначе. - Аркониэль заколебался. - Если кто-нибудь станет...
На лице Тобина ничего не отражалось, но напряженная поза и взгляд, который он
бросил на руку у него на плече, заставили молодого волшебника в смущении отойти.
- Вот что, ты должен быть осторожным с незнакомыми людьми, - уныло закончил
он. - Если что-нибудь тебя смутит, поговори с Фарином или с Ки. Они оба имеют больше
опыта, чем ты. - С притворной жизнерадостностью Аркониэль помахал Тобину рукой. -
Впрочем, ты скоро освоишься.
Как только дверь за Тобином закрылась, Аркониэль упал на стул и закрыл лицо руками.
- Хорошее же напутствие ты ему дал, - ругал он себя, понимая, что лучшие
намерения и два года стараний, не говоря уже о воле бога, так и не позволили ему заслужить
доверие мальчика. Аркониэль спорил с Айей, чтобы оказаться здесь и помочь Тобину
познакомиться с нормальной жизнью. Он хотел только одного: защитить мальчика от
скользких типов вроде Оруна или хотя бы предостеречь... И вот что из этого получилось! Он
только отпугнул от себя Тобина, как если бы вызвал змей из камня стен или отрастил себе
вторую голову.
Глава 37
Тобин тут же забыл о последних загадочных словах Аркониэля, он все думал о том, что,
оказывается, вправе противоречить противному человеку в зале. К тому моменту, когда он
добрался до своей комнаты, Тобин уже предвкушал, как опробует это новое знание на
практике.
Брат все еще молча следовал за ним. Многие годы страх перед призраком заставлял
Тобина избегать его, с тех пор как между ними благодаря Лхел установилось перемирие, Брат
иногда сообщал какие-то сведения вроде того, о чем проговорился благородный Солани, но
Тобину никогда не приходило в голову его о чем-то спрашивать.
Мальчик помедлил в коридоре и прошептал:
- Ты поможешь мне? Припугнешь благородного Оруна, если он снова меня оскорбит?
На лице Брата появилось нечто, что могло сойти за пародию на улыбку.
Твои враги - мои враги.
Дойдя до своей двери, Тобин услышал, как плачет Нари. Они с Ки упаковывали
немногие вещи мальчиков в ящики. Кольчуга и меч Риуса были уже увязаны и лежали в углу.
В ногах постели стоял необычно мрачный Фарин.
Все посмотрели на вошедшего Тобина.
- Я приготовила твою лучшую тунику, - сказала Нари, вытирая глаза фартуком. -
Тебе понадобятся твои инструменты для вырезания и книги. Ну, я думаю, мы всегда можем
прислать тебе все, в чем возникнет нужда.
Тобин выпрямился и объявил:
- Я никуда сегодня не еду. Гостей нужно будет устроить в зале.
- Но благородный Орун приказал...
- Это мой дом, и здесь отдаю приказания я. - Увидев, с каким выражением все на
него смотрят, он уныло добавил: - По крайней мере так говорит Аркониэль. Я должен пойти
поговорить с благородным Оруном. Ты пойдешь со мной, Фарин?
- Мы готовы выполнить твои приказания, мой принц. - Повернувшись к Ки, Фарин
шепнул: - Такое зрелище жалко было бы пропустить.
Ухмыляясь, Ки проводил их до площадки лестницы, там он ободряюще подмигнул
Тобину, спрятался за колонной и остался наблюдать. В сопровождении Фарина и Брата
Тобин, входя в зал, почувствовал себя более уверенно. Орун вышагивал перед очагом,
выглядел он очень раздраженным. Вестник и несколько гвардейцев, среди них светловолосый
волшебник, сидели рядом вокруг стола и пили вино.
- Ну, готов ты наконец? - бросил Орун.
- Нет, господин, - ответил Тобин, стараясь говорить так же, как говорил его отец. -
Мне нужно привести в порядок дела дома и должным образом упаковать мои вещи для
путешествия. Я выеду с вами завтра, как только все дела будут закончены. До тех пор я рад
видеть тебя своим гостем. Вечером для твоих людей будет приготовлен пир, а тебе здесь у
очага поставят постель.
