Жанр: Фантастика
Близнец тряпичной куклы
...ее собственные умения. Что ж, несколько лет, проведенных
порознь, не сделают его худшим волшебником.
Больше всего теперь Айю тревожило воспоминание о его видениях - видениях, где ей
не было места. Айя еще не была готова навсегда расстаться с сыном своего сердца.
Глава 20
Как и опасался Тобин, волшебник сразу же принялся за дело, хотя и не совсем так, как
предполагал мальчик.
Пока еще Аркониэль оставался в игровой комнате Тобина, но не прошло и недели после
отъезда Риуса, как в замок начали прибывать строители, на лужайке появилось целое
небольшое поселение из их шатров. Потом одна за другой стали появляться повозки,
нагруженные всевозможными материалами. Скоро дворы замка и опустевшая казарма были
завалены досками, тесаным камнем, корытами для строительного раствора, тяжелыми
мешками. Тобину не позволялось знакомиться с рабочими, поэтому он наблюдал за ними из
окна своей комнаты.
Он и не подозревал, насколько тихим был замок раньше. Со всех сторон теперь целый
день доносились стук и звон, громкие голоса, выкрикивавшие распоряжения или
распевавшие песни.
На крыше целая команда каменщиков возилась с черепицей, котлами расплавленного
свинца и дегтя, так что постоянно казалось, будто крыша охвачена пламенем. Другая команда
занималась комнатами третьего этажа и огромным залом внизу. Рабочие передвигали мебель,
весь замок наполнился странными незнакомыми запахами - мокрой штукатурки, краски,
древесных опилок.
Аркониэль заслужил некоторую симпатию Тобина, когда настоял, чтобы мальчику
было позволено наблюдать за работой мастеровых. Однажды ночью, после того как Нари
уложила Тобина спать, Брат разбудил его и провел на лестничную площадку, откуда был
слышен разгоревшийся между Аркониэлем и Нари спор.
- Мне дела нет, что там вы с Риусом придумали, - возмущалась Нари, теребя
передник, как она делала всегда, когда была взволнована. - Это небезопасно! Какой тогда
смысл жить здесь в глуши...
- Я буду рядом с ним, - перебил ее Аркониэль. - Клянусь Светоносным, женщина,
не можешь же ты всю жизнь держать его завернутым в вату! Он так многому может
научиться! У мальчика явно прекрасные способности к вещам такого рода.
- Ах вот как! Уж не хочешь ли, чтобы он носил фартук каменщика, а не корону?
Тобин задумчиво грыз ноготь, гадая, что она имеет в виду. Ему никогда не приходилось
слышать, чтобы принц носил корону. У его матери никакой короны не было, это Тобин знал
точно, а ведь она жила во дворце, когда была маленькой. Однако если носить фартук
каменщика означало, что он сможет работать мастерком и накладывать штукатурку на стены,
то против этого Тобин не возражал бы. Днем, когда Нари было поблизости, он подсматривал,
как каменщики приводят в порядок покои третьего этажа, и это было ужасно интересно.
Тобин решил, что помогать каменщикам - гораздо увлекательнее, чем под руководством
Аркониэля учить стихи или запоминать названия звезд на небе.
Тобину не удалось узнать, кто побеждает в споре: Брат шепнул ему, что нужно скорее
возвращаться в постель. Мальчик успел закрыть за собой дверь и нырнуть под одеяло,
прежде чем мимо прошел Минир, весело насвистывая и позванивая ключами на большом
железном кольце.
К счастью, вскоре выяснилось, что победил Аркониэль, и следующий день Тобин
провел, наблюдая за работой каменщиков.
Инструменты, с помощью которых они резали камень и выравнивали стены, а также
мастерство строителей буквально заворожили мальчика. За одно утро стены, которые еще
только что были грязными и серыми, сделались белоснежными, как сахар.