Орун замер на месте и вытаращил глаза, его седые брови поднялись к самой шляпе.
- Что?! - Брат начал подкрадываться к нему, стелясь по полу, как туман над рекой. -
Я не для того проделал путь в эту дыру, чтобы мне перечил... Обреченная шляпа
благородного Оруна снова слетела с его головы. На этот раз она упала в очаг и вспыхнула,
вокруг распространился мерзкий запах горелого шелка и паленых перьев. Руки Оруна
взлетели к его лысой макушке, потом вельможа, стиснув кулаки, повернулся к Тобину. Брат
дернул Оруна за рукав, так что золотые бусины разлетелись по полу, и, оскалив зубы,
приготовился прыгнуть на обидчика Тобина.
- Остановись! - в панике прошептал Тобин, отчаянно надеясь, что ему не придется
перед всеми этими людьми прибегнуть к полной формуле заклинания. Брат замер на месте,
потом растворился в воздухе.
- Будь осторожен, господин! - Светловолосый волшебник подхватил Оруна под руку,
помогая сохранить равновесие.
Орун отстранился, потом с фальшивой улыбкой повернулся к Тобину.
- Как пожелаешь, мой принц. Но я боюсь духа, который бесчинствует в этом зале! Нет
ли у тебя более уединенных покоев для твоих гостей?
- Нет, господин. Однако я заверяю тебя своей честью, что никто, не замышляющий
против меня зла, не пострадает под моей крышей. Не хочешь ли проехаться со мной, пока
слуги готовят пир?
Аркониэля огорчала необходимость прятаться на верхнем этаже, но приходилось
довольствоваться тем, чтобы просто следить за событиями. Поскольку никаких признаков
присутствия мага, о котором говорил Брат, не обнаруживалось, Аркониэль позволял себе
изредка при помощи заклинания бросать взгляд на Тобина, Фарина и Ки, которые
отправились с Оруном и частью его свиты на прогулку по крутым горным тропам.
Потом Аркониэль принялся составлять отчет для Айи, но тут раздался стук в дверь, и в
мастерскую заглянула Нари.
- Тут есть кое-кто, с кем тебе лучше поговорить, Аркониэль.
К ужасу молодого волшебника, она ввела одного из гвардейцев Оруна. Это был
симпатичный юноша, но Аркониэль заметил только красно-золотую бляху и меч у него на
боку. Приготовившись привести в действие убийственное заклинание, он медленно поднялся
и поклонился.
- Чего ты от меня хочешь?
Гвардеец закрыл за собой дверь и поклонился.
- Айя шлет тебе привет. Она велела мне передать тебе это как доказательство моей
благонадежности. - Он протянул что-то Аркониэлю.
Тот осторожно приблизился, все еще опасаясь западни, и увидел, что в ладони гостя
лежит маленькая галька.
Аркониэль взял камешек и сжал в кулаке, он сразу ощутил пронизывающую гальку
сущность Айи. Это был один из ее опознавательных знаков, которые волшебница дарила
только тем, кто, по ее убеждению, мог в будущем поддержать Тобина. Теперь оставалось
узнать, каким образом камешек оказался у этого человека.
Однако, подняв глаза, Аркониэль не удержался от удивленного восклицания. Перед ним
стоял человек, лишь очень отдаленно напоминающий солдата, который только что вошел в
комнату. Он был белокожим и светловолосым, и по лицу его можно было догадаться о
большой примеси ауренфэйской крови.
- Ты умеешь менять форму?
- Нет, всего лишь затуманивать ум. Меня зовут Эйоли из Кеса. Я повстречал твою
наставницу в прошлом году, когда, притворяясь нищим, вытаскивал у прохожих кошельки.
Она меня поймала, а потом сказала, что может предложить мне лучшее занятие. Я,
понимаешь ли, не знал...