Однако больше всего Тобина восхищало искусство резчицы по дереву. Хорошенькая
миниатюрная женщина с натруженными руками своими резцами и ножами справлялась с
твердым деревом легко, словно это было масло. Сломанная стойка перил главной лестницы
была убрана еще накануне, и теперь Тобин, затаив дыхание, следил, как женщина вырезала
новую из длинного бруска темного дерева. Мальчику казалось, что она просто освобождает
уже существующий и лишь скрытый внутри узор из переплетающихся ветвей, отягощенных
плодами. Когда Тобин застенчиво признался в этом мастерице, та кивнула.
- Именно так я их и вижу, благородный принц. Я беру в руки такой вот кусок славного
дерева и спрашиваю его: "Какое сокровище ты приготовил для меня внутри?"
- Принц Тобин делает то же самое с овощами и кусками воска, - сказал резчице
Аркониэль.
- Я и из дерева вырезаю, - признался Тобин, ожидая, что резчица только посмеется
над ним. Вместо этого она, пошептавшись с Аркониэлем, подошла к горке приготовленных
для работы деревяшек, принесла Тобину кусок бледно-желтого дерева размером с кирпич и
вручила два своих острых резца.
- Не хочешь ли посмотреть, что там внутри прячется?
Остаток дня Тобин провел, сидя на полу рядом с резчицей. Закончив работу, он
протянул ей толстенькую смешную выдру, лишь слегка кривобокую. Фигурка так
понравилась женщине, что в обмен на нее она отдала Тобину свои резцы.
Когда они не наблюдали за работой строителей, Тобин и Аркониэль совершали долгие
прогулки верхом или пешком по лесным дорогам. Прогулки обычно превращались в уроки,
чего Тобин, впрочем, даже не замечал. Аркониэль мог быть не очень сведущ в Военном
искусстве, но он много знал о травах и деревьях. Молодой волшебник начал с того, что
попросил Тобина назвать ему те, которые были мальчику известны, а потом стал показывать
другие и рассказывать об их применении. Они собирали зимолюбку и выкапывали корни
дикого имбиря на тенистых лесных полянах, лакомились земляникой, рвали на лужайках
щавель и подорожник для поварихи.
Тобин все еще не доверял волшебнику, но пришел к выводу, что вполне может терпеть
его общество. Теперь Аркониэль разговаривал не так громогласно и никогда не прибегал к
магии. Хотя он и не был воином, выяснилось, что ему не меньше, чем Фарину, известно о
том, как читать следы и ориентироваться в лесу. Во время далеких вылазок в горы Тобину
иногда казалось, что он узнает тропу или прогалину, но никаких признаков присутствия Лхел
ему обнаружить так и не удалось.
Незаметно для Аркониэля в таких прогулках им часто сопутствовал Брат, безмолвный и
настороженный.
Как только в большом зале каменщики закончили свою работу, к делу приступили
живописцы, начавшие наносить росписи на свежую штукатурку. Когда вдоль одной из стен
протянулась длинная полоса орнамента, Тобин, склонив голову набок, заметил:
- Немного похоже на дубовые листья и желуди, но не совсем.
- Это и не должно быть точное изображение чего-то, - объяснил ему Аркониэль. -
Просто приятный глазу узор. Живописец нанесет несколько рядов разных фигур, а потом
распишет их яркими красками.
Они вскарабкались на шаткие леса, и Аркониэль попросил мастера показать Тобину,
какие инструменты - медные линейки и кронциркули - тот использует, чтобы контуры
были правильными, а линии - прямыми.
Когда они спустились с лесов, Тобин побежал в свою игровую комнату и достал из
сундука давно забытые письменные принадлежности. Разложив их на столе, он принялся
наносить на пергамент ряды узоров, используя вместо циркуля собственные пальцы, а вместо
линейки - кусок сломанного деревянного меча. Половина ряда была уже готова, когда
Тобин заметил, что через дверь за ним наблюдает Аркониэль.
Тобин продолжал работать, пока не дошел до края листа, потом откинулся назад и
оглядел результат.
- Не очень-то хорошо получилось. Аркониэль подошел и посмотрел на лист.
- Да, но для первой попытки и не так плохо.
Таков был его обычный подход. Если Нари расхваливала все, что бы ни сделал Тобин,
Аркониэль вел себя так же, как Фарин: хвалил за трудолюбие, не превознося результат
больше, чем тот того заслуживал.
- Давай посмотрим, что получится у меня. - Аркониэль взял лист пергамента из
стопки и перевернул его. На лице волшебника появилось странное страдальческое
выражение. На обороте листа виднелись строки, написанные когда-то Ариани, пока Тобин
обводил написанные ею буквы. Прочесть надпись Тобин не мог, но ясно видел, что она
взволновала Аркониэля.
- Что там написано? - спросил мальчик.
Аркониэль с трудом сглотнул и хотел что-то сказать, но Брат вырвал лист у него из
руки и швырнул в дальний угол прежде, чем волшебник прочел Тобину написанное.
- Просто стихотворная строфа, посвященная птицам.
Тобин подобрал пергамент и сунул его в самый низ стопки, чтобы Брат еще больше не
разошелся. Лист, оказавшийся сверху, был покрыт крупными буквами, смазанными и
нечеткими.
- Мама учила меня писать, - сказал Тобин, обводя пальцем контуры букв.
- Понятно. Не хочешь показать мне, что тебе удалось выучить? - Аркониэль
попытался улыбнуться, как будто ничего не случилось, но его взгляд не мог оторваться от
листа, который выхватил Брат. Волшебник казался очень печальным.
Тобин старательно вывел те одиннадцать букв, которые знал. Он не один месяц не брал
в руки перо, и буквы получились корявые, некоторые даже вверх ногами. Большинство
названий букв он. забыл.
- Твоя мама многому тебя научила. Хочешь, я напишу для тебя новые образцы?
Тобин покачал головой, но Аркониэль уже принялся за дело.
Мальчик принялся обводить буквы и скоро забыл и о строфе, которую Аркониэль ему
не прочел, и о вспышке раздражения Брата.
Аркониэль дождался, пока Тобин с головой уйдет в работу, потом осторожно взялся за
лист, который у него отнял демон. Он вытянул его ровно настолько, чтобы прочесть
написанные Ариани строки:
Только в своей башне слышу я птичье пенье.
Моя темница - моя свобода. Лишь здесь поет мое сердце,
Здесь, где со мной мои мертвые.
Только их - и птичьи - голоса слышу я ясно.
Тобин в душе стал было беспокоиться насчет ожидаемого приезда мальчикакомпаньона,
но когда прошли недели и никто не появился, мальчик с облегчением выбросил
такую возможность из головы, решив, что отец передумал.
В замке и так было много народа. Сколько Тобин себя помнил, здесь всегда было
сумрачно и тихо Теперь же мастера целые дни сновали туда и сюда. Когда Тобину надоедало
наблюдать за их работой, он отправлялся на кухню к Нари и поварихе. Обе женщины
непонятно почему радовались суматохе, несмотря на то что Нари по-прежнему была
недовольна общением Тобина с работниками.
Однако никто не радовался переменам в замке больше старого Минира. Хотя работы
начались по инициативе волшебника, руководил ими дворецкий, и никогда он не радовался
больше, чем когда распоряжался, в какой цвет что выкрасить или какой рисунок выбрать. Он
также обсуждал с купцами в зале новые приобретения, и скоро на полках заблестела
прекрасная посуда, а стены украсились роскошными занавесями.
- Ах, Тобин, вот к такой жизни я и привык в Атийоне! - сказал однажды Минир
мальчику, когда они осматривали новые гобелены. - Твой отец наконец позволил мне
превратить замок в то, чем ему следует быть!
Как ни интересно было Тобину следить за работами, по мере того как они близились к
завершению, он начал испытывать странное беспокойство. Чем больше были перемены, тем
труднее становилось мальчику вспоминать, как здесь жили его родители. Когда Минир начал
говорить о том, что следует переделать в его собственной комнате, Тобин захлопнул дверь,
придвинул к ней сундук и отказывался выйти до тех пор, пока старик не пообещал сквозь
замочную скважину, что оставит все, как есть.