- Не знал, что ты волшебник от рождения?
Эйоли пожал плечами.
- Я знал, что умею затуманивать умы и заставлять ничего не подозревающих людей
делать так, как я хочу. Айя отправила меня учиться у женщины по имени Виришан в Илеар.
Ты ее помнишь?
- Да, мы однажды провели у нее большую часть зимы. Мне и раньше случалось
встречать умеющих затуманивать ум, но чтобы так... - Аркониэль с восхищением покачал
головой, глядя, как Эйоли снова превращается в солдата. - Не говоря о том, чтобы делать
это и не попасться! У тебя редкий дар.
Молодой человек смущенно улыбнулся.
- Боюсь, что это мой единственный талант, но Виришан говорит, что лучших, чем я,
мастеров затуманивания умов она не встречала. И еще: я видел сны, Аркониэль. Это-то Айя
во Тине и заметила. Она говорит, что сын Ариани каким-то образом фигурирует в этих
видениях и что его нужно оберегать. Она послала мне весть, когда узнала о гибели князя. Я
прибыл в Эро как раз вовремя, чтобы присоединиться к Оруну...
- Подожди, - поднял руку Аркониэль. - Откуда мне знать, что все это правда? Разве
не можешь ты просто туманить мой ум, извлекая из него мысли, а потом пересказывая их
мне?
Эйоли взял руку Аркониэля и прижал к своему лбу.
- Коснись моего разума. Загляни мне в сердце. Айя говорит, что ты обладаешь таким
даром.
- Это не столь уж безобидная магия.
- Я знаю. - Аркониэль догадался, что Эйоли приходилось подвергаться подобным
испытаниям раньше. - Действуй. Я предвидел, что такая надобность возникнет.
Так Аркониэль и поступил: прибег не к легкому касанию к разуму, а к глубокому
проникновению в самую суть человека, который так доверчиво отдался в его руки. Действие
заклинания было неприятно, к нему один волшебник в отношении другого никогда не
прибегал без разрешения. Эйоли согласился, зная, что его ждет, и все же он не сдержал стона
и ухватился за плечо Аркониэля, чтобы не упасть.
Аркониэль выжал воспоминания из своего нового знакомого, как сок из спелой
виноградины. Короткая жизнь Эйоли началась в убогом окружении. Он родился в порту,
рано осиротел, вырос в нищете и грязи, свои необычные способности ему с раннего детства
приходилось использовать просто для того, чтобы получить пропитание и крышу над
головой. Его талант был ограниченным и неотшлифованным, пока его не повстречала Айя,
однако благодаря обучению Эйоли стал непревзойденным мастером свое-го дела. Он был
совершенно прав, считая, что настоящим волшебником никогда не станет, но шпион из него
получился великолепный.
Аркониэль снял заклинание.
- Так ты говоришь, это все, на что ты способен?
- Да. Я не могу даже разжечь огонь или осветить темное помещение.
- Что ж, то, что ты умеешь, чрезвычайно полезно. Ты дал клятву присматривать за
Тобином?
- Я поклялся своими руками, сердцем и глазами, мастер Аркониэль. Гончие не
пронумеровали меня, так что я могу когда угодно проникнуть в город. Орун и остальные
думают, что я уже не один год служу в гвардии, и они меня не хватятся, когда я уйду.
- Поразительно! А где сейчас Айя?
- Не знаю, мастер.
- Я рад твоей помощи. Хорошенько присматривай и за Тобином, и за Ки. - Он
протянул руку, и Эйоли с почтением пожал ее, хоть и поморщился от крепкой хватки
Аркониэля.
Когда гвардеец ушел, молодой волшебник осмотрел кончик ногтя на мизинце. Лхел
показала ему, как заострить его и поцарапать руку человека, обмениваясь с ним
рукопожатием, не причинив боли, - достаточно, чтобы добыть маленькую капельку крови.