Работа тем не менее кипела вокруг. Иногда вечерами, прежде чем Нари приходила в
спальню, Тобин прокрадывался на площадку лестницы и смотрел оттуда на ярко
освещенный, полный ярких красок новый зал, пытаясь представить себе, как все было, когда
отец еще не так часто отсутствовал. Может быть, если все изменится слишком сильно, он и
вообще не захочет больше сюда возвращаться...
Найти подходящего компаньона для Тобина оказалось более трудным делом, чем
ожидала Айя.
Волшебница вообще не очень любила детей. Многие десятилетия она имела дело
только с теми, кто от рождения обладал магическими способностями. Ник-то из ее учеников
не был обычным ребенком, да и обучение скоро выявляло их таланты. С ними Айя
переживала собственные первые неуверенные шаги в магии, разочарования и победы, с ними
она ликовала, когда каждый из ее учеников обретал собственную уникальную силу. Никто из
них не был похож на другого - и одаренность, и сила у всех были разными, но для Айи все
они были одинаково дороги. Радость заключалась в том, чтобы обнаружить в новичке
скрытый талант и в полной мере развить его.
Но теперь... Поиск продолжался уже не недели, а месяцы, и мнение Айи об обычных
детях вовсе не улучшилось. В семьях сельских рыцарей сыновей хватало, но ни один из них
не казался старой волшебнице интереснее обыкновенной репки.
Благородный Эвир, чей дом Айя посетила первым, имел шесть сыновей, и двое из них
были как раз подходящего возраста, но оба были тупы и неуклюжи, как кроты.
Айя, вспомнив, что в семье госпожи Мориал рождалось много детей, следующим
посетила ее обширное поместье. У вдовы был десятилетний сын, который сначала показался
волшебнице достаточно живым и сообразительным, однако когда она легко коснулась его
рассудка, оказалось, что он уже осквернен жадностью и завистью. Верно служить принцу -
или царице - не мог бы тот, для кого главное - лишь собственное высокое положение.
Так что Айя ехала дальше, медленно преодолевая скаланские просторы, встречая все
новых репок и будущих прилипал. Ей оставалось около недели пути до Эро, когда начались
первые дожди ритина. Под холодной изморосью Айя пыталась найти дорогу к поместью
благородного Джорваи, которого она знала еще юношей.
На второй день поисков, когда уже наступали сумерки, а усадьбы или хоть какогонибудь
убежища видно все не было, дорога неожиданно привела Айю на берег вздувшейся от
дождя реки. Волшебница попыталась заставить свою кобылу войти в воду, но животное
шарахнулось и едва не сбросило всадницу.
- Проклятие! - воскликнула Айя, оглядывая пустынную местность вокруг.
Преодолеть бурный поток нечего было и надеяться, и даже если вернуться назад, до
ближайшей гостиницы пришлось бы добираться много часов. Айя вспомнила, что некоторое
время назад миновала уходящую в сторону проселочную дорогу. Должна же она куда-то
вести, решила волшебница, плотнее заворачиваясь в промокший насквозь плащ.
Она не проехала и мили, когда из тумана вынырнул небольшой отряд всадников,
ведущих в поводу нескольких прекрасных коней. Всадники казались крепкими парнями -
судя по их оружию, то ли солдатами, то ли разбойниками. Айя постаралась придать себе
смелый вид. Когда отряд поравнялся с ней, она заметила, что одна из встречных - женщина,
столь же суровая и закаленная, как и ее спутники.
Их предводителем был высокий сутулый старик с обвислыми усами.
- Что у тебя здесь за дело, женщина? - рявкнул он, глядя на Айю.
- А кто ты такой, чтобы спрашивать? - бросила та в ответ, готовя в уме отводящее
глаза заклинание.
Всадников было всего семеро. Судя по мрачным взглядам, которые они бросали на
волшебницу, кони у них в поводу были скорее всего крадеными.
- Я благородный Ларент из Оукмаунта, вассал господина Джорваи, в чьих землях ты
находишься. - Он ткнул пальцем в женщину и двоих всадников с ней рядом. - Это моя
дочь Ахра и сыновья Алон и Кемеус. Мы охраняем дороги по приказу благородного
Джорваи.
- Что ж, прошу прощения. Я Айя из Мейкерс-Форда, вольная скаланская волшебница.
Кстати, я как раз ищу вашего господина, но только, кажется, сбилась с дороги.
- И изрядно, скажу я тебе. До его замка полдня пути, - ответил Ларент, все еще не
слишком любезно. - Можешь воспользоваться моим гостеприимством, если больше тебе
некуда податься.
Выбора у Айи не было.
- Очень тебе признательна, благородный Ларент. Я и правда буду рада твоему
гостеприимству.
А какое у тебя дело к моему господину? - спросил Ларент, когда Айя повернула свою
лошадь туда, куда он указал.
- Мне поручено найти компаньона для сына вельможи.
Старый вояка фыркнул.
- У меня полон дом щенков - детей от четырех жен, не считая бастардов. Лучше не
найдешь и в столице. Я был бы рад избавиться от лишнего рта. Ведь мне еще, наверное, и
заплатят за то, что я лишусь пары рабочих рук?
- Полагающееся по обычаю было бы, конечно, заплачено. - Айя оглядела
сопровождающих их мрачных потомков славного рыцаря и подумала, что шанс потратиться в
его доме у нее невелик. С другой стороны, старик обучил военному делу дочь, что по
теперешним временам было редкостью и говорило в его пользу. - Я смотрю, твоя дочь
служит вместе с братьями. Как мне говорили, это теперь не в моде.
Молодая женщина с обиженным видом выпрямилась в седле.
- К дьяволу моду да и царя тоже, с этими его новыми порядками, - рявкнул
Ларент. - Моя мать зарабатывала на жизнь мечом, а еще раньше - бабка. Я не потерплю,
чтобы мою девчонку оттерли от кормушки, клянусь Светоносным! Все мои дети учатся
владеть оружием, как только научатся ходить. Благородный Джорваи так же смотрит на вещи
и не боится в этом признаваться. Ты ведь волшебница, а значит, тоже должна держаться
старых обычаев.
- Так и есть, но по теперешним временам не всегда разумно говорить об этом слишком
громко.
Ларент снова фыркнул, так что усы его встали дыбом.
- Попомни мои слова, мистрис. Придет день, когда царь очень даже будет рад иметь
мою девчонку у себя в войске, да и всех остальных, которых он повыгонял, тоже. Эти
мерзавцы за морем не вечно будут ограничиваться набегами.
Надел благородного Ларента оказался всего лишь куском каменистой земли с
несколькими хлевами и загонами, окружающими каменный дом и обнесенными частоколом.
Прибывших встретила лаем целая свора собак, которые начали скакать вокруг всадников. Так
же вели себя чумазые ребятишки, высыпавшие из дома и окружившие отца и старших
братьев.
Суровое лицо Ларента немного смягчилось, когда он, посадив на плечо маленькую
девчушку, с грубоватой вежливостью распахнул перед Айей дверь в сырую и полную дыма
общую комнату. Никаких удобств жилище благородного Ларента предложить не могло. Даже
при открытой двери в помещении было душно и дурно пахло. Немногочисленная мебель
оказалась грубо сколоченной, ни занавесей, ни оловянной посуды на полках Айя не заметила.
На балках под отверстием для дыма висели окорока и связки колбас, коптившиеся над
очагом, расположенным посередине утрамбованного земляного пола. Рядом с очагом сидела
изможденного вида беременная женщина, которая что-то толкла в ступке. Ларент представил
ее как хозяйку дома, свою четвертую жену, госпожу Секору. Поблизости находилось еще
несколько женщин и мальчик-идиот лет четырнадцати. У ног женщин ползали четверо
голозадых младенцев.