Растерев капельку между пальцами, Аркониэль запомнил все ее особенности, а потом
произнес слова, которым его научила Лхел:
- В эту кожу я влезаю, этими глазами смотрю, к этому сердцу прислушиваюсь.
В сердце Эйоли он обнаружил пламенную ненависть к Гончим, а также воспоминание о
школе Виришан и о видении, в котором ему явился сияющий белый город на западе, полный
волшебников, с распростертыми объятиями встречающих сирот Виришан. Ради того, чтобы
это видение стало реальностью, Эйоли был готов на что угодно. Аркониэль также увидел
Айю такой, какой ее запомнил Эйоли: более старой и усталой, чем во время их совместных
странствий.
И все равно Аркониэль вздохнул с облегчением: он почувствовал себя не таким
одиноким. Значит, Третья Ореска и в самом деле начала возникать.
Рассказ Фарина об Оруне продолжал тревожить Аркониэля, однако старый развратник,
вернувшись с прогулки не в лучшем настроении, выпил большую кружку приготовленного
поварихой питья, рано отправился в постель и скоро громко захрапел. Так же поступил и
царский вестник, расположившись с другой стороны от очага. Фарин позаботился о том,
чтобы царские гвардейцы, разбившие лагерь на лужайке, были под присмотром его солдат.
В доме стало тихо, Аркониэль сидел в темноте своей мастерской, внимательно
прислушиваясь, не донесется ли шум из зала.
Как ни сосредоточился он на этом, крадущиеся шаги у собственной двери оказались для
него полной неожиданностью. Прибегнув к заклинанию, с помощью которого можно было
видеть на расстоянии, Аркониэль разглядел Тобина, в мятой ночной рубашке идущего по
коридору. Мальчик мгновение поколебался у двери, словно собираясь постучать, но потом
отвернулся и двинулся дальше.
Аркониэль подошел к двери и слегка приоткрыл ее, зная, что есть лишь одно место,
куда Тобин мог бы идти по этому коридору.
Аркониэль несколько раз едва не проник в баш-ню, желая увидеть комнату, которую
Ариани считала своим убежищем и где она умерла, но что-то - честь, страх, уважение к
желаниям князя - все еще удерживало его.
Тобин теперь стоял у двери в башню, обхватив себя, как в ознобе, руками, хотя ночь
была жаркой. На глазах Аркониэля мальчик сделал один неуверенный шаг, потом еще один...
Смотреть на это было мучительно, тем более что Аркониэль чувствовал себя шпионом.
Через несколько мгновений он выглянул в коридор и прошептал:
- Тобин! Что ты здесь делаешь?
Мальчик резко обернулся, глаза его были огромными. Если бы Аркониэль давно уже за
ним не наблюдал, он мог бы счесть, что Тобин ходит, как лунатик, во сне.
Когда Аркониэль подошел к нему, Тобин сжался в комок.
- Тебе не нужна моя помощь?
В мучительной неуверенности Тобин бросил взгляд в сторону - на Брата,
возможно? - потом посмотрел на Аркониэля серьезными синими глазами.
- Ты ведь друг Лхел, правда?
- Конечно. Разве дело касается ее? Новый взгляд в сторону.
- Я должен кое-что забрать.
- Из башни?
- Да.
- Что бы это ни было, я знаю, что Лхел хотела бы, чтобы я тебе помог. Что я могу
сделать?
- Пойти со мной.
- Это нетрудно. У тебя есть ключ или мне прибегнуть к магии?
Словно в ответ на эти слова дверь в башню распахнулась. Тобин сморщился и глянул в
открытый проем, словно ожидая там что-то увидеть. Может быть, он и увидел... Молодой
волшебник смог разглядеть только стертые ступени, ведущие в темноту.
- Это ты велел Брату открыть дверь?
- Нет. - Тобин двинулся вперед, и Аркониэль последовал за ним.
Летняя ночь была душной, но как только они вошли в башню, их охватил влажный
холод, как в гробнице. Высоко вверху сквозь бойницы светила луна.
Тобин явно боялся находиться здесь, но он первым двинулся по лестнице. На полпути
Аркониэль услышал сдавленное всхлипывание, но когда Тобин обернулся, глаза его были
сухими. Снова раздалось всхлипывание, и у Аркониэля на голове зашевелились волосы:
голос был женским.
Наверху оказалась маленькая квадратная комната. Все окна были закрыты ставнями, так
что Аркониэль вызвал волшебный огонь и тут же охнул от огорчения.
В помещении все было разгромлено. Мебель была поломана и раскидана по комнате, на
полу валялись заплесневелые рулоны ткани и занавеси.
- Мама здесь делала своих кукол, - прошептал Тобин.
Аркониэль слышал об этих куклах последних лет: мальчиках, у которых не было ртов.
Плач здесь слышался более отчетливо, хотя все еще оставался тихим, будто
доносящимся из другой комнаты. Если Тобин и слышал его, он ничего не сказал. Однако,
когда мальчик скользнул в дальний угол, он старательно отвернулся, как заметил Аркониэль,
от злополучного западного окна.
Чему оказался мальчик свидетелем в тот день, когда на подбородке у него появился
полукруглый порез? Закрыв глаза, Аркониэль прошептал заклинание, позволяющее найти
следы крови. Магия заставила капли на полу у западного окна заблестеть, как отражение
луны в серебре. И обнаружилось еще одно пятнышко - маленькое и полустертое
полукруглое пятнышко на краю каменного подоконника.
На внешнем краю, за ставнем...
Тобин прошел по обломкам в дальний угол и отодвинул в сторону кучку хлама.
Всхлипывание неожиданно стало громче, Аркониэль услышал шорох шелковых юбок,
как если бы тот, кто плакал, ходил по комнате.
Раздираемый страхом и печалью, Аркониэль попытался вспомнить призывающие духов
заклинания, но на ум пришло только ее имя:
- Ариани!
Этого оказалось достаточно. Ставни на западном окне распахнулись, и перед ним на
фоне лунного света появился темный силуэт. Рядом с Ариани стоял Брат, даже в смерти
выросший таким же высоким, как его близнец.
Аркониэль сделал шаг вперед и протянул руку к женщине, которой, пытаясь помочь,
принес такое несчастье.
Ариани повернулась к нему, и лунный свет упал на ее лицо. Левую половину покрывала
кровь, но глаза были живыми и блестящими и смотрели на Аркониэля с выражением ужасной
растерянности, которая причинила ему боль более глубокую, чем могло бы проявление гнева.
- Прости меня, госпожа.
- Как будто и не было всех этих лет...
Аркониэль почувствовал, что рядом с ним стоит Тобин, цепляясь за его руку
дрожащими пальцами.
- Ты ее видишь? - прошептал мальчик.
- Да, о да! - Молодой волшебник протянул свободную руку к призраку. Ариани,
словно удивленная этим жестом, склонила голову к плечу, потом подала Аркониэлю руку,
как будто они были партнерами в танце. Когда их пальцы коснулись друг друга, Аркониэлю
показалось, что на его руку упали стряхнутые с ветки снежинки. Потом Ариани исчезла, Брат
исчез тоже.
Аркониэль поднес руку к лицу и ощутил слабый запах духов, смешанный с запахом
крови. Потом его охватил смертельный холод, казалось, чья-то ледяная рука стиснула его
сердце, не давая ему биться. Другая рука, твердая и теплая, вытащила Аркониэля из комнаты.
Дверь за ними захлопнулась, и волшебник и мальчик поспешно покинули башню.
Оказавшись в своей мастерской, Аркониэль запер дверь, закрыл ставни и зажег
маленькую лампу. Только после этого он позволил себе, дрожа, опуститься на пол и закрыть
лицо руками.
- О Светоносный!
- Ты видел ее, да?
- Да, да простит меня Создатель, да!
- Она сердилась?
Аркониэль подумал о ледяной руке, стиснувшей его сердце. Была ли это Ариани или
Брат?