Скоро в комнате для вечерней еды собрались и остальные отпрыски хозяина. Досчитав
до пятнадцати, Айя запуталась. Законные дети ничем не отличались от бастардов: в
подобных семействах, где только старший сын имел надежду унаследовать хоть что-то,
кроме отцовского звания, различий между ними не делали - все равно всем одинаково
приходилось прокладывать себе дорогу в жизни.
Никакого порядка за ужином не наблюдалось. В комнате расставили столы на козлах,
принесенные из амбара, над огнем на треножнике подвесили котел с похлебкой, и все
расселись, кто где мог. Тут уж было не до церемоний: пришедшие последними расталкивали
локтями братьев и сестер, чтобы дотянуться со своей миской до котла. Обстановка была
далека от элегантности, особым дружелюбием хозяева не отличались, еда пахла не слишком
аппетитно, но Аня была рада, что нашла приют.
Ужин уже почти закончился, когда Айя обратила внимание на троих мальчишек,
усевшихся на пороге открытой двери. Судя по их мокрой одежде и тому, как мало похлебки
оказалось в их мисках, они пришли одними из последних. Один из них, самый чумазый,
рассказывал что-то смешное братьям. Он был таким же тощим и загорелым, как остальные, с
шапкой густых волос, которые, возможно, если их отмыть, оказались бы каштановыми.
Сначала Айя даже не поняла, почему обратила на него внимание. Может быть, в его улыбке
было что-то...
- Кто это? - спросила она своего хозяина, пытаясь перекричать стук ложек и шум
дождя.
- Этот-то? - Ларент на мгновение неуверенно нахмурился. - Димиас, мне кажется.
- Это Ки, отец, - с укоризной поправила его Ахра.
- Он законный или бастард?
Снова озадаченный, Ларент посовещался с дочерью.
- Законный, от моей третьей жены, - сообщил он наконец.
- Можно мне с ним поговорить? - спросила Айя. Ларент многозначительно
подмигнул ей.
- Говори сколько хочешь, мистрис, но помни, что в помете есть и другие щенки, если
этот не подойдет.
Айя пробралась к двери, спотыкаясь о собак, ноги сидящих и ползающих по полу
младенцев.
- Это тебя зовут Ки? - спросила она мальчика. Вопрос застал его врасплох, с
набитым ртом. Поспешно проглотив похлебку, мальчик поклонился.
- Да, госпожа. К твоим услугам.
Хотя он ничем особым не выделялся, Айя сразу поняла, что на этот раз перед ней не
репка. Глаза мальчика, цвета лесного ореха, сверкали весельем и сообразительностью.
Сердце Айи на мгновение замерло: уж не обладает ли он от рождения магической
силой? Пожимая его грязную руку, Айя по привычке легко коснулась его разума и
разочарованно вздохнула: никаких способностей к волшебству...
- И это все твое имя целиком? - спросила Айя. Мальчик пожал плечами.
- Меня только так всегда и называют.
- Его зовут Киротиус, - напомнил один из старших мальчиков, ткнув Ки в спину. -
Он просто не любит свое полное имя, потому что не может его произнести.
- А вот и могу! - сказал Ки, покраснев под покрывающим его лицо слоем грязи. Судя
по исходящему от него запаху, мальчик был занят присмотром за свиньями. - Просто "Ки"
нравится мне больше. И его легче запомнить отцу - нас ведь так много!
Все, кто слышал его слова, рассмеялись, и Ки победоносно улыбнулся, его улыбка
показалась Айе самой яркой вещью в этом бедном доме, да и самой яркой за весь непогожий
день.
- Ладно, Ки, а сколько тебе лет? - Одиннадцать, госпожа. - И ты умеешь
обращаться с мечом? Мальчик гордо поднял голову.
- Да, госпожа. И с луком тоже.
- Скорее с прутом, которым гоняют свиней, - хихикнул братец, который недавно
ткнул Ки в спину.
Мальчик гневно обернулся к нему.
- Закрыл бы ты рот, Амин. Кто в прошлом месяце сломал тебе палец?
Ах, значит, щенок умеет скалить зубы!- одобрительно подумала Айя.
- Случалось ли тебе бывать при дворе? - спросила она вслух.