- Она выглядела печальной, Тобин. И растерянной. - Аркониэль поднял глаза и
только теперь заметил то, что Тобин принес с собой из башни. - За этим ты туда и ходил?
- Да. - Тобин прижал к груди старый мешок из-под муки. - Я... я рад, что ты меня
сегодня поймал. Не думаю, что я снова сумел бы сделать, что нужно, в одиночку, а попросить
кого-нибудь...
- Снова? Ты хочешь сказать, что ходил туда раньше? Один?
- Когда я относил туда это... ночью, после появления Ки.
- Ты тогда видел свою мать, верно?
Тобин опустился рядом с Аркониэлем на колени и стал дергать веревку, которой был
завязан мешок. Волшебник заметил, что мальчик дрожит.
- Да. Она пыталась схватить меня, как если бы снова хотела выбросить из окна.
Аркониэль хотел что-нибудь сказать, но не мог найти слов.
Тобин все еще возился с мешком.
- Тебе, пожалуй, можно увидеть куклу. Она была маминой, мама ее сделала. -
Веревка развязалась, и Тобин вынул неуклюжую тряпичную куклу с плохо нарисованным
лицом. - Она всегда носила ее с собой.
- Твой отец упоминал об этом в своих письмах.
Аркониэль вспомнил прекрасных кукол, которых Ариани делала в Эро. Все знатные
дамы в столице мечтали о них, да и многие вельможи тоже. Кукла, которую Тобин с такой
нежностью прижимал к себе, выглядела как гротескная пародия, олицетворение
помрачившейся души Ариани.
Однако эту мысль тут же вытеснил вид ожерелья на шее куклы. Волосы второй раз за
эту ночь зашевелились у Аркониэля на голове. Тесно облегающее шею куклы ожерелье было
сплетено из волос - черных, как волосы Тобина... или его матери.
Должно быть, это оно и есть, - с дрожью триумфа подумал Аркониэль. - В этом-то и
секрет.
С первого же дня Аркониэль знал, что тех слов, которые тогда в кухне пробормотал
Тобин, недостаточно для того, чтобы управлять Братом. Должно было быть что-то еще:
какой-то талисман, связывающий близнецов, что-то, возможно, перешедшее к Тобину от
матери.
- Куклу дала тебе твоя мама?
Тобин продолжал пристально смотреть на куклу.
- Лхел помогла маме изготовить куклу, а потом сделала ее моей.
- При помощи твоих волос?
Тобин кивнул.
- И капельки крови.
Ну конечно.
- И это помогает тебе вызывать Брата?
- Да. Я не должен был ее никому показывать, поэтому я спрятал ее в башне. Я думаю,
может быть, поэтому Брат не всегда уходит, когда я ему велю. Когда благородный Орун
сказал, что я должен отправиться в Эро, я понял, что нужно забрать куклу.
- Но почему не оставить ее здесь? И Брата тоже.
- Нет, я должен о нем заботиться. Так сказала Лхел.
- Если волшебник захочет, он сможет обнаружить Брата.
- Тебе же это не удалось.
Аркониэль невесело усмехнулся.
- Так уж получилось, но я тогда не присматривался. Все равно: в Эро множество
волшебников. Ты должен беречься их всех, особенно тех, что носят белые мантии царских
Гончих.
Тобин в панике посмотрел на Аркониэля.
- Один из них - среди людей Оруна?
- Ты имеешь в виду светловолосого человека в солдатском мундире?
- Да, его.
- Он нам друг, Тобин. Только ты не должен показывать, что знаешь о нем. Айя
послала его присматривать за тобой. Это секрет.
- Я рад, что он не из плохих волшебников. У него доброе лицо.
- Ты не должен судить о людях только по их лицам... - Аркониэль запнулся, не желая
ни пугать мальчика, ни позволить слишком многое узнать Гончим, если у кого-то из них
появится повод заглянуть в ум Тобина. - В мире м
...Закладка в соц.сетях