- Да, госпожа. Отец почти каждый год возит нас в Эро на праздник Сакора. Я видел
царя и его сына в золотых коронах, когда они со жрецами ехали в храм. Когда-нибудь я буду
служить при дворе.
- Присматривая за царскими свиньями, - снова ухмыльнулся Амин.
Ки в ярости кинулся на брата и толкнул его в кружок сидящих позади детей. Айя
поспешно отошла: спор между братьями превратился в общую потасовку, сопровождаемую
громким ревом малышей и собачьим визгом. Через несколько минут она заметила Ки и его
обидчика сидящими верхом на балке и с усмешкой наблюдавшими за переполохом, который
они вызвали. Очередная супруга Ларента положила конец сражению, раздав несколько
ударов половником.
Айя поняла, что нашла мальчика, которого искала, но, к своему удивлению, ощутила
укол совести. Если случится самое плохое, никто не поколеблется, никто не проявит к
мальчику милосердия. И все же риск был оправдан. Что за будущее могло быть у бедного
мальчика? Ни земли, ни титула, в лучшем случае он станет пехотинцем или наемником и
погибнет от пленимарского копья. Так же он по крайней мере будет иметь шанс осуществить
свою мечту служить при дворе и заработать почетное звание.
После того как дети улеглись спать на полу общей комнаты, благородный Ларент отдал
сына на службу Тобину за пять золотых сестерциев и амулет, который должен был сделать
воду в колодце всегда свежей и не дать протекать крыше.
Никому и в голову не пришло спросить Ки, что он обо всем этом думает.
В ясном свете дня Айя начала сомневаться, не приняла ли накануне слишком
поспешного решения. Ки был теперь отмыт и даже одет в чистую, хотя и поношенную
одежду, его завязанные тесемкой волосы оказались такого же теплого оттенка, как и глаза, на
поясе висел нож, а через плечо - лук и колчан.
Однако сверкающая жизнерадостность, которая так понравилась Айе, исчезла, мальчик
попрощался с семьей и с мрачным видом двинулся пешком вслед за кобылой Айи.
- Ты хорошо себя чувствуешь? - спросила волшебница упорно не поднимающего
глаз мальчика.
- Да, госпожа.
- Не надо называть меня "госпожа". Ты более благороден по рождению, чем я.
Можешь называть меня мистрис Айя, а я буду звать тебя Ки, раз тебе так нравится. И не
хочешь ли ты сесть на лошадь позади меня?
- Нет, мистрис.
- Отец рассказал тебе, куда мы направляемся?
- Да, мистрис.
- Разве ты не рад, что будешь компаньоном царского племянника? - Ки ничего не
ответил, и Айя заметила, как мрачно он выпятил подбородок.
- Тебе не нравится такая перспектива?
Ки поправил на плече маленький узелок с пожитками.
- Я выполню свой долг, мистрис.
- Что ж, может, тебе еще понравится новая жизнь. По-моему, ты должен быть рад, что
покидаешь ту развалюху, где жил. В доме князя Риуса тебе не придется присматривать за
свиньями или спать под столом.
Ки обиженно выпрямился, совсем как его сводная сестра накануне.
- Да, мистрис.
Устав от этого странного одностороннего разговора, Айя оставила мальчика в покое, и
он продолжал молча трусить за лошадью.
О Светоносный, не сделала ли я в конце концов ошибки! - сокрушалась Айя.
Оглянувшись, она заметила, что Ки прихрамывает.
- Ты что, натер ногу?
- Нет, мистрис.
- Тогда почему ты хромаешь?
- Мне в башмак попал камешек.
Айя раздраженно натянула поводья и заставила кобылу остановиться.
- Почему же ты ничего об этом не сказал? Видят боги, дитя мое, есть же у тебя голос!
Ки не отвел взгляда, но подбородок его предательски задрожал.
- Отец сказал, что я могу говорить, только когда ко мне обращаются, - отчаянно
стараясь выглядеть мужественно, ответил мальчик. - Он сказал, что е
...Закладка в соц.сетях
